Bend Or Break

      По мере того, как приближалось лето, а живот Чимина продолжал расти, его всё больше раздражало… всё.       Он не мог проводить так много времени в саду, потому что солнце палило от всей души. Было душно и влажно, и из-за непогоды омега потел за считанные минуты. Так что у Чимина не было другого выбора, кроме как оставаться дома с кондиционером до наступления ночи. Вот почему они с Юнги начали ужинать на улице, и гирлянды помогали омеге поднять настроение.       Из-за его явного дискомфорта Юнги чаще обычного спрашивал его, всё ли с ним в порядке. Хотя Чимин был благодарен ему за то, что он беспокоился о нём, когда его семья была так далеко, то, как альфа бросал на него обеспокоенные взгляды, не уменьшало его раздражения. Чимин продолжал кусать себя за щеку, потому что на самом деле не хотел огрызаться на него.       Пока однажды он не сделал этого.       — Я в порядке! Разве ты не видишь, что со мной всё в порядке?! Я в заточении, мне жарко и я в положении, но я в порядке! — крикнул он на Юнги, который непонимающе уставился на его вспышку.       После этого глаза Чимина наполнились слезами разочарования.       Слёзы застилали ему глаза, когда Юнги спокойно вышел из квартиры, не сказав больше ни слова. Омега чувствовал себя ужасно, потому что его разочарование не было виной Юнги.       Иногда он просто чувствовал себя чужаком в собственном теле, и это было невыносимо.       Чимин чувствовал себя ужасно, потому что Юнги был не очень разговорчивым человеком, и он боялся, что его вспышка гнева оттолкнëт его. Он расхаживал по гостиной, нервно прикусывая губы и опасаясь, что он всё испортил. Но потом альфа вернулся домой с двумя коробками, полными любимого фруктового мороженого Чимина, и омега чуть не расплакался от заботливости своего мужа и отсутствия обиды.       Он ничего не мог с собой поделать. В конце концов, Чимин обнял его сзади, когда Юнги оставил коробки на кухонном столе.       — Прости, — пробормотал омега, прижавшись щекой к его спине.       Альфа замер, не привыкший к таким проявлениям привязанности. Юнги напрягся в его объятиях, но он не заставил его отпустить себя.       — Ты не должен извиняться за это, — тихо сказал альфа.       — Я извиняюсь, — быстро ответил Чимин, потому что было очевидно, что извинение необходимо. — Я придурок. Ты этого не заслужил.       Юнги не ответил, и Чимин украдкой взглянул на него, опасаясь, что он разозлился. Альфа, должно быть, заметил его пристальный взгляд, потому что повернул голову, чтобы посмотреть на него, и Чимин с удивлением обнаружил на его лице непонимающее выражение. Как будто альфа всё ещё не понимал, за что омега извиняется.       — Ты ведь прощаешь меня? — спросил его Чимин, всё ещё обнимая его так крепко, как только мог, потому что живот немного мешал.       Их взгляды встретились, пока младший ждал ответа.       — Тут не за что прощать.       Чимин нахмурился.       — А я говорю тебе, что есть, за что. Когда ты огрызаешься на человека, который просто хорошо к тебе относится, тебе нужно извиниться, — спокойно объяснил он, в то время как Юнги молча смотрел на него. — Прости, Юнги. Я просто немного схожу с ума из-за всех этих перемен и этой чёртовой жары.       Через мгновение его муж кивнул головой.       — Всё в порядке.       Прежде чем Чимин успел подтолкнуть его локтем и спросить, принимает ли альфа его извинения, Юнги отвернулся и произнёс:       — Я прощаю тебя.       Это полностью избавило Чимина от комка в горле, образовавшегося из-за его промаха.       — Спасибо.       Юнги похлопал по маленьким рукам, которые лежали у него на животе, в то время как его всё ещё обнимали сзади. Чимин не смог удержаться от лёгкой улыбки на этот маленький жест. Поняв, что перепады настроения были всего лишь симптомами беременности, Юнги перестал спрашивать, всё ли с ним в порядке. Вместо этого альфа сосредоточился на том, что у него получалось лучше всего: показывать, что ему не всё равно, своими действиями.       Всякий раз, когда у Чимина был плохой день, Юнги приносил ему новую книгу или стакан холодного лимонада и садился рядом, чтобы поработать с какими-нибудь документами, пока Чимин смотрел те шоу и сериалы, которые ему нравились.       — Ужин скоро будет готов, — объявила Гаюн вечером.       — Спасибо, — Чимин улыбнулся ей, прежде чем вернуться к фильму. — Ух ты, посмотри на эти кольца! Такие красивые, — восхитился омега, наблюдая за свадьбой главных героев. — Я бы хотел, чтобы мы начали перенимать эту традицию здесь, в Корее. Это мило. Как пара колец, но лучше, понимаешь? — сказал он Гаюн, которая стояла рядом с ним.       — Моя племянница тоже обменялась обручальными кольцами со своей женой во время церемонии, — сказала бета. — Я думаю, что это постепенно становится модным здесь.       — Ого, правда? Это потрясающе, — сказал Чимин, наблюдая за титрами, когда фильм закончился, и, наконец, собрался встать. — Тогда пойдём поедим.       Для этого он придвинулся поближе к краю дивана. Его живот немного увеличился, но всё ещё не сильно сковывал движения. Однако с равновесием у него было совсем другое дело. К счастью, прежде чем он успел упасть на кофейный столик, Юнги оказался рядом и подхватил его за локоть, когда он вскочил, забыв о своих папках, которые в полном беспорядке валялись на полу. Альфа поддержал его, обхватив за талию другой рукой. Сердце Чимина бешено колотилось в груди от испуга. Такое падение могло быть ужасным. Но, заметив беспокойство Гаюн и Юнги, он решил их успокоить.       — Ой… — смущенно выдохнул Чимин.       Гаюн прижала руку к груди, вздохнула с облегчением и вернулась на кухню, напомнив омеге, что если ему понадобится помощь, чтобы встать или что-то сделать, он должен сказать об этом.       Чимин извинился за то, что напугал её, прежде чем повернуться к своему мужу, чей острый взгляд всё ещё был прикован к нему.       Его хватка не ослабла, как будто альфа боялся, что если отпустит руку, то Чимин упадёт.       — Будь осторожен, — сказал Юнги, нахмурив брови. Хотя его тон и был немного резким, он сказал это не с укором, скорее из-за беспокойства, чем из-за чего-либо еще. Низкий тембр его голоса почти ввёл Чимина в транс, когда альфа продолжал смотреть на него, не выпуская из своих объятий. Омега не двигался, пока альфа, наконец, не отпустил его, и Чимин смог только кивнуть, прежде чем отвести взгляд и последовать за Гаюн на кухню, пытаясь не обращать внимания на тепло, разливающееся внизу живота.       Он от всего сердца надеялся, что Юнги не заметил, как резко усилился его запах. Несмотря на то, что Чимин изо всех сил старался контролировать перепады настроения, это было невозможно. Его всегда раздражали самые глупые вещи.       Как сейчас, когда он пытался надеть свои любимые брюки. В них не было ничего особенного, но они были самыми удобными. Однако, его живот увеличился, и теперь они были слишком тесными.       Это было так неловко, и поэтому омега плачет, безуспешно пытаясь их поправить. Они ему больше не подходили. Сжимая руками пояс своих брюк, стоя перед зеркалом в полный рост в их спальне, Чимин опустил голову и заплакал сильнее, его плечи дрожали от каждого жалобного стона, который он издавал.       Юнги принимал душ в ванной и, услышав омегу, вышел посмотреть, в чëм дело.       — Что такое? Что-нибудь болит?       Юнги натягивал рубашку, и его волосы всё ещё были влажными, когда он перевёл взгляд с живота омеги на его глаза.       Чимин был заплаканным.       — Мои штаны! — воскликнул он, расстроенный и униженный. — Они слишком тесные, и в них так неудобно, — заплакал он, опустив голову.       Омега знал, что ведёт себя нелепо, но Чимина переполняли эмоции, и он был совершенно опустошён. Тогда Юнги понял, что это больше связано с гормонами Чимина и с тем, что в нём растёт человеческая жизнь, а не с самими брюками. Если бы глаза Чимина не были полны слёз и он не избегал своего мужа из-за своего унижения, он бы увидел, как смягчился взгляд Юнги.       — Если они такие неудобные, просто не надевай штаны, — мягко сказал он, подходя ближе.       Нуждаясь в утешении, Чимин наклонился к нему, прижавшись боком к груди, чтобы дать ему подсказку. Альфе потребовалось некоторое время, но в конце концов Юнги обнял его, как и собирался.       Инстинкты альфы полностью совпадали с потребностями Чимина. Ему просто нужно было поработать над их исполнением.       — Как насчёт длинной рубашки или одного из тех костюмов, которые ты надеваешь на ночь? — предложил Юнги через мгновение. — Сейчас лето. Ты не замëрзнешь.       — Нет, — надулся Чимин, чувствуя, как тепло Юнги проникает сквозь его лёгкую рубашку. — Я хочу надеть брюки.       Часть Чимина ожидала, что муж просто уйдёт и не станет разбираться с его детским поведением. Даже если Юнги и был отцом ребёнка, они с Чимином не были по-настоящему вместе, поэтому утешать его не входило в его обязанности.

Но Юнги не отпустил его.

      Наоборот, он начал успокаивающе поглаживать омегу по спине, так незаметно, что Чимин не был уверен, что альфа знает, что делает.       — Тогда мы подберëм что-нибудь подходящее для тебя, хорошо? — Юнги сказал это ему тем тихим голосом, который альфа в последнее время использовал, когда Чимин был расстроен.       — Но мне… Нравятся эти…       — Тогда мы попробуем купить похожую пару, — сказал его муж, ничуть не смутившись.       Не осмеливаясь поднять на него глаза, опасаясь, что гормоны снова возьмут верх, Чимин просто поднял руку и обнял Юнги за талию.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — пробормотал он.       — О чём я думаю?       Омега поджал губы.       — Что со мной трудно.       Юнги промолчал, подбирая следующие слова, прежде чем осторожно продолжить:       — Я просто думаю, что беременность, должно быть, утомляет.       Довольный таким ответом, Чимин шмыгнул носом.       — Да, — надулся он.       Они оставались в таком положении, не разговаривая, пока Чимин не успокоился. Омега чувствовал себя в безопасности и умиротворении, особенно когда он сделал глубокий вдох, и запах Юнги вторгся в его сознание. Повинуясь инстинкту, он слегка повернул голову, так что его нос коснулся груди альфы в поисках большего количества этого успокаивающего запаха.       С каждым вдохом ему казалось, что его укрывают тёплым одеялом.       — Могу я чем-нибудь помочь? — спросил Юнги, как будто он уже не делал этого.

Почувствуй мой запах.

      Слова прозвучали в его голове как настоящие, но они вывели Чимина из транса. Его глаза резко открылись — когда он успел их закрыть?       Чтобы не обращать внимания на это желание, Чимин постарался скрыть своё растущее смущение и пробормотал:       — Принеси мне ещё фруктового мороженого…       — Как прикажешь, — ответил его муж с ноткой юмора в голосе.

* * *

      С каждой неделей гормоны и инстинкты Чимина становились всё более свирепыми. Он так старался не обращать внимания на свои порывы, но Юнги был просто… Его было слишком много.       Он был милым и заботливым, несмотря на свою замкнутость. И Чимин находил привлекательным не только то, как он к нему относился, но и его самого целиком.       Его костюмы, его чёрные волосы и короткая стрижка, то, как он закатывал рукава своих рубашек на пуговицах. Эти его проницательные глаза, которые могли быть такими пугающими, его широкие плечи и его чёртов запах сводили Чимина с ума.       Однажды ночью, когда они легли в постель, Чимин по выражению лица альфы понял, что он чем-то обеспокоен.       То, как Юнги хмурил брови, погружëнный в свои мысли, говорило ему об этом. Но в тот момент, когда они держались за руки в постели, как делали это каждую ночь, а Юнги положил другую руку себе на живот, Чимин был единственным, кто полностью отвлёкся.       Они были близки и расслаблены. Ночи давали им передышку от дневной жары, но всё равно было достаточно тепло, чтобы не нужно было укрываться, только ноги.       Чимин закрыл глаза и удовлетворëнно вздохнул. Их ароматы приятно смешиваются, их постельное бельё уже пропитывается ими, и омега отвернулся немного, когда руки альфы перестали трогать его живот.       Не осознавая этого, омега поднëс руку альфы ещё ближе и прижался носом к его запястью. Дрожь пробежала по телу Чимина от того, насколько сильным был его запах.       Только через несколько минут омега заметил, что из него потекло. Рука Юнги дëрнулась в его руке, и глаза Чимина распахнулись. Альфа почувствовал запах его возбуждения в воздухе так же хорошо, как и он сам. Подавленный, Чимин отвернулся, чтобы спрятаться от альфы, повернувшись к нему спиной, хотя это было ничуть не лучше…       Он крепко зажмурил глаза, свернувшись в клубок и проклиная себя за отсутствие самоконтроля. Это был вопрос времени. Он знал это. Но это знание не уменьшало того, насколько униженным чувствовал себя Чимин в напряжëнной тишине их спальни.       Его муж не пытался прикоснуться к нему, но омега слышал низкий голос, зовущий его.       — Чимин-а?       Омега заскулил.       — Всё в порядке, — успокаивающе произнёс Юнги, прежде чем сделать паузу. — Это из-за беременности.       Чимин моргнул, но продолжал лежать, свернувшись калачиком, спиной к нему.       — Откуда ты знаешь? — смущëнно прошептал он.       Ещё одна пауза.       — Я прочитал об этом в книге.       Чимин медленно повернулся, чтобы взглянуть на Юнги через плечо.       — Ты читал о беременности?       Юнги кивнул в ответ.       От этой информации сердце Чимина затрепетало. Это успокоило его настолько, что он перестал избегать альфу.       Тяжело вздохнув, Чимин лег на спину, устремив взгляд в потолок.       — Я пытался не обращать на это внимания, — признался он теперь, когда тайна была раскрыта. Чимин положил руки на живот и медленно погладил его, стараясь не обращать внимания на маленькое мокрое пятно на нижнем белье. Он надеялся, что Юнги не видит, как ярко горят щёки Чимина в этот момент.       — Ну… — Юнги начал медленно, заставив Чимина взглянуть на него в ответ на его колебания. — Ты хочешь, чтобы я помог с этим?       Омега повернул голову на подушке и потрясённо посмотрел на альфу.       — Что?       — Если хочешь, конечно.       — Ты это серьёзно?       — Беременность не может быть лёгкой для тела и разума омег. На самом деле, альфы мало, что могут сделать, потому что именно вам приходится сталкиваться со всеми изменениями, — объяснил Юнги, всё ещё лежа на боку и глядя на ошеломлëнного Чимина. — Я просто хочу максимально облегчить тебе этот процесс.       — Я не хочу заставлять тебя заниматься со мной сексом только потому, что я в положении, — сказал ему Чимин, нахмурив брови.       Настала очередь Юнги нахмуриться.       — Ты меня не заставляешь, — сказал он. — Заниматься сексом с тобой… Это очень мило, — пробормотал альфа, не зная, как на это отреагирует Чимин.       Они долго смотрели друг на друга.       — Это в тебе говорит инстинкт альфы, потому что я жду ребёнка от тебя? — спросил его омега.       Его муж опустил глаза и на мгновение задумался.       — Отчасти да, — медленно произнёс Юнги, снова встречаясь с омегой взглядом. — Но не совсем. Как я уже сказал, секс с тобой приятен.       Его честность смутила Чимина, и ему пришлось отвести от него взгляд.       — Но теперь я в положении. Моё тело… Отличается от того, что было до беременности, — смущëнно объяснил омега, как будто это было самой большой проблемой.       — И что? — спросил Юнги, как будто не понимал, к чему он клонит.       Чимин заëрзал, снова прижимая руки к животу.       — Ну… Я теперь такой толстый и большой, — произнëс омега, всё ещё избегая пристального взгляда мужа.       — Чимин, ты носишь моего ребёнка. Это только делает тебя более привлекательным в моих глазах.       Несмотря на то, что Чимин покраснел с головы до ног от такой прямолинейности, слова альфы успокоили его. Пока они смотрели друг на друга — в тишине комнаты было слышно только их дыхание — Чимин почувствовал, как внизу живота вспыхнула искра, и его запах снова стал таким же, как раньше.       Его сердце затрепетало, когда Юнги сделал первый шаг, медленно придвигаясь к нему ближе. Он поднял руку и положил её на щеку Чимина. Омега не мог этого видеть, но он знал, что альфа ласкает большим пальцем едва заметный шрам на щеке омеги. Пока он ждал, его прикосновения были нежными и лёгкими, как пëрышко. Юнги спрашивал разрешения, давая Чимину шанс отступить, если это было именно то, чего хотел омега.       Чимин собрался с духом, сделал прерывистый вдох, прежде чем накрыть руку Юнги своей и поднести к губам. Омега запечатлел поцелуй на его ладони и кивнул головой. Их взгляды встретились.       Сначала их поцелуи были робкими, после нескольких месяцев, в течение которых они не обменивались ни единым поцелуем. Но их тела быстро узнали друг друга. Было приятно потеряться в этом пылающем огне, которого Чимин так боялся поначалу. Он доверял Юнги — тот не раз показывал ему, что они вместе справляются с этим делом, — и на этот раз его муж снова не подвёл его.       В тот момент, когда их тела снова соединились, Чимин издал довольный звук, почувствовав горячее дыхание Юнги на своей шее, а его маленькая ладошка зарылась в темные локоны мужа. Альфа начал двигать бёдрами, не забывая о животике, и это было всё, чего Чимин хотел, в чём нуждался и к чему стремился так долго.       После той ночи они стали чаще заниматься сексом, и это нововведение не создавало неловкости в их повседневной жизни, чему Чимин был несказанно рад. Они по-прежнему хорошо ладили, проводили время вместе и время от времени ходили поесть на улицу, когда Юнги не был слишком занят работой. Им также пришлось посетить несколько обедов в доме Мин Доюна, но мужчина, казалось, был просто рад видеть, что беременность Чимина протекает хорошо и что пара похожа друг на друга — гораздо больше, чем раньше, но никто не спрашивал их об этом.       Правда, сексом они занимались не каждый день. Только когда Чимин чувствовал себя особенно возбужденным. Чтобы смягчить его желание и насытить его внутреннего омегу. Это было то, что Чимин говорил себе каждый раз, когда прикасался к Юнги ночью в уединении их спальни.

* * *

      Без пятнадцати три.       Чимин вздохнул. Он уже сбился со счёта, сколько раз он смотрел на часы. Было уже очень поздно, но Юнги ещё не вернулся. Омега поужинал в одиночестве и посмотрел фильм, ожидая своего мужа. В три часа ночи у Чимина разболелась спина, и он выключил телевизор и решил подождать в их спальне.       Он лежал в постели с книгой, одной рукой успокаивающе поглаживая живот. Наверное, ему следовало бы лечь спать, но внизу живота у него возникло неприятное ощущение, что он не мог успокоиться. Дело было не только в том, что он слишком привык к тому, что Юнги всегда был рядом, когда он закрывал глаза, и его запах успокаивающе окутывал его.       Дело было в том, что Юнги всегда приходил домой.       За исключением тех первых дней после свадьбы, когда он останавливался в отеле, чтобы дать Чимину немного пространства, Юнги всегда возвращался домой так быстро, как только мог.       Чимин так волновался. Он бы сошёл с ума, если бы продолжал нервничать, поэтому омега глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь расслабиться.       В следующий раз он открыл их, когда из гостиной донëсся грохот. Он взглянул на часы на прикроватном столике.       Без двадцати пять.       Книга, которую читал омега, валялась на полу, но Чимин даже не потрудился поднять её. Вместо этого он потëр глаза и со стоном поднялся, придерживая рукой живот. Он подошёл к двери и открыл её, надеясь, что Юнги уже вернулся.       Действительно, это был его муж.       В темноте ночи Чимин мог видеть, как Юнги сидит на их диване и медленно снимает свою чёрную рубашку. Омега с трудом сглотнул при виде его татуировок, которые всё ещё сильно пугали его — возможно, потому, что они напоминали ему о Мин Доюне. Несмотря на то, что он привык видеть Юнги обнажëнным, он не привык видеть его спину. У Чимина сложилось впечатление, что его муж делал это нарочно, что скрывал еë от него.       Но вздох облегчения, который Чимин собирался издать, застрял у него в горле, когда он заметил маленькие струйки крови, стекающие по спине Юнги, когда тот снимал рубашку. Альфа остановился на полпути и повернул к омеге голову, его выдали шаги или запах Чимина. Или, может быть, вздох, сорвавшийся с его губ при виде этого.       Чимин застыл на месте, его сердце бешено колотилось от невыносимой тревоги, когда он заметил запëкшуюся кровь на лбу Юнги.       Омега видел, как шевелятся губы его мужа, но в ушах у него звенело, и он с трудом слышал его. Его грудь начала быстро подниматься и опускаться, пока он наблюдал за Юнги.       — Блять.       Альфа встал, бросив свою испорченную рубашку на пол, и подошёл к омеге. Но теперь Чимин прекрасно видел синяки, появляющиеся на его рёбрах, и когда руки Юнги обхватили его за плечи, Чимин тоже заметил окровавленные костяшки пальцев.       Он участвовал в драке. Подрался его муж. Отец его ребёнка. Он…       — Что… Случилось... — Чимин запнулся, его взгляд блуждал по телу альфы в поисках других повреждений. — Почему… Ты в порядке? У тебя кровь идёт, Юнги!       Растущее беспокойство заставило его вскрикнуть, когда он задрожал в объятиях мужа.       — Всё в порядке. Я в порядке. Это ерунда, — сказал ему Юнги, выискивая его глаза и не останавливаясь, пока их взгляды не встретились. — Пожалуйста, дыши.       Почему Юнги отнёсся к этому так спокойно? Лихорадочный ум Чимина не мог этого понять.       — И это ты называешь «ерундой»? — спросил он, явно расстроенный. — Твоя спина. У тебя кровоточит спина… — выдохнул омега, но с каждой минутой его трясло всё сильнее. — Ты… Нам нужны бинты. И антисептик. Аптечка…       — Я могу это сделать сам. Я позабочусь об этом, — заверил его Юнги, пытаясь успокоить омегу своим тоном. — А теперь, пожалуйста, сядь.       — Нет, это ты сядь! — Чимин хмуро посмотрел на альфу.       Прежде чем Юнги успел среагировать, Чимин почувствовал покалывание в животе, которое заставило его поморщиться и опустить голову. Он прижал руку прямо к тому месту, где почувствовал боль, но, к счастью, боль мгновенно прошла.       — Тебе нельзя волноваться, — проворчал Юнги, всё ещё держа его за другую руку. — Подумай о ребёнке.       — Подумай о себе! — Чимин освободился от его хватки и ушёл в ванную, где, как он знал, у них была аптечка первой помощи.       Оказавшись там, вдали от запаха Юнги и его избитого тела, Чимин глубоко вздохнул и прислонился к раковине. Ему пришлось сделать ещё несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, шок от того, что он увидел Юнги таким, постепенно проходил. Это было не очень приятное зрелище, и после того, как он волновался всю ночь, было вполне естественно, что он в конце концов взбесился.       Собирая всё, что им может понадобиться, Чимин заметил, что у него дрожат руки. Вспомнив слова Юнги о благополучии их ребёнка, Чимин воспользовался моментом, чтобы положить руки на живот.       — Прости, малыш. Мне так жаль, что я напугал тебя, — прошептал он, чувствуя, как его гложет чувство вины, когда он вспомнил короткий приступ боли в животе.       Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он вышел из ванной. Юнги снова сидел на диване, прижимая испорченную рубашку ко лбу, чтобы вытереть кровь, которая там собралась. Не говоря ни слова, Чимин уселся на кресло перед ним, положив аптечку на колени. Супруги переглянулись, огонь в их глазах полностью погас.       Чимин заменил рубашку, которую Юнги прижимал к виску, чистым и влажным полотенцем. Он осторожно приложил его к ране на лбу, не желая причинять ему боль. Несмотря на то, что рана сильно кровоточила, Чимин обнаружил, что причиной был всего лишь небольшой порез у линии роста волос. Тщательно промыв рану, он наложил два пластыря, чтобы рана хорошо затянулась.       — Прости, — прошептал Юнги.

Мин Юнги извинился.

      Это случилось уже во второй раз.       Это Чимин повысил голос, а не Юнги, так почему он извинялся? За то, что побеспокоил его?       Юнги снова и снова показывал ему, что он отличается от своего отца. Но это всë равно удивляло Чимина каждый раз, когда его муж так откровенно демонстрировал ему, что между Мин Юнги и Мин Доюном было мало общего.       — Нет, это ты меня извини, — сказал Чимин, взяв Юнги за руку, чтобы продолжить обрабатывать его раны. — Я испугался... — он взглянул на своего мужа, и их взгляды встретились. — Что случилось? — прошептал он, чувствуя, как внутри него бурлят страх и беспокойство.       Альфа сжал губы, выглядя так, будто предпочёл бы не говорить об этом.       — Просто возникли кое-какие проблемы. Но теперь всё улажено.       Вряд ли это можно было назвать объяснением, но у Чимина не хватило смелости расспросить об этом подробнее. Он предположил, что это связано с тем, почему Юнги был более задумчивым, чем обычно и таким беспокойным, когда он был дома. Его отец однажды посоветовал ему не вмешиваться в дела семьи Мин, и именно так Чимин поступал до сих пор. И всё же какая-то часть его хотела знать, кто сделал это с его мужем. Какая у кого-то была причина так поступать с отцом его ребёнка.       Но Юнги сказал, что всё было улажено, так что, возможно, его муж остался невредим по сравнению с другой стороной…       — Ты в порядке? — спросил Юнги, заметив его реакцию.       — Да, да. Конечно, — младший поспешил отбросить свои опасения. Чимин прикусил губу и проигнорировал эти мысли, решив вместо этого сосредоточиться на своем муже. — Повернись, чтобы я мог обработать порезы у тебя на спине, — сказал он ему, когда закончил с костяшками пальцев.       — Ты не обязан…       — Я хочу, — искренне сказал ему Чимин.       Он хотел стереть с альфы все следы крови. Он надеялся, что это, наконец, остановит болезненный стук его сердца. Беспокойство, которое угрожало задушить его.       Юнги сжал губы.       — Я знаю, что мои татуировки пугают тебя. Что они означают.       Чимин уставился на альфу, уловив в его словах ненависть к самому себе. Ответ дался омеге легко.

— Зато ты меня не пугаешь.

      Он услышал, как у Юнги перехватило дыхание, хотя альфа быстро скрыл свою реакцию. Юнги медленно подвинулся, чтобы Чимин мог продолжать обрабатывать его раны в тишине раннего утра.       Омега никогда еще не был так увлечён татуировками своего мужа. Цветы гибискуса были напоминанием о клане, который был неотъемлемой частью жизни Чимина с тех пор, как он был ребёнком.       Банда, которую он начал бояться и избегать. Они напомнили ему о Мин Доюне и о тошнотворном запахе, который всегда витал в его доме. Но когда Чимин сделал глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках, только запах дождя, падающего на мокрую землю, наполнил его чувства, успокаивая и придавая сил. Спина и плечи его мужа были напряжены, но он начал немного расслабляться, когда Чимин начал обрабатывать его раны.       — Почему только два цветка? — через некоторое время Чимин не удержался и спросил об этом, любопытство взяло верх. — Я думал, что члены банды обычно полностью покрывают свои спины.       — Они представляют наш ранг. Чем меньше у тебя оружия, тем выше твой ранг, — объяснил Юнги, ни разу не поморщившись, пока Чимин продолжал обрабатывать его раны. — У моего отца и старшего брата только один. Я второй сын, поэтому у меня их два. И у каждого должна быть эмблема на пояснице.       — Они есть у всех, кто является частью клана? — Юнги кивнул в ответ. — У твоей мамы и у Херим тоже? — спросил Чимин.       Он попытался скрыть своё опасение, но Юнги знал, о чём он на самом деле спрашивал.       — Нет. Если ты не родился в клане, ты не можешь их иметь. То же самое, если ты женишься на члене клана.       Но облегчение Чимина было недолгим, когда ужасная мысль заставила его остановиться.       — А наш ребёнок…       — Да, — очень тихо подтвердил Юнги.       Омега проглотил комок, который образовался в горле, и приложил руку к животу. Когда придёт время, они не смогут защитить своего ребёнка от этого.       — Я понимаю, — прошептал Чимин, стараясь, чтобы его голос не звучал так огорчëнно, как он себя чувствовал.       — Ты ненавидишь это, не так ли?       Омега запнулся. Он поднял глаза, но увидел только затылок Юнги.       — Что ты имеешь в виду? — медленно спросил Чимин.       — Клан, — ровным голосом пояснил альфа. — Тебе это не нравится, — в его тоне не было и намёка на обвинение, это было просто наблюдение.       Ответ на его вопрос легко пришёл Чимину в голову, но он не стал его озвучивать. Омега молчал, размышляя, не прозвучит ли его «Да» так, будто он говорит, что ненавидит и Юнги тоже.       — А ты? — вместо этого спросил Чимин через мгновение.       Он думал, что Юнги тоже ненавидит свой клан. Его слова в день нервного срыва Чимина подразумевали именно это. Омега услышал тяжелый вздох альфы.       — Это… Сложно, — признался он. — Не всё так плохо. Не все такие злые. И я испытываю чувство долга перед кланом из-за своего воспитания, — Юнги объяснил омеге, как мог, чтобы тот понял. — Несмотря ни на что, я хочу защитить наш клан, и я знаю, как это звучит… Но это правда. Защита клана означает защиту моей семьи. Моей матери, моего брата, моего племянника… Тебя и нашего ребёнка.       Что мог на это сказать Чимин? Ничего. Он почувствовал комок в горле, когда понял, что, возможно, их ребёнок в будущем разделит чувства Юнги.       После этого они оба молчали. Не говоря больше ни слова, Чимин продолжил обрабатывать раны, накладывая повязки там, где это было необходимо. К тому времени, как Чимин закончил, его руки снова сильно дрожали. Он не мог перестать думать об их ребёнке.

Об их будущем.

      Руки Чимина сжали теперь уже окровавленную салфетку.       Сегодняшний вечер стал горьким напоминанием о том, что их ждёт впереди. О том, насколько опасной была жизнь Юнги.       Чимин мог отвлекаться сколько угодно, пока они втроём были в безопасности своей квартиры, в своём маленьком мире. Но правда заключалась в том, что от реальности никуда не деться.       Именно муж вырвал его из мрачных мыслей. Юнги накрыл своей рукой его руку, чтобы не дать омеге вцепиться в ткань, которая вот-вот порвалась бы от его сильной хватки. Прерывисто вздохнув, Чимин разжал руки и поднял взгляд, чтобы встретиться с внимательными глазами Юнги, который никогда ничего не пропускал. Альфа нежно притянул его к себе, пока Чимин не сел рядом с ним на диван. Омега обнял его, прежде чем Юнги откинулся на спинку сиденья, потянув Чимина за собой. Младший без колебаний прижался к нему, нуждаясь в комфорте, как в воздухе, и чувствуя себя в безопасности в объятиях своего мужа.       Омега обнимал себя за живот одной рукой, пытаясь убедить свой мозг, что с ними всё в порядке. Его муж всё ещё был без рубашки, а Чимин прижался носом к ключицам Юнги. Он вдохнул с закрытыми глазами, и на следующем выдохе напряжение немного спало, тело расслабилось.

И альфа просто позволил ему это.

      В то время, как одна его рука обнимала омегу за талию, другая рука Юнги обхватывала лицо Чимина, его пальцы убирали длинную чёлку младшего с его глаз. Его запах окутывал Чимина в этой позе, особенно когда шея и запястье старшего были так близко к его лицу. Но омега всё ещё был потрясён, дрожь в его руках не утихала.       Ему нужно больше. И он точно знал, о чём кричал его внутренний омега.       Чимин вытянул шею, чтобы посмотреть на Юнги. Он встретился с обеспокоенным взглядом своего мужа, и каким-то образом это только придало ему смелости наконец сделать это. Чимин медленно протянул руку, чтобы взять руку Юнги, которая обхватывала его лицо.       Сердце омеги бешено забилось, когда он поднëс руку альфы к своей шее. Глаза Юнги округлились, когда он понял, чего омега хочет, но не стал его останавливать. Чимин и глазом не моргнул, ожидая увидеть на его лице выражение отвращения, которое остановило бы его, прежде чем он сделал что-то, чего не хотел альфа. Но Юнги кивнул, и Чимин заметил, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул.       Его нежные пальцы сжали руку Юнги, и сердце Чимина затрепетало, когда он, наконец, прижал запястье альфы к своей шее. Они оба были напряжены, но когда Чимин начал тереться о пахучую железу Юнги, их запахи начали смешиваться так, как не смешивались раньше.

Это было похоже на… Небеса.

      Чимин закрыл глаза и позволил этому чувству поглотить себя. Дрожь пробежала по телу омеги, когда он потëр их пахучие железы друг о друга, такая сильная, что он был уверен, что не только его тело дрожало из-за феромонов, которые они оба выделяли. Он решил понюхать запястье Юнги, потому что это было не такое интимное место, как шея. Это уже было так приятно, и его прежнее беспокойство полностью улетучилось. Он не мог себе представить, каково это — уткнуться носом в шею друг друга.       Чимин никогда раньше не вдыхал кого-то, кроме своей семьи. Так что он просто позволил своим инстинктам взять верх и направлять его, пока его внутренний омега не почувствовал удовлетворение, а его запах, исходящий от Юнги, не стал достаточно заметным. Чимин удовлетворëнно вздохнул. Его глаза распахнулись, и он, наконец, посмотрел на Юнги, всё ещё прижимаясь к нему.       — Ты тоже хочешь это сделать? — прохрипел Чимин, протягивая ему руку.       Его голос звучал хрипло, очевидно, он был потрясён тем, что они только что сделали. Чимин умирал от желания наконец-то сделать это с Юнги, с отцом растущего в нём ребенка. С человеком, который всегда шёл на всё, чтобы омеге было комфортно и чтобы у него было всё необходимое.       Чимин чувствовал себя немного не в своей тарелке. Вот почему ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что зрачки Юнги расширены — почти, как у него самого, если бы у него была возможность увидеть это своими глазами. Рычание, вырвавшееся из горла Юнги и то, как быстро он поднëс запястье омеги к своей шее, подсказали Чимину, что, возможно, он был не единственным, кто умирал от желания сделать это с ним.       Инстинкты — любопытная вещь.       Юнги тщательно обнюхал Чимина, словно не мог остановиться. Это заставило Чимина ещё раз задуматься, воздерживался ли альфа от этого, как и он сам. Омега не смог сдержать довольного возгласа, который он издал при этой мысли, и это только подстегнуло Юнги продолжать тереться запястьем о его шею, пока Чимин едва не перестал чувствовать его собственный запах.       К тому времени, как Юнги убрал руку Чимина со своей шеи, они оба тяжело дышали. Их сердца бешено колотились, когда они смотрели друг на друга. Воздух вокруг казался затуманенным, когда за окном начало всходить солнце, а их феромоны заставляли отключить разум.       Юнги пошевелился первым, но не для того, чтобы встать или побеспокоить Чимина, так как ему было удобно прижаться к мужу. Вместо этого Юнги поднёс свою руку — ту, которую Чимин прижимал так сильно, — к животу омеги. Он медленно, осторожно погладил кожу, но рубашка Чимина мешала, и это беспокоило омегу. Поэтому Чимин приподнял рубашку, чтобы Юнги мог продолжить свои сладкие ласки, на этот раз кожа к коже.       Чимин наблюдал за выражением лица своего мужа, который не отрывал взгляда от того места, где медленно рос их ребёнок. Ещё одна дрожь пробежала по его телу, когда пристальный взгляд Юнги скользнул вверх и снова остановился на омеге. И прежде, чем Чимин понял, что происходит, Юнги прижался губами к его губам с настойчивостью, которой омега ещё не испытывал.       Чимин быстро пришёл в себя, его пальцы с лёгкостью зарылись в волосы Юнги на затылке. Он провёл пальцами по подбородку альфы и открыл рот, чтобы принять его. Но тут его муж резко прервал поцелуй, и они посмотрели друг на друга, приблизив лица друг к другу, их дыхание смешалось.       Юнги облизал губы.       — Извини, — пробормотал он.       — Нет, что ты. Всё в порядке, — заверил его омега.       В конце концов, они занимались сексом почти регулярно из-за гормонов Чимина. Он не мог винить своего мужа за то, что он украл поцелуй, когда Юнги был ошеломлён, впервые почувствовав запах друг друга. Не тогда, когда это было так приятно.       — Продолжим? — неуверенно прошептал Чимин, встречаясь взглядом с Юнги.       Ему не пришлось повторять, прежде чем губы Юнги снова оказались на его губах.       Запах, по крайней мере, свидетельствовал о взаимном желании установить связь. Учитывая, что скоро должен был родиться ребёнок, Чимин сказал себе, что это нормально. Что их инстинкты просто зашкаливают.       Вот и всё.       И их поцелуи… Что ж, на этот раз они были просто следствием того, что пара почувствовала запах друг друга.

Да?

      «Учитывая наши обстоятельства, по-другому и быть не может», — сказал себе Чимин, позволяя Юнги осторожно уложить его на постель, чтобы продолжать целовать его и прикасаться друг к другу так, как они оба хотели.