Завещание ночи

      Идея показать Пьеру горы в родной Монтане возникла у Оливера ещё в самолёте, когда он возвращался из путешествия по Европе к себе домой в Штаты. Он нервно сжимал руку Пьера, сидящего на соседнем кресле, и удивлялся, как он может совсем не волноваться перед встречей с его семьёй и оставаться таким спокойным из-за переезда на другой континент.       Оливер втайне восхищался чертой Пьера — радоваться мелочам и восхищаться практически всем, что его окружало. А особенно восхитительной Оливеру казалась неподдельная искренность Пьера, и сначала он думал, что это что-то вроде национальной французской черты, пока не убедился в уникальности конкретного человека.       Впервые увидев горы, Пьер завис прямо на выходе из машины. Снег не был редкостью и в Европе, но таких величественных горных пиков, покрытых снежными шапками, ему видеть ещё не доводилось. — Они, правда, настоящие? — прошептал Пьер на немой вопрос Оливера. — Это точно не сон? — Самые настоящие, — заулыбался Оливер, расправив плечи, гордый за свою родину, как будто он сам приложил руку к созданию этих гор, — летом можно ходить в походы с рюкзаками, как мы это обычно делаем, а зимой вот так кататься на лыжах, — он обвёл рукой пейзаж. — Это завораживает и пугает, — смущённо заметил Пьер. — Я так и не встал на лыжи в детстве…       Оливер положил руку на плечо Пьера и приблизился к его щеке. — Бубу, ты можешь рассчитывать на меня, — хитро зашептал он, — я всему тебя научу.       Пьер накрыл руку Оливера своей, и оба парня так и отправились в сторону лыжной станции, держась за руки.       Будучи морально готовым к предстоящим испытаниям (чему предшествовали долгие уговоры Оливера), первое ожидало Пьера уже на этапе надевания лыж. Он долго вертел их в руках, пару раз задел кого-то из посетителей, не переставая извиняться на французском, потому что сильно нервничал и забыл английский. И хотя крепления на горных лыжах не выглядели сложными, он всё равно не справился без помощи Оливера. — Ты можешь встать? — Оливер ещё раз дотронулся до пятки ботинок Пьера, которая была надёжно закреплёна. — Попробуй, я помогу тебе.       Оливер протянул руки к сидящему Пьеру. Тот почти жалобно взглянул на него, мысленно пожалев, что согласился, но всё же подал руки. Оливер мягко потянул Пьера на себя. К счастью, беды не случилось, и Пьер не просто мог стоять на лыжах, но и идти. Однако руку Оливера он так и не выпустил. — Бубу, не держи так палки, ты можешь их выронить, — Оливер надевал на запястье Пьера петлю. — Тебе даже держать их будет удобнее.       Пьер согласно кивнул, грустно глядя куда-то вниз, где вовсю катались посетители. Когда-нибудь он тоже так сможет, ну а пока придется довольствоваться самым пологим склоном. Пьер покосился на Оливера, который принялся ещё раз проверять крепления на его ботинках. От чрезмерного внимания стало немного неловко: он ведь старше, опытнее в жизни, а Оливер носится с ним. Но вопреки страхам Пьера Оливер не демонстрировал ни раздражения, ни недовольства: он готов был давать объяснения снова и снова, совершенно не стесняясь повторять одно и то же. — Чтобы удержать равновесие, обопрись на палки и поставь ноги параллельно друг другу, — объяснял Оливер, держа Пьера за плечи, — вот так, молодец.       Для большего подбадривания он оставил лёгкий чмок на холодной щеке Пьера. — Если ты согнёшь колени, тебе будет проще стоять, — Оливер поддерживал плечи Пьера, помогая ему выпрямить спину, — и не нужно смотреть себе под ноги, просто смотри вперёд. В общем, нужно постараться держать вертикальную линию.       Оливер сделал жест руками в воздухе и встал рядом с Пьером, тоже выпрямляя спину. — Проще сказать, чем сделать, — тяжело вздохнул Пьер, повторяя позу. — И зачем я согласился… — Потому что я съел улиток, — серьёзно заметил Оливер, а Пьер не сдержался от мягкого смеха. — Ты даже не представляешь, что я тогда пережил! — Но пережил же, — хохотал Пьер. — И, как видишь, это не оказалось так уж противно.       Оливер слегка поджал губы, всем видом показывая, что на самом деле противно всё же было, пусть и немного. — Итак, давай я поддержу тебя, — руки Оливера легли на талию Пьера, — сейчас попробуй поднять правую ногу, а потом левую, как будто ты идёшь.       Пьер нерешительно поднял ногу, которая заметно подрагивала, и медленно опустил её на снег. То же самое он проделал второй ногой. Оливер довольно кивал и попросил сделать еще несколько шагов в стороны. Через некоторое время монотонных повторений Пьер уже мог ходить без рук Оливера. — Теперь попробуй сделать махи ногами, — Оливер изобразил движение левой ногой, — если будет сложно держать равновесие, обопрись на палки, вот так, — он снова показал движение.       Пьер, изрядно уставший от постоянной концентрации, с готовностью выполнял все инструкции своего терпеливого учителя. После этой поездки нужно будет точно сделать Оливеру какой-нибудь подарок за всё. Просто за всё. Пьер принялся гонять в голове идеи для потенциального подарка, но задумался и пошатнулся. От падения его спасли руки Оливера, буквально прижавшие его к себе. — Бубу, ты в порядке?       Оливер выглядел обеспокоенно, а Пьер тихо ругал себя, потому что заставил напрасно волноваться и отвлёкся. После утвердительного кивка Оливер немного успокоился.       Сколько прошло времени за выполнением нехитрых упражнений, Пьер не знал. Он старался быть максимально трудолюбивым и усердным учеником, но обременять Оливера, которого он и без того загрузил, совсем не хотелось. — Если ты хочешь покататься, ты можешь поехать, ведь ты уже многое мне объяснил, — начал Пьер, глядя на Оливера, который внимательно наблюдал за его неуклюжими движениями в попытке научиться скользить.       Оливер лишь покачал головой. — Я буду помогать тебе столько, сколько потребуется, — решительно заявил он, — и у тебя уже хорошо получается.       Врал Оливер или нет, но эти слова не только придали Пьеру уверенности, но и сладко согревали сердце.       Пьер никогда не считал себя робким или стеснительным человеком. Он был значительно старше Оливера, хоть это иногда не было заметно, и всегда ощущал себя опытнее и, возможно, мудрее. Однако в вопросах катания на лыжах или в каких-либо других зимних видах спорта Пьер ощущал себя малолетним мальчишкой. Особенно неловко было то, как Оливер в прямом смысле с ним возился. Пьеру было непросто держать равновесие, делать шаги, и он бы падал намного чаще, а то и вообще бы не поднялся после падения, если бы Оливер вовремя не ловил его или просто не придерживал. Благодарность переполняла Пьера, но всему мешала его неуклюжесть и, как ему казалось, медленное понимание процесса катания. После этой поездки Пьер, кажется, влюбится в Оливера ещё больше, боготворя его терпение и снисходительность. — Ты отлично справляешься, Бубу, — похвалил Оливер, когда Пьер с горем пополам всё же смог проехать некоторое расстояние по пологому склону.       Довольный Пьер, покрытый снегом, широко улыбался. И, наверное, сегодня заново влюбится не только Пьер. — Мне кажется, я где-то потерял перчатку… — пробубнил Пьер, хлопая себя по лыжному костюму. — Точно, наверное, она выпала, когда я… спускался.       Последнее слово он проговорил особенно смущённо. Всё-таки назвать свои неуклюжие попытки «спуском» или «катанием» язык не поворачивался. — Ничего, мы её найдём, — оживился Оливер, уже готовый к поискам, — мы можем медленно спускаться и смотреть, или спросим кого-нибудь. Уверен, она найдётся.       Пьеру показалось, или Оливеру и вправду было интересно учить его и помогать в любых мелочах.       Оливер тем временем приготовился спускаться. Говорят, что никогда нельзя быть полностью уверенным в своих силах и стоит всегда лишний раз перепроверять все условия перед непосредственным действием. Оливер считал эту мысль слишком занудной и даже параноидальной, в отличие от Пьера. Именно поэтому парень совершенно не придал значения чуть отстегнувшемуся креплению на лыжных ботинках, потому что склон, на котором они находились, был, по его мнению, почти что ровным.       Недолго думая, Оливер покатился вниз, отталкиваясь от поверхности палками. Не успел он проехать и сотни метров, как все «душные» предупреждения оказались верны по самому настоящему закону подлости. Левая нога Оливера выпала из лыжни в сторону, и он потерял равновесие, практически падая носом в снег, зачерпывая его лыжами. Из-за неловкого падения Оливер буквально покатился вниз по склону.       Где-то краем уха он услышал крики Пьера ему вслед. И пока Оливер приходил в себя (если можно вообще прийти в себя в куче снега), при этом скатываясь всё ниже, он не мог видеть Пьера, который на дрожащих ногах, почти теряя равновесие с каждым шагом, буквально понёсся к нему вдоль склона.       Ноги разъезжались в стороны, руки болтались вместе с палками, которые Пьер всё ещё умудрялся держать в руках, но он упрямо катился вниз, несмотря на то, что практически валился с ног. К счастью, Оливер перестал скатываться, видимо, сумев зацепиться за что-то, или склон и вправду был слишком пологим. Пьер, не зная, как затормозить на такой скорости, отставил ногу слегка в сторону, чтобы лыжа вошла носом в снег, и практически свалился рядом с Оливером. — Ты в порядке?! — взволнованный и напуганный, Пьер склонился над Оливером, который лежал плашмя на спине, покрытый снегом, и смеялся. — Как тебе может быть весело?! — Я не закрепил ботинок, — Оливер с улыбкой повернулся к Пьеру. — Всё ведь в порядке! — Ничего не в порядке, Олли! Я вообще-то испугался за тебя.       Пьер совсем не шутил. Широко распахнутые глаза, раскрасневшиеся щёки, слетевшие с носа очки выдавали его настоящее состояние. Внутри всё ходуном ходило от страха за любимого человека. — Ты, что, ехал за мной? Прямо до самого низа? — Оливер приподнялся на руках, а Пьер тут же поддержал его. — Ну конечно! — воскликнул он. Он добавил что-то на французском, чисто на эмоциях, но Оливер не расслышал его. — Ты ведь упал вниз! — Но, Бубу, ты же едва держишься на ногах… — Оливер захлопал глазами, глядя на брошенные в снег лыжи Пьера.       Последний несильно толкнул Оливера в плечи. — И что?! — взорвался Пьер. — Я теперь должен тебя бросить?!       Оливер ещё долго приходил в себя после такого нелепого и неожиданного падения, но больше после слов Пьера. А ведь Пьер впервые в жизни увидел лыжи, горы и помчался за ним, Оливером, вниз, несмотря на то, что по сути не умел кататься.

❋❋❋

      Услышав оглушающий вороний крик, Лиз пулей отбежала от окна и покинула комнату, бросившись в сторону входной двери. Адреналин пульсировал в крови, придавая не то храбрости, не то сумасшествия. Девушка не думала о том, что она сделает и куда пойдёт, ей лишь хотелось убедиться, что всё было в порядке. Возможно, или даже точно, она врала сама себе, но надежда, как известно, умирает последней. Распахнув входную дверь, Лиз шагнула на крыльцо. Энтузиазма стало заметно меньше, стоило ей увидеть зловещее кукурузное поле. Вороний крик остался эхом в промозглом влажном воздухе, растворяясь в тишине. Слегка успокоившись, Лиз перевела дух и быстро повернулась, чтобы вернуться в дом к Джею, как едва сдержала вскрик. Перед ней стоял возникший из ниоткуда Пьер. — Как же ты напугал меня! — выдохнула Лизи, успокаиваясь. — Нельзя же так внезапно подкрадываться, так может и сердце остановиться! — отшутилась она.       Лицо Пьера не выражало никаких эмоций, а на слова девушки не выдало даже и тени улыбки. Он смотрел на нее пристальным взглядом, будто хотел увидеть в ней что-то особенное. — Пьер? — нерешительно подала голос Лиз. — Всё в порядке? Ты выглядишь странно… Эта ворона, она не…       Не успела девушка закончить мысль, как Пьер оказался прямо возле неё, вцепился руками в её плечи и сильно тряхнул. Лиз не успела закричать снова: рука Пьера двигалась очень быстро, и последнее, что помнила девушка, был сильный удар по щеке. Не пощёчина, а именно настоящий удар. Потеряв равновесие, она рухнула на деревянное крыльцо, ощущая металлический привкус во рту и хватаясь за щёку. — Какого чёрта ты творишь?! — завопила она, практически срывая голос, но возле неё уже никого не было.       Пьер скрылся так же бесшумно, как и появился, лишь кукурузные колосья с режущим шелестом качались на ветру.       Лизи не двигалась, склонила голову, сквозь застывшие слезы рассматривая, как из носа падают капельки крови. Она не плакала, не решалась даже закричать, только единственный раз свезла рукавом с подбородка потекшую кровь. Она не понимала, сколько времени уже так сидит на коленях, мажа пальцами собственную кровь и сминая край кофты.       Снова открылась дверь. Джейми молча стоял в проходе, а за его спиной почему-то не было света. Он осмотрел неподвижно сидящую фигуру и как-то совсем бесшумно сделал шаг за порог. Он осторожно хлопнул замком, и Лизи чуть передернулась, но осталась в своей позе. Кулаки парня сжались, ногти больно врезались в ладони, а к глазам прилила кровь. — Кто? — прошипел он сквозь зубы.       Лизи прочистила горло и заметила, как потекли слезы, капая на руки. Она открыла рот, попыталась сказать имя, но не смогла. — Кто?! — переспросил Джей более требовательно. — Пьер…       Раздался звон битого стекла, затем хлопнула дверь так, что затряслись стены. Джейми вылетел в коридор, и Лизи в голос зарыдала от собственной глупости. Она не хотела видеть, что будет дальше, ведь звериный рык не предвещал ничего хорошего. Таким она своего парня еще не видела никогда, но в то же время какой-то частью сознания понимала, что таким он быть и не мог.       Глаза Джейми, казалось, светились чем-то странным от злости. Он метался в узком коридоре, не зная, куда же ему бежать сначала, со злости ударил кулаком в стену, переводя дыхание. Тело колотило в ознобе, пальцы похолодели, жгло сбитые костяшки.       Горло обожгло рыком, волосы прилипли к потному лбу. Он убьет подонка. Точно убьет и только потом спросит, зачем же все это было. Но разве для этого нужна причина? Разве можно это хоть чем-то оправдать? Джейми молча выбил дверь в комнату напротив ногой, осмотрелся, но так никого и не увидел. Послышались звуки с кухни. Скрипнул стул об некогда лакированный пол, захлопнулось окно.       Джей огрызнулся в очередной раз, сцепил зубы до хруста и, чеканя неестественно тяжелый шаг, подошел к дверному проему кухни. Пьер сидел за столом один, Оливера рядом не было. — Ну что, тварь? — процедил Джей, сжимая кулаки. — Ничего мне сказать не хочешь?       Пьер отвлекся от чашки, в которую собирался налить чай, спокойно положил ложку на стол и взглянул на приятеля, чуть наклонив голову. Джейми перехватил его взгляд и внимательно уставился в глаза — ничего не соображающие глаза, в которых застыл вопрос. Джей выпрямился, весь напрягся, как звенящая струна, и замер, изучая лицо и ситуацию в целом. Взгляд опасный, колкий, в нем явное желание убить, разорвать. И эта ненависть повисла в воздухе тяжелой взвесью. — О чем ты говоришь? — Пьер не решился даже встать со стула, а руки уцепились за край стола. — Что на тебя нашло? Что-то случилось с Оливером? Он решил обойти дом, а я только что зашел. Вас не было, я думал, что вы куда-то снова ушли… — Поэтому ты это сделал?! — хрипато взревел Джей, ударяя кулаком по двери. — Чего тебе не хватает?! Хотел увести у меня девушку, но ничего не вышло, да?       Пьер в замешательстве поднялся на ноги и развел руки в стороны, показывая всего себя, грязного и мокрого после похода в амбар с Оливером. Джейми как будто игнорировал тот факт, что Пьер гей, что он встречался с его братом уже два года, сделал ему предложение и терпеливо ждал ответа. Что-то здесь было не так, и стоящий напротив парень словно понял это, а потому снова зарычал, привлекая к себе внимание.       Дикая ярость расползалась по венам вместо крови, делаясь густой и горячей. Кулак вновь впечатался куда-то в створку кухонного шкафа, полетели осколки, кожа на пальцах лопнула, но Джей словно и не чувствовал этой боли, не чувствовал вообще ничего.       Необдуманное движение для Пьера оказалось ошибкой. Джейми резко подался вперед, как грациозная пантера, схватил чужие запястья и жестким коленным тычком по бедру заставил согнуться. Руки оказались в захвате на пояснице, и Пьеру ничего не оставалось, кроме как шлепнуться грудью на стол. — Ты надеялся, что все пройдет бесследно? — отвратительно шипел Джейми на ухо, жестче прижимая своим весом к столу. — Странно. Я думал, ты умнее.       Голос Джея совсем на грани слышимости, и Пьер безошибочно узнал эти нотки истерики, полной потери контроля. Он радушно принял его в семью, искренне радовался за брата, никогда не был против того, чтобы Лиз проводила с ними время, часто звал в походы и на семейные вечера. Что случилось сейчас — Пьер решительно не понимал, хоть и отчаянно пытался. — Можешь объяснить? — простонал Пьер со смятой щекой. — Или ты убить меня собрался?       Пьер понял, что спросил глупость, когда одним уверенным движением Джейми скинул все со стола. Послышался звон битой посуды, а затем вообще все звуки стихли. На горле сомкнулась петля из столовой скатерти. Тяжелое колено упиралось в поясницу, грозя ее сломать, а зубы, казалось, готовы были разорвать ушной хрящ. Язык вываливался изо рта, стало совсем нечем дышать, потекли неконтролируемые слюни. Руки панически хватались за хлопковую ткань, но ноги от бессилия уже начали разъезжаться в стороны. — Не смешно тебе, сука? — полушептал Джейми, сильнее затягивая петлю. Он то и дело дергал, пытаясь поставить Пьера на ноги, но тот только хрипел и клонился ниже. — Хочешь со мной такое же проделать?       Пьер прохрипел и сомкнул зубы, прикусив распухший язык. По горлу словно растекался горячий металл, попадая в легкие. Цветные переливы на полузакрытых веках вторили ударам сердца. Все ярче и ярче. Если Джейми и в самом деле ждал ответа, то точно бы не дождался. Впрочем, он не ждал. Его точно так же, как и чертова скатерть, самого душила ярость. Он не нашел ей другого выхода. Только через чужую боль. С пугающей силой ткань затягивалась на горле, но удовлетворение так и не наступало. Казалось, злость только множилась, росла, густела. Первобытная ненависть, заставляющая слепнуть, не видеть мучений, только наслаждаться ими, пропускать через собственные пальцы, через голову, через пустые глаза…       Пьер за всю жизнь видел многое, слышал в свой адрес немало угроз, но никогда не боялся так, как сейчас. Сейчас он даже не мог объяснить, чего именно он боится. Оставить Оливера? Отсутствия возможности узнать, за что его мучают… Или взаправду убивают… Мир сузился до микроскопических размеров, дышать стало совсем нечем…       От душераздирающего вопля заложило уши. В кухню влетел Оливер и, не разбирая, что происходит, кинулся брату на спину. Тот пошатнулся, но руки не отпустил, продолжая сжимать в них самодельную петлю. Оливер вцепился в его волосы и тем самым заставил немного отвлечься. Пьеру этого хватило — он с оглушительным вздохом свалился на пол, хватаясь за саднившее горло. — Вы чего творите?! — визгнул Оливер, ловко спрыгнул со спины и бросился к Пьеру, пытаясь заслонить его своей спиной и расставляя руки в стороны. — Я понимаю, что нам всем немного страшно, но это не повод поубивать друг друга. Молодость решили вспомнить?! Взрослые мужики же! Джей, там Лиз на улице, она не хочет идти в дом. Что случилось?       Джейми тяжело дышал, держась ладонями за собственные колени. Пьер так и вовсе пытался понять, не сдвинута ли у него подъязычная кость. Слюни все еще текли мимо рта, но он уже отчетливо видел ангела в лице любимого мальчишки, который так самоотверженно пытался защитить его собой. — Оливер, ты совершаешь ошибку, — прохрипел Джей и прочистил горло, все так же продолжая буравить взглядом пол. — Ты не понимаешь, кого защищаешь.       Но Оливер решительно замотал головой и еще отполз назад, буквально наваливаясь на Пьера своей спиной. Руками он схватился за чужие колени, чуть успокаивая. Оливер запоздало понял, что брат явно не в себе, потому что тот ни разу в жизни не называл его полным именем. — Я защищаю в первую очередь тебя, — твердо возразил он, а тон стал совсем взрослым, — пытаюсь уберечь от необдуманного поступка, о котором мы все потом пожалеем.       Джейми коротко усмехнулся. Жалеть? Он точно не будет жалеть о потери конкретно этого человека, который очень некстати обманул его в самый неподходящий для этого момент. — Зачем мне жалеть эту тварь?! — выкрикнул он и с яростью столкнул с тумбочки несколько тарелок и подставку со столовыми приборами. Россыпь осколков зазвенела по полу. Оливер едва успел пригнуться от летящих в него вилок. — Спроси его, приятно ли ему было сжимать глаза в ладонях! Ты живешь с дикой тварью, Оливер, а теперь отойди. — Что?.. — Оливер обернулся через плечо на хрипящего Пьера, пытающегося вытереть рот грязными ладонями. Тот все еще молчал, но причиной скорее был шок или же боль от сдавленной глотки. — Я не понимаю, Бубу…       Джей рассмеялся так громко, что зазвенела посуда в шкафу. За окном сверкнула молния, раскатистый гром содрогнул стены старого дома. Пьер испуганно смотрел на безумную улыбку Джейми, заходился кашлем, а тело шло колючими мурашками. Он успел только открыть рот, чтобы крикнуть, но из него не вырвалось и звука. Под ударом тяжелой руки Оливера отбросило в сторону. Со слабым стоном парень тер свезенный об осколки локоть, кровь просочилась через тонкую ткань светлого гольфа. Пьеру оставалось только зажмуриться прежде, чем щеку прижгло звонким ударом. Губа в уголке лопнула, и из нее вытекла липкая струя густой крови, язык снова зажало зубами, отчего он стал еще более неповоротливым. — Вставай на колени! — скомандовал Джей и подошел ближе, едва ли ни упираясь пахом в чужой лоб. — Вставай, или я сам тебя поставлю!       Оливер не хотел видеть этого унижения, он заметил, что намокают щеки, вероятно, он плачет, только еще не понимает этого. За раздирающей на части душевной болью уже не чувствовался сбитый локоть, не чувствовался удар по стопе, нанесенный собственным братом — любимым братом. Парень только, не отрываясь, смотрел на Пьера, покорно складывающего руки за головой и встающего на колени. — Я этого не делал, — голос Пьера совсем просел и был больше похож на едва слышный хрип. — Лиз что-то перепутала. Я все время был с Олли.       Удар с левой ладони уже был не настолько сильным, но правую Джейми отбил в первый раз, вложив в удар столько злости, сколько не мог себе даже вообразить. Пьер не пошатнулся, лишь склонил голову набок и постарался слизнуть стекающую кровь. — Не валяй дурака! Вы разделились, я это видел! А потом ты собирался трахнуть мою девушку! Твой план не сработал, урод!       Пьер нахмурился. Джейми уже второй раз говорил о девушке, но… — Джей, я не хочу с тобой драться, — откашлялся Пьер, сплюнув кровь на пол. — Тебе нужно остыть, а затем мы сядем и спокойно поговорим. — Нет, дружочек, с хером во рту говорить неудобно.       Джейми откровенно смеялся, медленно расстегивая ширинку, и Оливер видел странный блеск в его глазах. Он никогда не сомневался, что в некоторых вопросах брат слишком вспыльчив, но никогда бы не подумал, что настолько. Парень собрался, сам поднялся на колени и, оттолкнув брата в бедро, снова встал перед Пьером, заслоняя от надвигающегося позора. — Ради меня, Джей, ты не сделаешь этого, ты же не такой, — решительно покачал он головой и прикрыл глаза. — Если все же сделаешь, то начни с меня.       Оливер открыл глаза, когда услышал треск молнии на ширинке. Он сделал глубокий вдох и смирился. Даже когда пальцы брата вцепились в его волосы, мальчишка не пискнул; почувствовал, как Пьер осторожно касается его талии и пытается прижать к себе. Оливер отказывался верить в происходящее, он почти не дышал, а где-то вдалеке прозвучал тоненький надрывный голосок. — Это не он!       Все трое повернулись к двери. Лизи тяжело держалась на ногах, хватаясь обеими руками за косяк. Лицо ее казалось белее обычного и приобрело зеленоватый оттенок, а кофта спереди и на рукаве была мокрой, как будто девушку совсем недавно стошнило. Пьер ахнул, когда увидел Лизи, и сгреб Оливера в охапку, пытаясь ладонью прикрыть ему глаза. Тот даже не протестовал, сам зажмурился и вжался в горячую грудь сильнее. Теперь они делили одну дрожь на двоих. — Что? — Джейми сделал шаг навстречу к Лиз, а та кивнула, но с места не сдвинулась. — Ты тоже решила его пожалеть? — Заткнись, тварь! — сделала она свой голос чуть громче. — Где Джей?       Оливер почувствовал, как эхом отзываются в голове только что произнесенные слова Лиз. Раз за разом, громче и громче. Он смотрел на девушку и не мог поверить в подобную смелость. На ее лице была смесь ужаса и решимости. — Что… прости? — Ты меня услышал, — более твердо ответила Лиз и решилась сама подойти ближе. — Ты действительно выглядишь так же, но неужели ты думаешь, что у тебя получится обмануть тех, кто знает человека наизусть? — Будь тверд в своей вере… — прошептал Оливер себе под нос и от осознания повалился на Пьера. — Продолжай верить!       После его крика Джей странно взглянул на него, почти испуганно. В этот самый миг зазвенела оконная рама, и с оглушительным воплем в кухню влетела чёрная ворона, та самая, которую Пьер и Оливер видели в спальне. Она сделала небольшой круг по кухне и, заметив Джея, метнулась прямо к нему. Тот поспешил прикрыться руками, но ворона не отступала: она кружила над головой Джейми и старалась клюнуть его в лицо, а точнее, в глаза. Он отмахивался, как мог, но всё же попятился к дверному проёму и, грубо отталкивая Лиз, бросился прочь.       Тяжело хлопнула дверь, ведущая на крыльцо, после чего Лизи медленно сползла спиной по стене и уселась на коленях на полу.       Оливер опешил от такой смелости Лизи, он сидел скорее мертв, чем жив. Оставалось только позавидовать Лизи и ее скрытому таланту — оставаться спокойной и рассудительной. Оливер повернулся к Пьеру, но тот продолжал упорствовать и прятать лицо в волосах. Только при внимательном рассмотрении Оливер понял, что тот тихо плачет. — Разрешишь мне промыть тебе раны? — робко спросил он, поднимаясь на ноги.       Пьер только молча кивнул, схватился за стул и шлепнулся на него, откинувшись к спинке на тяжелом выдохе. — Лиз… — робко позвал Оливер и взглянул на совершенно недвижимую подругу. — Как ты это поняла?       Девушка качала головой, после чего встала и медленно прошлась по кухне. Из-за сильного ветра и непрекращающегося ливня единственная лампочка на небольшой кухне заходилась судорожным мерцанием. Иногда перепады напряжения были настолько долгими, что включался резервный двигатель генератора отопления, работающий автономно до нескольких часов. Холодильник пришлось и вовсе отключить, чтобы не пугал шумом и идущей от него вибрацией по полу. Лиз дошла до окна, плотно прикрыла его и присела на маленький подоконник. — Он никогда не повышает голос, — тихо заговорила она, — а еще никогда не называет тебя Оливером. Как угодно, только не Оливер.       Пьер молча поморщился от шипящей у разбитой губы ватки и чуть отодвинул руку Оливера. Он привлек к себе внимание хрипящим кашлем; горло все еще болело и не хотело воспроизводить звуки в полную силу. — Кто-нибудь скажет, что сейчас произошло? — спросил он едва слышно. — Лиз, серьезно, я хотел тебя трахнуть?       Даже Оливер поморщился от этих его слов, однако девушка только улыбнулась. — Я сама тебя трахну. — Она даже позволила себе рассмеяться, но потом вдруг снова стала серьезной. — Олли, как мы познакомились с Джейми?       Парень задумался, но ненадолго. Он прекрасно помнил тот день, когда Лиз зашла к нему в гости, они занимались какой-то ерундой, а потом из похода вернулся Джей со своим другом. Они очень шумно ввалились в дом, о чем-то кричали. А уже вечером Оливер думал, что потерял свою подругу навсегда. Тогда он еще не мог знать, чем это все обернется. — Думаю, ты увидела его с походным рюкзаком и поняла, что нашла себе пару на всю жизнь, — отшутился Оливер, и все чуть улыбнулись. — Пьер, — позвала его Лиз, — где вы в первый раз поцеловались с Олли?       Пьер заметно покраснел, несмотря на то, что его лицо и до этого было сине-красным от удушья. Он положил ладонь на руку Оливера и заглянул в его глаза. На секунду ему показалось, что он заметил в них проскользнувший красный всполох, потом зажмурился и выдохнул. — Это было во время ливня, на крыльце кафе в центре Парижа. Мы тогда бежали туда под одним зонтом, а Олли висел у меня на спине. — Это Пьер… — с облегчением вздохнул Оливер, хоть и не сомневался, что рядом с ним сидит его любимый человек. — Нам нельзя разделяться, — констатировала Лиз, поглядывая на темную улицу. — Я понятия не имею, где сейчас Джей, но никто из нас не пойдет его искать. Происходит что-то странное, как будто тут есть наши двойники.       Оливер вспомнил амбар, вспомнил пытающегося его задушить Пьера, потом вспомнил это испуганное лицо на улице, когда он пулей слетел со второго яруса и бросился бежать. Это были два разных человека, и если тот, кто прикидывался Джейми, хоть что-то говорил, то тот, кто притворялся Пьером, исключительно молчал. Оливер вспомнил нагрубившую ему Лиз и перевел взгляд на подругу. — Лиз, ты помнишь, что назвала мои руки грязными, и сказала, что знаешь, что я ими делаю?       Девушка недовольно цокнула и покачала головой. Оливер понял, что ответ ему не нужен. Лизи никогда не сказала бы такого. А он все это время на нее обижался. — Прости, — посчитал он нужным извиниться и даже виновато склонил голову.       Задняя дверь в доме открывалась с характерным скрипом старой пружины. Свет на кухне потух совсем, но через секунд десять включился генератор, и лампочка вновь замерцала. Тихо прогибая доски пола, на кухню вошел испуганный Джейми и замер в дверях, окидывая взглядом хаос, который творился в небольшой комнатке.       Пьер подметал пол старой щеткой. Похоже, что они с Оливером не нашли совка для мусора, а потому пришлось все сгрести в угол. Оливер же аккуратно складывал медикаменты в небольшую аптечку, привезенную из дома, в тот момент, когда почти презрительно уставился на брата. В первую очередь он обратил внимание на костяшки его пальцев. Они были целы. — Все живы? — тихо спросил Джей и уже сделал шаг через порог кухни, как Лиз вскочила со своего места и отошла подальше.       Оливер не разделял испуга. Он подошел к брату и схватил его за руку, чтобы лучше ее рассмотреть. Кисти действительно были не повреждены, а пальцы оказались невероятно холодными. — Я выбежал следом за Лиз, — пояснил он, с опаской рассматривая всех присутствующих, — но я подумал, что она побежала на задний двор. Потом за мной погналась собака, и мне пришлось прятаться в сарае.       Лизи осмотрела Джея с головы до ног и заметила, как он дрожит от холода. Из одежды на нем были тонкая кофта и спортивные штаны, пригодные только для ношения дома. Она подошла ближе и тоже хотела взять его за руку, но Оливер вдруг остановил ее. — Джей, что случилось в тот день, когда ты решил пошутить и запер меня в комнате, после чего вы все уехали в город?       Парень попробовал протянуть руку Лиз, но Оливер встал между ними, показывая, что ждет ответа. Джейми явно стушевался, а взгляд его рассеянно бегал по кухне. Оливер уже успел подумать, что это снова не его брат, как тот вдруг кашлянул и совсем тихо сказал: — Тебе пришлось сходить в туалет по-большому в шкаф…       Оливер выдохнул и отошел в сторону. — Это Джей, — радостно бросил он, — такого дерьма даже мама не знает, потому что ему пришлось все убирать, пока она не узнала. — А что, собственно, тут происходит? Что у вас с лицами?       Джейми переводил взгляд с Пьера на Лиз и обратно, но те молчали. А когда лампочка снова погасла, в темноте послышался уставший и хриплый голос Пьера. — Похоже, нас ждет долгий разговор…