Завещание ночи

      Куда бы Оливер ни ездил, отказываться от своих регулярных тренировок он не планировал. В один из дней пребывания в Париже, уже немного освоившись, благодаря Пьеру, и вкусив достаточное количество сладостей и вкусностей (во всех смыслах, и тоже благодаря Пьеру), Оливер стал донимать своего бойфренда расспросами о местных спортивных клубах. Всё-таки путешествие на другой конец планеты не повод пропускать занятия.       Пьер откликнулся тут же, пообещав показать местный зал, который он сам регулярно посещал. А иначе и быть не могло: Оливер оценил фигуру Пьера практически сразу, а такие результаты без работы над собой просто так не появляются. Как и все парни, которым был не чужд дух соперничества, Оливер втайне завидовал результатам, но и так же наслаждался этими же «результатами» наедине. — То есть наше свидание сегодня будет в спортзале? — Пьер встретил Оливера возле его апартаментов. — Ты точно хорошо подумал? — Всегда хотел такое свидание, — Оливер гордо расправил плечи, — и заодно хочу посмотреть на местные спортзалы и сравнить. Не знаю, зачем мне это, — честно признался он.       А себе он заодно признался ещё и в том, что очень хотел бы провести совместную тренировку с Пьером, но последнему этого знать было пока необязательно.       Никаких ожиданий от местного спортзала у Оливера не было, он просто наслаждался проведённым временем, но и о своих целях забывать не спешил. Судя по весам, с которыми занимался Пьер, он был сильнее, и Оливеру совсем не хотелось отставать. Именно поэтому он решил попробовать прыгнуть выше головы, о чём его частенько предостерегал тренер в Америке, и взять вес побольше.       Однако из этого ничего не вышло. Стоило Оливеру сделать всего половину подхода с весами Пьера, как руки предательски заныли, мышцы на груди забились, и ему пришлось в прямом смысле звать на помощь.       Пьер успел вовремя и схватил локти Оливера, подталкивая их наверх. Ему пришлось сильнее нагнуться, и из-за этого его лицо оказалось очень близко к лицу Оливера. Последний не успел ничего сказать, как почувствовал легкий поцелуй на своих губах. Хватка на локтях стала сильнее, иначе бы Оливер уронил несчастные гантели Пьеру на ноги. — Тебе нужен вес поменьше, — констатировал Пьер, выпрямляясь, как будто не было поцелуя несколько секунд назад, — иначе ты растянешь мышцы.       Оливер хотел сказать какую-то безобидную колкость, но сдержался, всё ещё приходя в себя после внезапного поцелуя, и лишь буркнул «Я знаю» в ответ. Злился он недолго. На Пьера вообще было трудно долго злиться или злиться вообще. — Добавь мне ещё десятку для равновесия, — попросил он, указывая на тренажёр для ног. Сам же отлучился набрать воды.       Пьер кивнул, но понял просьбу слишком буквально. Как только Оливер вернулся, он заметил довольно улыбающегося Пьера, сидящего возле блинов и болтающего ногами. Оливеру потребовалось время, чтобы осознать происходящее, но он решил идти до конца и заниматься с весом Пьера в виде самого Пьера. Последний только и делал, что показывал большие пальцы в знак ободрения: Оливер справился со всеми подходами.       Вдвоём тренировка прошла быстрее, чем ожидал Оливер, а те два часа, отведённые на неё, пролетели почти мгновенно. Он даже не понял, когда она закончилась.       В раздевалке парни оказались вдвоём то ли по стечению обстоятельств, то ли по воле судьбы. Пьер поспешил стянуть промокшую насквозь майку и плюхнулся на скамейку, сразу припадая губами к горлышку бутылки с водой. Оливер тут же уставился на него. — Ну что, спортзалы во Франции отличаются от спортзалов в Америке? — хохотнул Пьер. — А то ты хотел сравнить.       Он как обычно широко улыбался, что Оливер любил в нём больше всего. Или не только это, но это точно было тем, что ему нравилось особенно. — Практически не отличаются, — кивнул Оливер, всё ещё разглядывая Пьера, — но у меня в родном городке мой зал немного побольше.       Пьер примирительно поднял руки вверх. Оливер тем временем уселся рядом с ним на скамейку и стал расшнуровывать кроссовки, чтобы выиграть немного времени, но пока сам не понял для чего. — У вас больше места, — Пьер оставил бутылку воды в сторону и запустил руки во влажные волосы, убирая их со лба, — и поэтому залы побольше. Но зато у нас нет ничего лишнего. — Да, наверное… — Оливер скользнул взглядом по влажной шее Пьера, по напряжённым рукам, пока тот поправлял волосы, опустил взгляд ниже, глядя на подтянутый живот. Рука Оливера оказалась близко к руке Пьера. — Ну что, куда пойдём потом? — задорно спросил Пьер, поворачиваясь к Оливеру, и замер, когда почувствовал чужие пальцы, сжимающие его руку.       Оливер сам не понял, как его рука опустилась на колено Пьера, как заскользила выше по крепкому бедру, забираясь под шорты. Он подался вперёд, прикрыв глаза, и получил в ответ тягучий поцелуй.       Пьер приподнял лицо Олли за подбородок, углубляя поцелуй, а Оливер совсем осмелел, полностью запуская руку под шорты. Губами он поймал шумный вздох и почувствовал, как его крепче прижали к себе. — Не боишься, что кто-то может зайти? — жарко прошептал Пьер в губы Оливера, а тот решительно покачал головой и снова подался вперёд для очередного поцелуя. — Ты всегда такой нетерпеливый, да?       На мгновение Оливеру захотелось ударить Пьера по губам, чтобы он перестал так много переживать и просто почувствовал момент. Хотелось, сильно хотелось, здесь и сейчас, особенно, когда чужое тело так отзывалось на ласку. Оливер совершенно забыл о том, где они находились.       Из-за звука распахнувшейся двери Оливер отпрянул от Пьера так внезапно и быстро, что машинально почти стянул с него шорты. В дверях показался посторонний мужчина, видимо, один из посетителей, который сейчас подозрительно поглядывал на сидящую на скамейке разгорячённую парочку. Оливер тут же вернулся к расшнуровыванию своих кроссовок, а Пьер не придумал ничего лучше, кроме как облить себя из открытой бутылки водой, всем видом показывая, что ему душно. — Мыться надо в душе, а не на скамейке, где переодеваются, — буркнул мужчина, недовольно глядя на лужу вокруг Пьера. Он цокнул, покачал головой и проследовал вглубь раздевалки. На счастье его шкафчик оказался дальше.       И пока Пьер переводил дух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Оливер почти катался по полу от смеха, так и оставшись в одном кроссовке.       Когда парни наконец выбрались из раздевалки, собрав на себе странные взгляды некоторых посетителей, Пьер предложил отправиться в одну из своих любимых кофеен, в которую часто приходил после тренировок, или просто захаживал по пути время от времени. Оливер же, услышав очередное французское название от Пьера, пожалел в который раз, что не записывает чужую речь. Если бы кто-то спросил его, что его больше всего привлекло в Пьере, акцент бы занял одно из ведущих мест в длинном списке. — Надеюсь, ты не обманом привёл меня сюда, чтобы скормить мне улиток, — недоверчиво проговорил Оливер, окидывая взглядом принесённое меню на чистом французском. — Совсем нет, — засмеялся Пьер, растягивая гласные, — хватит с тебя потрясений на сегодня. Боюсь, что, если ты попробуешь улиток сегодня, мне придётся нести тебя на руках до твоих апартаментов. — Ты меня не унесёшь, — Оливер демонстративно расправил плечи, показывая подкаченные руки, — я тяжёлый. — Я тяжелее, поэтому унесу, — пожал плечами Пьер и сразу уткнулся в меню.       А дальше последовала перепалка из «нет» и «да» с французскими вставками, которые Оливер, конечно же, не разобрал. — Не думай, что легко отделался от улиток, — предупредил Пьер, отправляя официанта с заказом.       Оливер тут же отмер от очередного потока французской речи. Интересно, он когда-нибудь привыкнет или так и будет залипать на чужую речь? Пьера же это не только веселило, но и безумно льстило. — Я ни за что на свете не буду это есть, — Оливер хлопнул ладонями по столу, — и даже не думай, что тебе удастся заказать их для меня без моего ведома… — Я не заказывал их сегодня, — Пьер придвинулся ближе к Оливеру и почти зашептал ему на ухо, — но я сделаю это внезапно, и ты даже не поймёшь, — Оливер почувствовал, как чужая рука скользнула по его бедру.       Пьер быстро отстранился, будто ничего и не было, и снова сделал приветливый вид, принимая у официанта принесённые тарелки с заказанным обедом. Улиток, как он и обещал, в тарелках не оказалось.       Обед протекал неспешно, а парижская погода, словно вдохновляясь улыбкой Пьера, спешила расчистить небо от серых туч и подарить тёплые лучи солнца. Но записать это свидание в одно из лучших в его жизни Оливеру не дала сама судьба, которая это же свидание и подарила. — Кого я вижу! — От чужого голоса над ухом Оливер и Пьер синхронно подняли головы, — Неужели это ты?       Насмешливый голос незнакомца, дерзко снявшего солнцезащитные очки, как в каком-то боевике, неприятно резанул слух Оливера. Парень звучал не как местный, но говорил по-английски с певучим акцентом. Оливер нахмурился, пытаясь понять, кто этот человек, который обращался непосредственно к Пьеру, а его как будто игнорировал. — Зачем ты здесь, Андре? — Пьер прищурился и отложил приборы в сторону, тут же забывая о начатом салате.       Незнакомец изобразил искреннее удивление, присвистнул и бесцеремонно отодвинул стул, присаживаясь за столик. — Надо же, ты помнишь моё имя. — Он подался вперёд, изображая удивление, но выходило слишком наигранно. — Он не забывает имена своих бойфрендов.       Оливер уставился на Пьера, всё ещё не понимая, что тут происходит. Сердце тем временем пропустило удар. — Бывших бойфрендов, — поправил Пьер. — Если ты помнишь, мы с тобой расстались и, кажется, всё друг другу объяснили.       Оливер видел, как Пьер старался подбирать слова, не злиться и казаться спокойным, но его напряжённая спина говорила об обратном. — Да, ты меня бросил, — криво усмехнулся этот самый Андре. — И всех своих пассий ты водишь в это кафе, рассказывая о том, что оно твоё любимое и особенное, да?       Рука Пьера сжалась в кулак — Я не хочу возвращаться к этому, — Пьер продолжал гнуть свою линию, игнорируя нападки. Выяснять отношения при Оливере он не хотел, к тому же, выяснять было нечего, — мы разошлись мирно, и теперь никто никому ничего не должен. — Верно, верно, — закивал Андре, сверкнув тёмно-карими глазами. Их блеск показался Олли совсем не добрым, — вот только быстро же ты нашел мне замену. Ну и что, как он тебе, а?       Андре настойчиво игнорировал Оливера, обращаясь исключительно к Пьеру. — Чувак, я не знаю, кто ты, но тебе лучше уйти, — Оливер ждал недолго и решил подать голос, пока не стало поздно: кто знает, на что способен агрессивный бывший. А это, судя по всему, был именно он. — Ух ты! — восхитился Андре, удостоив Оливера холодным взглядом. — Считаешь, что он классный, да? — Его голос опустился до заговорщического шёпота, и от него у Оливера по спине побежали мурашки. — А ты успел уже увидеть его слёзы, а? Они у него всегда очень близко.       В этот момент Пьер вскочил со стула, да так, что тот почти упал, если бы Оливер не придержал его рукой. — Убирайся отсюда, — процедил Пьер сквозь зубы. — Успел уже при нем поплакать? — не унимался Андре. — Ну как, готов он терпеть тебя? — Послушай, что ты как птичка в клетке? Шума много, а толку никакого, — встрял Оливер, обращаясь к незваному гостю вполне внятно. — Тебе сказали уйти, почему ты ещё здесь? Не понимаешь по-английски, переводчика тебе позвать? Чел, надо научиться себя уважать, чтобы не быть там, где тебя не хотят видеть.       Андре усмехнулся и примирительно поднял руки вверх. — Тише-тише, — начал он, — я экономлю твоё время, парень. Почему ты так завёлся? — Заводятся вши в окопах, а мы разговариваем, — парировал Оливер, — и я всё ещё вижу, что ты здесь. — Мы разговариваем, а он только жалуется, да? — Андре снова стрельнул глазами в Пьера. — Нелегко наверное?       Оливер закатил глаза. — Чувак, ты как будто пытаешься сейчас родить умную мысль, а выходит аборт за абортом. — Оливер демонстративно поморщился.       Андре покачал головой и почти сплюнул себе под ноги, вставая из-за стола. — Черт с тобой, — он снова нацепил свои очки, — вспомнишь потом мой дружеский совет.       Оливер скрестил руки на груди и изобразил искреннее непонимание. — Подожди-ка, — нахмурился он, глядя в глаза Андре, — а мы что, Берлин вместе брали, что уже стали друзьями?       То ли поняв всю бессмысленность своего нападения, то ли слова Оливера магически подействовали, но Андре удалился так же быстро, как и появился, оставляя после себя осадок, который точно уже ничем не вытравишь ни сегодня, ни позже.       Пьер чувствовал себя более чем паршиво. Он не хотел поднимать тему бывших отношений, тем более когда отпустил их, не хотел рассказывать об этом Оливеру, считая это неважным. И в то же время его не покидала мысль о том, что, умолчав о своих прошлых отношениях, он скрыл от Оливера нечто важное о себе. Всё-таки рано или поздно этот разговор должен был состояться. — Прости меня, Олли. — С губ Пьера сорвался тяжёлый вздох.       Если бы ему сказали, что сегодня случится то, что случилось, Пьер бы ни за что на свете не согласился бы на это свидание. — Да за что мне тебя простить? — Воскликнул Оливер. Пьер поднял на него глаза.       Вопреки всем ожиданиям, Оливер не изменился. Он не разозлился, не расстроился, не стал задавать какие-то вопросы, словно ничего и не случилось. — Со мной сложно, — одними губами произнёс Пьер. — Ну зато со мной очень легко, — небрежно отмахнулся Оливер. — Это неправда. — На губах Пьера расцвела горькая усмешка.       Оливер придвинул стул ближе к Пьеру, приблизился к лицу, обхватил его ладонями и заглянул в глаза. — Конечно неправда, — уверенно ответил он, — но ты ведь справляешься. Нет того, с кем легко, есть то, что ты готов нести.       Оливер видел, как глаза напротив заблестели, а несколько слезинок прозрачными кристалликами замерли на ресницах. — Все равно прости… — прошептал Пьер, накрывая руки Оливера своими. — И бояться тоже нормально, — вдруг заметил Оливер, — только полный болван не боится.

❋❋❋

      Оливер с такой нежностью и трепетом смотрел на Пьера, но не рискнул сказать, что он и сам похолодел, начиная от кончиков пальцев. Вопреки всему, он выдернул ключ из замка зажигания и рванул к единственной живой душе, которую только смог увидеть в этом городишке. Пьер вылетел из машины следом, вцепился в кофту Оливера со спины, дернул ее так, что треснул шов, но остановить все равно не смог. Стоя посреди улицы, они вместе дождались, пока собака побежит за хозяином, вновь идущему к своему дому. — Простите, сэр, а вы всех в своем городе знаете? — крикнул Оливер, побежав за стариком по тропинке.       Внутренности Пьера поменялись местами, и ощутимо это было вполне физически. Он постарался настроиться на то, что разговор уже начат, тяжело вздохнул и пошел следом за Оливером. Собака пробежала мимо еще раз, потерлась о ноги хвостом, закрученным в баранку, весело тявкнула и посеменила к дому еще быстрее, чем старик. — Это намек на мой возраст, молодой человек? — насмешливо проскрипел незнакомец, так и не повернувшись. — Нет, что вы, — поспешил заверить его Оливер и обернулся, нервно махая рукой и прося Пьера идти быстрее, — мы просто ищем одного парня. Надеялись, что нам кто-нибудь сможет помочь. Вы первый, кого мы встретили здесь. И то, только благодаря вашей собаке.       Старик покосился на псину и потрепал ее между ушей. Казалось, что он пытается игнорировать незнакомцев, нарочно не поворачиваясь к ним лицом. Он не выглядел зло или враждебно, он просто был холоден и неприветлив, как и весь этот маленький город. — Да, это сонный городишко, — сухо согласился он. — Все сейчас работают в поле, так что дома никого не сыскать. Так что вы там говорите? Что тем, кто вам поможет, буду я? Что вообще вас к нам привело?       Пьер свел брови в отвращении к недружелюбному собеседнику, толкнул Оливера в бок, но тот только ощерился, дав понять, что никуда не пойдет, пока хоть чего-нибудь не выяснит. — Мы приехали в отпуск, — громко выкрикнул Пьер, опередив и будто передразнивая Оливера.       Старик вздохнул, подошел к своему ветхому крыльцу и схватился за колонну полуразрушенных перил. Его явно терзала одышка, хотя путь составил всего-то пару десятков метров. — Не лучший выбор, — с горечью выдохнул он, — совсем не лучший. Делать тут абсолютно нечего, только ждать собственной смерти.       Старик закашлялся и полузадушенно усмехнулся, чем вызвал у Пьера очередной приступ отвращения. — Чем я, собственно, и занимаюсь, — договорил он и недобро покосился на недовольно скорченное лицо.       Схватив Пьера за руку ради собственного спокойствия и ради того, чтобы тот не сбежал, Оливер подошел ближе. От старика пахло старостью, и этот запах ни с чем не спутаешь. Его грязные седые волосы были зачесаны на один бок. Невольно подступала тошнота. — Послушайте, — начал Оливер, — но ведь тут есть и молодые. Парень, которого мы с подругой встретили вчера. Он немного похож на меня. — Он задумался на мгновение и зачесал волосы назад. — Прической похож. — Не может такого быть, — прокряхтел незнакомец и противно харкнул на землю.       Он все еще не собирался повернуться лицом, но уже утверждал, что такого быть не может. Оба парня недовольно закатили глаза. — Но они видели… — попытался встрять Пьер и даже решился протянуть руку, чтобы коснуться костлявого плеча, но старик снова кашлянул, чем и заставил вздрогнуть. — Не спорь! — рявкнул он так, что даже собака заскулила и поджала хвост, свернувшись калачиком на крыльце. — Не спорь, когда с тобой говорят старшие! Если я сказал, что такого быть не может, значит не может!       Пьер потряс головой и не желал отступать, но опустившаяся на плечо ладонь Оливера заставила его промолчать. — Но он разговаривал с нами, — уверенно произнес Оливер, — а потом пришли его родители, и он убежал, не попрощавшись.       Старик застыл. Показалось на секунду, что он даже перестал дышать. А потом угрюмое лицо с серой обвисшей кожей медленно повернулось вполоборота. Бесцветный глаз все так же смотрел в никуда. — Вы видели его родителей? — встревоженно спросил незнакомец. — Конечно, — ответил Оливер уже более радостно и махнул рукой в сторону. — На парковке у бакалейного магазина. — Парень вам представился? — Нет, — фыркнул парень в ответ, крепче стискивая ладонь Пьера, — не успел, наверное. Он испугался, я же вам об этом и говорю. Мы переживаем за него.       Зловещий смех, перемешанный со старческим кашлем, вызвал у Оливера и Пьера подобие рвоты. Они оба скривились и зажали носы, пока старик медленно поворачивался, скрипя сгорбленной спиной. — Сострадания… Сочувствия… — трещал мужчина, подобно сломанному приемнику, — помощь немощным и слабым. Вы… — ткнул он искривленным пальцем едва ли не под самый нос Пьеру. Тот отпрянул, вжав голову в плечи. — Вы детишки этого отчаянного безумца.       Пьер сглотнул и постарался отодвинуться от упирающегося в него пальца. — Нет, не мы, — уточнил Оливер, — только я. Вы что-то знаете о моем отце?       И тот же самый палец с треснувшим сухим ногтем ткнулся Пьеру в щеку. Парень едва удержался от того, чтобы показать, что он ел на завтрак. — А он тебе не рассказал? — довольно резко и с усмешкой спросил старик, после чего и вовсе рассмеялся, заходясь бронхитным кашлем.       Парни переглянулись, округлили в изумлении глаза и плотнее прижались друг к другу. — Кто? Я? — рискнул спросить Пьер, царапая ладонь Оливера. — Почему я должен что-то ему рассказать? — Да, — кивнул незнакомец, — именно ты, ребенок. Не узнаешь меня? — С чего бы мне вас узнавать? — сощурился Пьер, но вздрогнул и с новой силой вжался в Оливера, когда старик ударил палкой о сухие доски крыльца. — Начни с того, как ты выжил.       Пьер опешил, а рот его широко открылся, готовый что-то сказать. Оливер дернул его за рукав, прижимая к себе и призывая молчать. — Да что происходит?! — крикнул он, но тут же был перебит. — И все же, вы что-то знаете, — вполне спокойно обратился Оливер к старику и сощурился.       Пьер снова нетерпеливо дернул его за рукав и потащил по дорожке обратно к машине. Оливер вывернулся, вполне серьезно и больно прикусив за запястье. — Ничего он не знает! — крикнул Пьер уже издалека вернувшемуся назад к старику Оливеру. — Пойдем отсюда!       Палка указала прямиком на Пьера, незнакомец отодвинул ей подошедшего Оливера и сам решился подойти к до смерти напуганному парню. — Расскажи, почему ты не ослеп. Расскажи, как ты выжил, — как мантру повторял старик, поблескивая бесцветными глазами.       Сухая рука вцепилась в запястье и потащила к себе. С виду старикашка был довольно слабым. Так и не скажешь, что мог вцепиться, как голодная псина острыми зубами. — Отстаньте! — дернулся Пьер, но отчего-то так и не смог вырвать руку. — Отпустите меня! Олли, скажи ему, что я ничего не знаю!       Старик резко разжал ладонь и повернулся к Оливеру так молниеносно, словно был моложе лет на пятьдесят. Пьер потер запястье, на котором теперь ярко проступило красное пятно, и через высокую колючую траву побежал к Оливеру, чтобы снова схватить его в охапку. — Оливер, — просиял мужчина. — Так я действительно не ошибся. Это и вправду ты? Подрос, ничего не скажешь.       Оливер казался непрошибаемым, будто и не чувствовал угрозы от странного человека, сначала притворяющегося больным и немощным, а впоследствии кидающегося на людей. — Вы знаете, как меня зовут? — Взгляни на меня, — выпятил старик грудь и усмехнулся, — я много чего знаю и видел. — Расскажете?       Пьер старался изо всех сил, чтобы Оливер больше не смел подойти к старику ни на шаг, держал его рукав до треска, но Оливер отпрянул сам, когда незнакомец в очередной раз рассмеялся и смачно отхаркнул сгусток соплей. — Рассказать что? — задыхался он ехидным смехом. — Как отец похоронил тебя в закрытом гробу? — Что? — первым отреагировал Пьер и застыл в ступоре, отпустив рукав. — Что вы такое говорите? — более спокойно спросил Оливер. — Я говорю то, что знаю. — Старик прекратил смеяться и присел на лесенку крыльца, снова сгорбившись. — Он похоронил тебя, — провел он пальцами по глазам, — совершенно слепого, с белой повязкой на глазах. А потом сказал, что старший сын сбежал из дома, свихнувшись на твоей смерти. — Но это… — подался Оливер вперед, но снова был схвачен, — это неправда. Мы уехали отсюда сами. Вы же видите меня? Я жив.       Последовала тяжелая усмешка, перемешанная с кашлем. — Теперь я это вижу. А значит, что твой отец был не совсем честным человеком… — старик замолчал, растянул бескровные губы в улыбке и, схватившись за трость, вновь ткнул ею в Пьера. — Таким же нечестным, как и твой друг.       Пьер зарычал, готовый ударить притворщика. Теперь уже Оливеру пришлось держать его. — Да что вы ко мне пристали, в конце концов?!       Незнакомец покачал головой, но улыбка с его лица не исчезла. — Кто из вас видел Уильяма? — он осекся. — Точнее, того мальчика. — Билли? — переспросил Оливер.       Сморщенная рука указала на волосы. — Того, с похожей прической. — Он же вам сказал, что был со своей подругой, — грубо ответил за него Пьер. — Он был один?       Оливер помотал головой. — Нет, не один. С родителями.       Старик почесал подбородок, а кожа на его лице то разглаживалась, то снова сморщивалась, будто висела ошметками. — Вот, значит, как, — задумался он, скользко улыбнувшись. — А младшего сына при них не было? Если не ошибаюсь, то мальчонке должно быть лет десять. — Не-ет, — протянул Оливер, будто задумался, после чего радостно встрепенулся. — Может быть, он знает, где найти Билли?       Старик усмехнулся, схватился за свои колени, чтобы подняться, а сухие руки ловко подхватили трость, принявшись тыкать ей в и без того напуганного Пьера. — Твой друг знает, где найти обоих! — возвысил он голос. Теперь, казалось, его речь наполнилась мощной пульсацией. — Зачем вы пришли ко мне?! Поиздеваться над стариком?!       Пьер решительно не хотел больше ничего слушать, он силой вцепился в ладонь Оливера и потащил его за собой, подумав, что, если будет очень нужно, то он его даже понесет на себе. — Пойдем отсюда, чертов упрямец… — Правильно! — проревел старик, замахиваясь тростью. — Убирайтесь отсюда! В этом городе не любят таких, как вы!       Оливер все так же упирался, хотя кроссовки скользили по влажной не скошенной траве. — Таких, как мы?       Увесистая трость ударила парней по сцепленным рукам, но они только шикнули одновременно, так и не отпустив друг друга. Пьер же упорно тащил Оливера за собой. — Вы знаете, о чем я говорю, — гадко рассмеялся незнакомец. — Убирайтесь, пока не стало слишком поздно! Пока он не нашел меня и не нашел вас! — Он?       Ответом Оливеру послужила довольно ловко брошенная палка, приземлившаяся у ног. Стало понятно, что пора уносить ноги. И как можно скорее. — Убирайтесь!       Они бежали и не оглядывались до тех самых пор, пока не пересекли неухоженную лужайку и не прыгнули в машину, заблокировав двери. Сердце колотило, как набат. Оливер пару раз уронил ключи, пока пытался достать их из кармана. Пьер же нервно оглядывался на обезумевшего старика, гладившего своего пса и все так же противно улыбающегося.       Подняв куски грязи с мокрой дороги, машина резко развернулась. Парни молчали, пока наконец не покинули городок, выехав на дорогу, по которой прибыли сюда. На асфальте Оливер увеличил скорость, стараясь убраться быстрее.       Увидев в зеркале заднего вида потрепанный красный пикап, он сначала подумал, что это еще один фермер, едущий в поле. Оливер попробовал сместиться к обочине, чтобы дать ему проехать, но пикап повторил его действия и обгонять не спешил. Парень резко нажал на тормоз, и их обоих швырнуло вперед. Пикап сначала поравнялся на какой-то миг, а затем быстро пролетел вперед. На размышления было не так много времени. Что делать? — Едь уже! — прикрикнул на него Пьер, и Оливер кивнул, вдавив педаль газа.       Сердце екнуло. Первой мыслью было остаться в машине и никуда не ехать. Ждать, что же будет дальше. Может, у них просто развивается мания преследования, но сейчас они бы оба отдали многое, чтобы иметь под рукой хоть какое-то средство защиты. — Что это было? — указал Оливер пальцем через плечо. — Что значит: «Он все знает»? — Но я ничего не знаю, — нервно ответил Пьер, замотав головой, — он просто свихнулся. Ему поди лет сто, если не больше. Мне вообще показалось, что он слепой…       Оливер довольно сдержанно кивнул. — Мне тоже так показалось, — потер он кисть, — но палкой своей махал уж больно метко. Бывает, что у стариков выцветают глаза, так что, думаю, это наш случай. Сейчас приедем и расскажем все… — Нет! — выкрикнул Пьер и до боли вцепился обеими руками в ногу Оливера. — Ничего мы не расскажем! Они решат, что мы свихнулись. Сами разберемся. Обещай мне.       Оливеру оставалось только тяжело вздохнуть и согласиться. Он ведь и сам не очень хотел объяснять все то, что с ними происходит, ведь это было бы довольно проблематично. — Как думаешь, что он имел ввиду, когда сказал, что там не любят таких, как мы?       Пьер фыркнул, задрав нос, и уставился в окно. — Известно, что. Он просто гомофоб. — Бред… — Еще какой, — кивнул Пьер, не отрываясь от вида приближающегося дома. — Кому вообще есть до этого дело? Жить-то мы ему вряд ли мешаем. — А как он это понял?       Смешок. — А ты вернись и спроси у него.       Запарковав машину, Оливер несколько раз сделал дыхательные упражнения, чтобы собраться с мыслями, потер виски и наконец повернулся к Пьеру. — Давай так, — кивнул он, — ничего не рассказываем, но взамен ты мне пообещаешь, что не испугаешься, и мы найдем того мальчишку. Начнем сегодня ночью, есть у меня несколько мыслей, с чего начать.       Пьер охотно сжал его ладони и посмотрел в глаза. Обследовать старый дом ночью… Что может быть забавнее? Но он опять не может сказать это проклятое «нет».