Завещание ночи

      Проснувшись следующим утром, Оливер ощутил, что выспался. Часы на телефоне показывали без малых шесть утра, но как бы Олли ни пытался снова провалиться в сон, ничего не получалось. Он перепробовал всевозможные занятия: разглядывал Пьера, залипал в телефон, прошёлся пару раз по комнате и даже заглянул в окно, видя один и тот же не изменяющийся пейзаж. Замёрзнув, Оливер вернулся под одеяло к Пьеру, прижимаясь к его боку.       Чем дольше они находились тут, тем больше возникало нерешаемых вопросов. Пользуясь свободным временем, Олли прокрутил в голове все произошедшие события, места, в которых ребята успели побывать, и принял важное решение. — Мы должны все вместе пойти в амбар и осмотреть второй этаж, — заявил он за завтраком.       Джей, стоявший у плиты, застыл с чайником. Лиз, вяло ковырявшая овсянку в тарелке, подавилась, выронив ложку, а Пьер демонстративно скривился. — Но Олли… — начал было он. — Возражения не принимаются, — отрезал Олли. — В прошлый раз я нашел там коробку с какими-то вещами, но не успел в ней порыться. А как вы знаете, разделяться нам теперь нельзя. — Он прав, — задумчиво протянул Джей. — Но что ты хочешь найти в этой коробке? Разве осталось что-то, что мы не видели? Скорее всего там просто наши старые вещи, потому что второй этаж пуст.       Оливер тряхнул головой. — Мне кажется, что там совсем не наши вещи, — произнёс он. — Каждый раз, когда мы что-то находим, нам всё время кто-то мешает. В доме как будто присутствует что-то или кто-то еще. Мы его не видим, но он видит нас и вставляет палки в колеса, когда мы движемся в нужном направлении.       Джей нахмурился. Лиз тем временем отставила овсянку в сторону и принялась за почти остывший чай. — Олли прав, мне тоже так кажется, — сказала она, — К тому же, я ещё там не была. Может быть, я смогу заметить что-нибудь свежим взглядом. Сами знаете, как оно бывает.       Джей криво усмехнулся. — Можешь мне поверить, там не на что смотреть. Эта ржавая… машина и какие-то старые вещи, — начал перечислять он. — Я уверена, что вы не всё успели рассмотреть, — продолжала Лиз. Оливер благодарно взглянул на подругу, она же тем временем незаметно ему подмигнула.       И Оливера, и Лиз отличало немалое упрямство, если они что-то затевали. Джейми, как любящий брат и не менее любящий бойфренд, не мог отказать ни невесте, ни своему младшему и в итоге сдался. Пьера же оставили без выбора, но он бы и так пошёл следом за Олли, даже если бы тому захотелось отправиться в пешую экспедицию на Северный полюс. Оливер в свою очередь пообещал не отходить от Пьера ни на шаг и взял его за руку. Кто знает, что ещё за сюрпризы могут поджидать в этом амбаре…       Морозный полдень и огромный мрачный амбар встречали не слишком приветливо. С самого утра светило холодное красное солнце, но землю оно греть как будто совсем перестало. Двери постройки были приоткрыты, и только взглянув на них, Оливер вспомнил, что в тот вечер они сбегали в спешке. Слабое копошение вновь раздавалось из глубины, но его снова списали на мерзнувших птиц. — Как бы нам сделать так, чтобы не разделяться, но и не идти всем вместе? — задумчиво произнес Джей, намереваясь хоть черту на закорки прыгнуть, только бы не заходить внутрь. — Давайте встанем так, чтобы каждый мог видеть друг друга, а Олли поднимется на второй ярус. — Еще бы не Олли… — пробубнил парень, но спорить не стал, ведь сам предложил пойти в проклятый амбар.       Джейми остался на улице и постарался шире открыть створки ворот. Лиз стояла у подножия лестницы, то и дело поглядывая на улицу, а Пьер поднялся за Оливером наверх, когда тот снова пополз по пыльному настилу второго яруса. Но даже этого не хватило, чтобы перестать пугаться каждого шороха. Чем дальше он полз к стене, тем громче слышны были копошения. Слишком громкие копошения, больше похожие на человеческие шаги.       Оливер обернулся в сторону лестницы, показал Пьеру большой палец и даже помахал рукой, показывая, что все в порядке. Хотя до полного порядка было слишком далеко. А вот до нарушителя тишины было буквально рукой подать. Но даже несмотря на это, Оливер поставил себе цель добраться до коробки и стащить ее вниз.       Не прошло и жалкой минуты, как шорох вдруг стал громче, что-то покатилось по настилу, ударилось о кисть Оливера и замерло. Парень заметил блестящий четвертак, накрыл его ладонью и повернул голову влево, откуда монета и прикатилась. В полумраке неосвещенного яруса он совершенно ясно видел темный силуэт сидящего человека. Он не пытался напасть, не смотрел горящими глазами и вообще не двигался. Оливер зажал четвертак в ладони и пополз в сторону темной фигуры. — Эй, — тихо позвал он и обернулся на лестницу, снова махнув рукой, — ты кто такой и почему ты прячешься тут?       Фигура боязно шевельнулась и подняла голову. Тогда Оливер и узнал в ней парня с парковки. Он едва не потерял дар речи, попытался выкрикнуть что-то, поднялся в полный рост, больно ударился о низкий потолок и снова опустился на карачки, потирая макушку. — Мы же тебя повсюду искали! — почти зло выкрикнул Оливер, от бессилия ударяя кулаком о доски. — Билл… тебя ведь так зовут?       Скрытый полутьмой парень кивнул и медленно подполз ближе, держа в руках какие-то старые вещи. — Я… я увидел, что амбар теперь открыт, — пытался шептать он. — Я только хотел взять некоторые вещи. Они ведь уже никому не нужны.       Оливер опешил, осмотрел коробку за спиной Билли, оглянулся на ту размокшую, которую успел разглядеть в прошлый раз, и закивал. — Никому не нужны… — подтвердил он. — Ты только не бойся нас, ладно? Мы тебя искали, но совсем не рассчитывали найти в нашем амбаре. — Значит, хорошо прячусь, — усмехнулся Билли, но в тот же миг снова погрустнел. — И вам бы не помешало. Тут опасно. — Опасно, ты прав, — совершенно серьезно кивнул Оливер, — а вот твой брат сказал, что не боится.       Услышав эти слова, парень подполз ближе и взглянул на Оливера с надеждой, перемешанной с первобытным страхом. Его глаза слабо блеснули оттенком красного, и Олли не смог оторвать от него взгляд. Единственный раз он обернулся на Пьера и выставил ладонь, прося оставаться на месте — Вы видели Томми? Вы говорили с ним? — требовательным шепотом спросил Билли и даже протянул руки к Оливеру, выронив вещи, которые держал до этого.       Оливер моргнул и тогда понял, что теперь может отвернуться. Без взгляда этого паренька гул в голове значительно нарастал. — Мы не специально его искали, — прошептал Оливер, словно извинялся, — мы просто пошли к соседям, на ту ферму за полем. — Он что-то говорил про меня?       Оливер закивал и стал подбирать вещи с пола. Четвертак, зажатый в ладони, он почти незаметно сунул в карман своих спортивных штанов. — Да. Томми сказал, что очень любит тебя и не верит, что ты убийца.       Билли едва заметно улыбнулся. — Пожалуй, он один… И ещё Дэнни. — Ты тоже знаешь Дэнни? Может, ты мог бы помочь нам его найти? — А ты помоги мне стащить эту коробку на улицу, — посмеялся парень в ответ, и Оливер бодро вздернул нос, готовый помочь.       Немного ошарашенные внезапной встречей, остальные ребята только поздоровались с неожиданным гостем, помогли ему спустить тяжелую коробку, потом вторую, а после разложить это все на островок жухлой травы перед амбаром. — Я уже стал сомневаться в том, что ты жив, — довольно осторожно обратился к Билли Джей, подсев рядом, чтобы осмотреть находки.       Тот лишь отстраненно пожал плечами, зарылся в огромную коробку, нашел там пару кофт и какую-то книгу, после чего бережно прижал к груди. — Идти мне некуда, — грустно сознался Билли и осмотрел всех присутствующих. — Я возвращаюсь в город, чтобы встретиться с братом. Не могу уехать отсюда, пока он тут. Он сейчас проживает у наших знакомых, но официально они его не усыновили. Мне нужно дождаться своего совершеннолетия, чтобы забрать его. Тогда мы сможем забыть это место. — Возвращаешься в город? — переспросила Лизи, посмотрела в глаза парня и тоже заметила этот слабый красный отблеск.       Билли снова залез в коробку, но теперь выудил из нее скрученные в трубочку тетради и карандаши, связанные канцелярской резинкой. — Да. В городе опасно после захода солнца. — Так что насчет Дэнни? — перебил их Оливер. — Ты сказал, что поможешь нам его найти. — Найти? — встрепенулся Билли. Он боязно посмотрел на каждого, остановился на Оливере и с сожалением покачал головой. — Это невозможно. Дэнни остался только в моей памяти. К сожалению, он… погиб прошлым летом. — Ты знаешь, как это произошло? — Нет, не знаю, — довольно резко и быстро ответил парень, словно ответ был у него заранее подготовлен.       Оливер посмотрел на брата, но тот тоже пожал плечами. — Ты же говорил нам, чтобы мы верили друг другу, — мягко настаивал Оливер. — Ты ведь это имел в виду? Ты что-то знаешь? Знаешь, что тут происходит? — Вас пытаются убить, — ответил он так, словно говорил о погоде. — Рассорить и убить. С нами было так же… только я поддался… — То есть ты призрак? — не выдержал Пьер и от своих же слов покрылся мурашками с ног до кончиков волос.       Билли мягко посмеялся, зажал вещи в одной руке, а вторую протянул Пьеру. Тот деликатно сжал протянутую ладонь и машинально погладил теплые пальцы. — Наверное, я скоро стану на него похож. Нет, я не призрак, раз ты можешь меня потрогать. Я поверил ему, а не своему любимому человеку. Я жалею, но уже ничего не могу сделать. — Твой любимый человек, он… — попыталась спросить Лиз, но Билли ее перебил. — Погиб прошлым летом, — сказал он и кивнул. — Дэнни… — на тревожном вдохе произнес Оливер и даже прикрыл рот ладонью. — И теперь ты хочешь взять его вещи? Можешь забрать, нам они не нужны. Бери хоть всё. Только расскажи, пожалуйста, что тут творится.       Парень помолчал, собираясь с мыслями, покрутил в руках какие-то старые вещи, но никто так и не решился его поторопить.

❋❋❋

      Дэнни я узнал внезапно. Я даже не помню, в какой именно день увидел его. Поля здесь очень большие, кукурузные стебли такие высокие, что прячут тебя от посторонних глаз. Я чувствовал, что в них есть что-то особенное, и что оно вот-вот откроется мне. Мне даже казалось иногда, что только я чувствовал это нечто, что ещё не знал.       И так получилось, что именно эти стебли и подарили мне то самое особенное, что я всегда чувствовал и искал. Они подарили мне Дэнни… Я заметил его случайно, когда он прятался между рядами. На нём была та самая нелепая соломенная широкая шляпа, которая слетала с макушки. Он стоял неподвижно и что-то разглядывал впереди себя. Я решился подойти к нему поближе. — Привет, — бодро поздоровался я, — не помню тебя здесь. Ты тут новенький?       Я был в хорошем настроении и говорил громко, пытаясь заглушить шелест кукурузы — вдруг этот парнишка меня не расслышал. Но стоило мне протянуть ему руку для рукопожатия, как вместо протянутой мне руки в ответ я услышал громкое шиканье. Парень поднёс палец к губам и зашипел. — Не шуми так! — полушёпотом предупредил он меня, — Ты можешь их испугать и всё испортить!       Я был удивлён такому странному ответу на мою попытку познакомиться. Нахмурив брови, я сделал небольшой шаг вперёд, на что снова получил недовольное шиканье. — Извини, но что здесь происходит?.. — Притишенным голосом начал я, но раздражаться не перестал. — Ты что-то нашёл?       Поравнявшись с этим загадочным пареньком в соломенной шляпе, я заглянул ему через плечо и замер. За стеблями виднелась небольшая полянка, а точнее какой-то крошечный пустырёк, который как будто кто-то вырубил. Прямо посреди этого пустырька, окружённое высокими стеблями кукурузы, лежало маленькое птичье гнёздышко. Оно выглядело разворошенным, почти разломанным, но я точно видел в нём копошение чего-то чёрно-серого. — Ты спугнешь его, — снова прошептал мне паренёк, но уже более спокойным тоном. Видимо, он понял, что я не желал ему зла — да что там говорить, я вообще не понимал, что там происходит. — Он ещё очень маленький.       Я прищурился, вглядываясь перед собой. — Это же птичье гнездо, — озвучил я очевидную мысль. — Но откуда оно здесь? Тут нет деревьев. Не могло же его принести ветром.       Паренёк возле меня задумчиво пожал плечами. — Я смотрю за ним вот уже второй час и не вижу, чтобы кто-то прилетал, — отозвался он. — Видимо, его забыли… Нужно что-то сделать. — Так давай заберём его отсюда. Кто знает, чьей он может стать добычей, пока лежит здесь.       Я сделал шаг вперёд к гнезду, но парнишка схватил меня за руку. — Если ты его коснёшься, ты сделаешь только хуже! — зашептал на меня он.       Парень уставился прямо в мои глаза, словно пытался заглянуть внутрь меня, и в тот миг я поразился глубине его иссиня-чёрных глаз. Он продолжал испытующе глядеть на меня, а мне, поражённому, оставалось только кивнуть ему в ответ, сдаваясь. — Тогда сделаем так, — я скинул с себя старую потрёпанную джинсовку и протянул мальчишке. — Вот, держи. Положи его сюда. Нужно унести его отсюда как можно скорее.       Парнишка недоверчиво смотрел на меня, глядя, как моя кожа — а я остался в одной футболке — покрывалась мурашками. Всё-таки на дворе была осень, а какие ветра бывают в этих краях, было известно всем. Я продолжал решительно протягивать пареньку свою куртку. Он робко взял её и, поблагодарив, двинулся к гнезду.       В четыре руки нам удалось кое-как взять это несчастное гнездо с помощью моей старой джинсовки. Как только гнездо оказалось в руках этого загадочного паренька с чёрными глазами, я заметил, как он просиял. Я непонимающе смотрел на пищащий комочек в руках парнишки. — Это воронёнок, — вглядевшись в птенца, он с улыбкой перевел взгляд на меня. А я завороженно разглядывал его улыбку. — Ты можешь… Оставить его себе. И куртку тоже. Если хочешь, — брякнул я, чувствуя, как щеки начинает отчего-то жечь.       Глаза паренька заблестели ещё больше. — Кстати, меня зовут Уильям… — вдруг встрепенулся я, решив всё же представиться, — но можешь звать меня Билли.       Я попытался снова протянуть ему руку. — А я Даниэль. Дэнни, — удерживая одной рукой куртку с завёрнутым в неё подобием гнёздышка с птенцом, парнишка протянул мне руку в ответ. — Я очень рад с тобой познакомиться.       С момента той странной встречи мы больше не расставались. Мне нравилось проводить с ним время, я каждый день бегал на эту ферму. Мы встречались сразу после завтрака и куда-то направлялись. Дэнни, как я позже узнал, обожал птиц, любил за ними наблюдать и даже снимал их на старенький плёночный фотоаппарат, который нашёл где-то на чердаке старого отцовского дома.       Воронёнок, которого Дэнни нашёл в поле, рос и креп, и Дэнни надеялся, что в один прекрасный день он превратится в сильного красивого ворона и найдёт свою семью. Он выпускал его из дома, надеясь, что тот прибьётся в стаю, но вопреки всем надеждам птица неизменно возвращалась к Дэнни. Она прилетала к его дому, садилась на подоконник и стучала клювом по стеклу. Дэнни ничего не оставалось, кроме как впустить её. Так у него и появилась новая питомица.       Однажды в день нашей встречи — наверное, я могу назвать это «встречались» — Дэнни пришёл ко мне бледный, как мел. Он прошёл в мою комнату, словно тень, в его лице не было ни кровинки, а глаза выглядели потухшими. — Тени… — глухо шептал он. — Я видел эти тени. Они преследовали мою мать. Прямо шаг за шагом, шли позади неё, почти схватили за горло… Я пытался остановить её, но стоило мне подбежать, я… — раздался тихий всхлип. — Они исчезали. Я вижу их уже неделю… Что делать, что мне делать?.. Прошу тебя, помоги!       Из его глаз сочились слёзы, он смотрел вперёд, в одну точку, и быстро качал головой, пытаясь согнать пелену с потухших глубоких чёрных глаз. Мне оставалось только обнять его и попытаться успокоить. Но что я мог сделать?       Тени, которые видел Дэнни, видел и я. Меня успокаивалась мысль о том, что кто-то кроме меня несёт это странное и такое отвратительное бремя, но я не мог сказать этого Дэнни. Спустя несколько дней случилось самое страшное. Мать Дэнни была зверски убита его собственным отцом. Он был в стельку пьяным, совершенно не контролировал себя. Вернувшись после жатвы, он долго пробыл в сарае. А когда показался на пороге дома — семья уже собиралась ужинать, ждали только его, — зверски избил молотком свою же жену, мать Дэнни. Всё это произошло на его глазах.       В ту ночь я слышал громкий вороний крик, а чуть позже на моём пороге показался окровавленный Дэнни со своей вороной на плече — он всего лишь испачкался в крови, но я тогда ни на шутку перепугался. Я оставил его у себя и долго прятал. Он оставался у меня неделю, а то и больше. За это время мы говорили очень мало, Дэнни словно забыл все слова. Он больше не смотрел на птиц, больше не рассказывал мне ничего, не делился. А я просто был рядом и обнимал его.       А чуть позже отца Дэнни посадили. К счастью, справедливость восторжествовала, но ненадолго. Прятать Дэнни я больше не мог. И в один день его забрали в детский дом. Те годы стали для меня невыносимыми. Что бы ни происходило, я верил, что однажды мы снова встретимся, что Дэнни вернётся, найдёт меня здесь, и мы снова сможем быть вместе. Через пару недель после его исчезновения вернулась его ворона, и мне стало как-то легче дожидаться его.       Хотите верьте, хотите нет, но я не переставал верить в возвращение Дэнни, хотя жизнь всячески испытывала меня: во всём я видел какие-то знаки, говорящие о долгой, возможно, вечной разлуке. Но такой упрямец, как я, не сдавался. Стоило мне посмотреть в глаза Рейвен — так, кстати, Дэнни назвал свою питомицу, — как во мне словно пробуждались силы, и я был готов ждать столько, сколько потребуется, лишь бы снова увидеть его.       Говорят, что в таких местах, как наше, времени нет. Однако дом Дэнни изменился: после того, как его мать была убита его же отцом, а сам отец гнил в тюрьме, дом оказался заброшен. Я пару раз появлялся там, но так и не нашёл живой души. Чуть позже окна и двери дома заколотили, и он начал стремительно ветшать. Моя же вера действительно вознаградила меня, и через три года Дэнни вернулся в наш городок.       Он появился на пороге моего дома, повзрослевший, слегка возмужавший, но был всё тем же тёплым мягким Дэнни, которого я знал когда-то. Его улыбка не изменилась. Я не смог справиться со своими чувствами и бросился к нему на шею. Мне не хотелось отпускать его. Мы целовались как безумные, и в ту ночь он остался у меня — я кое-как уговорил родителей. Конечно, мы должны были быть осторожными, ведь для родителей мы оставались близкими друзьями детства.       Ночью, лежавший в моих объятиях, Дэнни признался, что теперь живет здесь… Здесь, на этой ферме. Он жил с чужим человеком, который взял над ним опеку после возвращения из детского дома — если можно было опекать совершеннолетнего парня. Дэнни было негде жить, а его дом был совсем непригоден для жилья, и он поселился с тем одиноким мужчиной, который недавно похоронил своего младшего сына и потерял старшего… Его новым сыном стал Дэнни.       А потом случилось самое страшное.       Отец Дэнни всё-таки вернулся из тюрьмы. Не знаю, о чём думали власти, но отца Дэнни отпустили, признав невменяемым. Лучше бы он умер в тюрьме… Отец вернулся в городок, искал Дэнни, который уже жил у чужого человека. Тогда же начались массовые убийства детей. Горожане знали, кто это делает, но доказательств не было, и тогда они убили его. Убили и закопали у ручья по дороге к кладбищу, надеясь, что вода вымоет кости… — Билли, мне страшно, — Дэнни крепче прижался ко мне. Я обхватил его спину рукой и натянул до носа старый тёплый плед, которым мы укрывались. — Мне кажется, что он где-то рядом… Мне кажется, что он ищет меня…       Я коснулся губами его макушки. — Я знаю, что тебе сейчас страшно после всего, что ты пережил… Но всё это закончилось. Его больше нет, и он тебя не потревожит… — Я гладил Дэнни по спине, чувствуя, как по его коже бегут мурашки. Мои слова не могли его успокоить. — Иногда мне кажется, будто я слышу, как он ходит по коридору… Я ложусь спать и слышу какие-то странные шаги, Билли. А что если он на самом деле не умер?       Я приподнялся на локтях и обхватил личико Дэнни своими прохладными ладонями. — Вот увидишь, всё будет только лучше, — Я гладил его щёки большими пальцами. — Пройдёт совсем немного времени, и ни ты, ни я больше о нём не вспомним.       Дэнни слабо кивнул, доверчиво глядя мне в глаза. Я видел, что он хотел мне доверять, хотел думать, что я прав, но не мог. Он что-то чувствовал, и слов было недостаточно, чтобы выразить это. — Билли, я боюсь… — прошептал он мне в губы. Я уже было собирался возразить ему, как он накрыл мои губы ладонью и продолжил. — Я боюсь, что… Я боюсь, что однажды увижу тень возле тебя. — Я обещаю тебе, Дэнни, мы со всем справимся, — я оставил поцелуй на тыльной стороне его ладони.       Но с тех пор я не забывал его слова.

❋❋❋

— Наши встречи были здесь, в этом амбаре… Там, наверху, осталась солома. Мы проводили наши ночи там. Знаете, как странно это бывает? Ты встречаешься с человеком и никогда не знаешь, когда наступит последний раз. Та встреча и оказалась последней, и я запомнил её на всю жизнь, в мельчайших деталях…       Билли закончил свою историю и замолчал, поджимая губы. Четверо друзей сидели в тишине, никто не мог подобрать ни слова. А разве можно тут подобрать какие-то слова? Перед ними сидел мальчишка, простой мальчишка, который был ровесником Оливера. Сломанный, с разорванной в клочья душой, потерявший любимого, да ещё и оклеветанный. — Однажды он пришел к тебе, будучи непохожим на себя? — подал голос Оливер, озвучивая то, что у всех крутилось на языке. — И тогда вы поссорились?       Мальчишка грустно кивнул, его губы дрогнули, а из глаз покатились молчаливые слезы. — Тени, которые мы видим, это вестники смерти. Они приходят тогда, когда человеку отмерен срок. От этого невозможно избавиться, но я все равно уговаривал его уехать из этого города, но он сомневался и постоянно говорил, что нам негде будет жить. Но ведь это неважно? Все же можно преодолеть, пока мы живы?       Пьер заметно передернулся и покрылся мурашками. Он и сам жил по такому принципу, а однажды озвучил это Оливеру. Это было в самую первую встречу. — Так это его ворона? — спросил он, указывая в никуда и пытаясь глазами найти вездесущую птицу.       Билли медленно кивнул и постарался сложить потёртый джинсовый комбинезон обратно в старую ветхую коробку. — Да. Она нашла вас так же, как прошлым летом нашла меня, — Билли поднял усталый взгляд и оглядел всех сидящих. — Значит, то, что говорил отец, не какая-то глупая выдумка, — горько усмехнулся Джей, до этого сидевший совсем неподвижно, — Какой же я идиот…       На его плечи мягко опустились маленькие ладони Лиз. Девушка прижалась ближе, погладив его холодные руки, а Джей в ответ накрыл её ладони своими. — Ты не должен винить себя, — мягко произнесла она. — Отец пытался уберечь вас, он не желал вам ничего плохого, и он хотел как лучше.       Джей заметно напрягся, поджимая губы, и бросил робкий взгляд на брата. — Олли… Я знаю, звучит безумно, но та просьба отца убить тебя… — он сглотнул. — Ты точно не видишь теней?       Лиз ошарашенно смотрела на братьев. Пьер, сидевший неподалёку от Оливера, выглядел белым, как полотно. Оливер же окинул брата грустным взглядом и медленно осмотрел всех. От его глаз не скрылась искаженная чёрно-серая тень. Она не появилась внезапно. Она словно там и стояла всегда. Мерцающая и расплывающаяся, словно марево в летний день. Мрачной тучей она стояла за левым плечом Пьера. — Олли? — Пьер попытался нарушить тишину. — Не вижу, — Оливер покачал головой, глядя, как тень, словно услышав его слова, постепенно растворяется в морозном воздухе. — Я не вижу теней, — решительнее добавил он, молясь, чтобы никто из сидевших не услышал оглушительного стука его сердца, пульсировавшего где-то в висках.       Джей подарил брату робкую улыбку. — Вот и славно, — успокоившись, сказал он. Лиз заметно расслабилась. — Солнце скоро сядет, — снова включился в разговор Билли, — мне нужно бежать из города. Я обещаю, что не пропаду. Вам нужно быть осторожными и ни за что не поддаваться на провокации.       Спорить со странным пареньком никто не решился. Может, он и говорил немного странно, даже сказочно, но происходящее в городке просто не позволяло ему не верить. Ребята наспех закидали вещи в коробку и обещали оставить ее в доме, чтобы не тащить снова на верхний ярус амбара.       Билли крутил в руках старое складное зеркальце, принадлежащее Дэнни, открывал его, щелкал обратно хрупкой застежкой, пытался поймать солнечного зайчика от ярких лучей. Но случайно его взгляд упал на свое отражение. Говоря о том, что он скоро станет похожим на призрака, парень вовсе не преувеличивал. Круги под глазами сильно потемнели, глаза начали вваливаться, а кожа без солнца побледнела. Но все это оказалось такой мелочью по сравнение с тем, что Билли разглядел за своей спиной.       Опустив голову и внимательно что-то разглядывая, сзади него сидел Дэнни. Кудрявые волосы, сдвинутая на один бок смешная шляпа, лучи красного солнца на смуглых щеках.       Едва не выронив маленькое зеркало, Билли обернулся, но увидел лишь Пьера, который был занят тем, что осторожно складывал тетради и книги, чтобы бережно сложить их на дно коробки. Парень сунул зеркало в карман, не решаясь еще раз в него взглянуть. — Эй, Пьер, — позвал Билли и дождался ответного взгляда. В темных глазах слабо мелькнула красная искра. — Нет, ничего… Спасибо за помощь.       Пьер тепло улыбнулся и, закончив с вещами, поднялся на ноги. Нужно было двигаться в сторону дома, а заодно помочь Оливеру нести огромную коробку. — Мне кажется, что это для тебя, — сказал он, напоследок повернувшись к Билли и протягивая ему заклеенный конверт. — Там твое имя. Я нашел его между книжных страниц.       Парень смотрел на чуть мятый конверт с пятном от чашки кофе, прочитал свое имя, вписанное расплывчатыми от сырости чернилами, осмотрел руку Пьера от пальцев до сгиба локтя и только тогда решился взять письмо. Не позволив себе открыть прямо тут, Билли сунул его к зеркалу и благодарно кивнул.       Прощаясь на крыльце дома, Билли придержал Оливера за рукав его куртки. В руках у него были мелкие вещи, которые раньше принадлежали Дэнни. Он сунул их в глубокие карманы своих штанов и долго не решался заговорить, дожидаясь, пока все остальные скроются в доме. — Это было смело, — наконец почти выдохнул он и посмотрел Оливеру в глаза, увидев в них знакомый красный всполох, — но глупо. Мы видим одно и то же, Олли. Глаза смерти, помнишь? Наверняка ты слышал это в детстве. Это не сказки. — Он просил нас не смотреть глазами смерти, — подтвердил Оливер.       Билли покачал головой. — Тебя. Он просил только тебя, Олли. — Он чуть помолчал и снова пристально посмотрел прямо в глаза. — Твой любимый человек тоже умрет. Совсем скоро. Это неизбежно. Они стоят за левым плечом, а в руках у них сердце, которое может сжаться в любую минуту. Мне очень жаль. Ты ничего не сможешь сделать.       Слова Билли как будто висели в воздухе даже спустя час или три после того, как тот ушел. Оливер только о них и думал. Он избегал смотреть на Пьера, а заодно и на всех остальных. Он хотел казаться сильным, иногда прятал слезы, сидя в ванной комнате без света. А когда растёр глаза настолько, что спрятать это стало уже невозможно, вышел на улицу через заднюю дверь и вдоль дома двинулся к крыльцу, пригибаясь, когда проходил мимо окон.       Он четко вспомнил первое свидание, первый поцелуй и первую ночь, проведенную вместе. Вспомнил это глупое условие, которое поставил ему Пьер перед тем, как сделать предложение. Оливер тогда отказался. Решил, что свадьба в Париже это лишь предлог, чтобы приехать во Францию и не возвращаться в Штаты, заставить его, Оливера, жить в другой стране. Сейчас он готов был на коленях извиняться перед любимым человеком и просить его уехать за край света, чтобы избавиться от тени за плечом.       Ступая по темному кукурузному ряду, он наконец сел и прижался спиной к толстым стеблям. Ночь сегодня была звездная, а небо чистым настолько, что, казалось, висело очень низко. Оно было черным, глубоким и холодным, словно вода в Атлантике. Морозный ветер холодил щеки, остужал горячие глаза и прихватывал мокрые пальцы.       Оливер со странной ненавистью смотрел на свои ладони, едва различимые в темноте, шевелил пальцами и все больше ощущал, как их сводит от холода. Тишина поля совсем не пугала, а уши то и дело словно закладывало ватой. Он прекрасно понимал, что рыдания могут быть слышны на всю округу, но не удержался и закричал, что было сил.       Открывал рот и просто кричал, пока не сорвал голос. Опустил голову на руки, когда в глазах совсем потемнело, бил промерзшую землю кулаками, пока костяшки не стали сочиться кровью, и только тогда остановился. Обхватил руками голову, до треска сжал волосы и свез короткими ногтями щеки. Царапал их снова и снова, чесал пальцами закрытые веки, словно пытался содрать с роговицы образ той страшной тени.       Соленые слезы раздражали разодранные щеки, застывали на подбородке, перемешанные с капиллярной кровью, и подхватывались морозцем. Руки сильно дрожали, голос охрип, а в поле тем временем снова воцарялась тишина. В этой тишине на плечо Оливеру опустилась ворона и сжала тонкую ветровку когтистыми лапами. Он взглянул на нее, внимательно изучил сияющий серебром глаз и протянул руку. Ворона мягко прильнула к ладони.