Завещание ночи

      Пьер вернулся на кухню, осторожно сел на стул, сложил руки на столе и с прищуром взглянул сначала на Оливера, потом на Джейми. — Я получил странное сообщение, — опасливо сказал он, кладя телефон на середину стола. — Но тут же нет связи, — пробубнил Джей тихо, за что получил пинок от Лизи под столом.       Однако жест без внимания не остался, и Оливер с Пьером пытливо на них посмотрели. — Джей, перестань делать вид, что ничего не происходит. Это не помогает, — шикнула на него Лиз. — Признайся ему, что подобное сообщение приходит не в первый раз.       Все заинтересованно посмотрели на него, но продолжали молчать. В один момент телефон снова звякнул, и экран засветился. Быстрым движением Оливер открыл сообщение и всмотрелся в текст.       «Hkujh tek anx woqqof couk ecej» — Что это? — кивнул он на экран. — У меня такое чувство, что я это где-то однажды видел. Как оно приходит, когда нет сети?       Джейми пожал плечами и уставился в экран телефона, силился понять, кто же мог написать эти строки, но ничего в голову не приходило. В голове был целый рой мыслей, а на горле смыкались жесткие невидимые пальцы страха. Было бы странно, если бы настолько прямолинейный человек, способный прикинуться кем угодно, стал бы шифровать текст. Жуткая догадка крепко засела в мыслях. — Мне кажется, что это все чушь собачья. Чья-то шутка или сбой сети. Я почти уверен в этом, — Джей в последний раз взглянул на сообщение, сделал странное движение пальцами, будто трогал текст, а затем выделил его и нажал на кнопку удаления. — Зачем?! — выкрикнул Оливер, но было уже поздно.       Непонятное сообщение исчезло с экрана. Пьер убрал телефон в карман и вышел изо стола, намереваясь занять свои руки хоть чем-нибудь, например, мытьем посуды. Все по-прежнему молчали. Стало понятно, что мыслями никто не располагает. Тихонько погружая тарелки в наполненную раковину, Пьер иногда поглядывал на Оливера, который все еще смотрел на то место, где недавно лежал телефон. Парень несколько раз приоткрывал рот, и Пьер ждал ответа с неким трепетом и страхом, но тот так ничего и не сказал.       Чистая посуда перекочевала в сушку. Пьер пытался водрузить на кучу последнюю чашку, та постоянно соскальзывала, грозясь разбиться. Раздался голос Оливера, вполне четкий. Одно единственное слово. — Сказки, — произнес он, все еще глядя на пустой стол. — Я видел это в сказках. — В сказках? — несмело переспросил Джей.       Они как будто думали вместе, только ждали, кто же первый скажет. Раздался звон битой посуды. Чашка не удержалась в руках Пьера и спикировала на пол, разбившись прямо у самых ног. Пьер с ужасом подумал о том, что нечто, которое отправляет ему сообщения, вполне может оказаться призраком, некой тенью, даже собакой, преследующей их до самого кладбища. — Ворона? — тихо спросил он, сам не веря, что это слово, вместо всех мыслей, вырвалось из его горла.       Оливер быстро соскочил со стула и схватил щетку, принявшись сметать осколки возле ног Пьера, а тот будто врос в землю, не желая шевелиться. — Та ворона, которую мы с тобой видели? — прошептал он и погладил по ноге, прося немного отойти.       Джейми закрыл ладонями лицо, а под закрытыми веками предстал вчерашний вечер: открытое окно и ускользнувшая в него птица, потерявшая смоляное перо. — Я тоже ее видел, — пробубнил он в собственные руки.       Положив руки на стол, Джей стукнул по нему ладонями, словно подводил итог, но все еще молчал. Пьер от его действий вздрогнул и прижал Оливера к себе, стараясь спрятать лицо в складках кофты у него на шее. Родной запах немного успокоил, но потом Джей еще раз стукнул по столу. Пьер поймал себя на мысли, что сейчас с удовольствием бы запрыгнул Оливеру даже на руки и там остался до тех пор, пока ему не озвучат то, что они вернулись в Грейт-Фолс, или хотя бы до того, пока его не разбудят. Все происходящее напоминало сумбурный ужасный сон. Не более. — Ну, что я вам хочу сказать, — произнес Джейми с долей сарказма. Было даже заметно, что он пытается не засмеяться, — похоже, что нет ничего проще. Надо всего лишь найти птицу и спросить у нее, не она ли отправляет нам сообщения.       Джей хмыкнул и подпер голову на локте. Взгляд совершенно уставший. Он готов был признаться, что сам хочет домой, подальше от всего, что тут происходит, но вместо этого пнул брата по колену и попробовал улыбнуться. — Не совсем уместный сарказм, Джей, — откликнулся Оливер, потирая колено. — Ты думал, что я говорю серьезно? — усмехнулся Джейми, но потом осмотрел прижавшихся друг к другу Пьера и Оливера и немного поумерил пыл. — Нет, я знал, что вы странные, но не до такой же степени, чтобы устраивать тут охоту на птиц. — Есть предложения лучше? — Оливер состроил глазки и похлопал длинными ресницами. Пьер тихо вздохнул у него на плече и потерся лбом, пришлось погладить его по волосам, чтобы в очередной раз успокоить.       Джей развел руками. Он явно сдался под напором трех человек, верящих в потусторонние силы. — Дождаться пацана, — предложил он и посмотрел на Лизи, вероятно, ожидая поддержки, но девушка не ответила. — Он же сказал, что все вам объяснит. Почему вы такие нетерпеливые? — Он сам сказал, что нам нужен не он, — отозвался Пьер подхриповатым голосом, когда наконец смог оторваться от плеча и вытер рукавом глаза. — Хорошо, допустим, — спокойно парировал Джей, — вот представьте, увидим мы эту птицу. И что? Говорить с ней будем? Как вообще можно найти птицу? Как мы поймем, что это именно она? Тут куча разной живности летает.       Лизи согласно кивнула. — Тоже верно. — Еще умные мысли будут? — Оливер даже не успел закончить мысль, как сам пошатнулся и сгреб друга в охапку, когда услышал звук нового уведомления.       Одно за другим на экране стали появляться сообщения:       «Couk ecej zeqonv ho pe»       «Hkujh tek anx woqqof couk ecej»       «Htec fiqq vuixe cou»       Джейми лишь мельком взглянул на экран чужого телефона и будто внезапно впал в ярость. Огляделся в поисках чего-то тяжелого, чем можно было ударить. Никто не понимал, что он действительно хочет сделать. Парень вышел с освещенной кухни в темноту коридора с небольшим молотком в руках, которым недавно Пьер прибивал лист фанеры. Оливер схватил Пьера за руку, и они выбежали следом. Джей еще какое-то время стоял посреди коридора и тяжело дышал. — Олли, просто удали эти чертовы сообщения, — почти шепотом говорил он. — Кто-то пытается вас разыграть или напугать. — Почему? — так же тихо спросил Оливер. — Почему ты так в этом уверен? Ты знаешь то, чего не знаю я?       Джейми только молча сжимал в руках молоток и все так же стоял посреди темного коридора. Замолчали абсолютно все, затих ветер на улице, замерло поле. — Джей, — вдруг позвал Оливер, нарушив тем самым тишину, — кто прислал письмо о смерти отца? Он умер год назад, а узнали мы об этом только сейчас. В городе никого нет. Кто мог сообщить нам о его смерти? — Я не знаю, — отозвался брат, пожалуй, слишком быстро. — Ты ведь понял, что это за сообщения, поэтому так разозлился? — продолжал настаивать Оливер, несмотря на то, что Джей до сих пор стоял к нему спиной и не двигался с места. — Ты смог их перевести, потому что это не набор букв и не сбой. Отец иногда писал так в книгах, которые давал тебе читать.       На этих словах Джейми развернулся на месте, все так же продолжая сжимать в обеих руках поломанный молоток. Он смотрел мимо Оливера, мимо всех, куда-то на входную дверь, которая светилась маленьким окошком. — Призраки не умеют писать письма и сообщения, — довольно мягко ответил он, — они не могут тебе навредить, не становятся воронами и собаками. Это эмпирически невозможно, Олли. — Выходит, что я прав… — грустно заключил Оливер. — То письмо пришло с таким же текстом. Вы вместе с мамой смогли его понять. Она просила тебя не ездить, но ты… — Я не верю в подобную чушь. Никто не может писать с того света. — А если предположить, что может?       Было заметно, что Джейми уже не так уверен. Руки его чуть дрогнули, молоток покачнулся и едва не выпал на пол. Он протянул Пьеру открытую ладонь, и тот сразу же вложил в нее телефон. — Не удаляй их, — почти умоляюще попросил Пьер, и Джей ему кивнул. — Мне кажется, что теперь я начинаю догадываться, кого мы ищем, но пока не понимаю, зачем, — произнес он настолько зловеще, что даже у стоящего рядом Пьера по спине побежали мурашки. Джейми в очередной раз вгляделся в полумрак. — Искренне надеюсь, что мы ищем живого, — совсем тихо прошептала Лизи, но Джей все равно ее услышал и отрицательно покачал головой. — Не уверен.       Оливер дернулся вперед, но Пьер сильно схватил его за руку, вынуждая остаться на месте. Дальше он идти не хотел и Оливеру не мог позволить. Он уже подозревал, что сейчас произойдет. — Только не говори, что ты сейчас имеешь в виду того мальчишку?       Оливер закусил губу, когда увидел, что Джейми кивнул, а Пьер и Лизи заинтересованно смотрят на него, почти презрительно, будто он вмиг оказался предателем. Оливер не мог объяснить, что сейчас чувствует: страх или интерес, а, может, даже стыд за то, что не может вспомнить своего раннего детства. Он почти не помнил Дэнни, того соседского мальчика, который всегда приходил играть и робко спрашивал игрушки, не имея своих. Но теперь он точно знал, что Джейми понял все, раз уж так решительно стал подниматься по лестнице на второй этаж. — Вы что-то знаете и молчите? — пихнул его Пьер в плечо, но Оливер только округлил глаза, вырвал руку и побежал следом за братом. — Джей, расскажи мне! — кричал Пьер, но не смел двинуться с места. — Он ведь за мной охотится! Неужели ты этого еще не понял?! — Глаза, глаза, глаза… Всю жизнь эти глаза… — бормотал Джей, качая головой. — Сообщения в твоем телефоне — это литорея. Так писал отец и учил меня это читать. Зачем? А я не знаю. Сойдет за ответ? Но он не может тебе писать, он умер, Пьер. Кто-то прислал нам домой письмо, оно было написано так же. И это тоже писал не отец, Олли. Это тот, кто пытается над нами шутить. Кому-то было весело пригласить нас сюда и немного поиздеваться, но призраков тут точно нет. — А что он пишет? — с опаской просил Пьер, но как будто отчаялся и не ждал ответа. — Он пишет: «Твои глаза принадлежат мне», «Доверься ей и следуй за своими глазами», «Они поведут тебя».       Джей не стал дожидаться ответа, он уже поднимался по узким ступенькам и видел, как блеклый свет уходящего дня пробивается сквозь покрытую паутиной фанеру. Парень даже не думал, со всего размаху ударил по фанере молотком, затем еще раз, пока не образовалась дыра. Щепа разлеталась от тяжелых ударов. Лизи внизу прикрыла уши и яростно мотала головой, не желая верить в происходящее. Конечно, она не верила, что там наверху может кто-то жить, тем более призрак, но страх жесткими щупальцами парализовал все тело.       Оторвав голыми руками остатки фанеры, а те, что не выбились, выломав ногой, Джей пошатнулся от ударившего в нос спертого воздуха. Ветер, вырвавшийся из коридора второго этажа, нес с собой запах гниения. — Что ты творишь? — крикнул ему подбежавший Пьер и тоже качнулся, зажав рукавом нос. — Псих! Ты еще дом подожги!       Джейми кивнул, взглянул на свои носки, покрытые пылью, и сделал всего один шаг вперед, на старый синтетический ковер, ощущая, как края фанеры цепляются за одежду, словно пытаются удержать его. — Надо будет — подожгу, — сдержанно ответил он, обернувшись на Оливера, который стоял прямо за спиной. — Если кто-то хочет свести меня с ума, то я ему помогу.       Лиз видела его нерешительность, таким она видела его впервые — испуганным, стоящим за порогом, словно космонавт перед открытым космосом. — Что ты хочешь сделать? — пискнула она сорвавшимся голосом и все же решила подняться за остальными.       Джейми не отвечал, он вообще какое-то время не двигался, держа молоток наготове, желая ударить нечто несуществующее. — Столько тайн, столько загадок, — с грустью произнес он, делая еще один шаг, — и никаких ответов. Страдают все, кроме меня, и я хочу выяснить, почему.       Справа от себя Джей заметил дверь, раскачивающуюся на петлях. Не самый приятный звук гуляющего ветра шел из глубины второго этажа. Оказывается, фанера отлично держала не только ветер, но еще и запах, который стал почти осязаем. Из окна в конце коридора пробивался совсем слабый свет. Жуткие потеки грязи на стекле создавали подобие плотной шторы. По-прежнему сжимая в руке небольшой молоток, Джейми двигался по коридору со странной осторожностью. Оливер пристально смотрел брату вслед и видел, как дрожали его ноги.       Джей заглянул в первую комнату, которая раньше принадлежала ему, но не увидел в ней даже мебели. Похоже, что отец все выкинул, только вот непонятно, зачем. Парень осторожно прикрыл дверь и защелкнул замочек, чтобы она больше не раскачивалась.       Солнце все быстрее скатывалось за горизонт, освещая узкий коридор оранжевым светом. Джейми пожалел, что не захватил телефон, ведь сейчас совсем стемнеет, и неизвестно, если он покинет этот коридор, сможет ли еще раз в него войти. — Подожди меня, — шепнул ему Оливер, кое-как протискиваясь через обломки фанеры, царапнувшие по руке. — А я? — раздалось откуда-то снизу. Испуганный голос принадлежал Пьеру. — Бубу, пожалуйста, можно мы пойдем вдвоем? — бросил Оливер из коридора, и голос донесся с тихим эхом.       Оливер еще раз обернулся назад, хотел убедиться, что они с братом остались наедине. Мальчишка видел, как задрожала рука Джейми, схватившаяся за ручку двери. В неприкрытой комнате брезжил слабый свет, похожий на мерцание свечи. Стоило Джею слегка приоткрыть дверь — как кроха света исчезла. Оливер готов был кинуться прочь, но ноги словно приросли к полу, горло сдавило холодной рукой страха, а потому получилось только беззвучно приоткрыть рот.       Джей хлопнул дверью, не решившись зайти внутрь, уперся в нее лбом и отдышался. Вероятно, он пытался убедить себя, что ему показалось, но прикрывший ладонями рот Оливер, судя по выражению лица, тоже это видел. — Все нормально? — поинтересовался Джейми совсем слабым шепотом.       Оливер кивнул и плотнее прижал ладони ко рту. Он сделал всего шаг, чтобы его не видно было в дыру, и прислонился к стене спиной. Колени стали ватными, слегка подогнулись, но мальчишка устоял. — Осталась только твоя комната, — повторил Джей так же тихо.       Глаза разглядели в темноте фотографию в рамке, висящую между первой и второй комнатой. Джейми уже и забыл, что она когда-то была тут, однако узнал без труда. Даже сейчас, спустя столько лет, он безошибочно мог назвать модель игрушечного паровозика, который тогда держал в руках, сказать с какой стороны стоит мама, а с какой — отец. Дом за их спинами выглядел совсем молодым. В тот день светило солнце, отражающееся в начищенных до блеска окнах. Счастливые лица улыбались со старой фотокарточки, покрытой толстым слоем пыли.       Джейми попытался смахнуть рукой грязь, но она уже стала похожа на жвачку. Он повернул рамку к себе задом и, разогнув пальцами скобы, выдернул фотографию, хотел убедиться, что это именно она — та самая. Он даже подумал, а не поискать ли ему на этой фотографии того мальчишку, но потом сам себе улыбнулся, точнее, своей глупости. Мальчишка тогда еще не родился.       Он попытался мысленно собраться, но все его внимание украл старый снимок, еще различимый в меркнувшем свете. Джей смотрел на него и никак не мог оторваться, слабо ощущая, как по щекам текут горячие слезы. Он не прекращал думать о том, зачем вообще поднялся сюда, заставил себя закрыть глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Противный запах осел на языке, заныло в висках, а где-то в недрах сознания пронесся голос матери, озвучивающий написанное на снимке:       «Здесь мы будем счастливы»       Джейми упорно делал вид, что все в порядке, старался не поворачиваться к брату, чтобы тот не видел его позорных слез, даже сделал несколько круговых движений плечами и размял шею. Напрасно. Этот его жест Оливер знал, как никто другой, а потому подошел ближе еще на пару шагов. Джей моментально отвернулся и зашагал к окну в конец коридора. Интуиция подсказывала, что все лежит под носом, что все слишком просто, но он не видит ответа. В голове метались только бессвязные мысли.       Стоя перед столиком и упираясь в него бедрами, Джейми выругался про себя из-за того, что не в силах остановить капающие с подбородка слезы. Горло сводило противным спазмом. — Джей, это не стыдно, — послышался тихий шепот Оливера, а его рука нежно поглаживала по спине. — Не держи в себе.       Джейми долгим взглядом смотрел на горизонт. В приятной тишине старого дома он думал о том, как бы все сложилось, если бы мама не увезла их отсюда. Жизнь на ферме была не так уж и плоха, да и моментов, за которые можно было даже душу отдать, тоже было не мало. — Что здесь происходит? — спросил Джей так тихо, что едва сам расслышал свой голос. Пальцы по-прежнему сжимали снимок.       Оливер покачал головой, удивленный непрошибаемостью брата. Даже плача в полуметре от его лица, он пытался это скрыть и сделать вид, что просто ничего не понимает. Оливер взял снимок в свои руки и при слабом свете постарался его рассмотреть. Да, он тоже его помнил, а точнее то, что тот висел тут еще до его рождения. — Может, ты хочешь лучше поговорить об отце? — Оливер слабо улыбнулся и смахнул зависшие слезы с подбородка брата. — Расскажи мне о нем.       Джейми попробовал выдавить из себя некое подобие усмешки, затем развернулся спиной к окну и присел на стол. Руки зажались между колен, плечи повело вперед, стыдно было поднять голову и показать свое кислое лицо. — Ты все знаешь, Олли, — вздохнул он. — Зачем тебе это? — А если я скажу, что ничего не знаю? Ты прожил с ним гораздо дольше, чем я. Мне кажется, что ты все же любил его. Разве нет?       Оливер тихонько коснулся волос брата и заправил растрепавшиеся пряди за уши, но Джейми настырно тряхнул головой, чтобы снова прикрыть лицо длинной челкой. — Нет, не любил. Никогда, — ответил он со смешком. — Однажды он сказал ужасные слова, и я так и не смог его простить.       Они оба прислушались к слабым голосам, доносившимся с другой стороны выбитой фанеры. Кажется, Пьер пытался уговорить Лизи, чтобы она оставила братьев наедине. Оливер улыбнулся, он бы никогда не подумал, что девушка так будет рваться в темный коридор, пахнущий сыростью, грибком и… смертью. Пора было признаться, что запах действительно зловещий, хотя, к нему все равно привыкаешь. — Я почти не помню его, — пальцы Оливера скользнули по снимку, будто погладили счастливые лица родителей. — Расскажи, что это были за слова.       Джейми махнул рукой и издал какой-то совершенно забавный звук щекой, мол, пустяк, о котором и вспоминать не хочется. — Это уже не важно, ведь отца нет, а потому не будем говорить о нем плохо.       Оливер кивнул, но едва ли согласился, потому что не любил недосказанности. Он все еще крутил снимок в пальцах, поворачивал его то глянцем, то надписью, и не мог вспомнить, чтобы ему попадалось еще похожее фото в бесконечных стопках альбомов. — Я видел старые альбомы с фотографиями, — начал он. — Вы раньше жили не здесь. Родители там такие странные, будто чужие друг другу, совсем не похожи на тех, которых знал я. — Сначала мы жили в Винтон, штат Айова. Население городка четыре тысячи человек.       Джей вдруг вспомнил маленький дом на окраине сонного городка, вспомнил, как приходилось спать с родителями в одной комнате, потому что крыша над его комнатой протекала во время дождей. Мальчишка часто спал на полу в кухне, ведь это было гораздо лучше, чем ютиться на небольшой постели между родителями, которые уже несколько лет жили друг с другом, как соседи. — Родители часто ссорились и готовы были развестись, мама постоянно спрашивала меня, с кем я хочу остаться, но я всегда отмалчивался. Один папин друг предложил переехать жить за город, на ферму, чтобы заниматься общим делом. Помню, что они долго искали дом, а потом нашли это чудо.       Оливер тихонько рассмеялся. — Да, да, Олли, ничего смешного, раньше он выглядел куда лучше. Этот странный тип почувствовал себя горе-психологом, но не прогадал, его план сработал. Родители трудились с утра до ночи, приводя это место в порядок, а потом мы еще начали засеивать поля. Времени на ругань не осталось. Все изменилось. — Здесь мы будем счастливы, — зачитал Оливер строчку на фотокарточке. — Это мама ее подписала, — кивнул Джей, — она же повесила ее в рамку около моей двери, чтобы первое, что я видел, выходя из комнаты, это наши счастливые лица. — Вы тут и правда выглядите очень счастливыми, — согласился Оливер и присел на стол, прильнув к плечу брата. — Так и было. Ссоры прекратились, мы все были при деле, все работали, а по вечерам ужинали вместе.       Оливер широко улыбнулся и подвинулся ближе, буквально навалился на старшего братишку, положив подбородок ему на плечо. — Тебе тут тоже нравилось больше, чем в Винтоне? — Да, — кивнул Джей, — хоть и городок тут еще меньше. Мне нравилось бегать в доме, он казался мне большим. Однажды я спросил маму, а точно ли Олли понравится жить в дальней комнате? А точно ли ему захочется дружить со мной? — А она что? — хитро сощурился Оливер.       Джейми повернулся, неожиданно ткнулся губами в лоб Оливера, а тот смешно зажмурился и чмокнул в ответ. Братья уткнулись друг в друга лбами. — Ничего, — улыбнулся Джей, насмешливо схватив за кончик носа. — А через шесть месяцев родился ты. Следующие шесть лет были для меня самыми чудесными. — Через шесть месяцев? — глаза Оливера заметно округлились. — А откуда ты мог это знать? Они делились с тобой даже таким?       Джейми устало покачал головой и тяжело вздохнул. — Олли, ты помнишь свое раннее детство? — Нет… — Вот и я не помню. Я сказал то, что сказал. — Ты меня любил? — по-лисьи щурился Оливер.       Джейми рыкнул, сгреб братика в охапку и, зажав его голову рукой, взъерошил волосы так, что они стали потрескивать от статики. Почти все, как в детстве — Любил? Шутишь? — возмутился он, так и не желая отпустить из хватки. — Я и сейчас тебя люблю. Больше жизни люблю, Олли, и никогда не прекращал любить, хоть ты и мелкий говнюк.       Оба смеялись настолько беззаботно и даже почти забыли, что находятся здесь не одни. Однако Оливер надеялся, что их смех все же слышен на первом этаже, чтобы Пьер не так сильно волновался. Бедняга, ему и так в этой поездке досталось больше всех, а теперь приходится еще сидеть там в неведении. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Оливер настолько по-детски и снова заправил брату волосы за ухо. — Мама все правильно написала.       Джей прижимал братишку к себе настолько нежно, будто собственного ребенка, с которым долго находился в разлуке. А если быть честным с собой до конца, то примерно так все и было. После переезда в Грейт-Фолс братья редко общались друг с другом так тесно, учились в разных школах, гуляли в разных компаниях, оба впервые нашли себе пассию, поступив в университет. Они тоже жили друг с другом, как соседи, только потому, что младший пока не мог съехать, чтобы сам себе снимать квартиру в городе. Насколько они смогли отдалиться друг от друга, пока между ними не появилось связующее звено — Лизи? — Олли, — тихо позвал Джей и погладил щеку брата костяшками пальцев. Тот оторвался от теплого плеча и поднял голову, — ты заметил, что мы сами сейчас стали терпимее друг к другу? Это случилось именно здесь. Вы с Пьером перестали ругаться и выглядите такими счастливыми. Мы все стали, как одна большая семья.       Оливер лениво пожал плечами, потерся щекой и снова положил подбородок на плечо брату. — Думаешь, все дело в этом месте? — Веришь или нет, но оно как будто особенное, — Джейми прервался, когда вспомнил случившееся на кухне, разглядел лицо Оливера в темноте и приподнял его пальцами за подбородок. — Олли, ты простишь меня за то, что я многого тебе не сказал? — Я не обижался, — довольно твердо ответил тот, гордо откидывая волосы со лба. — Ты бы никогда не сделал это во вред. Если ты все еще переживаешь за случай на кухне, то это был не ты. — Это был не я… — прошептал Джей в самое ухо. Побежавшие по изящной шее мурашки были хорошо различимы даже в темноте. Оливер рвано вдохнул. — Олли, можно я признаюсь тебе кое в чем? — Например? — Например в том, что родители были очень счастливы, когда ждали тебя. Мама была такая светлая, как в призрачной вуали. Она много улыбалась. Отец чего-то боялся, но тоже изменился в лучшую сторону. Все стало иначе, когда ты родился. — Ты скажешь мне, почему ты обиделся на него? Что за слова он тебе сказал?       Джей ясно вспомнил этот светлый коридор, в котором они сейчас находились, вспомнил плач маленького брата, которого мама пыталась уложить спать, вспомнил голос отца, который звучал так странно и страшно. Он звучал прямо тут, в этих стенах. — Он сказал мне убить тебя, если ты начнешь видеть тени.       Оливеру потребовалась, кажется, целая вечность, чтобы прийти в чувства. Тело оцепенело от страха, сердце ухало через раз, отбивая жесткий барабанный ритм в голове. В глазах пульсировала картинка, но парень тяжело сглотнул и немного отстранился, смущенно заправляя свои волосы за уши. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Я не вижу никаких теней. — Я тоже не понимаю. Наверное, он уже тогда начал сходить с ума.       Джейми кивнул себе и замолчал, дав брату несколько ничтожных секунд, чтобы тот хотя бы подавил накатившее головокружение от подскочившего давления. Оливер схватился за голову и впился пальцами в собственные волосы, ясно чувствуя разгорающийся на лице пожар. — Не об этом ли… Не об этом ли говорил тот старик? — заикнулся он и подавился собственной слюной.       Заходясь в приступе кашля, Оливер чувствовал, как брат легонько стукает кулаком по спине. Стало немного легче, но теперь подкатывала тошнота. Парень готов был прямо тут провалиться под землю, сбежать из одного ада в другой, в котором, возможно, будет не так душно.       Джейми спрыгнул со стола, стиснул лицо брата в ладонях и насильно приподнял, заставляя посмотреть себе в глаза. Взгляд его был мягким, но слегка осуждающим. — Ты можешь мне пообещать? — настойчиво тряхнул он раскрасневшегося Оливера.       Тот кивнул и положил свои ладони поверх кистей брата. — Просто забудь об этом, — настаивал Джей, — не придавай этому никакого значения. Не осуждай его, не вспоминай и, пожалуйста, не сходи с ума. Вы и так впали в безумие, думая, что тут пешком разгуливают призраки. Не надо так. Ты не такой, как он. — А почему ты такой спокойный? — Потому что бояться нечего, — спокойно ответил он, — я ужасно испугался в детстве и подумал, что ничего страшнее уже быть не может. — Ты говоришь о том случае в поле?       Джей смотрел прямо в глаза и медленно моргнул, соглашаясь. — Этот комбайн, он ехал прямо на меня. Я бежал в одну сторону, а он ехал мне навстречу. Тогда я развернулся, побежал обратно, а он снова буквально летел на меня. Тогда я ясно осознал, что на мне наш род кончился, у меня никогда не будет детей, потому что меня самого не будет. Я приготовился умирать, встал посреди поля и закрыл глаза. А потом он исчез. Не было никакого комбайна, не было шума. И больше я не боюсь. — Считай, что я уже обо всем забыл, — ответил Оливер и в знак примирения приподнял уголки губ в улыбке.       Он достал из кармана телефон и дал его брату, включив фонарик. Похоже, что пора было осмотреть последнюю комнату и спускаться, пока внизу не начали всерьез волноваться. Джейми выпрямился и резко повернулся, готовый к новым сюрпризам. Старое фото осталось лежать на столе, а Оливер положил ладони на плечи брату и шел за ним следом, прячась за спиной. — Джей, можно я тебе тоже кое-что расскажу? — прошептал он тихо-тихо, чтобы слышал только брат. — Лизи тоже однажды сказала, что боится, что у нее не будет детей. Только не говори, что я тебе сказал. Не хочу, чтобы вы ругались. Вы отличная пара, и она тебя любит. — Мне кажется, что ей еще слишком рано такого бояться, — ответил Джей так же тихо и толкнул ногой дверь. — В любом случае это не будет причиной нашего расставания, можешь быть уверен. — Да я просто вспомнил наш разговор, и вот…       Джейми развернулся и приложил палец к губам, прося молчать. Где-то в глубине комнаты слышалось копошение. Оливер плотнее прижался к спине брата и следил за лучом фонарика из-за плеча.       У стены все так же стояла высокая кровать, рядом с ней массивный комод, туалетный столик, который раньше, помнится, стоял в комнате родителей. В углу теснился маленький самодельный шкафчик для личных вещей Оливера, который они с отцом колотили вместе. Окна занавешены плотными шторами, скрепленными скобами. Вероятно, что больше их открывать не планировали.       Выставив перед собой молоток и телефон, Джей мелкими шагами подбирался к кровати, а Оливер все так же следовал за ним след в след, иногда наступая на пятки. На потертом и засаленном матрасе что-то темнело. Издалека показалось, что это тело, но, подойдя ближе, они оба поняли, что это плесневая подушка, скукоженная и одеревеневшая от времени.       Оливер резким движением схватил брата за руку, когда заметил, что тот тянется, чтобы скинуть подушку. Не успел. Заплесневелый комок полетел в сторону и гулко ударился о дощатый пол. Отчего-то стало прохладно. Занавески не шевелились, движения воздуха не было, только жуткий смрад, забивающий нос. Но теперь хотя бы понятно, откуда он исходил. — Смотри, — шепнул Джей, указывая лучом на кровать.       Казалось, что на матрасе вмятина, будто на кровати кто-то очень долго лежал. Но потом стало ясно, что это провисли пружины, образуя глубокий провал, по форме очень напоминающий очертания человеческого тела. — Будто тут был человек, — голос Оливера дрогнул, и мальчишка сильнее вцепился в пояс брата, тычась лицом в затылок. — Или труп…       На подушке, лежащей в изголовье, остался овальный след, похожий на вмятину от головы. Что-то шуршало, двигалось, возилось. Джейми склонился над кроватью и высветил провал фонарем, стараясь не рухнуть замертво от могильного запаха. На дне матраса кипела жизнь: черви, личинки, катающиеся белые яйца с одного жука на другого, подрагивающие чешуйчатые лапки. Желудок отозвался рвотным спазмом, но смог удержать ужин внутри. — Пойдем отсюда, — нервно теребил Оливер за руку и тащил к выходу. — Нет тут ничего стоящего.       Что-то зашуршало совсем рядом. Звук шел из шкафчика. Сначала похожий на топот, потом на скрежет. Луч фонаря уперся в створки шкафа. Доносившиеся шорохи стали громче, настойчивее, яростнее.       Оливер держался рядом с братом, стараясь не выпустить рукав его кофты из своих онемевших пальцев. Они вместе подошли к шкафчику, Джейми ногой приоткрыл дверцу, а затем его голова буквально взорвалась от врезавшегося в нее визга. Мимо ног что-то мягко прошуршало, тронуло холодными веревками хвостов и унеслось прочь.       Джей чуть покачнулся, понимая, что уронил фонарик, теперь лежащий на полу и светящий в лицо. Спину ломило от чужого веса. Он не сразу сообразил, что Оливер прыгнул к нему на руки и повис на шее, как коала. — Прости, — Оливер от тряски прикусил язык, пока пытался вымолвить одно единственное слово. Он даже не обращал внимания на то, как сильно сжимает волосы брата в кулаках, стараясь за них держаться.       Джейми старался игнорировать боль и чуть пригнулся, позволяя Оливеру ступить на твердый пол. — Я думал, что умер, когда ты закричал, — усмехнулся он.       Оскал, похожий на досадливую улыбку, расчертил симпатичное личико. — Ненавижу крыс, — смущенно сознался Оливер, трясущимися руками поднимая свой телефон и светя им в открытый шкаф. — Там пусто. — Вижу, — Джей махнул рукой в сторону комода. — Посвети вон туда. Тебе не кажется, что из дома пропали все наши вещи? — Кажется. Но может, он их просто выкинул, чтобы забыть нас? — А еще заколотил вход на второй этаж, предварительно избавив его даже от мебели. — В моей комнате и раньше так было. — Надеюсь, что ты спал не на такой кровати…       Оливер протестующе зарычал и попытался ударить кулаком по спине, но Джей снова попросил его молчать, а сам подошел ближе к комоду, на котором стояла небольшая аптечка с пустыми ампулами и использованными шприцами. Просроченные таблетки в блистерах были разбросаны по некогда гладкой поверхности, а окровавленные бинты спадали вниз, подобно рождественским гирляндам. — Может, тут действительно кто-то был? — предположил Оливер, покручивая в руках блистеры с обезболивающим. — Я же слышал топот ног. Возможно, он болен и ему нужна помощь. — Давай спускаться, — Джей еще раз осмотрел комнату и зашагал к двери. — Сейчас тут точно никого нет.       Двигаясь к лестнице, Оливер вдруг ясно представил, что разбитая фанера сейчас окажется целой. Придется вдыхать этот воздух, пахнущий могилой и опарышами, снова выбивать себе проход. А если она больше не разобьется? Что, если придется провести тут остаток дней? В темноте и сырости. Парень остановился посреди коридора, в глазах резко потемнело, и колени обожгло ударом.       Звонкие шлепки по щекам. Все та же темнота, но где-то впереди маячило пятнышко света. — Что с тобой? — Джей сидел на коленях перед братом, а тот поочередно разгибал и сгибал пальцы, царапая ногтями ковер. — Идти можешь? — Что со мной? — спросил Оливер так же растерянно. Пятно света становилось все больше. Он сидел почти у выхода. — Темноты испугался?       Оливер попробовал встать, держась за стену, обтер ладонью лицо и выдохнул. — Замкнутых пространств, — кивнул он, хоть и не мог припомнить, что раньше боялся подобного.