Bend Or Break

      — Прости, — всхлипнул Чимин, наблюдая, как его муж перевязывает себе руку.       Юнги сидел на своей половине кровати спиной к нему. Его руки всё ещё слегка дрожали, он ещё не полностью оправился от нервного срыва. Его глаза были красными и воспалëнными, а голос — хриплым после долгого безутешного плача.       Его муж оглянулся на него через плечо.       — Выпей еще воды, — тихо сказал альфа.       Чимин послушно сделал, как было сказано. После того, как альфа немного успокоился, он принёс ему стакан с кухни. Он прибрался в ванной, чтобы они не наступили на осколки. К сожалению, некоторые осколки стекла оставили несколько порезов на ладони Юнги, когда он спасал омегу от падения на них. К счастью, порезы не были слишком большими или глубокими, просто раздражали, как заверил Юнги. Тем не менее, Чимин чувствовал себя ужасно из-за этого.       — Прости, — повторил он, не в первый и не во второй раз за этот вечер.       Его муж вздохнул, и омега заметил, как поникли его плечи. Как только он закончил перевязывать руку, Юнги повернулся к нему на кровати.       — Прекрати. Не говори так больше, — сказал альфа.       Чимин опустил глаза на колени и шмыгнул носом. В ванной, в перерывах между всхлипываниями, он рассказал альфе, почему разрыдался. Ну, скорее, он был не в состоянии удержаться от болтовни о том, как ему жаль крошечное существо, растущее внутри него, за ту жизнь, которая их всех ждала.       Теперь, когда он подумал об этом, Чимина удивило то, что его слова и беспокойство не обидели его мужа. Напротив, Юнги просто тихо шикнул на него, успокаивающе поглаживая рукой по спине. Несмотря на свою обычную неловкость, Юнги точно знал, что нужно сделать, чтобы успокоить его.       Теперь альфа придвинулся ближе, пока не оказался рядом с омегой, прислонившись спиной на кровати, но не забираясь под одеяло, как Чимин. Омега перебирал пальцами, пока они оба сидели, не ожидая, что его муж заговорит, как обычно.       Но он заговорил.       — К тому времени, когда наш ребёнок станет взрослым и присоединится к банде, мой отец больше не будет лидером нашего клана, — сказал Юнги, глядя вперёд. Чимин поднял на него глаза. — Он всю свою жизнь готовил моего хёна к тому, чтобы стать его преемником, и он уже более чем готов. Наш ребёнок не будет первым в очереди на место моего брата, — Альфа взглянул на него, и Чимин проглотил слёзы. — Это будет Ын. И Гымджэ с Херим уже планируют завести ещё детей, так что ответственность не ляжет на нас.       Чимин был потрясён и не смог сдержать слёз.       — Бедный Ын-а, — вздохнул он, вытирая щеку тыльной стороной ладони. — Он такой милый ребёнок.       Юнги кивнул и промычал что-то в знак согласия.       — Когда придёт время, будет трудно. Но мой брат не такой, как мой отец.       — Возможно, он не будет таким жестоким, — неохотно согласился Чимин.       — Но он всё равно останется главной фигурой. Он сделает всё, чтобы защитить клан и свою семью, — сказал альфа, поджав губы и нахмурив брови.       При этой мысли в груди снова вспыхнуло беспокойство, и Чимин закрыл глаза от неприятного ощущения. Он действительно не хотел снова впадать в панику. Омега не думал, что это пойдет на пользу ему или ребёнку… О Боже, у него скоро будет свой ребёнок.       Он не ожидал, что Юнги скажет что-то ещё, привыкнув к его тихому характеру, но тот снова удивил его.       — Ты тоже семья. Наши дети тоже, — сказал Юнги, снова взглянув на него. Хрупкая надежда расцвела в сердце Чимина, и с его лица спало напряжение. — И я никому не позволю причинить им вред. Даже отцу, — очень тихо добавил альфа.       Комок эмоций застрял в горле Чимина, когда его глаза снова затуманились. Зная, каким скрытным был Юнги, для него очень много значили его слова, особенно сейчас, когда он чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо, с новой жизнью, растущей внутри него.       Прикусив нижнюю губу, Чимин опустил голову и крепко зажмурил глаза, чтобы не дать пролиться слезам.       — Я не могу пойти против воли моего отца, — продолжил Юнги, и когда Чимин посмотрел на него, то увидел в его глазах обычную покорность судьбе, но также и разочарование. — Это может стоить мне жизни, а я не могу так поступить со своей матерью. Это сломало бы её. Она не такая, как он, — сказал он, опуская голову.       Чимин шмыгнул носом и кивнул.       — Я заметил, — сказал омега. Его голос немного дрогнул, и ему пришлось откашляться.       Юнги поднял на него глаза в ответ на его признание. Он выглядел довольным этим. Он был рад, что Чимин смог это понять.       — У меня связаны руки. Я родился в этой семье, и я мало что могу с этим поделать, — впервые признался альфа.       Казалось, что нервный срыв Чимина, наконец, показал ему, что их отношения не могут быть односторонними. Они были в этом вместе. Это был единственный способ сделать это так, чтобы ни один из них не потерял рассудок.       — Я не позволю причинить вред никому из вас, — сказал Юнги. И когда их взгляды встретились, он добавил: — Я обещаю.       Чимина захлестнула волна облегчения, когда он посмотрел на своего мужа. С его губ сорвалось несколько смешков, прежде чем омега положил голову на плечо Юнги, одновременно держа его за руку.       — Спасибо, — искренне сказал омега.       На этот раз Юнги не ответил — он и так сказал больше, чем Чимин когда—либо от него слышал, — но альфа позволил ему оставаться в таком положении, прижавшись к его боку и не двигаясь ни на сантиметр, пока Чимин не был готов заснуть.       Через два дня после нервного срыва Чимин проснулся от множества звуков, доносившихся из-за двери его спальни. Он слышал мужские голоса, а также указания Гаюн. Растерянный и полусонный, Чимин вышел из своей комнаты, всё ещё одетый в пижаму, чтобы посмотреть, что происходит. Омеге пришлось уворачиваться от крупного мужчины, который нёс на плечах что-то похожее на два больших рулона дëрна. Он моргнул, наблюдая, как мужчина идёт к террасе, где уже лежало ещё несколько рулонов, а также несколько растений. Чимин стоял, наблюдая, как всё больше мужчин входят с инструментами и другими растениями.       — Гаюн, что всё это значит? — спросил он у их домоработницы, когда подошёл к ней. Она обернулась, удивлённая, что он уже встал.       — Ваш муж сказал мне вчера, что придут какие-то люди, чтобы внести изменения в террасу. Он не сказал? — озадаченно спросила бета.       Чимин медленно покачал головой, сбитый с толку.       — Нет…       Внезапно лицо Гаюн озарилось пониманием.       — Похоже, он хотел сделать тебе сюрприз. Ты несколько раз упоминал, что в доме холодновато.       — Но я говорил только тебе, — сказал ей Чимин, нахмурившись, пытаясь понять смысл сказанного. — Я ничего ему об этом не сказал.       — О, — женщина тоже была сбита с толку. — Ну, может быть, он подслушал, что ты сказал. Или он просто хотел перемен, — она пожала плечами. Чимин наклонил голову, не совсем уверенный в этом.       — Может быть.       — В любом случае, завтрак готов, — вернула его к реальности Гаюн. — Будет лучше, если ты побудешь на кухне, пока они со всем разберутся. Я прослежу, чтобы всё прошло хорошо, — заверила его бета с одной из своих тёплых улыбок.       — Хорошо, — протянул он, всё ещё удивленный, наблюдая, как мужчины начинают работать снаружи. — Спасибо, — сказал он женщине, прежде чем отправиться на кухню с урчащим желудком.       Им потребовалось несколько часов, чтобы всё приготовить, и Чимин провёл утро за чтением, сидя в удобном кресле в их спальне. Он сидел у одного из больших окон, так что солнечные лучи приятно согревали его спину. Чимин не мог не отвлекаться на звуки снаружи.       В тот момент, когда мужчины вышли из квартиры, дверь захлопнулась, и Чимин открыл дверь своей спальни. Очарованная его рвением, Гаюн тихо рассмеялась над ним и его любопытством, прежде чем позвать его на улицу, сообщив, что всё готово. Сцепив руки перед собой, Чимин нервно последовал на террасу.

Терраса была превращена в сад. Теперь по краям росли кусты и цветы.

      На каждом углу росли два мандариновых дерева среднего размера, по одному в больших горшках. Мужчины оставили нетронутым деревянный пол, на котором стояла кушетка и другая мебель, а остальную часть террасы покрыли искусственной мягкой травой, которая очень приятно ощущалась под босыми ногами.       Гаюн сообщила омеге, что мастера оставили несколько комнатных растений вокруг гостиной и кухни, а ещё одно — у входа. Кроме того, Чимин заметил маленькие гирлянды, украшающие помещение, и ему не терпелось зажечь их, когда зайдёт солнце.       Это была самая красивая вещь, которую Чимин когда-либо видел. И намного лучше, чем любая из идей, которые он рассказывал Гаюн о том, как ему было грустно из-за отсутствия жизни в квартире.       Осматривая всё это сияющими от удивления глазами, Чимин осознал ещё одну вещь. За что он был очень благодарен, так это за то, что вокруг не было ни единого цветка гибискуса.

Неужели Юнги действительно сделал это для него? Этого не может быть.

      Ему повезло с мужем — Чимин прекрасно знал об этом. Но, честно говоря, это было уже слишком, даже немного не в характере Юнги.       Как бы то ни было, сердце Чимина наполнилось радостью, когда он прогуливался по террасе, наслаждаясь солнечным теплом и рассматривая каждый цветок. Конечно, в итоге он провёл весь день на улице, не в силах оторвать глаз от окружающей его зелени. Чимин не мог перестать улыбаться, когда солнце наконец зашло, и он решил включить свет.       Когда Юнги вернулся домой, омега лежал на траве и наслаждался происходящим. Он привстал, чтобы поприветствовать его, когда альфа вышел на террасу, всё ещё одетый в свой чёрный костюм.       — Привет! Как прошёл твой день? — Чимин поприветствовал его веселее, чем обычно.       Его муж кивнул, выглядя удивлëнным.       — Уж точно не лучше, чем у тебя, — просиял он.       — Посмотри, как здесь красиво, Юнги, — сказал омега, ещё раз оглядевшись по сторонам: огни мягко освещали это место, и ночью оно выглядело так же красиво.       — Я рад, что тебе понравилось, — сказал альфа, и только по его глазам было видно, как он рад это слышать.       — Мы можем поужинать здесь сегодня вечером? — спросил Чимин, вставая, но не желая возвращаться в дом, несмотря на то, как долго он пробыл на улице.       — Здесь всё ещё холодновато.       — Ты так думаешь? — Чимин моргнул. Он был так рад обновлению, что едва чувствовал прохладный ветерок, как маленький ребёнок.       Если Юнги замёрз, то с этим придётся подождать. Но когда Чимин подошёл к нему, чтобы вернуться в дом, Юнги мягко остановил его, положив руку ему на плечо.       — Подожди здесь.       Чимин сел на диван, не зная, что задумал его муж, но доверяя ему, что бы это ни было. Когда Юнги вернулся, Чимин был удивлён, увидев, что Юнги помогает Гаюн вынести их ужин на улицу. Альфа также принёс два одеяла. Чимин хотел посмеяться над чувствительностью своего мужа к холодной погоде, но Юнги удивил его, накинув одно одеяло омеге на плечи, а другое — на колени, чтобы прикрыть ноги.       — Тебе не холодно? — спросил его Чимин, когда он сел рядом с ним на диван. Юнги потянулся за тарелками и оставил одну из них на коленях у Чимина, а также столовые приборы.       — Я в порядке, — просто сказал альфа.       Лёгкая улыбка растянула губы Чимина, когда он посмотрел на свой ужин и, наконец, попробовал его.       — Это вкусно, — сказал он своему мужу, не имея в виду еду.       Юнги быстро взглянул на него, прежде чем промычать в знак согласия. Чимин тихо засмеялся, поражённый тем, насколько довольным и счастливым он себя чувствовал в этот момент.

Счастливее, чем когда-либо

с тех пор, как переехал сюда.

      За едой они почти не разговаривали, но наслаждались очень приятным ужином на террасе, сидя бок о бок под звёздами.       Омега думал, что всё это было просто очень милым совпадением. Но по прошествии нескольких недель Чимин начал замечать всё больше вещей.       Когда утренняя тошнота начала становиться проблемой, Чимин целыми днями лежал на диване, либо в доме, либо на улице, потягивая лимонад и ожидая, пока тошнота пройдёт. Иногда его желудок успокаивался через пару часов, но в других случаях тошнота не покидала его полностью. Иногда он был настолько измотан, что единственное, что приносило ему некоторое утешение, — это перечитывание книг из коллекции Юнги, которые ему нравились больше всего.       Вот тогда-то всё и началось.       Почти каждый день омега находил что-то новое в их книжном шкафу. Книги, которые Чимин действительно находил интересными. Художественная литература и приключенческие рассказы, которые он не мог дождаться, чтобы прочитать. Книги, которые он не просил.       Он также любил рисовать после чтения, пытаясь воссоздать места, описанные в этих книгах. Для этого Чимин использовал любой лист бумаги, который мог найти, и ручку, а свою небольшую стопку рисунков хранил в одном из ящиков стола.       Однажды Чимин обнаружил кучу художественных принадлежностей, когда проснулся. Там были альбомы для рисования, цветные карандаши, кисти, набор акриловых красок и всё, что могло понадобиться для рисования. Омега сидел на диване, положив руку на сводящий желудок, и с недоверием изучал происходящее. Опять же, он никогда не говорил об этом со своим мужем, так откуда он мог знать? Вот так он и пришёл к выводу, что, возможно, они не для него, и вместо этого провёл день за чтением, но его взгляд то и дело падал на все эти красивые вещи.       В тот вечер, когда приехал его муж, Чимин лежал на диване в гостиной и пил имбирный чай, который терпеть не мог, но который помогал его желудку. Омега вообще не был поклонником имбиря, но это было одно из немногих средств, которые успокаивали его токсикоз.       Поморщившись, Чимин сделал ещё один глоток и посмотрел на снимающего пиджак Юнги.       — Привет! Как прошёл день?       Как обычно, альфа кивнул, но затем нахмурился, наблюдая, как омега пьет чай.       — Всё ещё тошнит?       — Да… Сегодня был не самый лучший день, — поморщился Чимин.       Юнги положил руки на спинку дивана, навалившись всем весом, и наблюдал за происходящим.       — Может, нам снова сходить к врачу?       Чимин покачал головой.       — Он уже сказал нам, что всё в порядке. Это нормально. Просто раздражает… — он с отвращением поджал губы и сделал ещё глоток.       Альфа согласился, и его взгляд метнулся к кофейному столику. Заметив, что Чимин не притронулся к художественным принадлежностям, Юнги слегка нахмурился.       — Тебе не нравятся?       Чимин моргнул.       — Это для меня?       — Да, — сказал Юнги, как будто это было очевидно.       Омега крепче сжал кружку.       — Каким образом… Откуда ты знаешь, что я люблю рисовать?       — Я нашёл твои рисунки, когда искал кое-что, — Юнги пожал плечами, его взгляд упал на ящик стола, где, как он знал, они лежали. — Они очень хороши, — добавил альфа.       Сердце Чимина выпрыгнуло из груди от комплимента, и в животе у него на этот раз не затрепетало из-за тошноты. Это не было чем-то грандиозным — но это значило для омеги очень многое. Потому что, несмотря на обстоятельства их брака и сдержанный характер Юнги, его муж был наблюдательным и продолжал молча любить его.       Он задавался вопросом, понимал ли альфа, что делает, и как много всё это для него значит.       — Спасибо, Юнги.       Альфа некоторое время молча наблюдал за ним, прежде чем кивнуть.       — Значит, ты будешь их использовать?       — Конечно! Не могу дождаться, — прощебетал Чимин.       Юнги выглядел очень довольным этим ответом, и его губы слегка приподнялись, прежде чем он отправился в душ. По пути в спальню он начал расстегивать свою чёрную рубашку, и Чимин отвёл взгляд, сглотнув.

Да, его гормоны вышли из-под контроля.

      Это было странно, потому что часть его всё ещё не осознавала, что он в положении. У него были обычные симптомы, и врач сказал, что всё в порядке. Чимин проводил свои дни, занимаясь любимым делом, стараясь не обращать внимания на утреннюю тошноту и поедая имбирное печенье, которое ему не очень нравилось. И всё же он скучал по прогулкам.       Однажды вечером об этом заговорил его муж. Супруги сидели в гостиной. Было уже не холодно, но Чимину нравилось укрываться лёгкими одеялами, чтобы чувствовать себя комфортно. Он смотрел телевизор, пока Юнги просматривал какие-то документы, сидя рядом с ним на диване. Альфа выглядел менее устрашающе в этой одежде, но не менее привлекательным со своей короткой стрижкой и серьгами в ушах…       И вот снова у Чимина защемило в животе. С течением недель это случалось всё чаще, и Чимин изо всех сил старался не обращать внимания на это чувство и на своего мужа, сосредоточившись на телевизоре.       Показывали рекламу кофейни, специализирующейся на приготовлении яичных пирогов. Они выглядели такими вкусными и аппетитными, что Чимин совсем забыл о сидящем рядом альфе.       — Выглядит аппетитно, — пробормотал омега себе под нос, едва не пуская слюни при виде десертов.       — Они открыли кафе неподалёку отсюда, — прокомментировал его слова муж.       — Но они не занимаются доставкой, — надулся Чимин. — Так было написано в объявлении мелким шрифтом.       — И что? — Юнги опустил свои бумаги и посмотрел на омегу, не понимая, в чем проблема. — Ты можешь просто пойти туда.       Чимин взглянул на него.       — Можно? — неуверенно спросил он.       — Да, а что?       Если раньше Юнги был сбит с толку, то теперь он был в полной растерянности. Чимин тоже занервничал. Омега провёл руками по лёгкому одеялу, покрывавшему его колени, и сел, поджав ноги.       — Я не уверен, смогу ли я… Ну, знаешь, выйти из квартиры?       С тех пор, как Чимин переехал в Сеул, он никогда не выходил из квартиры, кроме как навестить родственников мужа или сходить к врачу. Его маленький садик в их квартире был хорош, но это было другое.       Однако всякий раз, когда он думал о том, чтобы выйти на улицу, ему становилось страшно. А что, если это небезопасно? Он не знал, знают ли люди его в лицо, но возможность того, что другая банда узнает его на улицах, пугала его, особенно теперь, когда он был в положении.

Однако Чимин не упомянул, что боится таких людей, как Юнги.

      Даже если он этого не сделал, смущение Юнги сменилось хмурым взглядом. В воздухе что-то изменилось. Прежняя комфортная атмосфера рассеялась, и на смену ей пришло ужасное напряжение, от которого становилось душно.       Юнги прижался к омеге, недоверчиво наблюдая за младшим, его каменная маска на этот раз исчезла.       — Конечно, ты можешь, Чимин, — сказал он, подчеркивая каждое слово. — Ты же не заключённый, чёрт возьми, — пробормотал альфа себе под нос, опустив взгляд и подняв руку, чтобы откинуть волосы назад.       Омега тоже замкнулся в себе, чувствуя себя почти наказанным.       — Прости.       Омега услышал, как его муж тяжело вздохнул.        — Ты не должен извиняться за это.       В словах Юнги слышалось сожаление, и Чимин украдкой взглянул на альфу. Юнги выглядел расстроенным, но не из-за Чимина.       — Ты можешь выходить, когда захочешь, Чимин-и. Ты волен делать всё, что тебе заблагорассудится, — сказал ему Юнги с такой грустью, что Чимин снова встретился с ним взглядом. — Пара телохранителей всегда будут сопровождать тебя точно так же, как когда я выхожу из дома, но ты можешь идти, куда захочешь.       Но Чимин всё ещё не был до конца уверен, теребя одеяло.       — А у твоего отца не будет с этим проблем? — осторожно спросил омега.       Альфа сжал руки на коленях, его челюсть напряглась, но когда он заговорил, то сделал это так же тихо, как и раньше.       — Тебе не стоит беспокоиться об этом.       Чимин невольно поджал губы, потому что он всегда беспокоился о Мин Доюне. И Юнги теперь это знал.       — В последнее время погода была очень хорошей. Завтра будет хороший день, чтобы сходить в ту кофейню, — сказал он вместо этого.       — Завтра? — с надеждой в голосе спросил Чимин.       Юнги твёрдо кивнул, и губы омеги слегка приподнялись, словно с его плеч свалился тяжёлый груз.       На следующий день было воскресенье, и Чимин оделся, чтобы сделать именно то, что предложил альфа прошлой ночью. Он был рад пойти куда-нибудь и съесть вкусную выпечку. Тем не менее, Юнги выглядел недовольным, когда увидел его одетым и готовым сделать именно это. Альфа был всё ещё одет в свою домашнюю одежду, что смутило Чимина.       — Я готов, — заявил он с горящими глазами, стоя перед своим мужем.       — Я вижу это, — ответил Юнги с намеком на веселье, вызванное явным волнением Чимина. Тем не менее, альфа всё ещё выглядел обеспокоенным. — Повеселись, — просто сказал омеге, прежде чем направиться к дивану. Омега моргнул.       — Подожди. Ты не пойдёшь со мной? — спросил его застигнутый врасплох Чимин. Юнги запнулся, прежде чем сесть.       — Мне нужно работать, — сказал он омеге, показывая свои вчерашние папки. — И я подумал… — Юнги нахмурился, прежде чем продолжить. — Двое телохранителей уже ждут, и тебя отведут, куда тебе нужно.       — О, хорошо, — выдохнул Чимин, всё ещё сбитый с толку.       Это было не то, чего он ожидал, и он попытался скрыть своё разочарование. Но по тому, как Юнги едва заметно сморщил нос, он понял, что альфа почувствовал его смешанные чувства. Тем не менее, Чимин выдавил из себя улыбку, прежде чем развернуться, чтобы уйти одному. Но его остановил оклик Юнги.       — Чимин-а...       Омега остановился на секунду, прежде чем снова повернуться к нему. Его муж всё ещё сидел на диване, положив руку на спинку, и смотрел на него, покусывая нижнюю губу. Взгляд альфы опустился на живот Чимина, прежде чем он сказал:       — Будь осторожен.       Лёгкая улыбка тронула губы омеги, и он забыл о своём разочаровании, когда он понял, что Юнги беспокоится о нём. Ну, не о нём, а об их ребёнке. Пока никто не мог сказать, что Чимин в положении, за исключением слабого изменения его запаха. Но омега всё равно положил руку на живот, где, как он знал, медленно рос их ребёнок, и на этот раз искренне улыбнулся своему мужу.       — Мы скоро вернëмся, — от того, как Юнги посмотрел на него после этого, сердце Чимина затрепетало, когда он, наконец, вышел из квартиры.

В следующий раз Юнги пошëл вместе с ним.

* * *

      — Есть ли ещё фруктовое мороженое, которое я мог бы съесть на десерт? — спросил Чимин у Гаюн, когда она подавала им ужин.       — Ты уже съел три штуки сегодня, но где-то ещё должно было остаться.       Услышав это, Юнги оторвал взгляд от своей тарелки.       — Я думал, тебя больше не тошнит?       — Да, — ответил Чимин, немного смутившись, когда встретился взглядом со своим мужем. — Но мне они очень нравятся, и я всё ещё хочу есть их постоянно.       Они с Юнги регулярно ходили куда-нибудь вместе. Либо поесть на свежем воздухе, либо просто прогуляться по окрестностям, потому что врач сказал им, что это будет полезно для омеги и ребёнка. Однажды им пришлось отменить свои планы, потому что утреннее недомогание Чимина не позволяло ему вставать с постели.       На следующий день он почувствовал себя немного лучше и, не желая упускать ещё одну возможность пойти куда-нибудь, убедил своего мужа, что с ним всё в порядке.       Юнги предложил сходить в место, о котором он слышал недавно. Кафе, где продавали фруктовое и йогуртовое мороженое на палочке. Несмотря на то, что Чимин присматривался к шоколадному, альфа убедил его попробовать одно из этих мороженых. Он уступил, потому что его муж, казалось, был непреклонен в этом вопросе.       Они сидели за одним из столиков на улице, греясь на солнышке, пока Чимин ел мороженое, и Юнги потягивал кофе со льдом, прижав маску к подбородку. Когда бы они ни выходили, альфа всегда надевал маску, а также кепку. Чимин предположил, что это было связано с его работой — соображениями конфиденциальности и безопасности — так же, как и с телохранителями, которые всегда следовали за ними на расстоянии.       Его сладкое угощение было очень вкусным, и Чимин замурлыкал от вкуса, но, к его удивлению, прошло несколько минут, и он заметил, что тошнота прошла.       Это фруктовое мороженое было таким же эффективным, как имбирный чай и печенье, которые он ел ежедневно, и он наслаждался этим вкусом.       Когда он сказал об этом Юнги, альфа выглядел довольным, услышав это.        — Я читал, что йогурт помогает от тошноты.       Он сказал это так небрежно, и Чимин наблюдал за своим мужем, пока тот пил кофе. Юнги сделал это специально? Омега не спрашивал его об этом, но он не мог скрыть, как обрадовался такой возможности.       — А мы можем купить ещё немного, чтобы хранить их дома? — спросил омега с надеждой в глазах.       — Конечно, — Юнги кивнул.        С тех пор Гаюн опустошила один из ящиков морозилки только для этих сладостей.       Когда Чимин посмотрел на своего мужа, сидящего напротив него, Юнги понимающе кивнул с тем же довольным выражением лица, что и на днях, перед тем, как приступить к еде.       Однако на губах Гаюн играла довольная улыбка.       Чимин не стал сразу приступать к еде. Вместо этого он приложил руку к своему животу. Он всё ещё мог легко скрывать свой растущий живот, надевая свободную одежду. До сих пор было довольно нереально думать, что он в положении, что внутри него живёт крошечный человечек с его генами и генами Юнги, с которым они встретятся через несколько месяцев.       Несмотря на осознание того, что жизнь, ожидающая их ребёнка в будущем, не была идеальной, ужасное беспокойство Чимина с самого начала немного улеглось. Вместо этого в нём нарастало возбуждение всякий раз, когда он думал о том, как возьмёт малыша на руки, увидит его личико и, наконец, встретится с ним. Изменения, которые происходили с его телом, иногда пугали его самого, но они означали, что всё идет хорошо. И всякий раз, когда его одолевали сомнения относительно будущего их ребёнка, он напоминал себе об ободряющих словах Юнги, когда они впервые узнали, что омега в положении.       — Твоя еда остынет, Чимин, — своим тихим голосом вывел его из задумчивости альфа. Юнги не мог хорошо видеть его живот с того места, где сидел, но его взгляд был прикован именно к нему.        Чимину всё ещё было трудно читать выражение лица Юнги. Альфа был очень хорош в маскировке своих эмоций, но постепенно он научился этому. К тому же, он заметил, что с течением времени его муж, казалось, всё чаще терял бдительность, когда они оставались одни в своей квартире.       — О, точно, — сказал Чимин, наконец-то берясь за палочки для еды. Однако он не мог не поглядывать на альфу, пока тот ел. Его муж хорошо заботился о нём, следил за тем, чтобы у омеги было всё необходимое и даже больше, чтобы ему было комфортно и он чувствовал себя хорошо. Когда они были вместе, глаза Юнги неотрывно следили за ним, и Чимин заметил, что его взгляд довольно часто опускался к животу. Почти неосознанно.       Но это было всё, что делал альфа. Только смотрел. Чимину стало интересно, чувствовал ли Юнги себя всё ещё странно из-за всего этого. Возможно. Вот почему Чимин не знал, как поступить, но он хотел что-то сделать. Может быть, поговорить об этом. Юнги так добр к нему… Если Чимин мог что-то для него сделать, он хотел попробовать.       Той ночью, когда они легли в постель и забрались под одеяло, Чимин не дал Юнги выключить ночник.        — Что-то не так? — Юнги нахмурился и снова посмотрел на беременный живот.       — Нет, нет. Я прекрасно себя чувствую, — пояснил Чимин, ложась на бок, чтобы посмотреть на своего мужа. — Я просто хотел… Поговорить, может быть?       Юнги отпустил шнур лампы, чтобы как следует рассмотреть омегу.       — О чём? Тебе что-нибудь нужно? Ещё мороженого?       Чимин покраснел.       — Нет. Я… Может, мне стоит начать есть их поменьше, — сказал он с застенчивым смешком.       Но его муж нахмурился ещё сильнее.       — Я не это имел в виду.       — Да, я знаю. Не волнуйся, — мягко улыбнулся Чимин. — Но я должен признать, что, возможно, ситуация выходит из-под контроля.       — Гаюн сказала, что ты их очень любишь, — без промедления произнес Юнги, всё ещё не выглядя довольным этим. — Это нормально. И это полезные закуски.        — Это правда, — признал Чимин.       Последовало неловкое молчание. Они полностью разошлись во мнениях. Это было совсем не то, о чём Чимин хотел с ним поговорить. Почему было так сложно говорить с Юнги?       Может быть, потому, что он боялся быть отвергнутым. Боялся его реакции, когда он спросил его о своей беременности и их ребёнке. Юнги лучше действовал, чем говорил, поэтому Чимин пытался собраться с духом, пока они лежали в своей большой кровати, глядя друг на друга. Омега теребил подол своей мягкой ночной рубашки, и в этот момент взгляд Юнги снова опустился к его животу.       Чимин справился с нервами и потянулся к нему. Его взгляд был прикован к Юнги, но альфа наблюдал за тем, как Чимин взял его за руку и начал медленно притягивать её к себе. Омега немного приподнял рубашку, чтобы Юнги мог коснуться мягкого изгиба его живота. Тем не менее, прежде чем он смог прикоснуться к его тёплой коже, Юнги поднял на него глаза, и Чимин почувствовал, что тот сопротивляется прикосновению. В животе у него образовался узел, а сердце сжалось при мысли о том, что это могло означать.       — Ты уверен? — спросил его альфа.       — Ты не хочешь? — вместо этого спросил Чимин, прикусив щеку и пытаясь не обращать внимания на чувство подавленности, из-за которого было трудно сдержать болезненное биение сердца в груди. — Ты… напуган этим? — пробормотал он.       В редком проявлении эмоций глаза Юнги расширились.       — Что? Нет, — твёрдо заявил альфа.       Уверенность, с которой он это сказал, немного успокоила внутреннее смятение Чимина.       — Правда? — прошептал он, чувствуя надежду. Он прикусил нижнюю губу, когда Юнги кивнул. — Я подумал, что, может быть, тебе всё ещё трудно привыкнуть ко всей этой истории с беременностью, — признался он, смущëнно глядя на своего мужа.       — Дело не в этом, — без колебаний возразил Юнги ещё раз.       Когда они закончили молча смотреть друг на друга в течение долгого времени, Чимин медленно притянул руку альфы ближе, пока она не легла на его округляющийся живот. Пройдёт несколько недель, прежде чем ребёнок начнёт шевелиться, но глаза Юнги снова расширились, когда он перевёл взгляд на то место, где лежала его рука. Тело Юнги напряглось, и Чимин почувствовал, как рука альфы дëрнулась под его рукой, прежде чем успокоиться. Его сердце пропустило удар при виде изумления на лице Юнги, который держал свою руку там, совсем не двигаясь. Омега тоже опустил взгляд, и он остановился на их руках, обхватывающих его растущий живот. Он был поражён теплом, которое разлилось в его груди после того, как он поймал этот взгляд своего обычно невозмутимого мужа.       Это чувство не исчезло, а лишь распространилось по всему телу, когда он понял, что Юнги не боится ни его, ни ребёнка. Альфа просто не знал, как вести себя с беременным животом. Ему было любопытно, но он ничего не понимал. И теперь, когда Чимин показал ему это, Юнги был доволен, прикасаясь к нему, пока его аромат петрикора с оттенком горящего дерева приятно наполняли комнату, смешиваясь с ароматом утренней росы и жасмина Чимина. Омега закрыл глаза с лёгким удовлетворённым вздохом. Он мог бы легко заснуть вот так. По крайней мере, до тех пор, пока его веки снова не распахнутся, а сердце не начнёт бешено колотиться. Чимин снова посмотрел на своего мужа.       Взгляд Юнги скользнул вверх и остановился на шее омеги. Это был мимолëтный взгляд, потому что в тот момент, когда Юнги заметил, что Чимин поднял глаза, он снова опустил их на его живот. Если бы не нервозный запах альфы, омега подумал бы, что ему показалось.       Но Чимин знал этот взгляд. Потому что в последнее время он очень часто чувствовал такое же притяжение. С каждым днём потребность чувствовать запахи становилась всё сильнее, и он был уверен, что это из-за беременности. В конце концов, Юнги был отцом ребёнка. Его внутренний альфа, должно быть, становился всё более заботливым по мере того, как беременность шла своим чередом.       Было облегчением узнать, что омега не единственный, кто переживает перемены, но это мало помогло успокоить его учащённое сердцебиение. Чимин глубоко вздохнул, и их руки поднялись и опустились вместе с ним, все ещё оставаясь на его животе.       Он не был готов к чему-то столь интимному, как обнюхивание друг друга. С тех пор как они поженились, у них было много секса и после того, как Чимин наконец забеременел, но запахи... Это было другим. Потому что то, как альфа впервые намеренно чует запах своего омеги, было очень важно.

Даже больше, чем первый поцелуй.

      Когда маленькая ладошка Чимина накрыла руку Юнги, когда они лежали на боку, очень близко друг к другу, но соединённые только руками, омега снова закрыл глаза и позволил успокаивающему аромату своего мужа расслабить его тело и разум.       В конце концов, в ту ночь они так и заснули.       И в последующие ночи тоже.