Завещание ночи

      Слабый удар по корпусу автомобиля заставил Оливера и Пьера подскочить на месте. Оливер проверил двери. Заблокированы. Он глянул в зеркало и, к своему изумлению, заметил там полицейскую машину с включенными проблесковыми маячками. Оливер был больше чем уверен, что ее не было секунду назад. Они же не могли так сильно увлечься, что даже не заметили шума и движения. — Что за черт? — выругался Оливер, сильнее вжимаясь спиной в кресло и глядя на не менее испуганного Пьера.       Мужчина с заметной залысиной, прикрытой зачесанными назад волосами, вышел из машины и зачем-то ногой обстучал колеса их автомобиля. Пьер забыл, как дышать, пока смотрел на странного человека в форме шерифа через тонированное стекло. — Что он делает? — прошептал парень, начиная кусать ногти.       Оливер не ответил и тоже замер, пока незнакомец не постучал в окно. Он казался странным, заторможенным, словно был совсем старым дедом, хотя выглядел едва ли на сорок пять. Парень чуть опустил стекло, но продолжал смотреть вперед. — У вас что-то произошло? — спросил мужчина совсем не профессиональным тоном, а каким-то несколько развязным. Голос был грубый, скорее всего, просто прокуренный.       Оливеру пришлось откашляться, чтобы заговорить. Он рассказал, что они приехали из Монтаны в отпуск на старую ферму, зачем-то заикнулся о странном поведении древнего старика, а еще упомянул только что промчавшуюся мимо них машину. Пьер же разглядывал лицо шерифа, глаза которого ничего не выражали, казалось, они застыли в одной точке, а на месте белой склеры разлилась тьма. — Да, я знаю этого старика. А как иначе? — спрятав глаза за темными очками, до этого висевшими на лбу, шериф глянул в ту сторону, куда был повернут нос авто. — Мы не могли встречаться с вами раньше?       Пьер молча покачал головой, будто мужчина обращался конкретно к нему. Второй раз за день услышать одну и ту же фразу ему явно было не по душе. Что-то неприятное происходило вокруг, но он не мог объяснить, что именно. Шериф же обошел дорогой внедорожник, постучал пальцами по заднему номеру и встал возле пассажирского окна, внимательно разглядывая напуганного парня, пытающегося спрятать взгляд. Мужчина сунул большие пальцы под портупею, и кожа на ней неприятно скрипнула. Грязная черная рубашка в пятнах сильно натянулась на животе. — Если он попросит мои права, то я лучше съем их, чем дам ему в руки, — тихо усмехнулся Оливер, и Пьер взглянул на него, чуть расслабившись. — Это нам вряд ли поможет, — скромно усмехнулся он, стараясь прикрыть рот за плечом, чтобы странный мужчина не прочитал по губам, — пока твою личность будут устанавливать, нам придется посидеть в окружном участке, а к нему в машину я сесть точно не хочу. — Да успокойся, — шикнул на него Оливер, — мы не сделали ничего противозаконного. Мы жертвы. Это ведь нас тут хватают за руки и пытаются избить палками. — Ага, только это уже второй человек, который говорит, что знает меня.       Оливер редко поддавался панике, но он и сам слышал эти слова. Если дед был похож на умалишенного, то мужчина в форме пока что такого впечатления не производил. Он сел вполоборота, подогнул под себя одну ногу и сжал щеки Пьера ладонями, пока странные глаза шерифа жадно изучали их сквозь темные очки, словно через прицел винтовки. Он больше не стучал по стеклу, не старался заговорить. Просто стоял и чего-то ждал, будто они сами должны были выйти к нему. Но двери до сих пор оставались заблокированными. — Без паники, ладно? — шептал он, а Пьер кивал.       Глаза его пристально смотрели в глаза Оливера, но в них то темнело, то наоборот все становилось белым. Иногда изображение шло рябью, иногда все заливало красным. Но Пьер продолжал смотреть на Оливера и не думать, что за дверью автомобиля стоит странный мужчина — представитель закона — и что-то хочет именно от него. Не от водителя, который, возможно, нарушил скоростной режим, а от него.       Мужчина раскрыл рот, собираясь что-то произнести, но тут в его машине зашипела и заквакала рация. Он подошел к двери, склонился в салон, послушал что-то невнятное, а затем ответил в микрофон и выпрямился, хрустнув спиной. Мужчина так и не произнес своего имени, только снова сунул пальцы под портупею и пристально глядел, будто действительно пытался припомнить, где же он видел этих молодых людей. — Не сидите в тишине, включите радио. И… будьте осторожнее, — сказал он напоследок просевшим голосом и плюхнулся на водительское кресло своего авто. — У нас в городке бывает тихо и холодно, но это не значит, что тут никого нет. К приезжим относятся плохо, но вы ведь не совсем чужаки, верно? Если возникнут вопросы, то найдите меня.       Машина шерифа развернулась и умчалась обратно в сторону города, остался только грязный след от шин. Оливер наблюдал за потерянным взглядом Пьера, внимательно следил за его глазами и в один момент решился оставить легкий поцелуй на губах. Взгляд снова сфокусировался на нем и перестал быть мутным, а Пьер тихо выдохнул и положил свои вспотевшие ладони поверх ладоней Оливера. — Все нормально, — шепотом сказал он, — я ужасно испугался, но теперь все точно хорошо. Я рад, что он уехал и оставил нас.       После этих тихих слов даже Оливер наконец выдохнул, и они вместе выбрались из салона. Начинал накрапывать мелкий дождь, стуча каплями по жестким листьям кукурузы. Нужно было быстрее бежать к дому.

❋❋❋

      Парижская погода не радовала, скрывая тёплое летнее солнце за тучами, но Оливер мало обращал внимания на погоду. Прошло две недели с момента их с Пьером странного знакомства в метро. За это время парни, сами того не ожидая, сблизились за частыми встречами, которые происходили практически каждый день, хотя бы на часок-другой. Пьер как будто старался выделить время для Оливера, а последний иногда не понимал, чем заслужил столько внимания, втайне радуясь ему, но не сильно показывая вид.       В очередной кофейне, которыми буквально кишел весь Париж, Оливер пробовал десерты со странными длинными названиями, которые не мог выговорить даже с третьей попытки. Зато Пьер выговаривал их мастерски, к тому же объясняя их состав и происхождение, если знал. От смеси французских и английских слов, произнесённых всё с тем же чарующим акцентом, Оливер сходил с ума. Он ловил эмоции Пьера, когда тот забывал английские слова. Тот смешно хмурился и выпячивал губы трубочкой, пытаясь вспомнить. В такие моменты Оливер обожал помогать ему вспоминать, при этом давая время подумать. — Куда мы ещё не ходили из твоего списка? — Пьер протянул руку к потрёпанному блокноту Оливера. В первый раз заметив этот список, он пообещал показать Оливеру всё, что было перечислено, а также сам предлагал места для посещения. — Следующий пункт… Я знаю, где это находится. Отсюда можно дойти пешком.       Пьер ткнул пальцем в блокнот, а сам выжидающе уставился на Оливера. Он показывал на здание Парижской Оперы, которая, к счастью, не называлась каким-то длинным именем, как которые из станций и улиц. — Хорошо, что мы не пойдём в этот адский лабиринт, — Оливер вздохнул с облегчением и приложил руку к сердцу, вспоминая парижское метро, — если бы такси не стоило так дорого, я бы вообще не пользовался метро. — Это не лабиринт, — фыркнул Пьер, слегка ударив Оливера блокнотом по руке, — я же показывал тебе, как им пользоваться. Там нет ничего сложного. Разве в Америке нет метро? — передразнил он. — Всё у нас есть, — буркнул Оливер, скрещивая руки на груди, — просто оно не такое сложное и там реальнее разобраться. И названия там более понятные.       Пьер закатил глаза. — Идём, иначе скоро пойдёт дождь, — он встал из-за стола, а Оливер недовольно взглянул в окно. Ему бы очень не хотелось, чтобы дождь нарушил их очередную прогулку, которую он сам про себя называл свиданием.       Но у погоды, или всё-таки у судьбы, были свои планы на этот день. Стоило Пьеру открыть дверь кофейни и пропустить Оливера на выход, как хмурые тучи пролились дождем, и не просто дождем, а самым настоящим ливнем. Прохожие на улицах спешили под навесы или в автомобили, чтобы укрыться от дождя, а асфальтовые дорожки быстро превращались в ручьи. К счастью, на улице не было ветра, и холод не ощущался, но Оливера это не успокаивало. Он только собрался выругаться, пополнив запас английских ругательств Пьера, как его остановили. — Здесь есть зонт, — Пьер достал из корзины чёрный зонтик-трость и помахал им перед Оливером, — мы сможем укрыться от дождя.       Оливер изобразил улыбку на губах, но скрывать своё расстройство у него получалось плохо.       Как только парни вышли на улицу, дождь, казалось, зарядил ещё сильнее. Пьер раскрыл зонтик над головой и подал руку Оливеру, приглашая подойти к себе. Оливер сделал шаг навстречу, вставая под зонт, но старался не сильно прижиматься (всё-таки находиться рядом с объектом своей симпатией было непросто), и оба попытались выйти на улицу. Не пройдя и десяти шагов, оба поняли, что, даже если они пройдут под дождём в обнимку, чему Оливер был бы рад, они все равно неизбежно намокнут. — У меня есть идея, — вдруг выдал Оливер, поймав на себе взгляд Пьера, полный недоумения, — но только если ты меня потом не побьешь. — Почему мне нужно тебя побить? — Пьер наивно захлопал глазами, широко улыбаясь. — Что ты задумал?       Оливер сделал шаг назад, и, когда Пьер попытался развернуться, прыгнул ему на спину. Вопреки опасениями Оливера, вместо раздражения и протеста со стороны Пьера, он услышал громкий добродушный смех. — Если ты сможешь унести меня, — затараторил Оливер, обхватывая крепкие плечи Пьера, — то мы быстро доберёмся до ближайшего навеса. Я даже согласен снова нырнуть в этот подземный ад, чтобы укрыться от дождя. Мы даже можем переждать его у меня в хостеле.       Последнюю фразу Оливер брякнул, не подумав, тут же закусив губу. — Отличная идея, — Пьер продолжал смеяться, — и, да, я тебя унесу.       Шорты Оливера, которые он как будто не желал снимать в любую погоду, слегка задрались, полностью открывая его бёдра. Поддерживая Оливера одной рукой, а другой сжимая зонт, Пьер двинулся вперёд, не переставая смеяться, а Оливер только и мог думать о том, что чужая рука, сжимавшая бедро, жгла кожу, и вообще вся близость Пьера как будто сжигала. Это будоражило, немного смущало, но приносило такую радость, что Оливер тоже не смог сдержать смеха. Сейчас они, скорее всего, напоминали влюблённую парочку в глазах прохожих, если бы кто-то смог остановиться и поразглядывать их подольше. Но остальному миру до них как будто не было дела. План Оливера оказался не только сумасшедшим, но и действенным. Теперь под зонтом двое точно смогли укрыться.       Прошло немного времени, и Оливер, сжалившись над спиной и руками Пьера, хотя тот не жаловался, предложил остановиться у небольшого ресторанчика, который располагался как раз неподалёку от Оперы. Но к тому времени, как парни под свой весёлый смех подошли к навесу и Пьер опустил Оливера на землю, достопримечательности вылетели у последнего из головы. — Правда же, я круто придумал? — Оливер расправил плечи, морщась от неприятно липнувшей к телу футболки. — По-моему это гениальный план. — Это ещё мягко сказано, — улыбнулся Пьер в ответ, складывая влажный зонт и отставляя его к стене. — А в кафе не разозлятся, что мы забрали их зонт и не вернём? Он же чужой, — Оливер с недоверием посмотрел на зонт, стараясь продолжать говорить как ни в чём не бывало.       Он бы соврал, если сказал бы, что эта прогулка никак на него не подействовала. Сейчас Пьер, ещё больше мокрый, чем сам Оливер, стоял рядом, почти вплотную, и смотрел на него таким тёплым взглядом, что Оливер не знал, куда себя можно деть. Ему нравилась близость Пьера, нравилось слушать его смех, голос и произношение, особенно этот звук «р», который с первой встречи запал ему в душу, но сделать первый шаг было не так просто. — Итак, — Оливер достал блокнот из рюкзака и принялся усиленно изучать его, — мне написали несколько идей на случай дождя, так что…       Договорить ему не дали. Пьер сделал всего лишь каких-то полшага, чтобы встать вплотную к Оливеру. Тот почувствовал, как его щеки коснулась чужая горячая ладонь, а губы, на которые так хотелось засматриваться на всех этих встречах и прогулках, коснулись его поцелуем. Это продлилось недолго, всего несколько секунд. Пьер быстро разорвал поцелуй, захлопал глазами и только потом осознал, что сделал. Говоря о своём расставании, он ни разу не спросил Оливера, нравятся ли ему парни, и нравится ли ему конкретно он вообще. Однако Оливер не дал этим мыслям развиться. Блокнот выпал из его руки, и он резко потянул Пьера на себя, обхватывая его шею и целуя снова.       Осознание пришло внезапно, и он уже прижимал к себе Оливера за пояс, отвечал на поцелуй и даже в какой-то момент перехватил инициативу. Под навесом небольшого французского ресторанчика они были вдвоём, словно скрытые от всего мира. На губах Пьера расцвела улыбка, а Оливер с того самого дня запомнил самую красивую привычку своего будущего бойфренда — улыбаться в поцелуи. — Все нормально, — тихо сказал он, глядя Оливеру в глаза. — Я даже испугался. Как-то странно я сначала сделал, а потом подумал.       Оливер рассмеялся и ухватился за руки Пьера, чтобы потянуть его на себя и покружить на месте. — Ты можешь сделать так еще не один раз, ведь это забавно!

❋❋❋

      От полей исходил неприятный запах сырости и гнили. Урожай давно пора было убирать, но фермеры не торопились, так как, несмотря на то, что дни хмурились, погода все еще оставалась теплой.       Парни подошли к двери, но та оказалась заперта. Это могло означать только то, что Джейми и Лизи нету дома. Странно, ведь они никуда не собирались, да и второй машины у них не было. Запасной ключ находился, как всегда, в обналичке. Оливер вошел в дом и остановился посреди пустой кухни. — Э-эй!       По коридорам прокатилось слабое эхо его голоса. Оливер обошел весь первый этаж, заглянул в комнаты, но так никого и не обнаружил. Пьер ждал его, прислонившись спиной к входной двери. Ноги его дрожали в такт редким каплям по крыше. Страх щипал горло, хотелось закричать. Вот чего ему не хватало, так это остаться в этой глуши вдвоем с Оливером. Утешало только то, что у них есть машина, на которой можно будет убраться. Он думать не хотел, что друзья куда-то пропали, что с ними что-то случилось, что они исчезли. Возможно, навсегда.       Оливер заглянул в гостиную, еще раз крикнул, но очевидно, что комната была пуста. Пьер указал ему дрожащей рукой на лестницу. Они оба посмотрели в ту сторону и переглянулись. — Думаешь, они могли пойти наверх? — недоверчиво сощурился Оливер. — Что бы им там делать? — Без малейшего понятия, но я бы не удивился.       Держась за руки, они подошли к лестнице, но в последний момент Пьер вырвал ладонь и остался внизу. Он вдруг вспомнил, как Лизи испугалась там собственной тени, и засомневался, а тень ли это была. Оливер поднялся один.       Потрепанное дсп по-прежнему закрывало дверной проем. Парень осмотрел гвозди, скобы, которыми забивали наспех, потрогал их пальцами и в очередной раз свез паутину. Тут явно никто ничего не вынимал и не забивал заново. Оливер ударил в доски плечом, но те только издали жалобный скрип, слегка прогнулись и остались на месте. Если Лизи и Джейми и были наверху, то поднялись они туда точно другим путем. — Что ты творишь? — сорвавшимся шепотом вопрошал Пьер, прикрывая ладонями уши.       Оливер пожал плечами. — Хотел проверить, можно ли попасть внутрь.       Он подвинулся ближе, стараясь разглядеть хоть что-нибудь за старым дсп, достал телефон и включил фонарик, направив его в небольшую щель. Неясные очертания коридора, столика, стоящего у окна в конце, остатки светового дня, пытающиеся пробиться сквозь плотные шторы. — Там никого нет, — развел он руками.       Словно в ответ на его слова снизу послышался скрежет когтей по грубым доскам. Пьер развернулся первым, чтобы взглянуть, а его спина больно врезалась в перила лестницы. Он готов был поклясться, что увидел огромную ворону, вальяжно идущую по полу в сторону кухни, а затем исчезающую за стеной. — Господи! — воскликнул он, а сердце бешено застучало. — Нет здесь Господа…       Не став слушать Оливера, Пьер едва ли не кубарем скатился вниз по лестнице, быстро перебирая ногами. Вбежал в кухню и увидел, как черный хвост из перьев исчезает в хлопнувшей раме неприкрытого окна. Он бросился к входной двери и затормозил на крыльце. Ноги будто пригвоздило к полу. Огромная ворона сжимала когтистыми лапами ветхие перила и склоняла голову, внимательно рассматривая молодого парня. В бездонном колодце глаза отражалось напуганное выражение лица. Пьер попробовал подойти ближе, протянул руку незваной гостье, а та терпеливо ждала его, не сводя взгляда. — Эй, ты кто? — спросил он тихо и сделал еще шаг. — Мне кажется, мы уже встречались.       Открылась дверь, и из нее сначала показались пальцы Оливера, а затем и его лицо, пытающееся выяснить, в чем дело. Ворона резким движением повернула к нему другой глаз, сверкнула красным всполохом и, открыв клюв, каркнула во все горло.       Пьера в ужасе отбросило назад, Оливер только и успел схватить его за пояс. Они вместе повалились на крыльцо, а ворона расправила мягкие крылья и стремительно унеслась в дождь над кукурузным полем. — Ты ее напугал, — трясущейся рукой Пьер убрал челку со лба и повернулся к Оливеру, которому, кажется, отдавил ногу.       Оливер недовольно фыркнул и перевел дыхание. — Я напугал? — возмутился он, сталкивая Пьера с себя. — По-твоему это не я сейчас в штаны наложил?       Джейми и Лизи вернулись ближе к вечеру. Оказалось, что они пошли пешком до города, но, когда поняли, что это слишком далеко, то решили остаться в поле на небольшой походный пикник. Раз уж в этот отпуск они не попадут на Гранит-Пик, то можно было ограничиться полем с видом на затянутые туманом низины.       И когда они ужинали, сидя на кухне, Оливер уже вовсю пытался выломать дверцы шкафа, запертые на ключ. Он и не думал искать, как их открыть, только упирался ногами и дергал, с хрустом отрывая клочки фанеры. Пьер то и дело прикрывал уши из-за отвратительного звука. Он сидел на кровати и не пытался поддержать этот акт вандализма. Не похоже было, что шкафом вообще пользовались в последнее десятилетие. Замки заржавели, ручки отвалились. Махина то и дело кренилась, готовая упасть и раздавить все под собой. — Что ты ищешь? — осмелился спросить Пьер, когда пыль от сломанной дверцы в очередной раз улеглась. — Почему ты так уверенно сказал, что знаешь, с чего начать?       Только вот Оливер понятия не имел, что он на самом деле ищет, но был свято уверен в том, что ищущий обязательно что-то найдет. Кроме книг и старых семейных альбомов, ему так ничего и не попалось. Пожелтевшие снимки вылетали с картонных страниц, и он только и делал, что собирал их обратно. — У каждого человека есть свои тайны, — ответил он с детской уверенностью. — Мне кажется, что я уже держал в руках то, что нам поможет, только вот пока еще не могу понять, что это. Тот дед говорил, что отец помогал людям, сострадал им… — Ты уверен, что он говорил именно это? — скептически посмотрел на него Пьер. — Мне казалось, он говорил что-то про слепоту и отсутствие глаз.       Оливер пожал плечами и удобнее уселся по-турецки на полу, водрузив тяжелые альбомы себе на колени. — Мне так показалось.       Пьер зажмурился и прикрыл ладонями глаза. Он ясно представил себе, как вылетает из этого дурацкого дома, в котором, конечно же, нет ничего, кроме пыли и мусора, хватает Оливера за грудки и спрашивает, большое ли удовольствие тот получает от этого аттракциона. Картина получалась замечательная; беда в том, что для подобного торжественного финала требовалось еще уговорить Лиз и Джейми поехать домой. — Ладно, — вздохнул он и постарался взять себя в руки. — Ты же видишь, что ничего нет. Поищем в другом месте?       На что Оливер махнул рукой, извернул свое крепкое тело и беззаботно потянулся, разминая суставы. — Негде тут больше искать, — ответил он, продолжая рассматривать старые фотографии, перемешанные с новыми. — Знаешь, что мне показалось странным? Тот шериф сказал нам про радио. Мы же в это время сидим в комнате, которая полна радиоприемников. — Но они не работают… — На самом деле они работают, просто не ловят сигнал — перебил его Оливер, пересаживаясь на кровать. — Я же вижу, что тебе тоже интересно. Так почему ты упираешься и не хочешь мне помочь? — Наверное, потому, что я не привык копаться в чужих вещах, — ответил Пьер, кивая на альбом, — но даже если я тебе помогу, то не думаю, что тут есть ответы. Я бы попробовал попасть на второй этаж или хотя бы порылся в бельевом шкафу. Может, у него появилась женщина после вашей матери, или еще дети…       Пьер тут же пожалел о сказанном. Он думал об этом, но никак не надеялся озвучить, ведь Оливер быстро подхватит его идею, а дальше все будет только хуже. Но Оливер только с любопытством осмотрел его озабоченное лицо. — Я думал об этом, — ответил он довольно серьезно и как будто повзрослел, — но если мы это сделаем сейчас, то наверняка не сможем вернуть старую фанеру на место. Нужно все продумать как следует, а уж потом выламывать старые доски. А ты, — играючи ткнул он в грудь и повалил на лопатки, — ты обещал мне помочь. Может, тогда мы и обсудим детали твоего интересного предложения. Как считаешь? — Я считаю, что ты никогда не согласишься, что бы я ни делал. Но я уже почти смирился.       В очередной раз растаяв от сладкого поцелуя и ощущений горячих пальцев под кофтой, Пьер обхватил ногами Оливера и вдавил его в себя. Ему хотелось хоть на минуту забыться под теплыми ласками. Он целовал неспешно, глубоко и нежно, пока в голове вдруг не опустился стоп-кран. Штаны оказались спущены наполовину, кофта задрана до самых ключиц… но странный шорох с улицы не давал покоя. — Подожди, — выставил он ладони, толкая от себя Оливера. — Тебе не кажется, что кто-то в окно смотрит?       Оливер повел плечом, одернул на себе кофту и снова положил альбомы на колени. Конечно, иногда ему тоже казалось, что шорохи с улицы становятся громче, но разве мог он в этом признаться так, чтобы не испугать Пьера еще больше. — Бери себе другой, — сменил он тему и кивнул в сторону шкафа, — вдвоем получится быстрее.       Пьер недовольно закатил глаза и окинул взглядом горы порванных фотографий, старых купюр, разной мелочи, валяющиеся на полу. Потом посмотрел на увлеченного Оливера и тяжело вздохнул. Делать было нечего, пришлось помогать. — Ты наверное думаешь, что я совсем трусливый, да? — робко начал он, усаживаясь на полу. — Меня с первого дня пугает этот дом, иногда мне кажется, что у меня пропадает зрение. Это может быть просто давление, но это не отменяет того, что мне страшно. Да, я боюсь, но ты сам говорил, что бояться не стыдно. Мне не нравится эта идея с поисками чего-то непонятного в старом доме, где пешком разгуливают жуткие вороны… — Э, нет, — перебил его Оливер, мельком награждая скользящим поцелуем по скуле, — про ворон ты не знал, когда соглашался. — Я тебе помогу, но только для того, чтобы быстрее узнать правду и уехать отсюда. Я хочу домой, Олли, мне тут не нравится. У меня в голове происходит что-то странное, в зеркале мелькают тени, а ты делаешь вид, что ничего не происходит. Ты можешь представить на секунду, что правда — это наш смертный приговор. Зачем мы ее ищем? Удовлетворить свое любопытство? Даже если твой отец что-то скрывал, то это не значит, что он хранил это под подушкой. Он вас любил, но позволил уехать и не пытался найти и вернуть. Это что-то да значит. — Мне кажется, что ты все принимаешь очень близко к сердцу. Понятно, что мы немного напуганы, но это не повод придумывать себе страшилки и накручивать себя ими. — Олли… ты меня не слышишь… — Я тебя слышу, — спокойно ответил ему Оливер и встал, чтобы взять новый альбом. — Ты испугался, это естественно. Я не хочу тебя к чему-то принуждать, но и ты, пожалуйста, тогда не проси меня о том, о чем ты просишь. Ты же понимаешь, почему я не соглашаюсь на твое предложение? — Это не одно и то же… И мы снова ругаемся. — Мы не ругаемся, я просто в очередной раз хотел напомнить, что со мной тоже можно бы считаться.       Оливер наклонился, и Пьер моментально перехватил его руку, толчком швырнув обратно на кровать. — Знаешь, что! — зашипел он, нервно стискивая зубы. — А у тебя не очень короткая память? Ты не забываешь, что я даже с собой иногда не считаюсь, делая что-то ради тебя? Хватит с меня! Я не обвиняю тебя ни в чем и не говорю, что я жалею о своих поступках. Нет, Олли, я ни о чем не жалею, но я не понимаю твоего упрямства и того, что ты не хочешь мне уступить в такой малости.       Оливер побледнел и натужно сглотнул, пытаясь запомнить эту эмоцию на лице любимого человека, а также надеясь больше никогда ее не увидеть. Глаза Пьера наливались чем-то красным, но быстро растворяющимся в привычном темном цвете. Оливер боязно поднялся с кровати, протянул руки и, пожалуй, слишком резко сгреб Пьера в объятия, пока тот не опомнился. Пьер и не думал сопротивляться. Он еще несколько раз тяжело вздохнул, но потом обессиленно уронил голову на плечо и почти неслышно всхлипнул, когда почувствовал пальцы, вплетающиеся в волосы. — Я дурак, прости, — шептал Оливер на ухо и поглаживал второй рукой по спине. — Я не хотел сказать ничего плохого. Все как обычно, я сморозил очередную глупость. Это я тут болван, Бубу.       Пьер в очередной раз втянул потекший нос и утер его длинным рукавом толстовки. — Я не знаю, что это было… — пробубнил он немного удивленно, а руки сами потянулись, чтобы обхватить Оливера за пояс. — У меня такое чувство иногда, что в голове говорят много голосов. — В голове? Не снаружи? — Но ты же их не слышишь, — и он кивнул, сам с собой соглашаясь, — поэтому я уверен, что все это только в моей голове. Может, и правда надо включить радио, чтобы не сидеть в тишине.       Поднявшись с кровати, Оливер присел на корточки перед большим напольным проигрывателем и внимательно осмотрел его. Покрутил ручки, пощелкал кнопками, подергал красный бегунок, указывающий на частоту, но включить почему-то не решился. — Ну, знаешь… — начал он нараспев и почесал голову, — моя божественная красота не дает мне божественных способностей. Как нам включить радио, если здесь оно не ловит? — Мне не дает покоя то, что тут этих приемников очень много… А еще…       Оливер обратил внимание, что Пьер всячески сторонится окна, но часто на него поглядывает. По спине пробежал холодок, а в голове вдруг нечто голосом Лизи повторило про место могилы. Он обещал себе не думать об этом, потому что внутри все тряслось и уже очень напоминало самую настоящую панику. — Олли… — зашептал Пьер и потянул на себя одеяло, — можешь считать меня кем угодно, но мне кажется, что кто-то в окно смотрит.       Штора на окне не была задернута, а потому улицу было отлично видно. Окно выходило на торец дома, и с него не было видно крыльца, а потому идея о том, что кто-то мог бы ходить именно тут, была маловероятна.       Медленно поднявшись с пола, Оливер сделал полшага к окну и покосился на Пьера. Тот замер и пристально смотрел прямо в глаза. — Я посмотрю? — зачем-то спросил Оливер, но ответа не получил, после чего сделал еще один маленький шаг. — Ты же не хочешь меня сейчас просто напугать, да?       Пьер молчал и натягивал одеяло все выше по мере приближения Оливера к окну. — Бубу, скажи, что ты не закричишь, как только я подойду к раме. — Этого я тебе точно обещать не могу… — тихо прошептал Пьер в складку одеяла и теперь переводил взгляд с Оливера на окно и обратно.       По скрипучим доскам парень медленно дошел до окна, тихонько потянул на себя пыльные ночные шторы и с колотящимся сердцем постарался вглядеться в темноту. За окном все замерло, ветер перестал свистеть в треснутой раме, стебли кукурузы стояли без движения, а в голове воцарилась звенящая тишина. — Олли… — шепотом позвал его Пьер и даже попытался встать с кровати, чтобы схватить за руку.       Не успел. Оглушающий крик раздался с улицы, а в окно что-то громко ударило. Огромная ворона пыталась что есть силы ударить клювом по стеклу, а в темноте ясно блеснул ее кроваво-красный глаз. Стекло едва не разлетелось. Все зазвенело, задребезжало, затряслись картины в рамах на стене. Казалось, что вся комната начала оживать. Ворвался ветер, затрещал приемник, красная стрелка забегала по цифрам, зазвенел колокольчик над дверью, старые фотографии вылетели из альбомов и теперь вихрем закручивались посреди комнаты… И в один момент все стихло. Нечто, чем бы оно ни было, покинуло комнату.       Прикрыв голову руками, Оливер сидел на полу и не мог вымолвить ни слова. Снова наступила тишина, окно так и не открылось, а потому присутствие ветра объяснить было сложно. Кукурузные стебли медленно гнулись, неслись опавшие листья и обвертка, а тоненький ветерок снова завыл в трещине. — Олли… — снова позвал его Пьер и скатился с кровати.       Прихватив с собой одеяло, он накрыл себя и Оливера, постарался заглянуть в глаза, но парень просто застыл в своей защитной позе. — Все кончилось…       Только тогда Оливер приподнял голову, и глаза его оказались мокрыми. Он со всей силы обхватил Пьера за шею и прижался к нему, словно в последний раз. Тогда-то он и заметил через плечо совсем свежее фото молодого парня, лежащее на краешке кровати. Он осторожно отстранился и прихватил пальцами карточку. — Говоришь, у нашего отца могли быть еще дети?       Пьер скептически поджал губы и покачал головой, глядя на снимок. — Мне кажется, что этот парень с тобой одного возраста, так что вряд ли ты бы не знал о его существовании. — Да нет же, посмотри на него! — почти выкрикнул он, поднося фото Пьеру под самый нос.       Тот оставался непреклонен и все так же качал головой. — Он на вас даже не похож. — В том-то и дело! — Оливер вскочил на ноги. — Посмотри! Он похож не на нас!       Пьер молча прикрыл ладонью рот и обессиленно откинулся спиной на теплую батарею. Перед его лицом Оливер все так же держал снимок, а вот картинка в глазах отвратительно поплыла.