Завещание ночи

      Лизи долго не могла уснуть, но когда буквально заставила себя это сделать, то сон все равно плыл медленно, как пузырьки со дна бездонного колодца.       Она обратила внимание на свои замерзшие ноги, стоящие по щиколотку в песке на берегу ледяной реки. Вода сначала была прозрачной, но быстро потемневшее небо сделало ее черной, а затем кроваво-красной.       На другом берегу стоял мужчина. Неподвижно. Фигура его казалась огромной, потом уменьшалась и принимала нормальные размеры человека. Лицо его было темный, скрытым каким-то черным туманом. В руке мужчина держал розовую ленту — единственное яркое пятно в полумраке невнятного мира с красной рекой.       В воздухе пахло кровью и смертью. Пахло разложившимися телами, всплывающими в водах густой реки. Мужчина поднял ленту, сжал ее в кулаке, а затем она и вовсе пропала, будто превратилась в прах между жесткими пальцами. — Не ищи…       Его слова, шепчущие, шипящие, заскрежетали в голове. Было ощущение, что мужчина стоял за плечом, словно не разделяли их красные волны, которые изредка мочили босые ноги.       Лизи шагнула к реке, но вдруг поняла, что не сможет перейти ее. Воды снова потемнели, сделались черными, волны стали накатывать на ледяной берег с ужасающей силой. — Нельзя! — снова заговорил незнакомец. — Пока нельзя. Время. Его много. Не ищи… Продолжай верить.       Тогда она попыталась рассмотреть мужчину, так предостерегающего ее. Лицо его все еще скрывал черный туман. Тогда она обратила внимание на ноги. Трупы зашевелились, протянули руки с пальцами, с которых слезла кожа. Их были сотни, может, даже и тысячи. Все они двигались, ползли, корчились и задыхались. Над рекой разносился смрад и страдальческие вопли, помноженные эхом. Словно они все были в большой банке.       Мужчина двинулся навстречу и протянул руки. Лиз тут же отпрянула назад, но спина будто уперлась в стену. Бежать было некуда. Вода в реке успокоилась, и незнакомец тоже замер. Теперь его рука указывала вниз, на чьи-то ноги, торчащие из-под мерзлой земли.       Закопанный по пояс вниз головой зашевелился, ноги его содрогнулись, стали сгибаться, суставы заскрипели так громко, будто несчастный был не смазанной телегой.       Тело мужчины крупно задрожало, его рука ухватила бледную ногу, дернула закопанного, но из-под земли показался не целый человек, а лишь его половина. И эта половина продолжала двигаться. Тогда Лиз почувствовала, что ее совсем скоро стошнит. Запах с реки усилился, стал более гнилостный и сладкий. — Не смотри! — приказал незнакомец. — Не смотри глазами смерти…       А потом он исчез. Исчезло все. Осталась только комната, где тихо шипело радио на длинных волнах. Начинался новый день.

❋❋❋

      Оливер никогда не думал, что этот момент настанет так быстро, и настанет ли вообще. Безобидные шутки на кухне просто не могли привести к такому результату. Если это дело рук Франсуа и его «чудесной» памяти, то Оливер обязательно ему отомстит так, как умеет только он. Осталось только пережить этот… ужин. — Ты выглядишь расстроенным, — проговорил Пьер, слегка щурясь, — что-то случилось?       Губы Пьера тронула лёгкая улыбка, которую Олли так полюбил. Но сейчас он чувствовал, что закипает. — Случилось? Случилось! — воскликнул Оливер. — Я думал, ты забыл о том разговоре на кухне, но теперь… Теперь! Теперь я должен съесть этих улиток, потому что у кого-то слишком хорошая память!       Оливер выкрикнул это так громко, что некоторые посетители ресторана в недоумении обернулись, чтобы посмотреть на внезапно взбунтовавшегося посетителя. Пьер продолжал обаятельно улыбаться как ни в чём ни бывало, лишь разводя руками и наслаждаясь видом разгневанного обманутого Оливера.       Но Оливер был не прав, обвиняя во всём Франсуа. Идея познакомить своего нового бойфренда с французской кухней так навязчиво засела Пьеру в голову, что он практически отсчитывал дни и количество свиданий, после которых можно было смело переходить «на новый этап» в виде традиционных местных блюд.       Воплотилась идея так же неожиданно, как и появилась. После очередной тренировки, на которой настаивал Оливер, Пьер предложил показать красивую локацию и, конечно же, не сказал, какую. Оливер, который пересмотрел всё из своего евро-списка, уже давно доверял своему бойфренду, ничего не подозревая. Пьер перечислял какие-то названия на французском, говоря о чём-то отвлечённом, и Олли просто, как и всегда, послушно шёл следом. Он ничего не подозревал и тогда, когда Пьер привёл его в симпатичное заведение — мало ли таких ресторанов в Париже. Сейчас же, сидя перед заказанными улитками со странным названием «эскарго» и стейком тар-тар из сырой говядины, Оливер чувствовал себя преданным. — Я всегда держу слово, — гордо произнёс Пьер, — нельзя побывать во Франции и не попробовать местную кухню. Ты даже не представляешь, насколько она вкусная.       Оливер обречённо прорычал. — Я предпочитаю что-то более… классическое, — скривился он. — Может быть, попросим упаковать с собой, а потом угостим Франсуа? Я оплачу, я… — Классическое? Ты имеешь в виду гамбургеры с картошкой фри? — хохотнул Пьер, а Оливер надулся, роняя голову на сложенные на столе руки. — Ты мог хотя бы предупредить меня… — пробубнил он.       Пьер лишь фыркнул и потянулся за вилкой. Он спокойно отрезал кусочек стейка. — Тогда ты бы уговорил меня не идти сюда, и ты бы ничего не попробовал. — Пьер без труда отправил в рот отломленный кусочек стейка и аппетитно разломил принесённый хрустящий багет из хлебной корзины.       Оливер, наблюдавший эту картину, чуть ли не плакал от досады. — Это же сырое мясо, — отчаянно произнёс он, глядя на то, с каким аппетитом Пьер уплетал свою порцию. — Оно же сыро-о-е! — Тебе нужно попробовать, и пока ты не съешь, мы не уйдём, — Пьер сделал глоток кока-колы. Хотя бы здесь он предпочёл что-то «классическое» в понимании Оливера.       Поняв, что ему не отвертеться, Оливер медленно потянулся за вилкой, медленно воткнул её в стейк и с глубоким вдохом, словно собирался прыгнуть с парашютом (хотя это было бы проще, как ему казалось), и отправил кусочек в рот. Жевать было страшно, и Оливер схватился за стакан колы, чтобы тут же запить содержимое и перебить вкус приятным сладким напитком. — Вот видишь, это не так страшно, — довольно заметил Пьер, — и вкусно же!       Оливер слабо кивнул, но его бойфренд оказался прав: блюдо было хоть и специфичным, но вкусным. Может быть, не стоило так резко судить о французской кухне? Сырое говяжье мясо оказалось довольно приятным на вкус. — Ну а теперь переходим к главному блюду, — Пьер уже откровенно смеялся, а каждая реакция Оливера веселила его ещё больше, — это улитки эскарго, которые ты тоже обязан попробовать.       Оливер уронил голову на стол, в этот раз даже не подставляя руки. Он ударился лбом о твёрдую, покрытой скатертью поверхность, но если бы мог, то просто бы принялся биться головой об стол. — За что ты так со мной? — простонал он. — Почему бы вам с Франсуа не заказать себе доставку этих ваших эс…эс… Не важно! Вы же так их любите! — Хорошо, я позвоню ему, и мы обязательно сходим с ним в этот ресторан, — продолжал смеяться Пьер.       Оливер же резко поднял голову от стола и злобно сверкнул глазами на Пьера, будто говоря ему «Даже не думай». Он схватил принесённую вилку и резко воткнул её в одну из несчастных улиток. Тонкий панцирь треснул под сильным ударом, а Оливер замер, испугавшись, что сделал что-то не то. Он поднял полные надежды глаза на Пьера, но тот лишь с неизменной улыбкой протянул щипцы. — Нужно держать панцирь щипцами, а саму улитку достать вилкой, — объяснил он, — попробуй, это не сложно.       А реакция Оливера на предложение к Франсуа Пьеру очень понравилась. Никого он приглашать, конечно же, не собирался.       Оливер тем временем дрожащей рукой сжимал щипцы и пытался удержать гладкий панцирь. Вопреки его страхам, всё получилось лучше, чем он планировал. Улитка была успешно наколота на вилку, а сам Оливер, продолжая морщиться, пытался заставить себя её укусить. Собравшись с силами он отправил улитку в рот целиком. Пьер же внимательно следил за его реакцией.       Однако улитки эскарго оказались слишком экзотичными для американского вкуса. Оливер схватил стакан кока-колы и почти мигом осушил его. Пьеру ничего не оставалось, кроме как радушно засмеяться. — Ну что же, ты хотя бы пытался, — смеялся он, протягивая свой стакан колы Оливеру. Тот отказываться не стал.

❋❋❋

      Скучающий Оливер не знал, чем себя занять. Он валялся на старом продавленном диване в комнате, которую с трудом можно было назвать гостиной и из которой просматривалась небольшая кухня, а вместе с тем и спина Пьера, что-то хлопотавшего у плиты. Похоже, он отошёл после того странного происшествия с рисовой кашей, что не могло не успокаивать. Однако положительные моменты на этом заканчивались.       Мозг отчаянно пытался сопоставить все происходящие события сначала с тем непонятным парнишкой на улице, потом с отвратительным стариком-гомофобом и со всеми странными событиями, случившимися в этом доме. Если ответы на все вопросы они не найдут, то в будущем, когда изобретут машину времени, Оливер первым делом отправится в прошлое и напрямую спросит своего отца, что, чёрт возьми, здесь происходило до их приезда.       Он снова перевёл взгляд в сторону кухни. Когда Лизи узнала, что парень Оливера умеет готовить, она, кажется, влюбилась в него, даже несмотря на то, что тому нравились парни. Олли закатывал глаза на просьбы Лиз к Пьеру научить её французской кухне или просто каким-то блюдам, а втайне был безумно счастлив, когда кто-либо хвалил его парня.       В мыслях возникали картинки из европейского путешествия два года назад, когда они только познакомились. Оливер думал о том, как Пьер готовил для него в поездках, как он иногда присоединялся, и чем заканчивались такие совместные приготовления. От сладких мыслей он сам не заметил, как задремал, позволяя себе погрузиться в воспоминания, которые навсегда сохранит в сердце.       Проснулся Оливер от стойкого ощущения, что рядом с ним кто-то стоит и пристально на него смотрит. Он сонно приоткрыл один глаз, садясь на диване, и попытался сфокусироваться. Сколько проспал, Оливер не знал, но сейчас перед ним стоял Пьер, протягивающий тарелку с каким-то блюдом. Выходит, всё это время, что Оливер бездельничал, Пьер готовил для него ужин. Но Оливер не говорил, что голоден. — Бубу, — тепло произнёс он, одаривая Пьера улыбкой, — большое тебе спасибо, но я совсем не голоден…       На лице стоящего напротив Пьера не дрогнул ни один мускул. Он так же стоял, протягивая тарелку. Можно было подумать, что лицо Пьера стало каменным, как у статуи. А потом, довольно резко, его губы искривились в такой безумной и гневной улыбке, что Оливер аж вжался в спинку дивана. Он смотрел, как Пьер, не говоря ни слова, быстрым движением руки отправил тарелку через левое плечо. Раздался громкий звук разбившейся керамики. С той же улыбкой на лице, молча, Пьер развернулся и отправился обратно в кухню. — Бубу, но я не хотел тебя обидеть! Я просто… — Попытки Оливера оправдаться были напрасны.       Пьер скрылся на кухне и даже не соизволил посмотреть на своего парня. — Что за чёрт… — тихо прошептал Оливер. Сон как рукой сняло.       Он, стараясь быть как можно тише, слез с дивана и на цыпочках подошёл к разлетевшимся осколкам вперемешку с чем-то тёплым. Что-то явно было не так и это что-то настойчиво подсказывало Оливеру, что нужно убираться из комнаты. Пьер явно выглядел взбешённым, но что такого сказал ему Олли? Он ведь даже не просил приготовить что-либо и не соврал, когда сказал, что не голоден — после их обеда прошёл всего лишь час.       Оливер так же тихо прокрался по коридору к комнате Лиз и Джея и так же тихо постучал в дверь, боязливо оглядываясь в сторону кухни. К счастью, за ним никто не последовал.       Девушка, которая к великой радости Оливера, оказалась в комнате, открыла ему дверь. — Пожалуйста, можешь побыть со мной немного? — затараторил парень, так же оглядываясь.       Лиз нахмурилась и даже выглянула из комнаты. Увидев абсолютно пустой коридор, она ещё больше удивилась. — Конечно, заходи, — она прикрыла дверь. — Что-то случилось? Вы поругались с Пьером?       Олли мерил шагами небольшую комнату, а потом со скрипом уселся на кровать. — Я не знаю, — он поджал губы, — просто Бу… Пьер ведёт себя странно. Он разозлился на меня, но я ничего не делал! Я просто лежал на диване, а потом он выкинул еду, и я… — Сто-стой, подожди, — замахала руками Лиз, усаживаясь рядом, — Пьер сделал что? Выкинул еду?       Оливер шумно сглотнул. — Он приготовил мне поесть, но я его не просил, — пояснил Оливер, — а когда я сказал ему, что не голоден, он просто отбросил тарелку в сторону, и она разбилась… Сейчас там огромная лужа и осколки.       Оливер уронил голову на грудь. Лизи же ошарашено хлопала ресницами. Никаких звуков бьющихся тарелок она не слышала — это явно бы прозвучало громко. — И я бы не хотел оставаться там один, — пробубнил Оливер, — пожалуйста. — Да, конечно, — Лизи всё ещё выглядела удивлённой. — Ты уверен, что тебе это не приснилось?       Оливер замотал головой. Если бы это был сон, то сейчас возле кухни точно бы не было разбившейся тарелки, а она выглядела слишком отчётливо, еда источала запах, и это точно не могло ему померещиться. — Пойдем посмотрим? — спросила Лиз. — Я бы хотел, чтобы ты пошла первой, — съязвил Оливер. — Я знаю, что иногда веду себя… несносно, но в этот раз я точно ничего не делал. Возможно, Джею удастся узнать, что случилось.       Лизи рассеянно кивнула, и они вместе вышли из комнаты.       На кухне никого не оказалось. Девушка высветила себе путь фонариком, просмотрела каждый угол, но так никого и не нашла, после чего кивнула идущему сзади Оливеру. — А куда он делся? — спросила она, но парень глупо пожал плечами и скривил губы на один бок.       В прихожей они включили свет и друг за другом шли к гостиной. Когда голая лампочка осветила небольшую комнатку, оба в недоумении застыли и смотрели то на пол, то друг на друга. Лизи даже прикрыла рукой рот и попятилась к стене. На полу не было ни единого осколка, а грязный ковер не украшал выкинутый обед. В конце концов Оливер упал на колени и стал шарить по полу руками. Ощупал весь ковер, заглянул под него, потрогал старые холодные доски. Чистые доски. — Ничего не понимаю… — пробормотал он в полном ужасе, — но ведь только что…       Он замолчал, когда услышал крики ворон на улице, уселся на полу, ущипнул себя за руку и схватился за голову. Ему совершенно точно не могло это все присниться.

❋❋❋

      Пьер обернулся на громкий вороний крик и машинально сжался, прикрыв голову руками. Он всматривался в полумрак, но так и не смог увидеть нарушительницу тишины. Он пытался спрятаться от мелкого дождя за воротником куртки, но потом все же накинул на голову капюшон. Они с Джейми решили осмотреть постройки, и Джейми настойчиво предлагал это сделать только вдвоем. Он был уверен, что в каком-то из этих строений пряталась та самая собака или ее щенки, которые выли и скребли по ночам.       Небольшой сарай почти развалился. Чтобы открыть дверь, пришлось размотать целый ярд ржавой проволоки. Часть стены у фундамента прогнила, и образовалась небольшая дыра, в которую вполне могла пролезть небольшая живность. — Думаешь, этот кто-то все еще там? — спросил Пьер, заглядывая внутрь, вслед за Джейми.       Джей махнул ему рукой, тихо шикнул, достал из кармана бензиновую зажигалку и щелкнул крышкой. Ладонь Пьера резко сжала его запястье, не дав крутануть колесико о кремень. Палец прижался к носу. — Что такое? — тихо возразил Джейми.       Пьер осторожно принюхался и заставил приятеля совсем опустить руку, после чего вложил в нее свой телефон с включенным фонариком. — Плохая идея, — покачал он головой, — газом сильно пахнет. Возможно, где-то стоит баллон или вроде того.       Джейми послушно захлопнул зажигалку и убрал ее в карман. Едва уловимо, но газом действительно пахло. По спине пробежал холодок, а в памяти всплыло то, как Оливер уже однажды выключил конфорку, когда сильно пахло газом на кухне. Это был второй раз, когда Джей едва не развеял по ветру старую ферму со всем содержимым.       Он взял предложенный фонарик и посветил по углам. На полу, как и ожидалось, толстым слоем лежал окаменелый куриный помет с торчащими редкими перьями. Хорошо, что запаха он уже не источал, иначе можно было бы вывернуть желудок. Солома перегнила от времени, виднелись засохшие пятна, похожие на кровь. Ничего удивительного, что отец когда-то именно здесь убил всех кур. — Это же кровь? — Пьер приподнял бровь, смотря на Джейми в неком замешательстве. — Скорее всего. — Джей шел дальше, смотря только себе под ноги, а дорожка крови ускользала дальше к стене. — Уж не думаешь ли ты, что она человеческая? — Что бы я ни подумал — ты все равно пойдешь дальше, — Пьер недовольно цокнул языком и закатил глаза, когда увидел эту их семейную ребяческую улыбку, высвеченную фонариком.       Заглянув во все уголки, Джейми так и не нашел ничего похожего на собачье семейство. Зато нашел в противоположной стене еще одну дыру, раскопанную когтями. Он махнул ботинком, чтобы скрыть следы. Сам не понял, почему, но так ему показалось спокойнее. Оставались еще две постройки и здоровый амбар.       Они снова вышли на свет и вдохнули терпкого осеннего воздуха. Голова закружилась, теперь уже было понятно, что в сарае действительно пахло газом, только источник так и не обнаружился. Пьер чертыхался, ступая по грязи чистыми кроссовками, но все равно обошел сарай, чтобы осмотреть вокруг следы возможных лап. Ничего. Только месиво из глины и чернозема. — Как думаешь, Олли и Лиз пойдут нас искать, если что-то случится? — крикнул ему Джейми, а в ответ увидел только пожимание плечами. Теперь ему пришлось бежать следом по развезенным дорожкам. Ноги разъезжались, приходилось держаться за стены сарая.       Пьер дернул дверь покосившейся постройки, обстучал карманы на наличие телефона и обернулся, вспомнив, что так и не забрал его. Яркий луч фонаря высветил крошечное помещение. На стенах обнаружилась старая упряжь, косы, пилы, мясницкие инструменты. Все давным-давно заржавело и пришло в негодность. Сложно было поверить, что этим всем пользовались всего год назад. — Ничего, — на выдохе заключил Пьер, обтирая лицо ладонью от измороси.       Рядом усмехнулся Джей и хлопнул его по плечу, заставив едва ли не подскочить на месте. — А что ты здесь ожидал? Может, сгнившие туши кур или горы собачьих трупов, воющих на кухне по ночам?       Пьер ощерился и хлопнул кривой дверью, нервно передернувшись. — Не надо, пожалуйста, ты ведь тоже слышал ее. Не стоит делать вид, будто ничего не было. Не стыдно показать, что тебе тоже страшно. — Ну конечно, — протянул Джейми, следуя за Пьером к следующему сараю, — именно поэтому ты не сознался Олли, что слышал этот вой в первую ночь? — Не вынуждай меня ударить тебя.       На средней по величине постройке висел амбарный замок. Парни переглянулись, схватились за руки, чтобы не упасть, и со всей силы ударили по двери ногами. Петли вылетели, но замок остался на месте, оставалось улыбнуться его надежности и функциональности. Внутри так же было темно, как и в других помещениях. У правой стены теснились: электрический генератор, сплетение совершенно непонятных электрических проводов и около шести-семи канистр для бензина. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что провода изгрызли мыши, а проржавевшие контакты торчали так, будто заманивали получить столбняк. Топливный бак в генераторе оказался пустым. — Должны же быть где-то ответы, — прошептал Пьер себе под нос, но Джей все равно его услышал. — Нужно правильно задавать вопросы, — тихо отшутился он, выходя на улицу. — Знать бы, что ищем.       За сараем оказалась овальная цистерна, в которой обычно хранился запас топлива для сельскохозяйственной техники. Пьер постучал кулаком по двухсотгаллонной цистерне. — Полная, — заключил он. — Кто-то еще этим пользуется?       Джейми пожал плечами и натянул повыше ворот куртки. Дождь усиливался и уже порядком испортил прическу. Парень с ужасом обернулся на возвышающуюся громаду справа и вдруг понял, что похода в амбар не избежать. Детские страхи возвращались семимильными шагами. То, что пряталось за массивными воротами, он больше не хотел увидеть никогда в этой жизни. Да и в следующей. — Идем? — подтолкнул его Пьер, вырывая из воспоминаний, и Джейми кивнул, осторожно двинувшись следом.       С восточной стороны в амбар вела небольшая дверь, но она была надежно сцеплена замком и забрана цепью. Петли были совсем новые, а потому вышибать ее пришлось бы долго. Тогда они подошли к центральным воротам, но те тоже едва ли поддались — не то были заперты изнутри, не то заржавели в пазах.       Пьер молча вернулся во второй сарай за ломом, едва не разъехался на грязи, когда подходил обратно к амбару, и показал находку Джейми. — Это поможет?       Мотнув головой в сторону ворот, Джей сделал глубокий вдох, от которого тут же закружилась голова. Он убрал телефон в карман штанов, после чего они вместе налегли на просунутый в узкий зазор инструмент. Что-то хрустнуло и отдало болью в руку. Пьер от неожиданности отпрянул, но понял, что это не его кости, а всего лишь сдвинулись ворота, когда створки поехали в стороны.       Пьер вошел внутрь первым; открытые широкие ворота хорошо впускали дневной свет внутрь, потому фонарик тут оказался ненужным. Он внимательно разглядывал то, что находилось внутри, вероятнее всего, наблюдая такую картину впервые. Обернулся на Джейми и кивком пригласил войти. Тот медлил, то и дело оборачиваясь на дом, думая лишь о том, как бы ретироваться отсюда. — Да что с тобой? — возмутился Пьер, пытаясь подойти ближе, но Джей выставил ладони и сам шагнул в полумрак.       И тут же выскочил обратно, как ошпаренный.       Огромный комбайн занимал почти весь амбар. Длинные, изъеденные ржавчиной щупальца тянулись к нему от тридцатифутовой насадки для сбора кукурузы, словно гигантское чудовище. За грязными стеклами кабины, вознесенной на головокружительную высоту, было темно. Джей задышал открытым ртом, чувствуя, как сердце стучит в горле, готовое выскочить. Подборщик, жатка, подъемные цепи, щитки… Все стояло перед глазами, подрагивало, шевелилось, будто это происходило только вчера.       Пьер успел выбежать, когда товарищ уже стек спиной по воротам амбара и плюхнулся задницей в грязь, прикрыв лицо ладонями. — Что случилось? — обеспокоенно тряс он за плечи, но так и не смог отцепить руки от лица. — Ты можешь говорить? Ты что-то увидел?       Джейми не отвечал, даже не мотал головой, усиленно пытаясь сделать хотя бы вдох. — Чем помочь? — Пьер огляделся, хотел позвать на помощь, но отчего-то не стал. Побоялся выглядеть дураком, кричащим в пустоту.       Раздалось переполошенное хлопанье крыльев. В амбаре явно было движение. Летучие мыши, подумалось Пьеру, но потом он решил, что это просто воробьи. Он тряхнул головой и снова дернул Джейми за плечи, заставляя посмотреть на себя, а потом догадался раскрыть ему глаза. Закатанные зрачки — все, что он увидел. Не найдя способа лучше, Пьер ударил по щеке ладонью, затем еще раз, и еще, пока наконец не услышал жадный вдох. — Не пугай так, — голос его дрожал, пальцы тряслись, не желая даже сжать кулак.       Повинуясь какому-то странному позыву, Пьер обнял Джейми и прижал к себе так крепко, что тот закашлялся и снова втянул воздух. Он даже не сразу понял, что сам сидит на земле, а колени мягко входят в грязь. — Я увидел его, — шептал Джей в плечо, желая только одного — убрать мокрые волосы с лица. — Я вспомнил, как гулял в поле… шумы… жатка… Я не знал, куда бежать, а оказалось, что бегу ему навстречу. Потом показалась кабина, а этот чертов комбайн был совсем близко… Кто-то оказался рядом. Слишком быстро… Я не помню…       Дождь все усиливался, ветер вновь стал шелестеть кукурузным морем. Пьер повернулся на дом и встал, протянув Джею руку. — Ладно, вставай, не пойдем туда, — заверил он твердо, и Джей схватился грязной рукой за протянутую ладонь. — Осмотрим только территорию, а внутрь мы потом заглянем вместе с Олли.       Джейми действительно считал характер Пьера золотым, ведь тот никогда не выворачивал душу. Он обязательно расскажет сам… Если вспомнит, что произошло с ним в тот злополучный день жатвы.