Оковы судьбы

      Тимо оторвал голову от подушки, удивленно взглянув на влетевшего в комнату Вилли. Наступил вечер, и понемногу людская заполнялась готовившимися отдыхать слугами. Проторчав большую часть дня на кухне под руководством собственной бабушки, Тимо надеялся остаток вечера провести спокойно. Однако хмурый вид Вилли нарушил его планы — с ним явно что-то случилось.       — Да уж, отдохнул, — тихо пробурчал он себе под нос, усаживаясь в кровати поудобнее. — Что с тобой? Ты чего такой зареванный?       Не желая откровенничать, Вилли пробурчал что-то невнятное, громко шмыгнув носом.       — Ишь ты какой нежный нашелся! — нахмурился Тимо. — Ревешь, как девчонка. Не стыдно?       Глядя на него, можно было предположить, что он пытается насильно задеть расстроенного друга, однако это было не так. Вилли явно требовалась хорошая встряска. Именно поэтому Тимо, демонстративно хмыкнув, подошел к его постели, опустив тому руку на вздрагивающее от рыданий плечо.       — Ладно, ты это… извини меня. Знаешь же, я не со зла ляпнул. Что у тебя стряслось?       — Начинаю жалеть, что согласился на все это, — сухо ответил Виллем, утирая пальцами опухшие от слез глаза. Сгорбив спину, он уселся по-турецки, тяжело вздохнув.       — Тебя обидел кто-то? — уточнил Тимо, присаживаясь рядом.       — Нет. Просто не знаю, кому здесь можно доверять. Один из Иных чуть не напал на меня сейчас в коридоре. Я думал, он добра мне желает, а оказалось совсем по-другому. Я, наверное, поторопился с решением.       Тимо задумчиво почесал в затылке, подбирая нужные слова.       — Тебе просто привыкнуть к ним нужно, наверное, — отозвался он.       — Не знаю, смогу ли я.       — Сможешь. Другие смогли же как-то.       Вилли уловил в его словах нотки упрека. Он хотел уже было ответить, что Тимо понятия не имеет, что он чувствует, но вовремя дал себе мысленную оплеуху. Ни к чему срываться на других. Вернувшись в кровать, Тимо принял удобную позу. Руки его были заложены за голову, а локти широко расставлены.       — Я познакомился сегодня с Карой, — признался Вилли. — В храме, что недалеко отсюда. Что у нее с лицом? Кто это с ней сделал?       Обезображенное лицо девочки вновь всплыло в памяти. Вилли никак не мог понять: у кого поднялась рука на невинного ребенка? Что за зверем нужно быть, чтобы такое сотворить?       — Не спрашивай меня, — поморщился Тимо, нехотя отозвавшись. — Она не любит об этом вспоминать. Лучше умойся, приведи себя в порядок. Принести воды?       Вилли покачал головой. Слезы уже высохли, а головная боль понемногу отступала. Кроме того, в компании остальных людей было спокойнее. Не ворвется же Кристофер в людскую в разгар вечера? И все-таки, что на него нашло? Его слова все еще стояли в ушах, а хищный интерес — перед глазами. Вилли поежился — ощущать себя бесправной марионеткой было больно. Он и правда испугался.       Комната тем временем постепенно заполнялась остальными слугами, вернувшимися с ужина, когда на пороге среди разного возраста мужчин неожиданно появилась Кара. Вид у нее был немного уставший, но сосредоточенный. Выглядывая из-за высоких спин, мельтешивших перед глазами, она определенно кого-то выискивала.       — Виллем Джонс! — громко позвала она, наконец найдя среди остальных того, за кем пришла. — Тебя господин зовет.       От неожиданности Вилли подскочил на ноги.       — Сейчас? Но уже поздно.       Он и не надеялся, что их встреча произойдет в этот вечер.       — Да. Пойдем, я отведу тебя к нему, — отозвалась девочка, коротко кивнув.       Несколько пар глаз с любопытством уставились на Вилли. Тот нервно закусил губу.       — Нам лучше поторопиться, — с важным видом добавила Кара, покидая людскую.       Вилли пришлось подчиниться. Заставлять короля ждать было прежде всего невежливо. Он целый день не знал, чем себя занять, однако сейчас, под вечер, оказался не готовым к вызову. И тем не менее пошел вслед за служанкой.       Кара вела его по пустынным коридорам в направлении восточной башни. Эта часть замка, как и многие другие, была Виллему еще не знакома. У стен повсюду были расставлены свечи, освещавшие всем проходящим путь. Кара оказалась немногословна — с той минуты, как они покинули людскую, и до той, как добрались до восточной башни, она ни проронила ни слова. Идущий вслед за ней Вилли прокручивал в голове терзающую его мысль: к чему ему готовиться — к лучшему или худшему?       — Мы пришли, — наконец доложила Кара, остановившись у высоких дубовых дверей, ведущих в комнату.       К удивлению Вилли, возле дверей не оказалось охраны. Он хотел было узнать, в чем причина этого, однако не успел. Кара, будто бы прочитав его мысли, прохладно заметила:       — Господину не нужна охрана. Он в ней не нуждается.       Постучав в дверь, она сделала шаг назад. Ее стук прозвучал довольно тихо, учитывая внушительные габариты двери и ее предполагаемую звукоизоляцию. Однако каково было удивление Вилли, когда та самая дверь перед ними открылась без посторонней помощи.       «Какие еще сюрпризы меня тут поджидают?» — удивился Вилли, проходя внутрь.       Ховард спокойно восседал в высоком кресле посреди комнаты. С появлением слуг он тут же поднялся с места. Его движения были практически бесшумными, изящными и спокойными. Словно притаившийся на охоте хищник, он ступал по полу настолько тихо, что обычному человеческому уху эти звуки было почти не различить. В отличие от прошлой встречи, сегодня на нем не было короны и облачен он был в просторную белую рубашку и кюлоты. Даже в такой непринужденной, практически домашней обстановке он сохранял величественность, свойственную своему положению. Длинные светлые волосы были собраны в высокий хвост, подвязанный лентой.       — Господин, вы хотели видеть меченого, — с поклоном озвучила Кара. Голос ее прозвучал с должным почтением. В нем слышалась откровенная симпатия.       — Спасибо. Ты можешь идти, — мягко ответил Ховард, кивнув девочке в знак благодарности.       Та еще раз поклонилась и, не взглянув на Вилли, скрылась за дверью.       Оставшись наедине с вампиром, Виллем заметно занервничал. Чувствуя некую растерянность, первым делом он поспешил поклониться, чтобы не показаться невежливым.       — Добрый вечер, Ваше Величество, — голос его дрожал, а глаза тем временем изучали натертый до блеска мраморный пол. Без разрешения он не решался поднять взгляда на господина.       Комната оказалась впечатляющих размеров. В отличие от большинства в замке, здесь в интерьере присутствовали преимущественно светлые тона, однако рассматривать убранство покоев у Вилли желания не было. Чувствуя на себе глубокий пронзительный взгляд, он совершенно растерялся. Даже там, в зале советов, где совсем недавно стоял перед целой толпой Немертвых, он чувствовал себя гораздо увереннее, чем здесь. Ему казалось, со стороны видны все его недостатки: излишняя худоба, присутствующая подростковая угловатость, неуместный румянец, отчетливо бросающийся в глаза на его от природы бледной коже. Хорошо, хоть рубашка скрывала ненавистную ему россыпь веснушек на плечах. К слову, данный факт Вилли всю жизнь считал изъяном. От волнения тонкие пальцы ухватились за ткань рубашки, смяв ее. Вся окружающая его роскошь неприятно давила. От смущения захотелось незамедлительно покинуть комнату, спрятаться в людской. Там, где осталось не менее шести слуг, он чувствовал себя гораздо уютнее, нежели здесь, наедине с новым хозяином, от которого до сих пор не знал чего ожидать. После стычки с Крисом в коридоре Вилли вообще не представлял, как себя вести с Немертвыми.       Молча, не произнося ни слова, Ховард осмотрел его снизу вверх, внимательно изучая. На алых губах отразилась едва заметная улыбка, а в желто-зеленых глазах застыли искорки удовлетворения. При всей чудаковатости и неуклюжести представшего перед ним человека стоило признать один весьма весомый факт — аромат яблок и ванили, источаемый его кровью, бегущей по венам, делал его еще привлекательнее, чем он был. Разумеется, мальчишка совершенно об этом не догадывался.       Пугать юношу не входило в его планы, а потому Ховард обратился к нему спокойным голосом:       — Как ты себя чувствуешь?       — Я…я в порядке… Ваше Величество, — еле внятно пробормотал Вилли, так и не поднимая головы.       — Не стоит так официально, — бросил в ответ Ховард, скрещивая руки за спиной. — Это лишнее.       Вилли в ответ лишь коротко кивнул, ожидая, что же будет дальше.       — Как тебя разместили? Ты всем доволен? — спросил Ховард, вскидывая голову.       Вилли немного смутил этот вопрос. Он ведь считал себя здесь пленником, отнюдь не гостем, а стало быть, не понимал, с чего ему должно быть оказано какое-то особое внимание. И тем не менее ответил:       — Да, господин. Все хорошо.       — Посмотри на меня, — требовательно произнес король.       Вилли подчинился. Взгляд желто-зеленых глаз, глубоких и неестественно горячих, словно испепелял изнутри. Несмотря на всю внешнюю холодность и нечеловеческую бледность в образе Немертвых, их глаза выделялись на лице особенно ярко, да и в целом во внешнем виде. Воспользовавшись случаем, Вилли невольно задумался: его хозяин был хорош собой. Белая кожа притягивала взгляд. На руках Немертвого, благодаря закатанным широким рукавам рубашки, можно было разглядеть небесно-голубые вены. Пальцы его были крепкими, а ногти неестественно длинными. Такими же, как у Криса. И почему Вилли раньше не обратил внимания на этот факт? Он вспомнил рассказ матери о встрече с Немертвым из ее детства. Что же она об этом говорила? Кажется, описывала кровожадного монстра с безумными глазами. Возможно, все так и было. Однако того, кто предстал перед Вилли сейчас, вряд ли можно было назвать монстром. Скорее живой статуей. От этого взгляда по коже промчался мороз, оставляя непривычный трепет, однако страшно на удивление не было. В отличие от взгляда Августо и многих других, в глазах Ховарда Вилли не замечал пренебрежительной колкости. И это внушало доверие.       — Я рад, что тебе все по вкусу. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя в чем-то обделенным.       Вилли робко кивнул, стараясь сохранять спокойствие.       — Прости, что позвал тебя к себе так поздно, однако мне хотелось кое-что обсудить с тобой. Начнем с твоих обязанностей, — спокойно пояснил Ховард, расправляя плечи. — Обязанность у тебя только одна — кормить меня. Своей кровью.       Вилли понятия не имел, что следует отвечать в таком случае. Однако, чтобы не произвести впечатление полнейшего дурехи, не могущего и двух слов связать, растерянно пролепетал:       — Хорошо… господин.       — Не беспокойся, это не будет происходить ежедневно, — объяснил Ховард, заметив реакцию собеседника. — Когда ты мне понадобишься, тебе сообщат. В остальном будешь помогать Каре по мере необходимости. Она недавно при мне, однако быстро все схватывает. Думаю, вы поладите.       Перспектива служить вампиру вместе с Карой, откровенно говоря, успокоила Вилли. Его не бросили в омут с головой сразу, а это приятно радовало. И тем не менее один немаловажный момент он хотел уточнить.       — Раз я буду кормить вас, Каре не придется этого делать?       — Нет. Это исключительно твоя задача. Я дам распоряжение по твоему питанию. Тебе понадобятся силы и хорошее самочувствие. Ты должен быть здоровым и крепким.       — Уверяю вас, господин, это лишнее, — осмелился возразить Вилли, однако тут же замолк. Взгляд желто-зеленых глаз стал строже.       — Позволь мне решать, что лишнее, а что нет, — холодно заключил Ховард.       — Простите.       Ховард опустился в кресло, откинувшись на спинку и закидывая ногу на ногу. Отведя взгляд в сторону, он с пару минут что-то обдумывал. Воспользовавшись моментом, что на него не смотрят, Вилли задумался о своем поведении. Ему следовало вести себя скромнее и, возможно, прежде чем что-то сказать, спросить разрешения.       — Тебя что-то беспокоит. Я прав? — поинтересовался Ховард, чувствуя его дискомфорт.       Вилли чуть заметно кивнул. Ситуация с Крисом сильно испугала его, и до сих пор он не мог прийти в себя.       — Что случилось? Говори, не молчи.       — Не знаю, могу ли говорить об этом, — смутился Вилли. Ему не хотелось жаловаться, тем более едва переступив порог замка. По сравнению с Крисом у него право голоса здесь отсутствовало. А вдруг тому станет известно, что он жалуется? Переживать еще одну такую стычку с ним не было никакого желания. Кто знает, на что он еще способен в гневе?       — Вилли, к сожалению, я не могу читать твои мысли. Говори, в чем дело.       — Я столкнулся с Кристофером незадолго до того, как вы вызвали меня к себе, — начал было парень. — Он… он раздавил мой крестик, а это было последним напоминанием о доме.       Ховард нахмурился, а глаза его вспыхнули жарким огнем.       — Он не вправе до тебя дотрагиваться, — прохладно заметил он. — Никто другой, кроме меня, не вправе. Впредь я хочу знать о таких ситуациях. Ничего от меня не утаивай. А теперь подойди.       Вилли с опаской приблизился.       — Дай руку.       Он предполагал, что должно произойти, поскольку видел, как кормятся Иные, и потому должен был быть готов к этому. Тем более после согласия на сделку. И все же одно дело наблюдать со стороны, как пьют чужую кровь, и совсем другое — самому быть ходячим сосудом. Горло стянуло неприятной сухостью. В испуге он сжал пальцы в кулак и тут же разжал их. Затем растерянно коснулся шеи, нервно поглаживая выступающие ключицы. От волнения ноги будто бы вросли в пол — Вилли не мог пошевелиться.       — Я умею держать себя в руках. Подойди, — голос Ховарда прозвучал настойчивее. Значительно настойчивее, чем прежде. Отпираться было бессмысленно.       Кусая от волнения губы, Вилли протянул ему дрожащую руку. Холодные пальцы коснулись запястья. Осторожно, совсем не напористо. На мгновение Вилли расслабился, однако буквально сразу же вскрикнул от боли. Клыки, вонзившиеся в его запястье, сделали это с поразительной легкостью. С непривычки он дернул рукой, надеясь ее вырвать. Попытка оказалась провальной — чужая рука держала его крепко.       Вилли понятия не имел, сколько минут все это длилось, — происходящее показалось ему вечностью. Вскоре его рука оказалась отпущена, однако чертовски болела. Словно придя в себя, он опустил взгляд на запястье. Две крохотные точки — следы от клыков — выглядели пугающе. Голова вдруг закружилась, но не от того, что он вот-вот потеряет сознание, а от страха. И тем не менее он едва не рухнул в объятия владельца.       К счастью, тот успел ловко подхватить его и теперь с легкостью держал на руках. Вилли почувствовал, как его усаживают куда-то, а вскоре его щек коснулись потеплевшие пальцы. Потребовалось несколько раз быстро моргнуть, чтобы зрение сфокусировалось.       — Я попрошу Агнессу дать тебе один настой. Он быстро восстанавливает силы, — обеспокоенным голосом произнес Ховард, намереваясь покинуть комнату.       — Нет-нет. Я в порядке, — пробормотал в ответ Вилли, зажмурившись и потерев переносицу. — Просто… это с непривычки. Наверное.       Он вновь ощутил бережное прикосновение чужих пальцев к щекам. На этот раз они были немного прохладнее, однако по-прежнему ласковыми. Полностью придя в себя, только сейчас Виллем заметил, что король присел перед ним на корточки. Желто-зеленые глаза были сосредоточенными и взволнованными.       — И все-таки это не будет лишним. Ты нужен мне здоровым, — подушечкой большого пальца Ховард провел по бледной щеке юноши. Этот жест был немного интимным. Ранее Вилли никто так не касался.       Он не решился спорить. Затем мельком оглядел комнату, в которой, судя по всему, ему предстояло часто бывать. От прикосновений под кожей закололи десятки крошечных иголочек. И их уколы были довольно приятными.       — Я обещал поставить на тебе свою метку, — напомнил Ховард, поднимаясь с колен. — Не волнуйся. Кусать тебя мне не придется.       Он подошел к одному из комодов и достал из него аккуратную, красиво расписанную шкатулку из резной слоновой кости.       — У каждого меченого должна быть метка, говорящая о его статусе, — пояснил он, вернувшись к Вилли.       Тот, все еще смущенный таким к себе вниманием, поднялся на ноги и теперь с трепетом ожидал своей судьбы.       — С виду она ничем не примечательна, однако только не в кругах мне подобных, — продолжил Ховард, демонстрируя то, что было спрятано в шкатулку.       Украшение отдаленно напоминало ожерелье. Сделано оно было из бесчисленного количества плотно сплетенных между собой крепких черных нитей. Посередине ожерелья укрепился небольшой, довольно увесистый медальон величиной с сердцевидный орех. Внутри медальона были выгравированы странные символы, весьма трудноразличимые при первом рассмотрении. В самом центре украшения застыла крохотная капля крови. Выглядело это немного таинственно и чарующе.       — Красиво, — растерянно пробормотал Вилли, чувствуя некую скованность в теле. Он ожидал чего угодно при слове «метка», но только не этого. Выжигание клейма на теле, шрамирование или еще один укус, но никак не невзрачное с виду ожерелье. Отчего-то вдруг ему захотелось дотронуться до него. Вдруг, словно по волшебству, ожерелье вырвалось из рук вампира и, приблизившись к Вилли, само легло ему на шею. Сперва оно показалось ему хрупким. Однако это предположение было ошибочным. Украшение комфортно ощущалось на коже, и, вопреки ожиданиям, оказалось совершенно не тяжелым. Набравшись смелости, Вилли осторожно провел по нему пальцами.       — Оно такое … необычное, — промолвил он.       По губам Ховарда пробежала довольная улыбка.       — Ты привыкнешь к нему. Не переживай, — пообещал он, приблизившись к своему пленнику. — Тебе не нужно меня бояться, Вилли. Я вовсе не безумный кровожадный монстр, как ты обо мне думаешь. Этот символ на твоей шее — он не только показывает твою принадлежность мне, но и защищает тебя от врагов.       — Каким образом?       — Никто не сможет прикоснуться к тебе, кроме меня, пока он на тебе. В нем заключена очень сильная магия. Никогда не снимай его ради своего же блага. И не делай глупостей.       Дверь в комнату снова сама по себе распахнулась, вызвав у Вилли еще одну порцию неозвученного восхищения. Он осторожно сжал медальон.       — Утром я жду тебя здесь. Не опаздывай, — требовательно сказал Ховард, пряча пустую шкатулку на место. — Иди отдыхай.       Вилли оставалось только подчиниться.

***

      Покинув покои, Виллем с несколько минут стоял в коридоре, обдумывая произошедшее. Теперь на нем был знак, символизирующий новый статус. Признаться, сам юноша был в некой растерянности от всего, что случилось этим вечером. Ступая по пустынному коридору замка, он невольно коснулся щек, которых совсем недавно касался Немертвый, и, задумавшись, остановился. В отличие от Кристофера, прикосновения Ховарда не вызвали в нем неприятных ощущений. Кожа все еще помнила постепенно уходящее тепло его крепких пальцев. Этот жест немного смущал, вызвав запоздалый румянец, и Вилли пытался переключиться на что-то другое.       Впереди послышались едва различимые шаги и какой-то непонятный шорох. Дойдя до лестницы, ведущей вниз, Вилли с любопытством всмотрелся в темнеющую пустоту. Звук приближался. Юноша и понять ничего не успел, как мимо пронеслась таинственная фигура, чуть не сбив его с ног. Обернувшись, он едва различил развевающиеся на ветру длинные светлые волосы. Буквально пару минут, а затем фигура скрылась в неизвестном направлении.       «Кто это?» — полюбопытствовал Вилли, застыв на месте. Он так и не понял — сумел различить только неясное ушам шуршание. Вспомнив хозяйское наставление, он очнулся, будто бы ото сна, и поспешил в людскую.       А между тем двери в покои Первородного вновь распахнулись, и в комнату влетела светловолосая девушка. Ховард перелистнул страницы книги, что все это время держал в руках, не обратив внимания на присутствие своей гостьи. Шурша подолом длинной юбки, девушка приблизилась к нему. Брови ее были нахмурены, а губы сжаты в тонкую полоску.       — Нам нужно поговорить, — голос ее прозвучал весьма требовательно. В иной ситуации она бы не позволила себе разговаривать с ним в подобном тоне, однако сейчас они были наедине.       — Это обязательно делать сейчас? — прохладно отозвался Ховард, перелистывая очередную страницу. — К чему такая спешка, Мария?       Прежде чем ответить, та довольно принюхалась. Тонкие нотки ванили и яблок все еще ощущались в воздухе. Девушка на мгновение прикрыла глаза.       — Он уже был здесь, не так ли? Значит, это его я только что видела в коридоре.       — Мария, если у тебя какое-то дело, говори. Что-то случилось? — нахмурил брови Ховард, наконец взглянув на позднюю гостью.       — Случилось! И ты еще спрашиваешь! — воскликнула та, демонстративно фыркнув. — Я тебя совсем не понимаю, брат.       Захлопнув книгу, Ховард поднялся с кресла, вставая напротив сестры. Глаза его стали серьезнее. Подобного тона он не прощал.       — Немедленно объяснись.       — Ты знаешь, что южные земли не так давно подверглись набегам пиратских галер, — начала рассказ Мария. — Уже который месяц эти набеги совершаются регулярно. Халмос и Акес страдают — их купцы не могут посещать соседние государства. Правители южных земель бьют тревогу. Халмос молит о помощи. Они готовы были отдать нам своего избранного, лишь бы все это прекратилось. Наместник Юга сообщил, что…       — Это исключено. Мы уже связаны обязательствами с Западом, — перебил сестру король. — Югу мы помогать не будем.       В ответ Мария застыла на месте, опешив от услышанного. Решение брата ее шокировало. Она ожидала совершенно иного.       — Но, Ховард… — начало было она, — так ведь нельзя. Ты знаешь, они не справятся сами. Мы обещали помочь!       — По сравнению с разгромом западных территорий ситуация на Халмосе — сущая ерунда. Правители южных земель справятся и без нашего вмешательства. Это мое последнее слово.       — Мы можем помочь им обоим! — настаивала девушка. — Это не запрещено правилами, а нам не помешает еще один меченый. Кроме того, если бы ты увидел того мальчика, сразу бы понял, о чем я.       — Я отлично знаю все эти правила, Мария, — сам их придумал. Не будем больше об этом. Разговор окончен, — с приказной холодностью заключил Ховард, не желая спорить.       Шурша подолом длинной юбки, Мария медленно обошла комнату, поджав губы от обиды. Не желая показывать истинных чувств, она намеренно повернулась к брату спиной, остановившись возле окна. За окном на спящий Сенджевиль опустилась непроглядная ночь. В такой темноте ни один человек не в состоянии различить происходящее на улице. Однако Мария с легкостью различала. Ее ярко-зеленые глаза, что заметно выделялись на мертвенно-бледном лице, были способны разглядеть даже самые мелкие детали, находящиеся на приличном расстоянии от замка. Гнущиеся под напором сильного ветра ветки деревьев были подобны человеческим рукам, молящим о помощи. Не отрывая взгляда от окна, Мария больше не кричала, не возмущалась, сохраняя привычное ей спокойствие.       — Прости, но я не стану менять своего решения, — нарушил затянувшуюся тишину Ховард, подойдя к сестре и приобнимая ее за плечи. — Мы должны понимать масштабы человеческих трагедий, прежде чем вмешиваться. Помни об этом.       — Конечно, — кивнула Мария, вздернув плечами. — Не думай, что я не разделяю твоего мнения. Прости.       — Надолго ты приехала? — поспешил сменить тему Ховард, возвращаясь в кресло.       — Нет. Скоро прибудет Генри, как уладит все вопросы в Эмберлайне. Мне придется вернуться домой. Я хотела обсудить с тобой ситуацию на юге, но вижу, в этом нет необходимости.       — Все вопросы мы можем решить на совете, поставив остальных в известность. Это точно все, что ты хотела мне сообщить?       Мария коротко кивнула. Затем, шурша юбкой, она направилась к выходу, однако, задержавшись там, дополнила:       — Полагаю, тебе лучше знать, кому отдать предпочтение в оказании помощи. Я лишь выполняю свои обязанности. Запад несомненно нуждается в помощи, — она еще раз вдохнула, а после на ее алых губах пробежала короткая улыбка. — Его кровь так же хороша на вкус, как и ее аромат?       Ее лукавый взгляд был перехвачен Ховардом.       — Несомненно. Его привез сюда Кристофер. Я восстановил его в должности. Думаю, он достаточно провел времени в ссылке. Однако, учитывая, что пост в Милгрейве уже занят, я определил его в Беллань. Хочу, чтобы он был поближе ко мне.       При упоминании имени Кристофера Мария стала серьезнее. Они не виделись очень давно, и за это время многое изменилось.       — Не сомневаюсь в правильности Вашего решения, мой повелитель, — ее голос немного дрогнул, однако она быстро взяла себя в руки. Обычно, оставаясь наедине с братом, и она, и их общий младший брат Александр редко переходили на формальное общение. — А теперь, с вашего позволения, я удалюсь.       И напоследок присев в легком реверансе, покинула комнату.

***

      С тех пор как Виллем впервые появился в замке, прошло несколько недель. Постепенно он привыкал к новой жизни и правилам, которым вынужден был подчиняться. Следует отметить, с большинством обитателей замка ему удалось найти общий язык. Большая часть слуг была проста в общении, что несомненно радовало. Вилли нравилось коротать вечера, когда он не требовался господину, в людской. Здесь было довольно уютно и не так тоскливо. Здесь он отвлекался от мрачных мыслей о родном доме. Единственной проблемой для Вилли оставалась Кара, вернее, вынужденная необходимость служения с ней королю. За тот недолгий период, что они проводили в компании друг друга, Вилли обратил внимание, насколько теплы отношения Кары и Ховарда. Девочка явно любила своего господина. Она всегда с готовностью выполняла его поручения и ревностно поджимала губы, когда тот говорил Виллему протянуть запястье к губам. И хотя Ховард будто бы не замечал реакции своей маленькой служанки, он то и дело повторял ей, что она по-прежнему дорога ему. В целом Вилли нравилось наблюдать такое теплое отношение, немного напоминающее дружбу, со стороны. Отношение Первородного к этой девочке не оставляло равнодушным и несколько даже удивляло. И тем не менее порой нет-нет да где-то глубоко под кожей крохотная частичка новых, пока незнакомых Вилли чувств рвалась наружу. Он старался убедить себя, что это нормально, что его реакция объясняется банальным желанием получения большего внимания Ховарда. И если бы они проводили больше времени вместе, подобные чувства не рождались бы в нем.       И все же первым звоночком стало холодное ноябрьское утро, когда Кара перед привычным для нее походом в молельню с особым трепетом накинула на плечи господину длинный теплый плащ. Чтобы облегчить девочке задачу, Ховард присел перед ней достаточно низко, приклонив колени. Наблюдая за тем, как бледные, но при этом ловкие пальцы Кары приглаживают лисий мех на плаще, Вилли внезапно осенило — ему хочется самому помогать господину одеваться. В конце концов, как бы Кара ни была мала, пройдет пара-тройка лет, и из угловатого подростка она превратится в юную девушку. Она уже не будет ребенком, а потому ей не следует видеть господина в полуобнаженном виде.       Он поделился этой мыслью с самой Карой, и к его удивлению та отреагировала совершенно не так, как он ожидал.       — Ты в своем уме? — воскликнула девочка, задержавшись в дверях людской. Женские комнаты простых слуг находились в том же крыле, что и мужские, а потому утренние их встречи стали обычным делом. — Я простая служанка! Мне некогда засматриваться на господина. У меня совершенно другим голова забита!       Вилли в который раз ощутил скручивающую боль по всему телу от нахлынувшего стыда. Он не ожидал подобной реакции. Обидеть Кару у него и в мыслях не было.       — Но что тут такого? Ты же часто крутишься возле него. Волей-неволей и смотришь.       — Что? — Кара вмиг надулась, как болотная лягушка, а ее бледная кожа на лице покраснела от злости. — Да как ты… — она осеклась, а потом, сделав глубокий вдох, продолжила: — Не пялюсь я на него, деревенщина ты бестолковая! У меня и в мыслях подобного не было! А вот ты — да!       — Чего? — теперь краснеть пришлось Вилли, и он в протесте замахал руками. — Нет. Это не так!       — Так-так, — огрызнулась Кара. — Я тоже не слепая. Тебе мало работы, так попроси еще. Ты только и делаешь, что спишь, ешь и учишься. Вот и думаешь о всяких глупостях от безделья. Знаешь что? Я сегодня же попрошу господина пересмотреть наши обязанности.       От обиды она топнула ногой что есть силы и, запахнув плащ, пулей вылетела из людской.       — Постой! — только и успел пробормотать Вилли, а девочки уже и след простыл.       Судя по всему, сегодняшним утром ему в молельне лучше не показываться. До этой минуты он частенько посещал церковь, преимущественно по утрам. Ту самую, про которую услышал как раз от Кары. Она сама ему предложила, а он не видел причин для отказа. И хотя его шею больше не украшал золотой крестик, это не мешало Виллему проводить утро в компании верующих, склонивших головы возле священной иконы.       К слову о кресте, его явно не хватало юноше. Да, Вилли не относил себя к верующим людям, однако уничтоженный Кристофером крестик больше служил напоминанием ему о доме, и в частности о маме. Глядя расстроенной Каре вслед, Вилли с досадой дотронулся до висевшего на шее ожерелья с медальоном. «Символ принадлежности Иному», — пронеслось у него в голове, и он тут же расстроился пуще прежнего.       — Как был рабом, так и остался, — рассерженно пробурчал он, спускаясь по крутой лестнице и почти не смотря под ноги. — Какая разница, кому я принадлежу: этим проклятым восточным варварам или Немертвому? Один черт, все едино.       И тем не менее, оказавшись у самого выхода из замка, Вилли поправил сам себя. Ощущать себя бесправной вещью восточных людей было гораздо хуже. Что там греха таить — они совершенно не считали его за человека, о чем свидетельствовали все их над ним издевательства. Здесь же, во владениях Иных, он ощущал себя иначе. Его не били кнутом, не заставляли гнуть спину, выполняя различную домашнюю работу. Наоборот, благодаря распоряжению Ховарда Вилли никогда не был обделен пищей и одеждой, различными придающими сил снадобьями, которые изготавливала для него Агнесса. Ему не приходилось часами натирать полы в комнате хозяина, в отличие от той же Кары, которая была свободной, чего не скажешь о самом Вилли.       — Да я просто как сыр в масле катаюсь! — прошептал он сам себе, толкая изо всех сил тяжелую дверь. — Так чего же я жалуюсь?       Ему стало стыдно за свое поведение перед Карой. Нужно было извиниться перед ней. Она же не виновата в том, что он несвободен. Он сам согласился на сделку и добровольно принял все ее условия.       Погода в то ноябрьское утро знатно испортилась. Поднялся сильный ветер, больно обжигающий лицо, а внезапно посыпавший первый снег оставлял колкие снежинки на коже. Кутаясь в теплый плащ, Вилли все-таки доковылял до молельни, где все еще надеялся застать Кару. И ему это удалось. Девочка как раз совершала крестное знамение, глядя единственным целым глазом на икону. Услышав позади себя шаги, она обернулась. Стоило ей заметить Вилли, ее лицо вновь нахмурилось, а на лбу появились морщинки. Она все еще дулась.       — Прости меня, я не должен был так говорить, — прошептал Вилли, присаживаясь рядом с девочкой. Та молча поджала губы, безмолвно хмыкнув.       — Не знаю, что со мной происходит, — продолжил Вилли, растирая друг о друга озябшие ладони. — У меня и в мыслях не было тебя задеть. Прости.       — Прощу, если дашь мне сосредоточиться, — пробубнила Кара. В ее голосе все еще слышалась обида, что было в общем-то неудивительно.       Вилли замолк. Церковь не место для выяснения отношений. Взглянув на икону, он повторил священный жест за Карой, прикрыв глаза.       — Я не обижаюсь, Виллем Джонс, — прошептала Кара, облизнув потрескавшиеся от сильного ветра губы.       — Обижаешься, — возразил ей Вилли. — Я же слышу по голосу.       В ответ девочка покачала головой, не желая спорить. Губы ее безмолвно зашевелились — она читала молитву. Мельком взглянув в ее сторону, Вилли задумался — какая же все-таки она сильная. Гораздо младше его, Кара никогда не жаловалась на работу, а всегда с готовностью ее выполняла. То же самое подтверждали и другие служанки. Вилли все еще не знал природу возникновения ужасных шрамов на лице девочки, однако поражался ее мужественности. Стерпеть такое и остаться прислуживать тем, кто сотворил с ней это, — какую же выдержку нужно было иметь! А ведь ей нет и тринадцати.       — Я пойду. Не буду тебе мешать, — прошептала Кара, поднимаясь с колен. — Увидимся в замке.       Вилли кивнул в ответ, не оборачиваясь. Они обсудят свою утреннюю ссору позже. Ругаться в стенах церкви — не самое лучшее дело.       Закончив с молитвой, он поспешил вернуться в замок. Надеялся застать Кару в людской, однако там ее не было.       «Вероятно, она пошла к королю», — решил Вилли, вспоминая утренний разговор, а потому направился в его покои. Он и правда застал девочку там. Однако одну. Ховарда в комнате не было.       Кара молча протирала пыль с господского комода, когда в дверях показался Вилли.       — Прости меня за утренний разговор, — он решил не ходить вокруг да около. — Сам не знаю, что на меня нашло.       — Забудь об этом. Уже простила, — отозвалась Кара, даже не взглянув в его сторону.       — Правда? — обрадовался Вилли. — Ну тогда это чудесно! А то я уже думал, ты меня не простишь!       Кара в ответ только покачала головой, переключившись на другую мебель, стоящую в комнате. Вилли хотел было продолжить разговор, как в дверях показалась высокая фигура Ховарда. Гордый, величественный и статный — именно таким он и был. Заметив его, Кара тут же сжала тряпку, которую все это время держала в руках, и немедленно склонила голову в приветственном поклоне. Вилли последовал ее примеру. Ему следовало научиться так же моментально реагировать на присутствие хозяина, как это делала вторая служанка. И он это понимал.       — Мой господин, — с еле заметным трепетом в голосе прошептала Кара. На ее губах появилась легкая улыбка.       Вилли, в отличие от нее, так быстро реагировать еще не мог.       — Оставь нас. Позже закончишь с этим, — распорядился Ховард, расправляя плечи и глядя на девушку. Тон его голоса был прохладным, что заставило напрячься. Это было не к добру.       Едва дверь за Карой закрылась, Ховард обратился к Вилли.       — Тебе следует поучиться у нее многим вещам. Она хорошая девушка и верная служанка.       — Да, господин. Я понимаю, — стыдливо согласился Вилли, опуская голову. Смотреть на короля без разрешения он не решался.       — Встань. Выпрямись, — велел тот. — Подними голову.       Вилли ощутил, как по коже снизу вверх пронесся жар. За месяц жизни в замке он еще не ощущал на собственной шкуре недовольство короля. Сейчас тот был именно таким, каким Вилли встретил его в первый свой визит в замок — сильным, властным и не терпящим неповиновения. Истинный повелитель здешних земель. Его величественная осанка и грозный вид пугали и впечатляли одновременно.       — Я слышал, ты быстро учишься. Так вот, тебе следует научиться уважению окружающих. Кара мне очень дорога. Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за всякой ерунды.       — Простите, господин.       — Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Ховард, слегка склонив голову набок и с интересом взглянув на Вилли.       «Он знает о случившемся утром? Но откуда?» — испугался Вилли.       Кара явно не из тех, кто будет сплетничать и жаловаться. А значит, она не могла разболтать о произошедшем. Словно прилипнув к полу, юноша бесшумно выдохнул и постарался унять дрожь в коленях. Ховард был прав — ему следовало вести себя спокойнее и уверенней. Вилли должен был признать: он ни в одном из здешних слуг не видел такой рабской пугливости, какая была у него самого. Здешние люди были слугами вампиров, однако это не мешало им сохранять достоинство и смелость. Они были слугами, и в то же время были свободными людьми. В отличие от Вилли.       Терзаемый голосом собственной совести, он почувствовал на коже ласковое прикосновение холодных пальцев. Осторожно взяв Виллема за подбородок, Ховард заставил его поднять голову и взглянуть себе в глаза. Стоило их взглядам встретиться, Вилли как волной окатило — глаза Немертвого словно заглядывали в самую душу. Он уже приготовился к пощечине, отчего напрягся, однако вместо этого его бережно погладили по щеке.       — Я жду, — повторил Ховард, однако уже гораздо мягче.       — Я могу помогать вам с одеждой вместо Кары, — озвучил желаемое Вилли. — Помогать вам одеваться, следить за вещами. Освободите ее от этой заботы, господин.       В желто-зеленых глазах застыли искорки удивления.       — Откуда такое желание? — спросил Ховард, опустив руку, однако все еще не переводя взгляда с Вилли.       — Мне хочется быть полезным вам.       — Полезным мне? Похвально.       — Да. Вы позволите?       Ховард кивнул, довольно улыбнувшись.       — Хорошо. Будь по-твоему. Мне давно следовало избавить Кару от этой обязанности.       — Спасибо.       — За что ты меня благодаришь?       — За то, что не отказали, — пожал плечами Вилли, чувствуя внутреннее спокойствие.       — Стремление угодить мне — хорошая черта для меченого, — многозначительно произнес Ховард, осторожно проходя мимо юноши. В какой-то момент он обернулся и, наклонившись к уху парня, добавил: — Если так будет и дальше, мы поладим.       Тонкий холод — а именно его ощутил Вилли, стоило королю обжечь его кожу своим дыханием. На ней чувствовалось приятное покалывание, но при всем при этом и некая опасность. Так близко юноше еще не приходилось быть с Немертвым. Он на мгновение прикрыл глаза, надеясь не допустить какую-то оплошность. А между тем Ховард медленным шагом обошел комнату, остановившись возле стола.       — Я хочу сделать тебе подарок, — наконец озвучил он. — Вернуть тебе то, что у тебя было отобрано.       — Что… о чем вы? — не понял Вилли, растерянно взглянув в его сторону.       С пару минут Ховард молча смотрел на юношу, а после махнул в воздухе рукой. Поняв, что произошло, Вилли растерянно ахнул — на шее, где совсем недавно висело только ожерелье меченого, теперь появился и золотой крестик. Точно такой же, как у него был. Как тот, что недавно раздавил Кристофер.       — Ох! Это же… — слова застряли в горле, а в уголках глаз скопились мелкие слезинки.       Не теряя ни минуты, Вилли бросился к зеркалу, стоящему возле комода, и с улыбкой на лице взглянул на свое отражение. Да, все было именно так. Крестик. Его крестик, с которым он прибыл в эти земли. Теперь он вернулся к нему.       — Спасибо! — сквозь всхлипывание пробормотал он, проведя по нему пальцем, желая убедиться, что все это не сон.       — Это сущий пустяк, — кивнул Ховард. — Я рад видеть твою улыбку. Есть еще кое-что.       — Что именно?       — Как я слышал, ты любишь читать. У меня есть собственная библиотека, которую я собирал очень долгое время. Можешь посещать ее, когда захочешь. Я покажу ее тебе позже.       — Вы не шутите? — ахнул Вилли, шокированный такими известиями.       — Вовсе нет, — пожал плечами Ховард, довольно улыбнувшись. — Я абсолютно серьезен. Ты любишь читать — я даю тебе такую возможность. Кроме того, это пойдет тебе на пользу.       — Спасибо, господин, — Вилли совсем растерялся, смахивая с ресниц неосторожные слезинки. — Я не знаю, как вас отблагодарить.       — Отблагодаришь своей верностью мне. И стремлением угодить. Помни о том, что я сказал тебе сегодня.       Все еще довольно улыбаясь, Вилли кивнул. О больших привилегиях он и мечтать не смел.