Bend Or Break

      Послеполуденное солнце приятно согревало, пока все сидели на коврике для пикника, который они привезли с собой на реку Хан. Вокруг были и другие семьи и группы друзей, которые, как и они, обедали, сидя на траве. Юнги усадил Ханыля к себе на колени, поддерживая его левой рукой за спину и голову. Чимин сидел перед ними, наблюдая за ними влюбленными глазами, и с удовольствием ел.       Альфу пришлось убедить оставить малыша у себя, потому что временами он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Сомнения продолжали преследовать Юнги, но Чимин не собирался позволять им победить. Юнги всё ещё выглядел немного неуверенным, когда держал сына на руках, но Чимин мог сказать, что он был в восторге от того, что делает это — проводит время с их ребенком, чего его лишала работа.

Это была их первая семейная прогулка.

      Воспользовавшись хорошей погодой и короткой передышкой Юнги, они взяли новую коляску Ханыля и решили пообедать на улице. Чимин был в таком хорошем настроении, потому что это было то, чего он ожидал уже некоторое время.       Ему нравилось находиться на улице, в окружении других людей, и есть вкусную еду с двумя своими любимыми людьми, как будто они были обычной семьёй.       Чимин запрокинул голову и глубоко вздохнул, его губы изогнулись в улыбке.       — Весной, когда погода будет не такой холодной, будет ещё лучше.       — Да, но мы выбрали идеальный день для этого, — сказал Чимин, наблюдая за их малышом, который шевелил ручками, глядя на альфу. Омега улыбнулся, наблюдая, как Юнги с присущей ему нежностью гладит Ханыля по щеке. — Я боялся, что Ханылю будет холодно, но на улице так приятно. Не правда ли, малыш? — спросил Чимин, снова наклоняясь вперёд.       Ханыль ни разу не заплакал с тех пор, как они приехали, и это был хороший знак. Они хорошенько укутали его на случай, если у реки будет холодно. Ночью было шоу огней, но для Ханыля было бы слишком холодно, поэтому они решили прийти, пока ещё светило солнце, чтобы согреться.       Ханылю, казалось, было так же комфортно, как если бы они были дома, когда он лежал на коленях у Юнги. Чимин не смог удержаться и подошёл к ним поближе, чтобы прижаться к мужу и положить голову ему на плечо.       — Я скучал по этому, по маленьким свиданиям с тобой... — Чимин удовлетворëнно вздохнул. — Я скучал по тебе.       — Я тоже по тебе скучал, — прошептал Юнги. — Прости, что меня нет рядом с тобой так часто, как хотелось бы.       Заметив знакомые нотки вины в его голосе, омега повернулся и посмотрел на него.       — Всё в порядке, я понимаю. Я сказал это не для того, чтобы пожаловаться. Я просто беспокоюсь о тебе, — сказал он альфе. — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.       — Тебе не о чем беспокоиться. Я всегда делаю все возможное, чтобы вернуться к вам обоим.       Но это только заставило Чимина нахмуриться.       — Ты беспокоишься о нашем эмоциональном благополучии, а я беспокоюсь о твоём физическом. Мы — семья, вот что мы делаем, так что постарайся не чувствовать себя виноватым из-за того, что я беспокоюсь о тебе.       Его слова заставили Юнги замереть. Чимин вопросительно наклонил голову.       — Семья… Вот кто мы такие, верно?       — Конечно, да. Ты сам так сказал, когда я был еще в положении, — так же тихо ответил он. — И это не из-за нашего брака. Это потому, что мы сделали это правдой. Спасибо тебе и твоему золотому сердцу, — улыбнулся он, положив руку на сердце Юнги.       Альфа хотел возразить — Чимин ясно видел это по его лицу — потому что Юнги всё ещё с трудом осознавал собственную доброту. Но Чимин остановил его одним взглядом.       — И тебе спасибо, — сказал Юнги вместо этого. — Если бы ты не был таким терпеливым и не научил меня все обсуждать, я бы, вероятно, до сих пор избегал тебя.       — Да, мы отличная команда!       Муж притянул омегу к себе свободной рукой, и Чимин с радостью обнял его. Затем Юнги опустил маску, чтобы поцеловать его в висок, несмотря на то, что они были на людях. Чимин улыбнулся ему в ответ на этот жест и чмокнул в губы, прежде чем натянуть маску, так, чтобы личность Юнги осталась скрытой. Веселье в глазах альфы было заразительным.       — Может быть, с этого момента мы могли бы делать это почаще, — сказал Юнги, когда Чимин придвинул одно блюдо поближе, чтобы альфа мог покопаться в нём, прижавшись к его боку. — Когда у меня будет свободное время, мы втроём могли бы куда-нибудь сходить. Или даже вдвоём, как раньше. Ты сказал, что скучал по этому.       — Я бы с удовольствием снова ходил с тобой на небольшие свидания, как тогда, когда я был в положении. Что-нибудь простое. Просто поужинать или что-нибудь в этом роде, — объяснил Чимин, рассеянно подцепляя кусочек кимбапа, когда знакомое чувство вины вновь подняло голову. — Но всякий раз, когда я думаю об этом, я не могу не чувствовать себя плохим родителем, — пристыженно признался он.       — То, что мы теперь родители, не означает, что мы должны забывать о себе, — сказал Юнги, держа маленькую ручку Ханыля в своей, пока их малыш издавал смешные звуки и тихонько дрыгал ножками. — Он, безусловно, наш приоритет. Но это нормально — хотеть побыть наедине, особенно когда ты проводишь с ним большую часть времени в нашей квартире. Это нормально — хотеть быть самостоятельной личностью и любить эту часть себя. Я бы сказал, это даже полезно.       — Родительское чувство вины, — выдохнул Чимин.       И вот так, внезапно, часть того внутреннего смятения, которое мучило его, исчезло. Не в первый раз он был поражён тем, как легко Юнги мог избавить от беспокойства, просто поговорив с ним.       — Если ты устал или тебе нужно побыть одному, ты можешь сказать мне. Я могу побыть с сыном, пока ты занимаешься своими делами. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя задушенным дома, — сказал Юнги, и сердце Чимина затрепетало, когда оно наполнилось нежностью к этому человеку. — А если я не могу, моя мама всегда рада провести время с Ханылем, пока ты отдохнëшь, или мы немного прогуляемся.       Альфа всегда делал для них всё, что мог, и Чимин это знал, поэтому ему никогда не хотелось просить большего. Но Юнги был здесь, держал на руках их ребёнка и говорил омеге, что он все равно будет стараться сделать его лучше. Чтобы у Чимина была нормальная жизнь, насколько это возможно, несмотря на их обстоятельства.       — Ты самый лучший муж, ты знал об этом? — прошептал Чимин, потому что боялся, что если заговорит громче, то захлебнëтся в своих эмоциях. Юнги опустил голову, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Ханыля.       — Я не такой.       — Почему ты никогда не принимаешь мою похвалу?       — Потому что я прекрасно осознаю свои недостатки.       — Никто не совершенен. И никто так не старается изо всех сил, чтобы добиться большего, чем ты, — напомнил ему Чимин, положив руку на подбородок альфы и мягко повернув его голову к себе. Чимин мило улыбнулся ему. — Я так счастлив, что именно ты - мой муж и отец моего ребёнка.       Чимин заметил, как Юнги судорожно вздохнул, хотя на нем всё ещë была маска. Взгляд альфы смягчился, когда он посмотрел на омегу.       — Думаю, мне придётся поверить тебе, если ты продолжишь говорить мне об этом, — пробормотал альфа.       — Тогда я буду повторять это каждый Божий день снова и снова, — сказал Чимин, стараясь, чтобы его голос звучал угрожающе. — До такой степени, что тебе надоест это слышать, и ты будешь умолять меня остановиться, потому что ты уже веришь мне.

Смех Юнги был музыкой для его ушей.

* * *

      — Мне надеть кольцо? — Спросил Чимин своего мужа, когда Юнги натянул зеленый свитер, в котором выглядел особенно привлекательно. Юнги сразу понял, о каком кольце он говорит.       То, которое он спрятал.       — В прошлый раз он все время смотрел на мои руки, — объяснил омега.       Они собирались пообедать в квартире Мин Доюна. Это не было каким-то особенным событием. В конце концов, это было важно и для клана, и для репутации, и для будущего.       — Херим тоже не носит это, — сказал ему Юнги, нахмурив брови. — Он не будет беспокоить тебя по этому поводу.       — И всё же, — настаивал Чимин, поправляя волосы мужа, которые растрепались после одевания. — Может быть, если он хотя бы раз увидит, что я в нём, он перестанет так на меня пялиться.       Юнги устало вздохнул, а глаза омеги расширились.       — Подожди, у меня есть идея. Принеси его мне, пожалуйста.       Юнги неохотно выполнил просьбу. Тем временем Чимин достал ожерелье из розового золота, которое лежало у него в шкатулке с драгоценностями. Цепочка была простой и тонкой и доходила ему до груди. Когда Юнги принёс ему кольцо с эмблемой клана, Чимин повесил кольцо на цепочку, чтобы носить его, как подвеску под одеждой. Таким образом, он был с кольцом, но ему не нужно было этого видеть.       Чимин мягко улыбнулся Юнги.       — Я не уступаю. Я иду на компромисс.       Напряжение Юнги покинуло его, когда он фыркнул на объяснение омеги, и Чимин тоже усмехнулся, несмотря на свою нервозность. Он искренне надеялся, что этого будет достаточно. Чимин мог открыть свой разум и сердце для Юнги, но не для Мин Доюна.       Они втроём прибыли в дом главы клана, когда там уже все собрались. Первым, кто поприветствовал их, был Ын, который бросился в объятия своего дяди, как только увидел его. Находясь на руках у Юнги, Ын смог увидеть своего маленького братика, безмятежно отдыхающего в руках Чимина. С таким милым приветствием омеге было легче не обращать внимания на окружающий его запах цветов гибискуса. Затем их поприветствовали взрослые, и все собрались вокруг них, желая посмотреть на новое пополнение в семье. Ханыль был завернут в одеяло, которое подарили ему бабушка и дедушка, когда он родился. Малышу оно очень нравилось, и Чимин подумал, что это хороший способ успокоить Доюна.       — Он выглядит пушистым, — весело рассмеялся Ын на руках у дяди, наблюдая, как Ханыль зевает. — У меня тоже есть это одеяло, мам, — указал он, поворачивая голову, чтобы посмотреть на нее.       Херим, стоявшая рядом с мужем, мягко улыбнулась сыну и кивнула головой.       — Да, как у тебя.       — И такой же красивый цветок! — воскликнул Ын, хлопая в ладоши. Слегка улыбнувшись, Юнги крепче прижал его к себе, чтобы не уронить, в то время как его племянник счастливо извивался в его объятиях. Очаровательный момент был прерван, когда Мин Доюн, наконец, открыл рот.       — Ты знаешь, почему на нём вышит этот цветок, Ын-а? — спросил его дедушка.       Ын кивнул головой, приняв более серьёзный вид.       — Потому что он Мин. Это наш символ.       Когда Чимин взглянул в сторону Херим, другая омега тоже чувствала себя неприятно. У Гымджэ, со своей стороны, было непроницаемое выражение лица, когда он стоял прямо, не сводя глаз со своего сына. Это было хорошо знакомо Чимину, потому что он много раз видел его на лице Юнги.       — Правильно, — гордо улыбнулся внуку глава семьи. Однако он ещё не закончил. Мин Доюн, должно быть, ждал этого момента, потому что, судя по всему, у него уже был заготовлен язвительный комментарий. — Однако, кажется, Чимину не нравится эмблема клана. В конце концов, он не носит мой подарок, — небрежно заметил он.       Это было настолько неожиданно, что он почувствовал, как Юнги слегка напрягся рядом с ним.       Все в комнате замолчали, атмосфера стала напряженной из-за этого обвинения. К счастью, Чимин пришёл подготовленным, подозревая, что этот человек собирался поговорить с ним об этом. Держа сына на руках, Чимин выпрямился и посмотрел на своего тестя.       — Вообще-то, я его ношу.       Доюн приподнял бровь, явно не веря ему.       — Когда? Я всегда вижу на тебе только то кольцо, которое ты носишь вместе с моим сыном.       — Прямо сейчас... — держа Ханыля одной рукой, Чимин вытащил свою цепочку и показал ему. — Оно немного велико для меня, так что… — он пожал плечами.       Альфа изучил импровизированное украшение, прежде чем его взгляд вернулся к Чимину. Доюн некоторое время молча смотрел на него, и Чимин изо всех сил старался сохранять спокойствие. Он не бросал вызов альфе.       Убедило ли его это объяснение? Или Доюн решил, что из-за этого не стоит ссориться? Когда остальные повернулись, чтобы последовать за ним, Чимин всё ещё стоял на месте и облегчённо вздохнул.

Он выиграл этот раунд.

Это была его первая победа над Мин Доюном.

      Юнги положил руку ему на поясницу. Прикосновение показалось омеге успокаивающим, и альфа бросил на него ободряющий взгляд. Чимин мог поклясться, что в его глазах светилась гордость. Омега понимал это — он тоже очень гордился собой.       Пока они ждали, когда будет готов обед, семья Мин оставалась в гостиной. На столе было приготовлено несколько закусок, так что они могли съесть их, пока ждали. Чимин оставил Ханыля с бабушкой и Юнги, а сам встал с дивана, чтобы налить себе стакан воды. Он как раз делал глоток, когда заметил, что к нему приближается Херим.       — Это было круто, — прошептала она. Её взгляд скользнул к его ожерелью, прежде чем она послала ему понимающую улыбку и поднесла бокал к губам. — И да, тебе не нужно притворяться со мной, — заверила она омегу. Чимин нервно взглянул на нее, но не увидел в ее взгляде ничего, кроме сочувствия, что заставило его немедленно расслабиться. — Со временем ты найдёшь способы поступать так, как тебе хочется.       Чимин посмотрел на омегу.       — А бывает ли когда-нибудь легче? — подумал он, взглянув на Херим.       Еë взгляд сразу же вернулся к сыну, который был на руках у отца, пока Ын разговаривал с дедушкой.       — В некотором смысле, — призналась она. — Ты учишься приспосабливаться и играть в игру, когда от тебя этого ожидают. Иногда ты даже выигрываешь несколько партий, — девушка крепче сжала стакан и поджала губы. — Но беспокойство никогда полностью не проходит. Гымджэ и Ын делают всё проще, — пожала она плечами, прежде чем улыбнуться Чимину. — Я вижу, что и у тебя тоже так.       Чимин почувствовал, как его щёки немного покраснели, но он не стал этого отрицать.       — Братья Мин действительно сыновья Мисон.       Херим подняла свой стакан.       — Слава Богу за это.       Они немного постояли у стола в тишине, наблюдая за своими мужьями и детьми.       — Ты когда-нибудь задумывалась, какой была бы твоя жизнь, если бы тебя не заставили вступить в семью Мин? — спросил он очень тихо.       Однако Херим, похоже, не смутил его вопрос.       — Раньше я так и делала, — призналась омега, кивая головой, всё ещё держа в руке воду, — Но сейчас в этом нет смысла. Я предпочитаю считать свои благословения. В конце концов, не всем повезло так, как нам, — сказала она ему, переводя взгляд на Мисон, которая держала Ханыля на руках, в то время как Юнги сидел рядом с ней, и они оба улыбались малышу.       Херим была права. Не было смысла зацикливаться на «Что будет, если», когда их настоящее и будущее лежали у них перед глазами.

* * *

      Чимин ждал, когда Юнги придёт с работы. Сегодня он снова опоздал, и в итоге ему пришлось ужинать в одиночестве. В этом не было ничего особенного, но омега беспокоился о нём. Если бы случилось что-то плохое, кто-нибудь уже позвонил бы ему. Или сделает это достаточно скоро. Чимин дëрнул головой, отгоняя эти мысли.       Он сидел в гостиной, кормил Ханыля и размышлял обо всём этом. Чимин оглядел комнату, пытаясь отвлечься от таких пугающих мыслей. Когда его взгляд упал на фотографии, которые они разложили вокруг, Чимин улыбнулся. Там были фотографии, на которых они с Юнги были детьми, и пара из них вместе во время одного из свиданий, когда он был в положении.       Когда-то холодная и безликая квартира теперь была наполнена их теплом, воспоминаниями и вещами маленького альфы, разбросанными тут и там.       И все же он внезапно кое-что понял: у них ещё не было фотографий Ханыля. Чимин поджал губы, испытывая внезапное желание изменить это. Омега вернулся в настоящее, когда услышал, как открылась дверь их дома. Чимин облегченно вздохнул, увидев Юнги, который бросил на него извиняющийся взгляд. Его запаха было достаточно, чтобы снова успокоить его, и он просто понимающе улыбнулся ему с дивана.       — Всё прошло хорошо? — спросил его Чимин, когда его муж подошёл к ним.       — Да, просто возникли некоторые проблемы со сделкой. Но мы с этим разобрались, — заверил его Юнги, облокачиваясь на спинку дивана сзади.       Чимин вытянул шею, чтобы посмотреть на альфу, и слегка улыбнулся, наблюдая, как альфа наблюдает за кормлением их ребёнка.       — Приятно слышать!       Он больше ничего не спрашивал, не желая знать, как они решили проблему. Он просто был рад, что с его мужем всё в порядке и он снова здесь, с ними. Юнги посмотрел на него с той теплотой, которая всегда действовала на него успокаивающе, прежде чем альфа поцеловал его в висок.       — Ты ужинал? — спросил альфу Чимин, взглянув на Ханыля, прежде чем снова перевести взгляд на своего мужа. Но сейчас Юнги смотрел только на малыша.       — Пока нет, — рассеянно ответил он, протягивая руку, чтобы погладить мягкие волосы их сына.       — Гаюн оставила в контейнере, на всякий случай. Прими душ, а я разогрею, когда закончу кормить.       — Нет, я и сам могу, спасибо, — Юнги пошевелил пальцем, проводя им по щеке ребёнка, но Ханыль продолжал сосать бутылочку без остановки. Альфа тихо вздохнул. — Он игнорирует меня каждый раз, когда кушает, — пробормотал он.       Угрюмость в его тоне заставила Чимина хихикнуть.       — Еда для него важнее, чем родители, — согласился он. Оглянувшись на него, Чимин озабоченно нахмурился. — Ты выглядишь таким усталым, — тихо заметил омега.       Юнги перевёл взгляд на него.       — Не больше, чем ты.       Юнги положил подбородок на плечо Чимина, наблюдая, как Ханыль ест.       — Было бы здорово просто провести день дома.       Омега от всего сердца согласился. Это напомнило ему:       — Знаешь, что я понял сегодня? — спросил его Чимин. Юнги бросил на него выжидающий взгляд. — У нас пока нет ни одной фотографии Ханыля.       Юнги некоторое время пристально смотрел на него, словно хотел что-то сказать.       — Да… — наконец признался он.       На лице альфы было смущенное выражение, когда он достал свой телефон, чтобы показать ему. Сердце Чимина ëкнуло. Он установил фотографию мирно спящего Ханыля в качестве экрана блокировки.

Как может Юнги быть таким милым? Эти напоминания каждый раз полностью обезоруживали Чимина.

      Чимин восхищëнно вздыхал, глядя на телефон.       — Такой милый.       Он не уточнил, кого имел в виду, но в этом не было необходимости, потому что это относилось и к его мужу, и к сыну. Чимин просто смотрел на Юнги своими глазами, ослепительно улыбаясь. Он расхохотался, когда альфа убрал телефон обратно в карман, избегая смотреть ему в глаза и делая вид, что ничего не произошло, но его розовые уши говорили об обратном.

В Юнги была милая сторона, о которой знал только Чимин, и ему это нравилось.

      На следующий день, воспользовавшись тёплым зимним солнцем, они принялись за работу. У Юнги был профессиональный фотоаппарат, которым он действительно умел пользоваться, поэтому они провели день, фотографируя Ханыля вместе. Вдвоём они выбрали пару нарядов и вместе переодели своего ребёнка. Чимин тихо рассмеялся над испуганным выражением лица Юнги, когда Ханыль извивался и почти вырывался из его рук.       Первым нарядом был комбинезон — толстый и пушистый белый котик, в котором Чимин мечтал увидеть Ханыля. Малыш больше походил на облачко или овечку, чем на белого кота, если бы не симпатичный капюшон с ушками и усиками. Чимину хотелось кусать альфочку за пухлые щеки от того, как очаровательно он в нём выглядел. Они либо использовали подушки, чтобы поддержать его, либо Чимин незаметно поддерживал его руками.       Юнги сидел на корточках перед ними, щелкая пальцами, чтобы привлечь внимание их малыша, но Ханыль был слишком маленький, чтобы понять, что от него хотят, так что это было бесполезно.       Было забавно, что Ханыль почти заснул от того, как удобно ему было в этом комбинезоне, и у Чимина возникло искушение позволить ему это. Но, зная, что сон сейчас нарушит его график кормления и сна, они с Юнги переодели его во вторую одежду. Детские брючки и красный свитер делали его похожим на маленького взрослого, а мягкая вязаная шапочка с медвежьими ушками была просто украшением наряда. На улице было чудесно, поэтому они сделали несколько снимков и в саду.       — Присядь на корточки рядом с мандариновым деревом, — проинструктировал Юнги, поднимая камеру и готовясь сделать ещё один снимок. Чимин волновался, держа Ханыля на руках.       — Тогда я попаду в кадр…       Альфа опустил камеру и ухмыльнулся.       — В том-то и дело!       Омега позировал со своим малышом, слушая инструкции Юнги, но также и просто делая все, что ему заблагорассудится. Через некоторое время Ханыль стал немного суетливым, и Чимину пришлось его успокаивать. Юнги, не колеблясь, снимал всё подряд. Это всегда были самые лучшие снимки, самые откровенные.       — Позволь мне сделать несколько снимков вас двоих, — сказал Чимин своему мужу через некоторое время.       Однако в тот момент, когда Юнги оказался перед камерой и держал на руках их ребёнка, он уже не был тем уверенным альфой, каким вел себя с начала их импровизированной фотосессии.       Он выглядел напряжённым, когда Чимин фотографировал его, и омега изо всех сил старался помочь ему расслабиться, но Юнги выглядел смущëнным, безостановочно поправляя Ханыля в своих объятиях. Казалось, что он почти забыл, как его держать. Он слишком беспокоился о том, чтобы держать его так, чтобы не повредить его нежную шею, чтобы смотреть в камеру. Чимин старался не хихикать над тем, каким милым и неуклюжим выглядел альфа.        — Давай тоже сделаем семейное фото!       Чимин наблюдал за своим мужем с бабочками в животе, и это ощущение только усилилось, когда он сел рядом с альфой на диван, а Юнги обнял его за плечи, и они втроём сделали ещё несколько снимков в саду.       Несмотря на то, что они всё ещё фотографировались, Чимин ничего не мог поделать с тем, что продолжал смотреть на Юнги, а не в камеру. Его сердце отказывалось успокаиваться, и он был уверен, что его охватил трепет. Когда Юнги заметил, что омега пристально смотрит на него, он вопросительно наклонил голову. Чимин облизал губы, прежде чем приоткрыть их. В этот момент у Юнги зазвонил телефон, прервав этот момент и их весёлый день.       — Похоже, отцу скоро придётся уехать, — пробормотал омега себе под нос, рассматривая сына. Юнги уже приближался к ним с виноватым выражением на лице. — Срочные дела?       Юнги со вздохом снова сел рядом с ними.       — Я нужен Гымджэ-хëну.       — Всё в порядке, — заверил его Чимин. — Сегодня нам было весело!       Но альфа снова вздохнул, закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.       — Я чувствую себя ужасно из-за того, что мне приходится идти туда снова.       — Не надо так, — Чимин нахмурил брови. — Ты делаешь всё, что в твоих силах.       — Но этого недостаточно, — разочарованно заявил Юнги. Он снова открыл глаза и запрокинул голову, глядя в небо. — Я чувствую, что провожу с Ханылем не так уж много времени, и, думаю, он это чувствует, особенно когда я обнимаю его. Как будто он плохо меня знает, — альфa колебался, покусывая нижнюю губу, а когда заговорил снова, его голос звучал очень тихо. — Или, может быть… Может быть, он чувствует, что я… недостойный отец.       — Я влюбился в тебя таким, какой ты есть, так как же наш малыш может тебя не любить?       После его импровизированного признания наступила тишина.       — Что ты только что сказал? — осторожно спросил Юнги, как будто не хотел позволять себе поверить то, что он только что услышал.       После того, как первоначальный шок прошёл, Чимин почувствовал странное умиротворение. Он так долго мучился из-за этого, слишком много думал об этом. Наконец, осознание обрушилось на него, как удар молнии, но слова вырвались у него совершенно естественно.       — Да, люблю, — кивнул сам себе Чимин. Когда он встретился взглядом со своим мужем, на губах Чимина появилась улыбка облегчения. — Я тоже люблю тебя, Юнги.

Разум и сердце Чимина наконец-то нашли общий язык, и он понял, что больше не боится и не опасается своих чувств к альфе. Теперь он мог без колебаний сказать себе, что влюблён в Юнги.

      Во внешне холодного человека, который с самого начала старался не ставить омегу в неловкое положение. В того, кто всегда ставил Чимина на первое место. В альфу, который всегда заботился о том, чтобы у Чимина всё было хорошо как физически, так и эмоционально. В того, кто обеспечивал омегу всем необходимым, будь то сад, чтобы скрасить его одиночество, или эмоциональная поддержка, в которой Чимин нуждался, несмотря на то, каким замкнутым Юнги был по натуре.       С самого начала у Чимина не было ни единого шанса, на самом деле. Это могло и не случиться. По мере того, как он с Юнги преодолевал всё, как отличная команда, его чувства расцвели, как цветы в их саду.       — Повтори это ещё раз…       — Я люблю тебя.       Юнги крепче прижал его к себе.       — Ещё.       — Я люблю тебя.       — Ещё.       Юнги выглядел таким серьёзным, что Чимин не смог сдержать смешок, сорвавшийся с его губ. Он повторял альфе это столько раз, сколько ему было нужно, чтобы это дошло до его сознания.       — Я люблю тебя. Я тебя люблю. Я люблю тебя, — повторял Чимин снова и снова. — Я люблю тебя всем своим сердцем, Юнги.       Грудь альфы поднялась и опустилась от глубокого вдоха, который он сделал, прежде чем его губы растянулись в улыбке, которая показала, какое облегчение, радость и потрясение он испытал, наконец услышав, что Чимин искренне отвечает на его чувства. Омега не мог отвести взгляд от такого неподдельного счастья. Он закрыл глаза только тогда, когда Юнги приблизил их лица друг к другу, чтобы поцеловать омегу долгим и страстным поцелуем, от которого у него перехватило дыхание.       — Я люблю тебя, — сказал ему Чимин, как только поцелуй закончился.       В глазах Юнги появились морщинки, когда он улыбнулся Чимину.

— Я тоже тебя люблю.