Оковы судьбы

      Вилли очнулся от стойкого цветочного аромата. «Цветы? — спросонья удивился он. — Откуда здесь цветы?»       Голова по-прежнему гудела. Он словно куда-то плыл. Через силу приподнявшись на локтях, он огляделся по сторонам. Комната оказалась незнакомой. Тело приятно утопало в теплых объятиях мягких перин. От неожиданности он подскочил, усевшись в кровати. Стоп! Как он оказался в кровати? «Как я сюда попал? — испугался юноша. — И чья это кровать?»       Он еще раз осмотрелся вокруг. Нет, это определенно не людская. Постель, разложенная с такой любовью, была единственной в комнате. На окнах висели аккуратные светло-персиковые шторы, удерживаемые подхватами. Через окно в комнату проникал дневной свет. Сколько же он был без сознания? Комната явно принадлежала кому-то из знати. Об этом говорила царившая повсюду чистота, светлые оттенки и аккуратность. На столе возле окна кто-то оставил толстую книгу, раскрытую где-то на середине. Легкий ветерок, влетавший в комнату через приоткрытое окно, шевелил страницы. Возле книги лежал небольшой лист пергамента, гусиное перо и чернильница, а еще высокая остроконечная шляпа. Прямо у окна стояла старинная ваза с увядающим в ней букетом лилий. «Так вот откуда запах! — догадался Вилли. — Вот только разве лилии цветут в октябре?»       Возле стола разместилось симпатичное, но при этом миниатюрное кресло с высокой спинкой, обтянутое светло-персиковой тканью. Чуть дальше находился платяной шкаф из красного дерева. И все-таки, кому принадлежит эта комната? На прикроватном столике Вилли заметил оставленный хрустальный графин с водой и высокий бокал с тончайшим узором. Нет, здесь живет явно кто-то очень знатный!       Дверь отворилась, и, шурша подолом пышной юбки, в комнату вошла высокая стройная девушка. Вилли даже покраснел от неожиданности. Вот уж не думал, что он окажется в девичьей спальне! Как стыдно! А что сказала бы мама, узнав об этом? От неловкости он опустил голову, пряча взгляд в белоснежное одеяло. Только бы хозяйка комнаты не подумала чего лишнего! Как же неудобно.       — Ты уже очнулся! — голос девушки был дружелюбен и спокоен.       — Простите, — пробормотал Вилли, наблюдая за незнакомкой.       Девушка подошла к столу и, развернув кресло, опустилась прямо в него, наблюдая за своим гостем. Она была красива. Мягкие черты лица, вздернутый нос, высокие скулы и аристократично светлая кожа делали ее, без сомнения, очень привлекательной. Густые темные волосы, уложенные в сложную прическу, были заколоты бесчисленным множеством шпилек. Несколько мелких прядей мягкими волнами спадали вниз. Одета она была в темно-синее платье с длинными рукавами, украшенное кружевами. На шее девушки блестела подвеска в виде месяца, а в глазах отражалась легкая тревога и необъяснимая доброта.       — Мне так неловко, — начал было Вилли, отбросив одеяло в сторону и оттого смутившись еще больше: брюк на нем не было. Только тонкая камиза, служащая нательным бельем для сна. Он поспешил запахнуться обратно.       — Не беспокойся, — улыбнулась ему незнакомка, заметив его смущение. — Главное, что тебе уже лучше.       — Простите за назойливость. Кто вы? — мягко поинтересовался Вилли. Ему хотелось знать имя своей спасительницы и хозяйки покоев.       — Меня зовут Агнесса, — представилась девушка, возвращаясь к книге. Перелистнув несколько страниц, она заложила их самодельной закладкой, сооруженной из тонкой тесемки, и отодвинула в сторону чернильницу и перо.       — Вы тоже из… Иных? — полюбопытствовал Вилли, наблюдая за ней. Девушка излучала незримое тепло и спокойствие.       — Нет-нет, — покачала головой Агнесса, поправляя юбку. — Я ведьма. Не бойся, я не причиню тебе вреда.       «Ведьма!» — опешил Вилли. Колдунья. Признаться, он чертовски испугался. На Западе, и в частности в Гримроуде, боялись ведьм и колдунов, считая их хранителями темных сил. Старшее поколение часто твердило, что встретить ведьму в темное время суток на улице — неминуемо к беде. Старейшины Гримроуда призывали держаться от них подальше. Хотя в Гримроуде, по слухам, не было ведьм, необходимо было сохранять бдительность. Говорили, их много в Нилузе — столице и главном городе Запада. Вилли не любил эти разговоры — оттого, что они откровенно пугали его.       — Простите, но если вы ведьма, — начал было он, — должны разбираться в темной магии.       Он бросил взгляд на остроконечную шляпу, лежащую на столе.       Перехватив его взгляд, Агнесса тепло улыбнулась.       — Отчасти ты прав, Вилли. Я кое-что знаю об этом. Но, уверяю, большая часть моей магии — светлая.       — Как я здесь оказался? — удивился юноша, получше прикрываясь одеялом. Ему не хотелось, чтобы такая благородная дама, как Агнесса, видела его в неподобающем образе. Хотя, вероятно, она уже все видела. И кто додумался его раздеть?       — Тебя принес Ховард. Я знаю, что ты заключил с ним договор, и теперь твой город будет в безопасности.       Вилли откровенно удивило, что ведьма называет короля Немертвых просто по имени.       — Мы связаны с ним многовековым союзом, — пояснила ведьма. — Мои предки — давние союзники вампиров. Мой прапрадед более пяти веков назад подарил Ховарду новую жизнь. Его дочь, моя прабабка, сжалилась над ним, когда он приполз к ней на коленях, упрашивая помочь справиться с невыносимой жаждой. Как бы она ни была зла на его отца, Ховард-то не был в ответе за грехи своего родителя. Поэтому она согласилась ему помочь.       Вилли задумчиво поджал губы. Он уже слышал эту легенду про жадного графа, что поплатился за свои амбиции судьбой старшего сына, на которого пало проклятие вечной жажды крови. Так гласили легенды. Так поговаривали люди. Но если бы кто-нибудь еще летом сказал Вилли, что он встретится с одним из Первородных лично, он просто рассмеялся бы тому человеку в лицо.       Ему вспомнилось лицо Немертвого. Оно было подобно точеной маске. Вилли еще при первой встрече обратил внимание на внешний вид короля. Почему тогда он не задался вопросом, сколько тому вообще лет? Если легенда не врет и Ховард был именно тем самым первым вампиром, это означало, что ему более пятисот лет. Однако выглядел он не старше двадцати пяти.       — Тебе правда незачем меня бояться, — заверила ведьма, проводя рукой над увядшими лилиями, устало склонившими свои скукоженные бутоны. Те буквально на глазах преобразились: стебли выпрямились, бутоны раскрылись и расцвели. Комната вмиг наполнилась свежим цветочным ароматом.       — Вау! — только и смог прошептать Вилли, пораженный данным зрелищем. Никогда прежде ему не доводилось видеть подобного.       — Люди всегда боялись колдунов, дитя, — продолжила Агнесса. — Нам трудно живется среди обычных людей. Им свойственно бояться неизведанного. Здесь, в Северных землях, ведьмам ничто не угрожает. Нас не пытаются сжечь на костре, избавив от сидящего внутри дьявола. Не наговаривают лишнего, делая повседневную жизнь невыносимой. Здесь мы полностью свободны. И хотя в большинстве городов отношение к ведьмам немного меняется, Север все-таки остается для таких, как я, наиболее безопасной территорией. Благодаря нашей общей магии — ведьмовской и вампирской — мы обеспечиваем сохранность и безопасность на этой территории. И далеко за ее пределами.       — Что вы хотите этим сказать?       — В том, что твои соотечественники забыли о тебе, есть и моя вина. Так работает наша магия, сила которой крепнет день ото дня благодаря союзу с Немертвыми. Им в одиночку было бы тяжело контролировать безопасность, поэтому мы, ведьмы, им в этом помогаем. Зеркало перемен, что ты видел, — благодаря моей магии ты смог взглянуть на родной город.       — Значит, в том, что моя мама забыла меня, виноваты вы? — отчаянно воскликнул Вилли, едва не вскочив с кровати.       — Отчасти и я, — кивнула головой Агнесса. — Так было нужно для ее же блага. Она не будет страдать по тебе. Разве не этого ты хотел?       — Да, но не такой ценой! — разозлился Вилли, окончательно спрыгнув с постели. Ему стало наплевать, что он стоит перед молодой женщиной едва прикрывшись. Нахлынувшее возмущение взяло верх над рамками приличия.       — Я понимаю твое огорчение, Вилли. Но этого не изменить. Ты заключил договор добровольно. О последствиях был предупрежден. Что сделано, то сделано.       Подступившие к уголкам глаз соленые слезы брызнули из глаз быстрее, чем Вилли успел опомниться. Дрожащим голосом он продолжал обвинять молодую ведьму в своих несчастьях, пока окончательно не расплакался. Ввиду природной вспыльчивости и произошедших событий, изрядно измотавших его, он отказывался воспринимать ее слова здраво.       — Вилли! Возьми себя в руки. Прошу тебя, — ведьма в одно мгновение оказалась рядом, бережно обнимая его за плечи и усаживая обратно на кровать. — Постарайся успокоиться.       — Как… Как я могу успокоиться? — злился вспыльчивый юноша. — Родная мать не помнит о моем существовании. Я нахожусь в плену у Немертвого, и моя судьба буквально зависит от него. Здесь нет никого, кто бы мог мне помочь. Вы… вы все здесь заодно!       Сверкнув глазами, он изо всех сил дернулся, вырываясь из объятий девушки. Ему не нужна была ее жалость. Вилли был уверен: колдунья, как и все остальные, просто потешается над ним и его горем. Куда уж ей понять, что́ ему пришлось пережить за последние несколько месяцев?       Наскоро утерев рукавом льющиеся по щекам слезы, Вилли шумно шмыгнул носом, закрутившись из стороны в сторону в поисках одежды.       — Оставьте меня в покое! Вы просто хотите посмеяться надо мной. Вы такая же, как и все остальные! Вы… Где, черт возьми, моя одежда?!       От злости он попятился назад, едва не запнувшись на ровном месте и не рухнув на пол. Ведьма только лишь коротко кивнула, взмахнула рукой, и на кровати перед разозленным юношей появились аккуратно сложенные вещи. От удивления Вилли даже растерялся и прекратил невольную истерику. Слова застряли в горле, а взгляд задержался на аккуратно сложенной стопке.       — Как… — отдышавшись, пробормотал он. — Как вы это сделали? — он перевел испуганный взгляд на стоящую рядом Агнессу. Та, на удивление, сохраняла спокойствие.       — Легко. Это сущий пустяк, Вилли, — девушка приблизилась к нему и успокаивающе провела рукой по взъерошенным волосам. — Не волнуйся. Одевайся, и мы спокойно все обсудим.       Шурша подолом, она вернулась к своему столу и, развернув кресло, опустилась спиной к Вилли.       Кажется, только сейчас Вилли начал остывать и понимать, что за балаган устраивает. Щеки вспыхнули от стыда, и он виновато опустил голову. Как же нелепо выглядит его поведение со стороны!       Агнесса тем временем что-то неторопливо выводила пером на пергаменте, не обращая никакого внимания на гостя.       — Простите меня, — извинился Вилли, натягивая брюки. — Я не должен был так себя вести. Вы тут совсем ни при чем.       Развернувшись вполоборота к нему, Агнесса по-доброму улыбнулась.       — Ничего. Ты просто переволновался. Я понимаю.       Ее слова не стали для Вилли утешением.       — Вы, наверное, считаете меня невоспитанным, — пробормотал Вилли, накидывая на плечи рубашку. — Я не хотел вас обидеть.       — Уверяю, меня это не обижает. Тебе просто нужно время, чтобы привыкнуть, — спокойно ответила ведьма, вернувшись к своему занятию.       — Сколько я был без сознания?       — Всего несколько часов. Пропустил не так много, — мягко заметила Агнесса. Стоило ей махнуть рукой, и стоящий на прикроватной тумбочке графин оторвался от нее, зависнув в воздухе, а через пару мгновений оттуда сама, словно по волшебству, потекла вода, тут же наполнившая вовремя подлетевший бокал.       — Я могу видеть короля? — осторожно поинтересовался Вилли, наблюдая за происходящим. Бокал, наполненный почти до краев, сам подплыл к нему, остановившись достаточно близко.       — Его нет в замке. Ховард покинул его буквально сразу, едва принес тебя сюда.       — А где же он? Когда я смогу его увидеть? — не унимался Вилли, сделав глоток воды.       — Тебе обязательно сообщат, когда он пошлет за тобой. Не волнуйся.       — Вы так и не сказали, где он.       С момента подписания договора прошло какое-то время, и Вилли отчаянно хотелось узнать, к чему готовиться дальше. Он должен повидаться с королем, и как можно скорее.       — Договор заключен и начал действовать. Теперь Ховарду предстоит выполнять свои обязательства, — многозначительно ответила Агнесса, хитро прищурившись. Казалось, она сознательно что-то недоговаривает. Вилли стало это немного раздражать.       — Расскажете мне об этом? — в пару больших глотков он осушил бокал, и тот самостоятельно вырвался из рук парня, вернувшись на место.       — Если бы я сама знала, — пожала плечами Агнесса, поднявшись со своего места и приблизившись к Вилли. — Но я никогда не была свидетельницей того, как именно они защищают земли нуждающихся. Думаю, Ховард сам расскажет тебе, когда вернется.       Вилли покорно опустил голову. С ним явно не хотели откровенничать, и это очень расстраивало. Заметив его реакцию, Агнесса ласково потрепала его по спутанным волосам.       — Не расстраивайся. Я всегда открыта к общению с тобой. Но я правда не могу тебе многое рассказать. Лучше спроси об этом у своего повелителя. Он тебе не откажет.       Вилли вдруг встрепенулся. Неосторожные слова ведьмы разозлили его — прошло меньше суток с момента заключения договора, однако все по-прежнему было очень туманно.       — Он не мой повелитель! — раздраженно процедил он сквозь зубы. — Не говорите так! Я… я обычный человек!       В ответ Агнесса лишь многозначительно промолчала, одернув юбку, и направилась к выходу. У дверей она ненадолго остановилась, призывно взглянув на гостя. Поняв намек, Вилли наскоро заправил рубашку в брюки и в одно мгновение бросился прочь из комнаты. Ему самому хотелось убраться оттуда.       — Упрямое дитя! — с теплотой в голосе произнесла ведьма, глядя ему вслед.

***

      Вилли довольно быстро надоело скитаться по замку, маясь от безделья. Замок был огромен, и одного дня, чтобы обойти его полностью, явно было недостаточно. Вилли устало бродил по пустынным коридорам, прислушиваясь: вдруг кто-нибудь из знати заметит его и отчитает за шатание без дела. Он и понятия не имел, что ему делать в отсутствие новоиспеченного господина. Все пятнадцать лет Вилли прожил, принадлежа самому себе, за исключением тех недолгих пары месяцев у восточных рабовладельцев. Интересно, а они тоже забыли о его существовании или на них силы договора не распространяются?       Вопросов было предостаточно, а вот ответы почти отсутствовали. Это угнетало и расстраивало. И все-таки долго слоняться без дела Вилли не пришлось — в одном из коридоров он наткнулся на спешащего куда-то Тимо, удивленного неожиданной встрече. В отличие от Вилли, Тимо явно был занят — в его руках был объемный мешок, до отказа набитый чем-то мелким.       — Ты чего это здесь прохлаждаешься? — поинтересовался Тимо, обхватывая мешок поудобнее. Было заметно, что ему явно нужна помощь, — еще немного, и груз окажется на полу. — Заняться нечем?       Пойманный с поличным, Вилли решил, что отпираться бесполезно.       — Да. Здесь так пустынно. Где все?       — Если ты о короле и его свите, их нет со вчерашнего вечера. А мы все заняты своим делом, кто чем.       Почувствовав стыд за явное отлынивание об работы, в то время, когда другие обременены делом, Вилли указал на мешок:       — Нужна помощь? Ты того и гляди его выронишь.       Тимо задумчиво поджал губы, однако тут же заметно повеселел.       — Да уж не отказался бы! Это рис. Его недавно привезли. Идем, нужно его на кухню отнести. Раз уж тебе нечего делать, пойдем со мной. На кухне всегда есть чем заняться.       — Если Немертвым не нужна обычная пища, все эти запасы для обычных слуг? — поинтересовался Вилли, когда они миновали коридор.       — Не только. Здесь же еще живут ведьмы. Еду приходится готовить на всех. Тут людей немало, я же говорил тебе, — с легким возмущением в голосе напомнил Тимо.       На кухне их встретила кухарка, вовсю разбирающаяся со свежим мясом. Не возражая против помощи новенького, она тут же усадила их с Тимо за стол, дав распоряжение перебрать рис.       — Только смотри внимательнее, не торопись, — заметила она, недоверчиво поглядывая на Вилли, подвинувшего себе пару горстей. Работы предстояло много.       — Я сын простой торговки, — пояснил старухе Вилли. — Приучен к работе.       Та, поджав сухие потрескавшиеся губы, понимающе кивнула и поставила перед ним две большие чаши.       — В одну будешь складывать свежие зерна, в другую — на выброс. Не торопись. Лучше скажи, как тебе здесь? Говорят, ты вчера здорово испугался.       — Да, верно, — кивнул Вилли, просматривая крупинки риса. — Я совсем не ожидал, что все пройдет так быстро. Родная мать не помнит о моем существовании. Я… не знаю, как с этим справиться, — задумавшись, он на некоторое время оторвался от работы и опустил голову.       — Ты не первый такой здесь. Не расстраивайся. Лучше думай о том, что теперь она и все твои земляки в безопасности, — кивнула старуха. — Эй, ну чего ты! Пришел, так делай хорошо! — сорвавшись с места, она подлетела к сидевшему неподалеку Тимо и со всей силы огрела его висевшим на плече все это время полотенцем. В отличие от Виллема, тот почти не следил за чистотой риса, лениво пропуская крупинки мусора и мелкую грязь.       — Ай! Хватит! — взвизгнул в ответ Тимо, едва не подпрыгнув.       — Пошел вон отсюда! Одно баловство на уме! — фыркнула в ответ старуха.       Засмотревшись на них, Вилли невольно улыбнулся. Несмотря на оплошности Тимо, он делал это не со зла. Создавалось впечатление, будто тот пытается разрядить обстановку. И это действительно оказалось так.       — Отстань, бабушка! Я все понял! — смеялся Тимо, удирая от кухарки по всей кухне. В конце концов он выбился из сил и был захвачен в ее объятия.       Та, перестав бурчать, невольно заулыбалась, и вскоре они оба игриво расхохотались.       — Вот такой у меня внук! — засмеялась кухарка, утирая выступивший на лбу пот и закидывая полотенце на плечо. — Все развлекается, неугомонный плут!       Вилли стало немного завидно. В отличие от него, Тимо в замке не один. У него здесь есть родственники, а значит, ему значительно легче, чем новоиспеченному слуге Иных. Неожиданно он вмешался в их разговор.       — Простите, я могу задать вам вопрос? Мне нужно узнать об одном человеке.       — Каком? — отдышавшись, старуха присела рядом.       Вилли собрался с мыслями. После всех пережитых событий он был не удивлен, что почти и забыл о нем.       — Вы знаете что-нибудь об Алессио Моргане? Он был здесь лет двадцать назад. Был таким же, как и я. Тоже заключал сделку с Иными. Вы знаете его?       Старуха, переглянувшись с Тимо, удивленно пожала плечами.       — Нет, дитя. Я в первый раз слышу это имя.       — Но этого быть не может! — воскликнул Вилли. — Он должен быть в этом замке! Я точно не знаю когда, не меньше двадцати лет прошло. Он также был похищен Иными. Он мой земляк. Мама рассказывала мне о нем.       — Я бы хотела тебе помочь, милый, — добавила старуха, будто бы оправдывалась, — но правда не знаю, о ком ты говоришь.       Осмотревшись, она придвинула к себе доску, на которой недавно разделывала мясо, и, шумно откашлявшись, вернулась к своему занятию.       — А кто-нибудь еще знает? Вы можете спросить у остальных? Наверняка кто-то должен его помнить.       Надежда выведать хоть что-то не оставляла упрямого Вилли. Вероятно, тон его голоса сыграл свою роль, вместе с упрашивающим выражением лица. Старуха быстро сдалась.       — Спросить-то можно. Но вряд ли кто ответит. Прости, дитя, — заключила она.       Вилли откровенно удивился, не веря своим ушам. Как там вышло, что об Алессио никто из местных слуг не знает? Такого просто быть не может. Он ведь был здесь?       — Я ничего не путаю. Пожалуйста, помогите мне его найти, — взмолился он.       — Я попробую, но не обещаю, — кивнула кухарка, кряхтя и стуча ножом.       Меньше чем через несколько минут она полностью погрузилась в работу.       — Он должен быть здесь, — растерянно прошептал Вилли, не понимая, в чем дело.

***

      После короткого обеда Вилли решился выйти на улицу. Сидеть в людской не хотелось, да и помощь на кухне более не требовалась. По словам Тимо, никто не держал его на привязи, и он вполне мог позволить себе прогулки на свежем воздухе. Тем более они явно не будут лишними — со дня прибытия в замок Вилли до сих пор не был на улице. Поход в баню был не в счет. Она находилась неподалеку от замка, да и разве можно считать это прогулкой?       В отсутствие большинства обитателей замка было тоскливо. Не то чтобы Вилли начал скучать по обществу Иных, однако он все еще не находил себе места, терзаясь в догадках: куда все они подевались и когда вернутся? Ему хотелось внести ясность в свои обязанности перед королем. Что он должен делать? Стоит ли дожидаться приглашения либо имеет смысл приходить к нему без него? Было бы неплохо узнать об этом у других слуг, однако, как назло, он не встречался со дня прибытия в замок ни со служанкой Августо, ни со служанкой Кристофера. Кажется, на днях ему упоминали еще об одной? Однако встретиться с ней также не удалось. Вилли подсознательно готовил себя к встрече с королем. Рано или поздно тот вернется и призовет к себе нового слугу. При мысли об этом Вилли начинал заметно нервничать, а в груди веяло холодом. Он боялся. Не знал, к чему готовиться. Ранее ему не доставалась роль личного слуги, и потому он понятия не имел, что от него требуется. О ненавистном времени, проведенном у рабовладельцев, не хотелось больше вспоминать. Эти воспоминания были ему противны.       Он поинтересовался у Тимо, как быть, но тот лишь равнодушно пожал плечами.       — Спроси у Алисии, — многозначительно ответил он, — или у Кары. Они тебе лучше пояснят. А вообще не переживай. Научишься всему со временем. Ты, главное, делай, что тебе велят, и все тут. Не ошибешься.       — Легко сказать, — растерянно буркнул в ответ Вилли, неудовлетворенный ответом. — Я их больше не видел. С Карой вообще не знаком.       — Она прислуживает королю. Может, расскажет чего тебе? — равнодушно пожал плечами Тимо, покидая людскую.       Погода после обеда радовала отсутствием сурового ветра и тусклыми лучами осеннего солнца. Закутавшись в теплый плащ, Вилли бродил возле замка, погруженный в свои мысли. Свежий воздух приятно ласкал кожу, хоть приходилось периодически сильнее кутаться в плащ.       Территория вокруг замка была огромной. И хотя сам замок располагался на вершине горы, вид с нее открывался впечатляющий. Осенняя природа завораживала своей красотой. Холодное северное море было на удивление спокойно, позволяя мелким птицам качаться на своих волнах. Высокие горы, словно великаны, воинственно возвышались со всех сторон, глядя на одинокого юношу. Виднеющийся вдали темный лес притягивал взгляд. Большая часть листвы давно облетела, придавая верхушкам деревьев мрачный вид.       — Неужели там и правда раньше собирались ведьмы? — с выдохом произнес Вилли, не отрывая взгляда от леса. Лес вызывал в нем волнение до мурашек по телу. Было бы интересно прогуляться там, если б ему представилась такая возможность. Однако риск нарваться на диких зверей останавливал. Да и вряд ли ему это позволят, тем более в одиночку.       Оглядевшись по сторонам, Вилли заметил неподалеку старинное здание, отдаленно напоминающее церковь. Приглядевшись, он некоторое время не мог поверить увиденному. Нет, это и правда была церковь. Глаза его не обманывали.       Решив разузнать об этом месте поближе, он направился прямиком в его сторону.       Церковь оказалась внушительных размеров. Обычно Вилли не жаловал подобные места, а вот мать регулярно посещала. Глядя на купол храма, Вилли смахнул навернувшиеся на глаза слезы. Ему вновь вспомнилась мама. Интересно, как она теперь проводит досуг? Картины, что показало ему зеркало перемен, вновь предстали перед глазами, и Вилли понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Он знал, на что шел. Нужно будет попросить короля разрешить ему еще раз взглянуть в таинственное зеркало. Может, хотя бы так он сможет наблюдать за Анной, убеждаясь в ее спокойствии.       Постучавшись в дубовую дверь, Вилли быстро убедился, что открыть ему некому. Никто не наблюдал за ним, а потому он может удовлетворить собственное любопытство. Тяжелая дверь поддалась не сразу, и вскоре Вилли скрылся во мраке храма.       Внутри было тихо. Признаться, Вилли был удивлен, обнаружив это место. Он никогда не задумывался о вере Иных и есть ли она у них вообще. Однако если они так восхищаются своим создателем, вполне возможно, им есть во что верить.       Пройдя мимо пустующих скамеек, он оказался в центре храма. Интересно, проходят ли здесь молебны? И если да, то кому?       Одна из стен тут же привлекла его внимание. Присмотревшись, Вилли не сразу понял, чем украшены стены. Потребовалось подойти ближе. И тут он еще больше удивился — витраж. Стена, возвышавшаяся над ним, была сплошь усыпана бесчисленным количеством стекол. Тысячами крохотных стеклянных осколочков разных цветов. Он с любопытством начал разглядывать их, задирая голову.       Вилли не знал, как долго простоял у стены, когда услышал позади себя чьи-то шаги, а после и голос.       — Любопытное зрелище, правда?       Обернувшись, он заметил невысокую светловолосую девушку, стоящую прямо позади него. Голос незнакомки показался ему немного уставшим, но внушающим доверие. Лица ее было не видно в полумраке, но голос явно принадлежал ребенку.       — Я… я в этом ничего не понимаю, — поспешил объяснить Вилли.       Незнакомка подошла поближе, остановившись возле него. Ее белокурая длинная коса, перекинутая через плечо, спускалась по груди до самой талии.       — Говорят, эту стену расписывал некий художник, — продолжила незнакомка, задумчиво изучая стены. — Но это было так давно, что имя его вряд ли кто-то вспомнит. Даже Иные.       Она обернулась к Вилли, взглянув на него, и тот невольно вздрогнул — лицо ее было изуродовано ужасающими глубокими белыми следами от когтей, сильно задевающими правый глаз. Из-за этой ужасной травмы он был полностью закрыт. Создавалось впечатление, будто бы глаз был заклеен. Часть носа также оказалась расцарапана. Шрамы, испортившие юной незнакомке лицо, были вовсе не свежими. Наоборот, казалось, что они оставлены давно. Зрелище было поистине отталкивающим — Вилли с трудом сдержал рвотный позыв. В голове тут же родилась леденящая кровь мысль: «Что с ней произошло?» А ведь не будь у девушки этого ужасающего увечья, она была бы довольно хорошенькой.       Будто прочитав его мысли, незнакомка натянуто улыбнулась. Уголки ее бледно-розовых губ потянулись вверх, а в единственном способном видеть глазу мелькнул свет солнца, ворвавшийся через окно. Ей можно было дать не больше лет двенадцати. Вилли немного растерялся от увиденного. Спросить о том, что случилось, язык не поворачивался.       — Как… как тебя зовут? — только и смог он вымолвить.       — Кара, — ответила та. — Я служанка Его Величества.       Ее хрупкие плечи были покрыты плащом, из-под которого выглядывало простое серое платье.       — Это он тебя так? — слова слетели с губ Вилли быстрее, чем он успел сообразить. К его удивлению, девочка не обиделась.       — Нет, — ответила она, переводя взгляд на расписанную стену. — Это не он.       — А кто?       — Нам обязательно об этом говорить? — в голосе Кары прозвучали металлические нотки.       Вилли стало стыдно. Ему не хотелось задеть за живое, но, похоже, он, сам того не желая, сделал это.       — Прости.       — Ничего, — равнодушно пожала плечами Кара. — Все уже привыкли, и никто не обращает внимания. Ты новенький? Я слышала о тебе.       — Да, — кивнул Вилли, придя в себя. — Я… я… — он так и не запомнил свое новое обращение.       — Новый меченый. Я знаю, — закончила за него Кара.       — Что это за место? Почему здесь никого нет?       — Храм, — ответила Кара, обойдя собеседника и встав по другую его руку. — Видишь? — она приблизилась к стене, приложив к ней руку. На фоне разноцветных стекол ее кожа казалась болезненно-бледной. — Здесь хранится история.       — История? — не понял Вилли, пытаясь получше рассмотреть витраж.       — Да. Их история. Немертвых. Здесь запечатлено рождение Первородного, — кивнула Кара и прошла куда-то в сторону. — А здесь, — она указала на другую стену, расположенную несколько дальше этой, — рождение его сестры и брата. А на противоположной стороне — скрепление союза с ведьмами.       Отойдя подальше, Вилли еще раз осмотрел стены и ахнул. Все было так, как говорила Кара. И как он сразу не заметил, что тут изображена целая сцена? Как же, должно быть, долго все это создавали!       — Потрясающе! — только и смог вымолвить он. — А что это? Почему здесь ничего нет?       Он указал на картину, украшающую ту часть стены, напротив которой стояла девочка. На ней, в правом углу, очевидно, раньше был запечатлен кто-то очень важный. Однако по какой-то причине большая часть стекол, изображающих этого незнакомца, была разрушена и сколота. Тот, кто это сделал, явно желал стереть любые воспоминания о бедолаге.       — Здесь был изображен портрет главного наместника короля, — пояснила Кара, вскидывая голову вверх, — Кристофера.       Вилли вылупился на нее в немом удивлении. Такого ответа он совсем не ожидал.       — Так вот, говорят, король в гневе на него. Очень зол. Тот посчитал себя равным ему и приказал выложить свой портрет здесь. Он должен был жениться на сестре своего создателя. Вот и возомнил себя одним из них — равным Первородным. Его Величество король Ховард разгневался на него за это и разрушил эту часть витража. Что произошло с Кристофером потом, я точно не знаю, но говорят, он был изгнан с Северной земли надолго.       Осмотрев еще раз разрушенную часть стены, Вилли с глубоким сочувствием вздохнул. Ему вдруг стало жаль Кристофера. Да, он по-прежнему обижался на него за похищение, однако озвученные события заставили в его груди что-то дрогнуть. Видимо, уж сильно Кристофер провинился, раз был подвергнут ссылке.       — Неужели все дело в портрете? — удивился он.       — Не только в нем, — ответила Кара, проведя рукой по цветным стеклам. — Что-то произошло между ними, оттого господин был так долго рассержен на Кристофера.       — Это Кристофер привез меня сюда, — добавил Вилли. — Обманул, пообещав помочь вернуться в родные края. А я, как дурак, поверил ему.       — Неужели? — откровенно удивилась Кара. Она будто бы специально избегала взгляда Вилли, словно стеснялась своего обезображенного лица. — Думаю, ты можешь попробовать спросить его сам, что произошло.       — А кто такие наместники? — полюбопытствовал Вилли, понимая, что уже не в первый раз слышит это слово.       — Это те, кто помогает своему создателю следить за порядком на континенте. Это их основная задача. Они строго соблюдают свои законы и должны следить за их исполнением.       — Я думал, они все здесь, в Сенджевиле.       Кара покачала головой.       — Не все, а только часть. Вообще они редко тут собираются. Каждый занят своей задачей на посту. Здесь территория Первородного. Остальные наблюдают из других городов по всему континенту. В любом случае все они обязаны принимать меры и, если что не так, докладывать о случившемся своему повелителю.       — Неужели… они здесь молятся? Кому? — с опаской в голосе спросил Вилли.       — Не знаю, но думаю, что нет. Их вера мне неясна, — с грустью в голосе ответила девочка. — Обычно это место пустует. Но оно дорого им, так как здесь хранятся их воспоминания, — она накинула на голову широкий капюшон, полностью скрывавший ее израненное лицо.       — А другой церкви здесь нет? — полюбопытствовал Вилли, еще раз осмотрев стены.       — Есть, но она дальше этой. Она уже для нас, — ответила Кара. — Мы регулярно посещаем утренние молебны. Хочешь — присоединяйся.       — Знаешь, я неверующий, — нехотя признался Вилли.       Отогнув капюшон, Кара перевела взгляд на его шею, заметив крестик.       — Но на тебе крест, — возразила она.       — В моем городе принято крестить детей при рождении, — пояснил юноша. — Но я совершенно далек от этого, — он бережно дотронулся до крестика, словно тот был ценным сокровищем.       — Мы свободно посещаем церковь, — тихо пояснила Кара, убирая от лица руки. — Я прихожу туда по утрам. Приходи, когда захочешь. Кстати, когда ты приступаешь к своим обязанностям?       Вилли в ответ сухо пожал плечами. У него не было ответа на этот вопрос.       — Думаю, как вернется король, непременно пошлет за тобой, — предположила Кара, взглянув Вилли в лицо. Тот заставил себя увести глаза от ее лица — привыкнуть к шрамам, обезобразившим девочку, он не успел.       — Знать бы, когда это будет.       — Не беспокойся. Тебе обязательно дадут знать. Прости, мне пора.       Запахнув плащ, Кара поспешила к выходу.       — Я не прощаюсь, Виллем Джонс, — добавила она уже у двери, а после вышла на улицу, оставляя Вилли одного.       В замок Вилли возвращался в странном расположении духа. Это место было полно тайн, которые так его пугали, и в то же время их так хотелось разгадать. Он еще некоторое время побродил по пустынным коридорам замка, прежде чем поднялся по высокой лестнице, ведущей в западную башню. Здесь также оказалось безлюдно. Вилли уже огорчился, решив, что в отсутствие работы ему просто будет нечем заняться, как впереди появилась высокая худая фигура.       — Простите, — автоматически пробормотал Вилли. — Я не думал, что здесь… А, это вы?       Перед ним возвышался Кристофер. Едва их взгляды пересеклись, ярко-зеленые глаза вампира хищно блеснули. В полумраке это выглядело немного мистически, но весьма впечатляюще.       — Нечего тебе в одиночку бродить по коридорам, — голос Кристофера был на удивление холоден и колок. — Что ты здесь делаешь?       Вилли несколько удивился подобному тону в свой адрес, однако виду не подал. Он не видел Кристофера минимум сутки и теперь, оказавшись с ним один на один, немного растерялся — тот явно был не в лучшем расположении духа.       — Ничего, просто иду к себе.       Ярко-зеленые глаза собеседника выражали неприятную заинтересованность. Вилли собирался просто пройти мимо Кристофера, однако стоило им поравняться, тот преградил юноше путь.       — Признаться, я надеялся поговорить с тобой, Вилли, — тихо произнес Кристофер, не отрывая взгляда от напрягшегося мальчишки. — Однако пустой коридор не лучшее для этого место. Пойдем ко мне?       Предложение прозвучало отнюдь не гостеприимно, и Вилли насторожился. С чего это Крису звать его к себе?       — Не знаю, — отозвался он, сделав шаг назад. — Думаю, в другой раз.       — Ты что, боишься меня? — холодная рука Криса мягко опустилась на плечо, настойчиво сжав его. В этом жесте не было привычной осторожности, какую прежде проявлял Крис по отношению к своему пленнику. Сейчас же его прикосновение было чужим, жадным и неприятным.       — Если вы здесь, значит, и остальные вернулись? — с надеждой в голосе спросил Вилли, дернув плечом. Его попытка оказалась провальной — хватка Кристофера оказалась весьма цепкой. — Мне… мне, наверное, не следует здесь находиться.       — Да, совсем недавно. Ну так что скажешь?       Такая настойчивость со стороны Кристофера заставляла откровенно нервничать. Вилли почувствовал неладное. С другой стороны, у них с прошлой встречи не было возможности все обсудить, а разговор с Карой в церкви пробудил в Вилли крохотное любопытство. Вот только уединяться ради этого в комнате не было совершенно никакого желания. Он неуверенно взглянул Крису в лицо и опешил — на него смотрели глаза хищника.       — Я видел разрушенный портрет, — с некой опаской в голосе признался Вилли. — Почему он разбит? Что вы сделали, за что на вас обижен король?       Крис нахмурился.       — Это давняя история. Тебя она не касается.       — Зачем вы привезли меня сюда? На что надеялись? Это тоже не касается меня?       — Прости, что втянул тебя в это. Я совершил серьезную ошибку и надеялся с твоей помощью ее исправить. Но все прошло не так, как я планировал.       Голос Кристофера стал тише, а взгляд опаснее. Его слова заставили Вилли всерьез задуматься: правильно ли он понимает собеседника и что тот имеет в виду?       — О чем вы? При чем здесь я?       — Я надеялся, что твое прибытие остудит гнев Ховарда и он восстановит меня в прежней должности. Ты очень удачно подвернулся мне. Я подозревал, что он может заинтересоваться тобой. Ты… пахнешь так соблазнительно! Но я и представить себе не мог, что он захочет забрать тебя к себе! Я был уверен, ты достанешься мне, и я…       — Что вы такое говорите? Как это «достанусь»? Я что, вещь? — разозлился Вилли.       Неосторожное откровение собеседника больно резало по ушам.       — Нет, ты неправильно меня понял.       — Я все правильно понял. Вы… да как вы можете… Я вам доверял, а вы просто… — сдерживать себя стало почти невозможно. Голос его превратился в крик. Дернувшись изо всех сил, Вилли наконец сбросил удерживающую его руку и бросился прочь.       — Вилли! Постой, не обижайся на меня! — ловким проворным движением Крис преградил ему путь и крепко ухватил за плечи.       — Не называйте меня так! — буркнул от обиды Вилли, на ходу утирая льющиеся по щекам слезы. — И… отпустите. Немедленно!       Признания Кристофера дались ему слишком тяжело. Грудная клетка ходила ходуном от обиды. Вопиющая несправедливость. Подумать только! Его надеялись подарить, словно какую-то игрушку.       Желая прекратить истерику, Крис собирался как следует встряхнуть его. Руки потянулись к бледным щекам юноши, однако одна соскользнула на шею, пальцы быстро провели по блеснувшему во мраке крестику, подцепив его длинным ногтем.       Испугавшись, Вилли дернулся что есть силы и отпрыгнул назад. Ухвативший его за цепочку Кристофер оказался ловчее. Не выдержавшая натиска цепочка на шее Вилли натянулась как струнка, а через мгновение и вовсе оборвалась. Крохотный крест, слетевший с нее, оказался ловко подхвачен Крисом и сжат в ладони.       — Отдайте его! — потребовал Вилли, пытающийся забрать дорогую ему вещицу. Однако тот был непреклонен.       — Отдам, если прекратишь истерику. Выслушай меня.       — Я не желаю вас слушать!       Лицо Криса исказилось в ужасающей гримасе. Разозлившись, он стиснул крест двумя пальцами, надавив так сильно, как только был способен. Его будто подменили — не пойми откуда проснувшаяся в нем ярость бушевала не на шутку.       — Да что же вы! Ах нет, не надо! — только и успел пролепетать Вилли, в панике наблюдая, как на пальцах Криса вместо креста осталась золотая пыль.       — Нет! За что вы так? — голос его вновь сорвался в крик, а из горла вырвался вопль отчаяния.       Прошипев сквозь зубы, Крис ловко увернулся и, бросив в сторону Вилли полный обиды взгляд, незамедлительно удалился. Вилли не помнил, как добрался до людской. Влетел в комнату, словно ошпаренный, заплаканный и опухший от слез. Упав на кровать, он почувствовал, как его трясет изнутри. Крестик оставался единственным значимым напоминанием о доме, а теперь у него забрали и его. Грудь разрывало от несправедливости и обиды. Возможно, уже было слишком поздно, однако именно сейчас он отчаянно жалел о том, на что подписался.