Bend Or Break

Два года спустя.

      Мягкий свет начинающегося дня приятно освещал спальню, в то время как двое влюблённых тихо признавались друг другу в любви в тихие утренние часы.       Юнги сидел в постели с Чимином на коленях, обхватив его всем телом, и покачивал бедрами в той мучительной манере, которую они оба любили. Их раскрасневшиеся и потные тела были прижаты друг к другу, пока мужья пытались продлить этот момент как можно дольше, одновременно отчаянно стремясь к освобождению.       — Блять... Ты так хорошо ездишь на мне, детка.       Чимин застонал, его глаза на мгновение закрылись, прежде чем он снова открыл их. Его губы расплылись в улыбке, когда он встретился с пылким взглядом альфы, когда повёл бедрами так, что, как он знал, сводило Юнги с ума.       — Ты уже собираешься кончить, любимый? — спросил он, затаив дыхание, с дерзкой улыбкой.       Юнги зарычал, крепче прижимая к себе омежье тело.       — Если ты продолжишь в том же духе, я в конце концов повяжу тебя узлом.       Чимин запрокинул голову и ускорился. Он навалился на альфу сверху, их груди тëрлись друг о друга от того, насколько близко они были. Трение о соски и зажатый между их телами член ощущались так приятно.       — Тогда сделай это, — простонал омега ему в рот, прежде чем они снова поцеловались.       Сохранять спокойствие, пока они занимались любовью, всегда было непросто, но это каким-то образом повышало уровень близости, и это заводило их ещё больше. Всегда было труднее всего, когда Чимин приближался к кульминации, но Юнги уже знал, что делать. Омега тихонько взвизгнул, когда обнаружил, что лежит на спине, а Юнги на нём. Однако он не мог протестовать. Не тогда, когда Юнги начал быстро входить в него, давая ему именно то, что он хотел, в чем нуждался и чего жаждал. Как всегда.       Омега вцепился в спину своего мужа, когда его тело напряглось. Но прежде, чем он смог издать хоть один звук, губы Юнги оказались рядом, чтобы заглушить его.       Потому что в этих стонах было имя Юнги, и они принадлежали только ему.       Наслаждаясь тем, как альфа лежал на нем, пока они пытались прийти в себя, Чимин провел рукой по его татуированной спине.       — Доброе утро, Юнги.       — Доброе утро, любимый, — ухмыльнулся Юнги, еще раз чмокнув Чимина в пухлые губы. — Думаю, сегодня не может быть ничего лучше, чем это.        — С днём рождения, — ласково пожелал он, откидывая черные волосы альфы назад.       — Спасибо, — губы Юнги растянулись в короткой улыбке, он все еще чувствовал себя не в своей тарелке. Чимин некоторое время смотрел на него, любуясь его красивыми чертами лица, пока они наслаждались светом и тишиной в их квартире.       — Тебе идëт быть тридцатиоднолетним, — сказал омега, ухмыляясь.       Юнги что-то проворчал, уткнувшись ему в шею.       Сегодня они уезжали в Пусан. Они планировали этот день уже месяц. Путешествие с двухлетним ребёнком заставляло их обоих немного нервничать, но Ханыль был в восторге от того, что впервые сядет в поезд, а Юнги был не в состоянии отказать ему почти ни в чём.       Мин Доюн сначала был против, потому что этот человек никогда ни на что не соглашался сразу. Хотя они хотели сохранить эту поездку в секрете, предпочитая не высовываться из соображений безопасности, после дальнейших размышлений Доюну идея понравилась. Их визит должен был показать жителям Пусана, что их союз крепок и что он принёс свои плоды, когда они увидят маленького альфу рядом с собой.       Вообще-то, эта поездка в Пусан была идеей Юнги. Чимин беспокоился, что Юнги делает это ради него, потому что он не появлялся в своем родном городе с тех пор, как они поженились. Это был день рождения Юнги, а не его, поэтому Чимин подумал, что они должны сделать то, что он хотел.       — Я хочу увидеть океан. Прошло много времени, и Ханыль никогда раньше не был на пляже. Уже почти весна, но всё ещё немного холодно, так что народу пока будет немного. К тому же, у нас скоро годовщина, так что это может стать нашим подарком.       Чимин был рад снова увидеть свою семью в родном городе. Он больше не скучал по ним так сильно, потому что теперь они часто навещали его.       Благодаря этому Ханыль был очень близок с ними, что было облегчением. Родители Чимина обожали своего единственного внука, а Джихëн был без ума от своего племянника, всегда играл с ним и смотрел мультики вместе, как будто они оба были детьми. Связь между ними была восхитительной, и Ханыль всегда цеплялся за дядю.       — Такое ощущение, что они приходят только повидаться с Ханылем. Они полностью игнорируют меня, — надулся Чимин. Однажды он пошутил с Юнги во время свидания, что теперь они могли гулять чаще благодаря визитам его родителей и Мисон, которая помогала паре проводить необходимое время наедине.       Юнги взглянул на него и усмехнулся, понимая, что Чимин просто ведёт себя глупо. Он взял его за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, не отрывая взгляда от дороги, пока вёз их в ресторан.       Чимин тоже усмехнулся и поднëс руку альфы к своим губам, чтобы оставить поцелуй на костяшках пальцев. Всё было готово к поездке, но перед отъездом из Сеула они должны были навестить Доюна, чтобы отпраздновать день рождения Юнги. Чимин не возражал против этого из-за Мисон. Его свекровь была единственной, кто организовал это мероприятие, и Чимин с радостью согласился быть там вместе с ней и Юнги, которому тоже понравилась эта идея.       Ханыль всегда был рад видеть своих братьев, а сегодня он казался очень оживлённым. Чимин заметил это, когда вышел из душа, только для того, чтобы его сын выскочил и напугал его.       Ханыль зарычал, подняв руки и изобразив пальцами когти, а Чимин вздрогнул и ахнул, не ожидая этого.       — Вот как ты говоришь «Доброе утро» своему папе?       Ханыль хихикнул.       — Я лев! — сказал он вместо этого.       — Я вижу это! — Чимин не мог не улыбнуться его выходкам. Было трудно злиться на своего озорного малыша. — Где твой отец?       — Телефон.       Чимин вздохнул. Он надеялся, что это кто-то поздравляет его с днём рождения, а не звонит с работы.       — Давай позавтракаем с Гаюн? — сказал ему Чимин, прежде чем забрать его.       Он поцеловал альфу в обе щеки, слегка вдыхая его запах, и Ханыль уткнулся носом в его шею в ответ, подражая ему, хотя еще не мог как следует почувствовать его запах. Тем не менее, этот жест и намерение, стоящие за ним, всегда растапливали сердце Чимина. Он также заметил, что от сына исходил сильный запах Юнги, и омега улыбнулся про себя, потому что это означало, что ребёнок уже успел побыть с отцом.       — Ты голоден, солнышко? — спросил омега, когда они вышли из спальни.       Ханыль снова мило зарычал, заставив Чимина нежно рассмеяться.       Они начали завтракать, и Юнги вскоре присоединился к ним. На нём всё ещё были спортивные штаны и рубашка, он ещё не успел переодеться, и как только он вошёл, их сын повернулся к нему.       — А телефон? — Ханыль напомнил отцу о себе, его щёки были набиты рисом.       — Ну уж нет, никаких телефонов за столом, — Юнги поднял руки, показывая, что у него ничего с собой нет. — И не разговаривай с набитым ртом. Ты можешь подавиться, — мягко напомнил ему альфа, в свою очередь, садясь за стол.       Ханыль надул губы, но подчинился, молча пережевывая пищу и болтая ногами под столом.       — Хороший мальчик, — с улыбкой похвалил его Чимин, накладывая малышу еще ложку риса с рыбой. — Ты поздравил своего отца с днём рождения?       Ханыль снова зарычал, прежде чем начать смеяться, и его родители улыбнулись, потому что не было ничего слаще, чем смех их маленького альфы.       — Я приготовила немного кимбапа, чтобы вы могли съесть его в поезде, если проголодаетесь, — сказала Гаюн, моя руки в кухонной раковине.       Чимин оглянулся на бету со своего места.       — Спасибо вам большое, не стоило.       — Ничего страшного, — отмахнулась женщина.       — Спасибо вам, правда, — омега благодарно улыбнулся ей.       — Мы сами вымоем посуду. Можете быть свободны, спасибо, — вежливо сказал ей Юнги.       Чимин улыбнулся бете.       — Наслаждайтесь выходными!       — Спасибо, так и сделаю, — Гаюн подошла к столу и улыбнулась ребёнку. — Повеселись со своими родителями, Ханыль-а.       Их сын лучезарно улыбался.       — Да! Пока-пока! — альфа почтительно склонил голову, но в спешке чуть не ударился лбом о стол.       — Будь осторожен, милый, — сказал ему Чимин, положив руку на спину сына и прикусив губу, чтобы сдержать смех.       Чимин старался не смеяться открыто, но не смог удержаться от смешка, когда взглянул на своего мужа. Юнги прикрывал рот рукой, но в его глазах ясно читался смех, а тело едва заметно подрагивало.       — Боже, какой вежливый мальчик! — воскликнула Гаюн, восхищëнная и удивлëнная. — Увидимся через несколько дней, милый.       Ханыль с удовольствием продолжал есть, не подозревая о том, каким очаровательным он был в глазах всех взрослых в комнате. Альфочке потребовалось некоторое время, чтобы покончить с завтраком. Это время Юнги использовал, чтобы прибраться на кухне и начать собирать их багаж, чтобы их водитель мог отнестись всё в машину с помощью одного из их телохранителей.       Пока Юнги быстро принимал душ и одевался, Чимин одел Ханыля и убедился, что он готов, прежде чем они вышли за дверь.       Как только они прибыли в дом родителей альфы, Мисон встретила их теплой улыбкой. Легонько ущипнув Ханыля за щёку, она крепко обняла сына, чтобы поздравить его, и Юнги, не колеблясь, ответил маме. Чимин улыбнулся ей, и женщина сжала его руку в знак приветствия, прежде чем они услышали пронзительный крик изнутри.       Ын прибежал навестить своего двоюродного брата, как только услышал их, и Ханыль, не колеблясь, сделал то же самое, встретив его на полпути. Он был намного более неуклюжим, чем Ын, бегал как маленький утенок, и было восхитительно, как они обнялись, прежде чем, взявшись за руки, вбежали в дом.       Когда Чимин и Юнги вошли в гостиную, они увидели, что Ханыль обнимает Гымджэ в знак приветствия. Затем они с Ыном заинтересовались новым пополнением в семье: ещё одним мальчиком. Херим родила всего несколько месяцев назад.       Ханыль всё ещё с удивлением смотрел на малыша, не совсем понимая, почему они до сих пор не могут с ним поиграть.       — Он слишком маленький, — объяснил Ын. — Ты тоже был таким, когда я тебя встретил.       Ханыль посмотрел на него с непонимающим выражением на лице.       — Я не помню…       — Пошли играть в джунгли!       Лицо Ханыля просияло, и он зарычал в ответ, готовый снова начать бегать. Однако именно в этот момент появился Мин Доюн, и Ханыль, не колеблясь, подбежал к своему дедушке. Доюн подхватил его на руки, а альфа обвил руками его шею и с улыбкой обнял.       В конце концов, этот человек хорошо относился к своему внуку, точно так же, как он относился к Ыну. Главарю клана нравилось рассказывать детям истории о клане, соответствующие их возрасту, и иногда он ругал их, когда они дрались или делали что—то нехорошее, но он не был жесток с ними.       — Он никогда не проявлял такой доброты к нам, своим собственным сыновьям, — сказал однажды Юнги, погружëнный в свои мысли, когда они с Чимином смотрели, как Доюн, держа за руки обоих своих внуков, ведёт их на террасу. — Возможно, старость сказывается на нём. Или он знает, что может расслабиться теперь, когда Гымджэ-хëн сумел захватить вторую половину Сеула.       — Это были два долгих и трудных года, — Чимин обнял Юнги за талию, прижавшись щекой к его плечу. — Ты усердно работал, любимый. И на работе, и дома.       Обняв омегу за плечи, Юнги неуверенно посмотрел на него.       — Ты действительно так думаешь?       — Без сомнения, — тут же заверил его Чимин. — Ханыль обожает тебя, и этого достаточно для доказательства.       — А ты? — тихо спросил он. — Я не могу избавиться от чувства, что временами пренебрегал тобой.       — Что ж, тебе лучше выбросить это из головы прямо сейчас, — сказал омега, ткнув альфу пальцем в лоб, прежде чем улыбнуться. — Потому что с каждым днём я люблю тебя всё больше, и это должно сказать тебе всё. Или спустя столько времени тебя всё ещё нужно убеждать?       Оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не смотрит, Юнги поцеловал его в губы быстро, и Чимин крепко обнял его, счастливо хихикая в его объятиях.       В начале года Мин Доюн объявил, что уйдёт в отставку и передаст свой титул Гымджэ примерно через пять лет. Этого времени было достаточно, чтобы внести необходимые коррективы, чтобы передача полномочий прошла как можно более гладко. И после отставки отца Юнги стал правой рукой Гымджэ, что немного пугало Чимина, несмотря на заверения его мужа, что его готовили к этому с детства.       Чимин от всего сердца надеялся, что поведение Доюна по отношению к своим внукам останется таким же, даже после его ухода на пенсию. Даже когда они вырастут. Всё ещё находясь в объятиях деда, Ханыль объявил:       — Я лев, дедушка!       Он зарычал, чтобы продемонстрировать это, и губы Доюна расплылись в улыбке.       — Твои волосы выглядят растрёпанными, — отметил глава. — Возможно, пора подстричься.       — Нет. Никаких стрижек, — уверенно сказал ему Ханыль, дотрагиваясь до своих непослушных волос, которые спускались ниже ушей. Растроганная улыбка тронула губы Чимина, когда он услышал ответ сына.       Хотя Мин Доюн пока что был для него всего лишь дедушкой, Ханыль только что уверенно отстаивал свой выбор перед главарем клана Мугунхва, и Чимин в тот момент очень гордился своим сыном. И Юнги тоже.       Доюну нечего было на это возразить. Он только поджал губы, прежде чем спросить внуков, не голодны ли они.       Обед прошёл хорошо, за исключением обычного вопроса, который бесконечно раздражал Чимина. Мин Доюн воспользовался моментом, когда его младший внук начал капризничать, и Херим пришлось оставить их на минутку, чтобы посмотреть, что ему нужно, чтобы задать этот чёртов вопрос.       — Когда ты подаришь Ханылю брата или сестру, Юнги?       Чимин ожидал этого вопроса, но он всё равно заставил его крепче сжать палочки для еды.       Одной из причин его раздражения было то, что Доюн почти никогда не обращался напрямую к Чимину, когда задавал этот вопрос, только к своему сыну. Как будто не Чимину предстояло вынашивать ребёнка в течение девяти месяцев и рожать. И всё же, если честно, это было облегчением, потому что он предпочёл бы не отвечать на этот вопрос. Вместо этого Чимин сделал вид, что ничего не услышал, и помог Ханылю есть свою еду.       Юнги всегда отвечал одно и то же, оставаясь хладнокровным.       — Мы ещё не решили. Сейчас неподходящее время.       Но этого ответа всегда было недостаточно.       — Это как-то связано с тем, что Чимин ходит в художественную школу? — поинтересовался Доюн.       Чимин ненадолго замолчал, прежде чем взять салфетку и вытереть Ханылю рот.       Вот уже год, как омега посещал художественную школу. Его занятия проходили в основном онлайн, потому что он всё ещё хотел проводить с Ханылем как можно больше времени, но ему всё равно удавалось посещать некоторые занятия, что было приятно. Учиться и делать карьеру, когда он жил в Пусане, было невозможно, потому что ему нужно было работать и помогать своей семье сводить концы с концами, но теперь это стало реальной возможностью.       Юнги всячески поддерживал Чимина, когда тот заговорил об этом. Он даже раздобыл для него несколько брошюр, чтобы тот мог выбрать школу и курсы, которые ему больше всего понравятся.       Правда, Доюну об этом не сказали, но, конечно, в конце концов он всё равно узнал. С тех пор, при каждой возможности, он высказывал им всё, что думал по этому поводу, хотя его мнения никто не спрашивал. Омега готовился вмешаться. Но Гымджэ заговорил раньше, чем он успел.       — Херим продолжала работать после рождения Ына, и она снова займётся этим, как только Гю подрастет. Я не вижу проблемы, — небрежно прокомментировал он, прежде чем отхлебнуть вина.       — И ты знаешь, что я думаю по этому поводу, — парировал Доюн, нахмурив брови. — Семья на первом месте. Клан на первом месте.       — Совершенно верно, — вместо этого сказал Гымджэ. — Семья на первом месте, включая наших супругов.       Услышав это, Мисон опустила голову, и воцарилось напряжëнное молчание, пока отец и сын смотрели друг на друга. У них уже был этот разговор о том, что времена меняются и клан должен адаптироваться, если они хотят, чтобы он оставался сильным на долгие годы. Однако взгляды Доюна и Гымджэ на то, как этого достичь, сильно отличались. Один считал, что насилие заставляет людей бояться тебя и подчиняться тебе, а другой — что уважение и общение укрепляют связи между людьми таким образом, что у них возникает желание защищать свою империю.       Ни один из них пока не сдвинулся с места.       Это будут долгие пять лет перемен.       Ханыль уронил ложку. Она со стуком упала и разрядила напряжение в комнате.       — Ой, — выдохнул он, пытаясь дотянуться до неё. Чимин подобрал ложку и с извиняющейся улыбкой отдал её одной из домработниц, чтобы они могли отдать Ханылю чистый прибор. — Извините, — сказал альфа, глядя на своего дедушку с поднятыми до ушей плечами и смущëнной улыбкой.       Доюн мгновение смотрел на него, прежде чем его плечи расслабились, и он кивнул, выглядя довольным вежливостью маленького ребёнка.       — Будь осторожнее, Ханыль.       — Да, дедушка, — послушно ответил он.       — Всё в порядке. Иногда я роняю палочки для еды, потому что они скользкие, — сказал Ын своему двоюродному брату. — Да, пап?       Гымджэ улыбнулся ему и слегка взъерошил волосы.       Остаток дня рождения Юнги прошёл гладко. Мисон приготовила торт для своих внуков, которые любили сладости. Она поставила его перед Юнги, и он взял Ханыля на руки, чтобы усадить его к себе на колени. Другой рукой он притянул Ына ближе к себе, пока они наблюдали за тем, как Мисон зажигает свечи.       — Вы поможете мне их задуть? — Юнги попросил сына и племянника, которые с радостью согласились. И они так и сделали. После этого Ханыль восторженно захлопал в ладоши и захихикал, как будто это была самая веселая вещь на свете. Он очень любил дни рождения. Это было восхитительно, и Юнги не мог отвести глаз от своего ребёнка, на губах которого играла нежная улыбка. Чимин наблюдал за ними, и Херим игриво толкнула его локтем в бок с понимающей улыбкой, на которую Чимин застенчиво ответил.       В семейных посиделках больше не было ничего плохого, и он был благодарен за эти маленькие моменты, которые время от времени давали почувствовать, что они нормальная семья.       Вскоре после этого они расстались, чтобы успеть на поезд. К тому времени, как они прибыли на вокзал, об их багаже уже позаботились, и семье оставалось только подняться в вагон. Ханыль был в восторге от всего, он оглядывался по сторонам и извивался в руках Чимина, указывая на то, что привлекало его внимание. Из соображений безопасности у них был свой вагон, и они выбрали места за столиком. Юнги сел на подоконник, а Чимин — рядом с ним, держа Ханыля на коленях. Оказавшись внутри, они сняли маски — ещё одна мера безопасности, — но Юнги не снял шапочку, которая также была на нём и скрывала его глаза.       — Вот, давай я сниму это для тебя, — сказал Чимин, помогая Ханылю надеть маску.       — Вау, мы на поезде, — сказал он, и его глаза загорелись от возбуждения.       — Да, мы на поезде, — кивнул Чимин. — Разве это не круто?       — Да!       Довольный, Ханыль лежал на боку, прижавшись щекой к груди Юнги, а его папа обнимал его, удерживая на месте, пока их сын смотрел в окно. Чимин улыбнулся и поцеловал его в щеку, прежде чем положить голову ему на плечо, устраиваясь поудобнее во время почти трëхчасовой поездки. В конце концов, вся семья решила вздремнуть, так как движение поезда убаюкивало их. Ханыль проснулся последним, и Чимин достал кимбап, который Гаюн приготовила для них, чтобы они могли перекусить.       — Ты помнишь, куда мы едем? — спросил Юнги у Ханыля, выуживая рисовое зернышко из уголка рта альфы.       — Повидать дедушку Намгю, бабушку Союн и дядю Джихëна! — медленно продекламировал он, закончив с сияющей улыбкой. Чимин не смог сдержать широкой улыбки, которая растянула его губы при этих словах.       — Верно. Мы едем в Пусан, где вырос твой папа, — кивнул Юнги и поднял руку, чтобы поправить чёлку Ханыля, чтобы она не падала ему на глаза. — А что ещё мы собираемся посмотреть?       — Океан! — ответил Ханыль, и его глаза расширились. — Рыбки!       — Да, мы попробуем посмотреть на рыбок, — засмеялся Юнги.       — Ты ведь никогда раньше не был на пляже, верно? — Сказал Чимин, предлагая ребёнку ещё один кусочек кимбапа. Альфа покачал головой, прежде чем откусить кусочек. Чимин улыбнулся, так же, как и он, радуясь возвращению в Пусан. — Тебе здесь понравится, вот увидишь.       Они взяли напрокат машину, чтобы передвигаться по городу, и решили сделать остановку на пляже, прежде чем отправиться в квартиру родителей Чимина. Юнги отвёз их на пляж, который Чимин часто посещал, когда ещё жил здесь. Его сердце радостно забилось, когда они наконец вышли из машины, и омега глубоко вздохнул, наполняя лёгкие знакомым соленым воздухом. Юнги тут же оказался рядом с ним, обнял его за талию и убедился, что с ним всё в порядке.       Чимин улыбнулся ему и быстро обнял, прежде чем они вытащили Ханыля из автокресла.       Они подошли ближе к берегу, где тихо разбивались о берег волны, и постояли там некоторое время, пока Ханыль, казалось, не привык к этому новому месту. Он все еще выглядел немного нервным, и Юнги и Чимин начали играть с ним, чтобы он расслабился. Держа своего альфу за руки, супруги подошли ближе к воде, но быстро отошли назад, когда вода вот-вот должна была коснуться их ног. Ханыль каждый раз взвизгивал и громко смеялся, когда Чимин с Юнги поднимали его на руки, чтобы его ботинки не промокли, вместо этого жертвуя своими.       — Можно потрогать? — спросил Ханыль через некоторое время, поднимая руку.       — Ты промочишь ноги.       — Я помогу, — предложил альфа.       Юнги без особых усилий поднял его и дождался следующей волны, прежде чем опустить Ханыля настолько, чтобы он мог коснуться воды только руками.       — Холодная! — Воскликнул Ханыль с ухмылкой. Оба взрослых рассмеялись вместе с ним.       — Хочешь поиграть на песке? — предложил Чимин, надеясь, что их ноги немного подсохнут, прежде чем они отправятся обратно в дом его родителей.       — Да!       Они сидели на песке и пытались построить замок. С довольным вздохом Чимин прислонился к мужу и посмотрел на него снизу вверх.       — Я знаю, что сегодня твой день рождения, но спасибо тебе за это.       Юнги притянул омегу ближе к своей груди, обняв за талию.       — Это лучший подарок на день рождения, который я мог придумать. Наш первый семейный отпуск.       Выражение лица Чимина смягчилось, когда он посмотрел на прекрасного человека, которым был его муж.       — Я люблю тебя.       — А я люблю тебя ещё больше, — ухмыльнулся альфа, оставляя поцелуй на лбу.       Но Чимин нахмурился.       — Не начинай. Это не соревнование.       Юнги хихикнул.       — Хорошо.       — Может, нам стоит подарить Ханылю брата или сестру?       После долгого молчания Юнги посмотрел на Чимина, очень удивлëнный тем, что именно он поднял эту тему.       — Ты передумал?       — Может быть, не прямо сейчас, но скоро… — омега взглянул на своего мужа, который все еще выглядел шокированным. Чимин вздохнул и прижался ближе. — Ханыль пойдёт в сад в следующем году, и я мог бы сделать перерыв в учёбе и продолжить её позже.       Он не предполагал, что Ханыль так скоро пойдет в сад; Чимину бы понравилось, если бы они подождали ещё немного. Но в конце концов он согласился, потому что в этом возрасте в сад ходили Юнги, Гымджэ и даже Ын сейчас. Это был путь Минов. Из-за роли в клане было важно, чтобы Ханыль изучил разные языки и финансы, а также тхэквондо или какой-нибудь другой вид спорта, который научил бы его самообороне.       Чимин неохотно согласился на это, понимая, зачем нужны эти навыки. Но Чимин настоял, чтобы Ханыль также записался в книжный клуб и, возможно, на уроки рисования или танцев, в зависимости от того, что их сыну нравилось больше всего. Потому что Чимин хотел, чтобы он нашёл что-то вне бизнеса, что Ханыль любил бы и что приносило бы ему утешение в трудные времена. Хобби или занятие, которое научило бы его быть в гармонии со своими чувствами, — то, что семья Мин никогда не считала важным, но не для Чимина.       Когда он поговорил об этом с Юнги и объяснил ему причины, его муж обнял его и заверил, что будет бороться изо всех сил, чтобы это произошло. Потребовались месяцы, чтобы заставить главу согласиться на его условия, и он действительно начал сопротивляться.       — Ханыль — альфа клана Мугунхва. Ему не нужны идеи «мягкого омеги», которые в будущем будут мешать ему принимать решения, — всегда говорил Доюн в качестве отговорки во время их семейных встреч.       Как будто за столом с ними не сидели три омеги.       — Может быть, это именно то, что нужно клану, — возразил Юнги, стиснув зубы.       Чимин, который сидел рядом с ним, с беспокойством в глазах сжал руку своего мужа.       Мин Доюн не упустил этого жеста и бросил на сына укоряющий взгляд.       — Ты позволяешь своему омеге делать с тобой всё, что ему заблагорассудится? Я не так тебя воспитывал.       От гнева и страха у Чимина скрутило живот, но он не стал съëживаться под пристальным взглядом свëкра.       — Я не думаю, что это плохая идея, — внезапно вмешался Гымджэ. Будущий глава выглядел спокойным и собранным, как будто они обсуждали погоду, но он знал, что делает, когда взял жену за руку и заговорил с отцом.       — Именно так мне удалось обезопасить Сеул всего за два года: я прислушивался к идеям омег нашего клана вместо того, чтобы запрещать им посещать наши собрания.       Тишина.       Затем, так же непринужденно, как и раньше, Гымджэ повернулся к Чимину и спросил его.       — Какую школу ты имеешь в виду?       Это собрание закончилось тем, что Мин Доюн ушёл, потому что не хотел, чтобы его сыновья проявляли неуважение к нему в его собственном доме, и пригрозил, что у него ещё будет время выбрать другого наследника.       Херим и Чимин выглядели встревоженными, но не Юнги, Гымджэ или Мисон. Они знали, что это пустые угрозы.       В глазах главы никто не был так хорош, как Гымджэ, потому что Доюн взял дело в свои руки и научил его всему, что он знал с детства. Кроме того, такой человек, как их отец, ни за что не оставил бы свою империю в руках кого-то другого, кроме своей крови.       Мин Доюн несколько месяцев упорно сопротивлялся, но в конечном итоге это стало главной победой Чимина над главой.       — Чимин, ты уверен? — спросил Юнги, возвращая его в настоящее. — Это из-за того разговора, который у нас был у моих родителей?       Омега покачал головой.       — Вовсе нет. Такое случается не в первый раз.       Юнги поджал губы, его беспокойство было очевидным.       — Я много раз говорил тебе, что то, что говорит мой отец, не имеет значения. Меня устраивает, что у меня просто есть Ханыль.       — Я знаю, — сказал омега, прежде чем чмокнуть его в шею.       Но его муж всё ещё не был убежден, и Чимин вытянул шею, чтобы встретиться с ним взглядом. Юнги нахмурился, глядя на него.       — Я до сих пор помню, что ты почувствовал, когда мы узнали, что ты в положении, — тихо сказал ему Юнги, потому что это было воспоминание, которое ни один из них не любил вспоминать. — И я знаю, что ты всё ещё борешься с этим.       — Да, — признался омега.       — Что тогда изменилось?       Чимин повернулся, чтобы посмотреть на океан, наслаждаясь теплом своего мужа, прижавшегося к нему.       — Ханыль, — признался он с довольным вздохом. — Я никогда не думал, что смогу любить кого-то так сильно, как я люблю его, и растить его было трудно, но в то же время и как благословение. Благодаря ему я понял, как сильно я люблю детей, — объяснил он, и легкая улыбка тронула его губы. — Кроме того, ты видел, как заботлив и мил Ын со своим младшим братом Гю? Каждый раз, когда я их вижу, они напоминают мне о том, как сильно я любил, когда у меня был младший брат. С кем можно было играть и на кого можно было злиться, — он тихо рассмеялся воспоминаниям. — Думаю, я бы хотел, чтобы у нашего сына был кто-то похожий.       — Честно говоря, я давно хотел подарить Ханылю брата или сестру, — признался он. — Я просто не хотел заставлять тебя делать то, чего ты не хотел. Я понимаю твои опасения по поводу их будущего в клане и разделяю их, — объяснил он. Альфа взял его руки в свои, рассеянно поигрывая маленькими пальчиками, и продолжил: — Но потом я вспомнил, как рос с Гымджэ, и как между нами установилась связь, несмотря на то, как сурово обращался с нами наш отец, и я хочу, чтобы Ханыль испытал это. Чтобы у него с кем-то тоже была такая связь. Если ты тоже не против.       На мгновение задумавшись над его объяснением, Чимин кивнул.       — Думаю, да. Я хочу этого для него, так же, как я всегда могу рассчитывать на Джихëна, а он может рассчитывать на меня. Но дело не только в этом. Я бы тоже хотел, чтобы у нас с тобой было больше детей, — сказал омега, поднося руку к лицу Юнги и нежно обхватывая его. — Отцовство с тобой рядом — лучшее, что могло со мной случиться, и я бы с удовольствием сделал это снова.       Услышав приятный комплимент, Юнги наклонил голову, чтобы оставить поцелуй на руке Чимина, что заставило его слегка улыбнуться. Чимин прижался щекой к его плечу и крепко обнял. Он хотел сделать это, но что-то все это время его останавливало. Теперь он чувствовал себя более подготовленным, зная, что Юнги снова будет с ним на каждом шагу.       — Ты слишком добр ко мне, — прошептал он в ответ, не отрывая взгляда от губ своего мужа.       — Это то, чего ты заслуживаешь, — ответил Юнги, прежде чем их губы встретились в сладком поцелуе.       — Готов снова наполнить нашу морозилку фруктовым мороженым?       Чимин хлопнул альфу по руке и разразился смехом, к которому присоединился и Юнги, обняв его и поцеловав в щеку. Пока они игриво шутили, как два голубка, которыми они и были, Ханыль прибежал к ним, его одежда была вся в песке. Их сын, не колеблясь, присоединился к ним и бросился на них сверху, чтобы обнять.       Жизнь была хороша, но в то же время и трудна, и это никогда не менялось с годами. Иногда Юнги и Чимин уступали. Иногда они побеждали, а иногда распадались на миллион кусочков. Но когда бы это ни случалось, они были рядом, чтобы поддержать друг друга.       Когда их смех и шум волн наполнили его уши, Чимин понял, что в конце концов у них всё получится. Что всё будет хорошо. Потому что он собирался бороться за их счастье так, как научился это делать.       Потому что у него был его маленький Ханыль и их возможный будущий ребёнок или даже дети, которые в конце концов присоединятся к ним. И его дорогой муж.       Его Юнги.       И внезапно жизнь перестала быть такой пугающей.       И внезапно Чимин с нетерпением посмотрел на их будущее.