Завещание ночи

      После обеда Лизи вошла в их с Джейми комнату, тихо прикрыла за собой дверь, а затем, мягко перебирая коленями по кровати, подползла ближе. Джейми разглядывал старый напольный приемник, пытался его включить, но станции тот не ловил, только шипел. — Почему ты ушел молча? — осторожно поинтересовалась девушка, подкрадываясь ближе. Джейми не ответил. — Думаешь, они пытались разыграть тебя этой банкой?       Джейми покачал головой, сосредоточенно рассматривал ручки приемника и даже попробовал их снова покрутить. Короткие волны сменялись длинными, и наоборот. Приемник шипел, скрежетал, пищал, но на большее был неспособен. — Джей, почему ты меня игнорируешь? — Я тебя не игнорирую, — протянул Джейми в пустоту, заинтересованно перекручивая многочисленные ручки. — Тогда в чем дело? — В том, что я тоже что-то видел, — ответил он, наконец глянув через плечо. — Видел что? — опешила Лизи и отодвинулась, присаживаясь на колени.       Джейми поднялся с кровати и стал ходить по комнате. Шаги его были нервными, руки немного дрожали, однако он чуть успокоился и стал демонстративно включать приемники, находящиеся в комнате. Один за одним. Щелк. Щелк. Из динамиков, перекрывая друг друга, слышалось шипение и треск. — Ты что-то слышишь? — спросил он Лиз, когда все приемники в комнате уже были включены.       Девушка долго слушала шипение, пыталась уловить хоть какой-то звук и совершенно не заметила, как начала клониться вперед, а потом и вовсе упала на кровать. После нескольких звучных щелчков она поднялась и дважды крепко зажмурилась, чтобы снова нормально видеть. — Ощущение такое, что голову закладывает ватой, — созналась она, потирая виски, — Не слышно вообще ничего.       Сделав еще один круг по комнате и наконец вернувшись на кровать, Джейми согласно покачал головой, смотря прямо в глаза Лизи. — Вот именно. Кто-то притащил сюда это все. Зачем? Чтобы слушать тишину? — То есть все вот эти приемники тут только ради тишины в собственной голове? Зачем? Тут и так ни души.       Джейми несколько раз осмотрел комнату с потолка до пола, прошарил глазами каждую стену, каждый угол, но ответа так и не нашел. Без включенного радио было точно так же тихо… но как будто не совсем так. — Где Олли? — вдруг спросил он и зачем-то подошел к окну.       Последовав его примеру, Лизи тоже подошла к окну, дернула раму вверх, и в комнату ворвался свежий воздух. Сразу стали сочиться звуки с улицы, слышно стало шорох стеблей, стрекотание каких-то насекомых, шаги птичьих лап по карнизу. Дом стал наполняться жизнью. — Не знаю… — наконец ответила Лиз, завороженно смотря на улицу через окно. — Они вроде бы пошли прогуляться на задний двор. — Задний двор… — словно эхо, повторил Джейми. — Лишь бы к амбару не ходили, а то не дай бог наткнутся там на… — На кого? — перебила его девушка, и они встретились взглядами. — На собак, — ответил Джей, даже не задумываясь. — Тут раньше было много голодных собак. Они часто сбивались в большие стаи.       Лизи вдруг вспомнила тяжелое рычащее дыхание у машины, шаги в поле и гомон голосов. Но больше ничего не спросила, думая про себя лишь о том, чтобы с ребятами на заднем дворе и правда ничего не случилось.       Вернувшийся с прогулки Оливер быстро шмыгнул в ванную и пытался оттуда что-то рассказывать. Пьер его почти не слушал, он замер у закрытой двери комнаты и пытался подслушать разговор. Даже проходящий мимо Оливер не смог отвлечь его от этого занимательного занятия. — Бубу, зачем ты это делаешь? — спросил он негромко и сам прижался ухом к двери.       Пьер жестом попросил его быть тише. И только когда разговор за дверью был окончен, они оба неслышно пробрались в свою комнату. — На самом деле я очень боюсь собак, — начал Пьер, усаживаясь на кровати, — очень хорошо, что мы их не встретили. — Это точно, — поддакнул Оливер, — я тут ночью слышал шум с кухни, мне показалось, что это была собака. Нет, на самом деле я уверен, что это была собака, но я понятия не имею, как она оказалась на кухне. — Я ничего такого не слышал, но мне кажется, что у дома бывает кто-то посторонний.       Оливер не ответил, лишь задумчиво подошел к окну, вгляделся в полумрак, а потом вернулся к кровати и нелепо присел на край. Ведь если каждый что-то видел и слышал, то это что-то должно быть вполне материальным. Откинув мысли о паранормальном, Оливер сделал вид, что испугался ветки, которая все так же скребла фасад дома, и бросился под одеяло. Оттуда он потянул Пьера на себя, вместе они запутались в одеяле, и серый вечер вдруг перестал быть унылым.

❋❋❋

      Поговаривают, что, если людей пустить одной дорогой, то они пройдут одинаковый путь. Легко внушаемый человек спокойно может оказаться там, где не хочет, там, где ему быть не положено. Но бывает так, что он не догадывается, какую череду событий запустил одним неверным движением руки.       Поздним вечером снова пошел дождь, барабаня крупными каплями по крыше старого дома, стоявшего в отдалении от остальных. Потоки ливня, перемешанные с усилившимся ветром, гнули толстые кукурузные стебли, грязные окна заливало водой.       Джейми несколько раз проверил уже пустые бумажные пакеты, которые Оливер и Лизи привезли из магазина, на наличие хоть чего-нибудь алкогольного. Хотя бы пива. Увы. Он подумал, что, наверняка, это Лиз настояла на том, чтобы в доме не было алкоголя. Сейчас Лиз и Оливер сидели в комнате и крайне тихо о чем-то беседовали, а на кухню зашел Пьер, тщетно пытающийся уложить свои непослушные волосы. Джейми прекрасно видел его напряженное лицо, то и дело вглядывающееся в бескрайнее поле пожелтевших стеблей.       Пьер ходил, скрестив руки за спиной, от одного окна к другому, мерил шагами весь первый этаж, пока, наконец, не присоединился к Джейми за столом. — Кого он видел? — спросил он невзначай, отпивая предложенного горячего чая. — Какого еще Айзека?       Джейми хохотнул и откинулся на стуле. Значит, Пьер слышал их с Лиз разговор? — Это Олли так пошутил, — на выдохе ответил Джей, принявшись размешивать сахар в стакане. — Айзек Кронер — выдумка. Это герой старого фильма.       Пьер грустно кивнул, не поднимая взгляда, а очередной свистящий порыв ветра заставил его обернуться на окно. — Я ничего не понимаю! — нервно швырнул он ложку.       Остановив звон ладонью, Джейми немедля приложил палец к губам. Послышался топот ног, и, наверняка, пара любопытных ушей приложилась к двери, чтобы подслушать разговор. Пришлось замолчать на какое-то время и поставить кипятиться очередную порцию воды для чая, чтобы создать вид хоть какой-то деятельности.       Через минуту-другую раздалось тонкое поскрипывание кровати, затем второе. Лиз и Оливер, очевидно, вновь уселись, потеряв интерес к тишине. — Олли рассказал, что слышал… — Пьер замолчал на долю секунды, чтобы убедиться, что шум закипающего чайника маскирует его слова, а потом он перегнулся через стол, поманив Джейми пальцем. Тот неохотно привстал. — Он сказал мне сейчас, что слышал, как на кухне ночью выла собака.       Джейми насторожился и осмотрел небольшое помещение на предмет мифической псины, будто собирался увидеть ее прямо здесь и сейчас. Он осторожно заглянул под стол, но, вопреки ожиданиям, там была только нога Пьера, стукнувшая по колену. — Что за бред? — насупился он, делая вид, что ни капли не боится. — Я ничего такого не слышал.       Пьер пытливо приподнял бровь. — А Лизи?       Джейми честно вспоминал прошедшую ночь, но не мог припомнить абсолютно никаких посторонних шорохов. Лизи вообще спит довольно чутко, особенно, когда не дома. — Думаю, она сказала бы мне о таком, — пожал он плечами и подцепил ложку, которую до сих пор зачем-то держал под ладонью, принявшись нервно покручивать ее между пальцами. — Послушай, это старая ферма, а не дом с привидениями. Оливер хорошо сочинял всякие истории в детстве про то, как кто-то следит за ним из-за угла. Может, он и сейчас с тобой играется…       Не сдержавшись, Пьер резко перебил его, стукнув ладонью по столу. Джейми и вправду замолчал, наблюдая лишь глазами, как товарищ поднимается из-за стола и буквально накрывает своей тенью. — Я слышал эту собаку, — процедил Пьер сквозь зубы и контрольный раз обернулся, чтобы убедиться, что их не подслушивают. — Что?       Но Пьер не стал отвечать, решив, что он несет действительно полнейший бред. Он отодвинул скрипящий стул и поправил на себе ворот толстовки, будто ему было холодно, а затем медленно обошел стол и поманил указательным пальцем, прося идти за ним.       Джейми смотрел ему вслед и понимал, что тот идет на улицу. Уж не хочет ли он показать ему ту самую собаку? Делать было нечего. В кармане оставалась пачка сигарет, а в ней от силы штуки четыре, но идти в комнату за новой пачкой не хотелось. Парень обернулся на дверь, сквозь шум шагов прислушался к тишине за ней, после чего проследовал за Пьером на крыльцо.       Дождь терял силу, но стучал по металлическому козырьку довольно громко. Даже если Оливер или Лизи попробуют разобрать их разговор, то у них ничего не выйдет. Оба парня отошли от двери в самый угол и облокотились на перила. А за стеной дождя, когда ветер гнул кукурузные стебли, показывалась еще одна небольшая ферма. Ее выдавал лишь тусклый свет в окнах. — Я думал, что свихнулся, когда услышал это, — тихо начал Пьер, плотнее кутаясь в свою любимую толстовку, которую давно отдал Оливеру. Она и сейчас пахла его дезодорантом. — Но потом я увидел, как Олли встал, чтобы проверить дом.       Джейми молча ждал продолжения, но видел только, как огромные клубы пара вырываются во влажный воздух из горячих легких. — И что дальше? — не выдержал он.       Пальцы, сжимающие ворот кофты, сильно дрожали. Пьер не повернулся, продолжая щуриться, чтобы высмотреть дом почти у самого горизонта. — Я испугался, если честно. Стыдно, но я просто притворился, что сплю, — он помотал головой и, наконец отпустив свою кофту, вцепился обеими руками в ворот рубахи Джейми. Пара неизвестно чем напуганных глаз встретилась. — Джей, ты понимаешь, мне было так страшно, что я даже не смог остановить его, сказать, чтобы он никуда не ходил! Меня будто приковало к кровати… Вы действительно ничего не слышали?       Джейми пожал плечами, осторожно беря чужие холодные кисти и оттаскивая их от своего ворота. Он в первый раз видел такой испуг в глазах человека. Казалось, что Пьер был устойчив ко всему, мог пройти все тягости жизни бок о бок с Оливером. А это уже многого стоило, ведь Оливер редко кому показывал свой настоящий шебутной характер. Сейчас он действительно боялся. Боялся чего-то необъяснимого. — Мы довольно долго не спали, — осторожно ответил Джейми, все еще держа холодные пальцы Пьера и бережно растирая их. — Не думаю, что я бы упустил такое. — Это странно. Не находишь?       Опустив голову, будто виновато, Джейми заметил, как дрожат и его собственные руки, но он решил скрыть это за следующей закуренной сигаретой. — Может, вам приснилось?       Вырвавшийся нервный смешок заставил Джейми даже покрыться мурашками. Пьер вновь облокотился и уставился на сияющие огоньки фермы. — Ага, — фыркнул он, — у нас общий психоз на фоне массовой истерии. Расскажи хотя бы мне правду. Почему вы уехали?       Они вновь встретились взглядами, а очередной порыв ветра хлестнул дождем в лицо. Оба обернулись, увидев, что в коридоре зажглась лампочка, а потому замолчали. Свет погас довольно быстро. По всей видимости, кто-то пошел в ванную или в уборную. — Не знаю, какая правда тебе нужна, — прошипел Джейми, — и что за вселенские заговоры тебе мерещатся. Но то, что я рассказал, — это правда. — Как умер ваш отец? — пресек его Пьер, недоверчиво щурясь.       Джейми надул щеки и шумно выдохнул, почесав затылок. Такую часть биографии он тщательно пытался утаить даже от брата. Он просто хотел скрыть этот позор, но дело принимало серьезный оборот, и до массового психоза оставалось не так уж и много. — Он повесился, — виновато оскалился он, — вроде бы… — И ты изначально это скрыл?!       Оставалось только недовольно всплеснуть руками. — Скрыл?! Какого черта, Пьер? — прикрикнул он, уже не стараясь говорить тише. — Меня никто и не спрашивал! И какое отношение имеет самоубийство нашего отца к собаке на кухне?! Может… не знаю… Может, это было на улице. — Может, — нехотя пожал плечами Пьер, однако не согласился, — но почему вы ничего не слышали? — Что ты от меня хочешь?! — не выдержал Джейми, толкая в плечо. — Хочешь, чтобы я остался этой ночью с тобой и тоже послушал?       Но Пьер лишь с ехидной усмешкой приподнял темные брови. — Я рад, что ты сам это предложил.       Оливер сидел на кухне и ковырял струпья на парафиновой свечке. Рядом с ним стояла чашка с недопитым чаем. Он честно признался, что одному в комнате ему немного не по себе, а потому он решил посидеть там, где было чуть больше тепла и света. Сопротивляться тому, что всю ночь ему придется провести с Лизи, он не стал, только кивнул и сказал, что передаст ей, когда она выйдет из ванной. — А для чего это? — спросил он и поднялся со стула. — Может, мы просто поменяемся комнатами? — Это только небольшой эксперимент, — заверил его Джейми, — я хочу понять, кто ночью скребется в доме. — Так ты тоже это слышишь? — довольно безучастно переспросил Оливер. — Я думал, что с ума здесь схожу только я.       Решив не говорить ему, что ничего на самом деле не слышит, Джейми просто подошел и обнял брата, а тот как-то вяло ответил, так и не выпустив из руки совсем развороченную свечу. — Сладких снов, — пробормотал он напоследок и снова уселся за стол допивать уже остывший чай.       В комнату Оливер вернулся почти сразу после того, как проверил все телефоны на наличие хоть какой-то связи. Лизи уже сидела на старом стуле возле окна и всматривалась в маленькое зеркальце для макияжа. Она бросила тяжелый взгляд на вошедшего и как-то демонстративно подвинула стул ближе к окну. — Ты же не хочешь сказать, что будешь спать со мной на одной кровати?       Парень опешил и тут же округлил глаза, внимательно рассматривая подругу. Голос ее звучал ядовито и немного надломленно. — Нет… — несмело протянул он, а сам уже искал глазами место на полу, куда можно бросить одеяло. — Я и не думал… А что, собственно, случилось за последние несколько минут?       Девушка продолжала рассматривать себя в маленьком зеркале, но подглядывала, что делает Оливер. Но тот ничего не делал. Один раз он подошел к книжному шкафу и рассматривал корешки, что-то шептал одними губами, проводил пальцами по грязному стеклу и в один момент решил щелкнуть тумблером, чтобы попробовать включить радио. Тонкие пальцы Лизи почти моментально обхватили его запястье, а Оливер машинально схватил ее в ответ. — Тебе не говорили, чтобы ты ничего тут не трогал? — зашипела она и с такой силой ударила Оливера по руке, что он даже вскрикнул. — И за руки меня держать не надо. Они у тебя грязные и поганые, я прекрасно знаю, что ты ими делаешь. Это отвратительно, Оливер. — У меня от тебя мороз по спине… — А ты знаешь, отчего холодеет спина, Оливер? Она холодеет тогда, когда кто-то прошелся по тому месту, где будет твоя могила.       Он долго не мог понять, что сейчас услышал, а потому не торопился отвечать. Стоял молча и отчего-то не мог сделать даже шага, чтобы выйти из комнаты. В конце концов он крепко зажмурился и насилу отвернулся. — Ты не с той ноги что ли встала?       Лизи негромко рассмеялась и вернулась на свой стул. — Это тебе бы не помешало посмотреть на себя в зеркало. Ненормальный здесь только ты. Посмотри, в кого ты превратился.       Стиснув зубы, Оливер покинул комнату, постоял у двери в свою спальню, но постучать или войти не решился. Он прошелся по скрипучему полу гостиной, глянул через окно на улицу и вышел на крыльцо. Дождь негромко шелестел по листьям, по козырьку, по деревянному полу. Огни соседней фермы погасли, и улицу полностью скрыла непроглядная ночь.       Сухой кустарник противно скреб стекло. Пьер смерил комнату буквально в несколько шагов, дернул раму и обломал проклятые ветки. Чуть промок и поцарапался, выругался и снова стукнул рамой, захлопнув ее. Он еще немного постоял, поразмыслил и все же решил загородить окно шторами. Шторы оказались с густым налетом пыли и грязи, но лучше уж так, чем увидеть того, кто ненароком ночью заглянет в комнату с улицы.       Джейми смотрел на Пьера, как на сумасшедшего, видел, как он заламывает пальцы и оглядывается на окно, поправляет плотную ткань, чтобы не было даже щелки, и только после этого садится рядом. — Давно хотел сказать тебе, — Пьер вздохнул и уселся на край кровати, — признаюсь, что иногда очень тебе завидую.       Джейми улыбнулся и зачем-то взглянул на дверь. Он почти понимал, что имел в виду Пьер, но вслух сказал другое. — Серьезно? Завидуешь мне?       Пьер кивнул. — Да. Лизи такая милая и… Я часто думаю о том, что вам жить проще…       Смутившись, Джейми покачал головой и даже прикрыл лицо ладонями. Он явно не был специалистом в этой области и не мог полноценно поддержать беседу. Лизи бы сейчас точно нашла слова поддержки. — Но ты его любишь, — закончил за него мысль Джейми и рассмеялся.       В ответ Пьер тоже улыбнулся. — Если бы не любил, то давно убил бы, — рассмеялся он.       Оба напряженно замолчали, когда услышали скрип петель, но тут послышались шаги и голос Оливера. Он что-то напевал себе под нос, ходил по гостиной, а потом и вовсе хлопнул уличной дверью. Вода в ванной течь перестала, и снова все стихло. — Вот видишь, — махнул Джейми рукой в сторону двери, — никаких шорохов и собак. Может, вы точно так же нас слышали?       Но Пьер решительно замотал головой и завалился на кровать, подложив руки под голову. — Подожди, — ответил он, взглянув на часы, — и я не обещал, что они будут. Я лишь говорил, что они были.       Оливер вернулся в комнату только тогда, когда уже начал откровенно замерзать на улице. Он твердо для себя решил, что не будет разговаривать с Лиз, а спать ляжет на полу, если не найдет вариант поинтересней.       В комнате он снова долго стоял перед книжным шкафом и пытался всмотреться в любую маленькую деталь. Захлопнув очередную книгу и чихнув от забившей нос пыли, он опустился на кровать, спружинив на ней пару раз с зажатыми между ног руками. Глазами он бы сейчас перевернул весь дом в поисках хоть чего-нибудь интересного, но к концу дня — началу ночи — сил уже не оставалось. — Олли, ты чего молчишь? — тихо поинтересовалась Лизи, присаживаясь рядом с ним на кровать. — Что-то случилось?       Оливер сделал вид, что не слышит ее, но после очередной встряски за плечо обернулся, и они едва не столкнулись носами. Волосы Лизи были мокрыми, на лице отсутствовал макияж, а пахло от нее мятным гелем душа. — Нет, Лиз, — соврал он, изобразив спокойствие, — вообще ничего не случилось.       Девушка пожала плечами, достала из своей сумки небольшой походный набор, в котором лежали расческа, всякие резинки разных размеров, гели для волос и умывания. Она подползла к Оливеру сзади, заглянула через плечо и пристроила подбородок у самой шеи. Тот только повел плечом, что не заставило Лизи отстраниться. — Ты куда-то ходил? — скромно спросила она, и Оливер снова от нее отвернулся. — Нет. — Ты за что-то переживаешь? — настаивала Лизи. — Мало ли кто может тут ходить.       Оливер нервно зарычал. Он ненавидел лицемерие. — Я же сказал тебе, что нет!       Лизи примирительно выставила ладони, после чего ее пальцы легко вплелись в мягкие волосы Оливера. Прием был безотказный: Оливер всегда расслаблялся, когда трогали его волосы. И Лизи это знала, потому бесстыдно пользовалась. Вот и сейчас накручивала прядки на палец, заматывала резинками, делая из прически совершенно безобразного ежика. — Не кричи. Нет — значит, нет, — тихо прошептала она, а затем все же повалила Оливера на себя, оторвав от бестолкового рассматривания стены. Парень пробовал возмущаться, махал руками и ногами, пытаясь перевернуться, словно неуклюжая черепаха, но Лизи перешла к самому запрещенному приему — щекотке. — Кто тут громче всех кричит, а? Бесстыдник!       Они еще долго довольно громко смеялись, катаясь по кровати и подминая под себя постельное белье. Словно забыли, что приключилось с ними днем, забыли, как в страхе бежали по полю, забыли странного паренька на парковке. Им нужно было слишком мало для того, чтобы снова почувствовать себя детьми. — Обещай больше не говорить таких обидных слов, ладно? — обратился Оливер к подруге, и та довольно серьезно кивнула, а потом рассмеялась и еще раз назвала бесстыдником.       Они оба тихо смеялись, с головой скрывшись под одеялом. Проснулись ребята только посреди ночи, когда вой ветра и шум дождя совсем прекратились. В уши врезался треск включившегося приемника, который очень некстати нашел волну и тут же ее потерял, превратив в визг. Лизи подскочила первой и, чтобы шум не разбудил остальных, быстро выдернула вилку из сети. Оливер толком не проснулся, только поморщился. И когда колотящееся сердце успокоилось, Лизи приткнулась к нему поближе, чтобы продолжить смотреть сон. С ним было не так спокойно, как с Джейми, но лучше, чем одной.       Пьер очень плохо спал всю ночь и, когда в половине десятого утра прозвенел импровизированный будильник в виде свистящего чайника с кухни, поднялся, чтобы сходить в уборную. Утро. А это значит, что еще одна ночь миновала. Пока он умывался, в коридоре послышались голоса Оливера и Джейми. Он выключил воду и подкрался к двери, чтобы слышать отчетливее. Они что-то говорили про собаку, но Пьер сам себе только пожал плечами и продолжил умываться. Еще, к своему сожалению, он услышал, что Оливер снова собирается в город.       Парень глянул в зеркало и моментально отпрянул, увидев проскользнувшую сзади тень. Оглянулся через плечо и откинул мокрую челку со лба. Никого. Сердцу в груди стало тесно, и оно очень громко застучало в голове. Картинка в глазах неприятно пульсировала, начиналось странное жжение, будто под веками все забито песком. — Ты там надолго? Я тебя жду. — Голос Оливера прозвучал, как облегчение.       Пьер быстро выскочил из ванной и решил, что больше ни за что не закроет дверь, когда пойдет умываться.       После завтрака Оливер ему даже опомниться не дал, отрыл на дне чемодана самые отвратительные вещи, какими их считал только он, и потащил на улицу, снова через зловещие ряды кукурузы, которые, казалось, все больше желтели с каждым днем. Переодеться — глупая идея. Надо было смириться с тем, что они слишком выделяются на фоне этого городка. Они больше тут не живут, теперь они приезжие, которых тут, как оказалось, не очень любят. Даже если бы они прожили здесь не два дня, а два года, то все равно не были бы похожи на остальных.       Пока Оливер, как и в прошлый раз, очищал машину от обвертки, Пьер возился с радио. Он не очень-то хотел находиться один в машине, да еще и в тишине. Музыка очень помогла бы расслабиться. Но на волне любимой музыки, которую они слушали до этого, были сплошные помехи. Парень так и тыкал по кнопкам, даже воспользовался ручным поиском, пока безотрывно наблюдал за Оливером через лобовое стекло. Лицо того было вроде бы безучастным и совершенно пустым одновременно, с напряженно поджатыми губами. — Зачем мы едем в город? — спросил Пьер, будто невзначай, не отвлекаясь от поиска волны.       Оливер удобно уселся и потер прохладные пальцы. Выглядел он очень решительно. — За тем, что здесь происходит что-то странное, — без тени улыбки ответил он. — Ты слышал что-нибудь этой ночью?       Пьер кивнул, и было видно, что он действительно напуган. — Мы слышали, как кто-то шуршал на кухне. — А мы вот ничего не слышали. Как думаешь, почему?       Казалось, что Пьер не очень-то его и слушает, увлеченно тыкая по кнопкам и вслушиваясь в странные помехи. Там, за завесой белого шума, будто кто-то говорил. Совсем неразборчиво, шипяще. Ладонь Оливера махнула перед лицом, и Пьер встрепенулся. Он даже не сразу понял, что они давно движутся по дороге. — Крепко спали, — выдал он первое, что пришло в голову, хотя уже и забыл, о чем его спрашивали.       Но Оливер будто не видел его странного состояния. — Сомневаюсь, — презрительно цокнул он языком. — Попробуем найти того паренька, которого мы вчера с Лиз видели у магазина, он явно что-то знает. — Он даже не сказал вам, как его зовут. — Найдем, — снова фыркнул Оливер, прекрасно понимая, что Пьер просто боится. — Здесь полторы улицы, не заблудимся.       Пьер наконец отстал от радио и откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди. Вид насупленный, губы надуты. И почему он никогда не может сказать это чертово твердое «нет»? — Мне очень не нравится эта идея…       Не успел он договорить, как приемник в машине поймал что-то похожее на волну. Сельскохозяйственная программа. Вести с полей с едва различимым голосом. А затем, после еще пары десятков метров, голос прозвучал так громко и четко, словно говорящий сидел прямо на приборной панели за решеткой динамика. — Я купил ей зеркало! Понимаешь? Она хочет, как эти модели, краситься в спальне! — возмущался хрипловатый мужчина. — Вместо того, чтобы починить плуг… Чертово зеркало!       Пьер вздрогнул и вжался в дверь, а Оливер подавился собственной слюной. Он успел сто раз подумать, что лучше бы из динамиков так и лились шершавые помехи. — Святый Боже! — проревел незнакомый голос. — Зеркало!       Рука Оливера дернулась и выключила проклятое радио совсем. Вероятно, что вышка была где-то рядом, раз голос доносился таким чистым. И о чем только люди в глубинке возмущаются? Верно. У всех разные ценности. Над морем кукурузы, неподалеку от городка, действительно стояло странное сооружение, немного покосившееся. Радиомачта.       Они все так же молчали, когда проехали знак ограничения скорости. Затем еще один знак, весь в струпьях ржавчины, гласящий о том, сколько человек живет в городе. Миновав два перекрестка грунтовой дороги, но так и не увидев ни единого жителя, Оливер даже расстроился, окликнул Пьера, но тот не отозвался, а все так же сидел с побелевшим лицом.       Дома в городке были деревянными, лишенными излишеств. Строгие постройки, потемневшие от времени. Заброшенные лужайки с жухлой, пожелтевшей травой. Пришлось приостановиться, когда на дорогу вдруг вышла дворняга, а затем медленно растянулась прямо посередине, положив черно-белую мордочку на лапы. — Остановись! — выкрикнул Пьер, и Оливер вздрогнул, силой нажав на педаль тормоза. — Остановись и разворачивайся! Поехали назад!       Парень послушно съехал на обочину и заглушил двигатель. — Что случилось? — Что случилось?! — в голосе прозвучали визгливые французские нотки, а колени Пьера подогнулись, чтобы прижаться к груди. — Ты действительно не понимаешь?! Тут же ни одной живой души, кроме нас! А еще… — Что еще? — Оливер попробовал тронуть его за колено, но Пьер резко откинул руку. — Этот кто-то по радио сказал что-то про зеркало. — Ну и что? — Утром… — Пьер не решался озвучить то, что крутилось на языке, боялся показаться слишком уж трусливым. Он посмотрел в добрые глаза собаки, лежащей на дороге, будто не пускающей ехать дальше, а затем увидел старика, медленно идущего в сторону их машины, и вцепился в руку Оливера. — Олли, мне безумно страшно! Этого тебе хватит?