Завещание ночи

— Вы странно одеты, — ответил незнакомый парень, а затем выставил ногу, чтобы рассмотреть свои не самые чистые штаны. Оливер и Лизи озадаченно переглянулись. Им и в голову не приходило, что их абсолютно обычная одежда так отличается от местной. — Простите, но нам на такую одежду нужно целый год работать в поле, как проклятому. Да и ходить в ней некуда.       Лизи неловко прокашлялась в кулак. — А если мы скажем, что поселились неподалеку и теперь будем тут жить? — спросила она, хитро щурясь.       Мальчишка фыркнул, задрав нос к небу, но, кажется, тоже немного повеселел. — Не-е-ет, — протянул он, улыбаясь и сильнее толкая руки в карманы. Все же ему было холодно, но одна рука вынырнула на секунду, чтобы указать на номерной знак. — Вы из штата Монтана. Если куда-то и переезжать оттуда, то только не в Небраску.       Оливер словно лишился дара речи и только ошарашенно смотрел на странного паренька, зачем-то решившего с ними заговорить. Неужели здесь настолько мало людей, что заговорить с незнакомцами — обычное дело? — А ты здесь живешь? — спросил он, когда захлопнул багажник и отряхнул руки. — Все двадцать лет, — просиял паренек, обнажив ровные зубы с четко выделенными клыками, и это заставило перекинуться удивленными взглядами. Выглядел тот, дай Бог, на семнадцать. — Если вы хотите, чтобы я устроил вам экскурсию по городу, то зря потратите время. Тут нет ничего.       Лизи натянуто улыбнулась и даже позволила себе коснуться плеча странного паренька, но тот отшатнулся от нее и повел тем самым плечом. Девушка натянула улыбку шире и постаралась сделать вид, будто не заметила этого. — Готова спорить, что все за пределами кукурузного поля, которое мы видим из окна, гораздо интереснее. — Поля? — неподдельно удивился мальчишка и, казалось, чуть задергался, начав оглядываться по сторонам. — А вы откуда? — Мы приехали в отпуск, — соврал Оливер, ответив за них обоих, и неопределенно махнул рукой в сторону дороги. — А живем мы на ферме моего отца за кукурузным полем. — Но там давно никто не живет, — запротестовал парень. — Я знаю, я… Там невозможно жить.       Казалось, что время замерло, а звуки замолкли, когда воспоминания прошедшей ночи накрыли Оливера с головой. Где-то, как будто над самым ухом, завыла собака, заскрежетала когтями по кафелю и настойчиво рычала, пытаясь куда-то прорваться. Послышался топот ног, пронзительный крик, а за ним не умолкающий плач. Оливер постарался сосредоточиться на их новом знакомом, посмотрел на его лицо, пристально заглянул в глаза, и все вдруг резко замолчало. Он облегченно выдохнул, а плечи его опустились. — Я что-то не то сказал? — вмешался парень и боязно протянул руку, чтобы коснуться ладони Оливера. — Я лишь хотел сказать, что хозяин умер почти год назад, а дом настолько старый, что совсем непригоден для жилья. — Да все с ним хорошо, — перебила Лизи, — просто мы много часов провели в дороге и, наверное, плохо спали.       Парень мимолетно улыбнулся, все так же держал Оливера за руку и настойчиво смотрел в его глаза, будто что-то пытался в них прочитать. Оливер молчал, но взгляда не отводил. Снова залаяла собака, но на этот раз вполне настоящая. Пробежала мимо и направилась прямо за магазин, где стояли мусорные контейнеры. — Будь осторожнее, — зашептал парень, — не дай себя обмануть. Будь тверд в своей вере.       Лизи от его слов покрылась мурашками и сразу вспомнила, как дамы в лохмотьях часто приходили к ним на порог дома, барабанили в дверь кулаками, что-то кричали и заставляли уверовать в бога, а так же обязательно ходить в их церковь по воскресеньям. Джей однажды подобрал с коврика одну такую брошюру, долго всматривался в напечатанные на ней фото и сказал одну только фразу, которую Лизи до сих пор вспоминает с дрожью. Он сказал, что Бога там точно нет. Вот и сейчас девушка с грустью осмотрела сонный городишко, где не было ни души, всмотрелась в мутный желтоватый свет, отражающийся от каждого унылого дома и сухих дорог, схватила себя за плечи и даже передернулась.       Оливер уже смотрел не на парня, все еще державшего его руку, он смотрел куда-то сквозь него, на дальний угол парковки. Лизи проследила его взгляд и увидела странную пару, еле волочившую ноги. Мужчина и женщина средних лет двигались абсолютно одинаково и было не понятно, кто кого поддерживал. Их ноги ступали синхронно, головы были повернуты в одну сторону, а затем чересчур резко повернулись на них. И Оливер, и Лизи одновременно издали испуганный вздох.       Их новый знакомый, так и назвавший своего имени, отреагировал тоже странно. Казалось, что из молодого мальчишки он превратился в сгорбившийся старый башмак. Он стал озираться, со смесью испуга и любопытства поглядывал на Лизи, оборачивался назад, чтобы не выпускать из вида мужчину и женщину, а затем снова поворачивался. Открывал рот, но так и не решился ничего сказать. — Извините, мне пора, — протараторил он шепотом и уже даже не пытался смотреть в глаза, внимательно изучая свои старые кеды. — Родители не любят, когда я разговариваю с незнакомцами. Будьте осторожны… оба… — Это твои родители? — торопливо переспросила Лизи, смотря на мужчину и женщину, а те пугающе и уничижительно смотрели на нее. — Ты кого-то испугался? Почему тебе нельзя ни с кем разговаривать? — Простите еще раз… — Ты хоть имя нам свое скажи!..       Парень замотал головой и быстро удалился в противоположную сторону от странной пары, которая пропала так же быстро, как и появилась. Оливер и Лизи переглянулись и, не сговариваясь, пожали плечами. — Странный паренек, — заключил Оливер, а у самого от пережитого холодели ноги и руки. — Почему мы должны быть осторожны?       Оливер предпочел уйти от ответа. Постарался улыбнуться, подбросил ключ, неловко поймал его и уселся за руль.       В штате Монтана тоже бывает такое странное явление, как перекати-поле. Где-то в районе ферм «Чистые земли», находящихся вдалеке от поселений, ветер также разносит пучки сухого растения и развешивает их на оградах. Здесь же повсюду была кукурузная обвертка, заставляющая даже пользоваться дворниками.       Оливер чуть не пропустил поворот к ферме. В прежние времена на участке с развилкой кукурузу не сажали, а потому ориентир был прекрасный. Сейчас же жадные до урожая фермеры готовы были засеять даже дорогу.       Остановившись четко на том же месте, где машина стояла до этого, Оливер, не отрывая взгляда от подруги, скинул с себя обувь. Дорогие кроссовки покатились под педали. — Фу, Олли, зачем ты это сделал?       Лизи демонстративно открыла окно и высунула голову наружу. Ветер тут же подхватил ее волосы и принес с собой запах удобрений. Девушка огляделась, осмотрела виднеющуюся крышу дома и прислушалась к скрежетанию листьев кукурузных стеблей. Она обратила внимание на макушки стеблей, на то место, где была проплешина, которую сделал Оливер, когда упал в ряду, на самый дальний угол, где словно кто-то пробирался через дебри, колыхая стебли из стороны в сторону. — Я хотел бы поменять обувь, но не смог найти ее в чемодане, — наконец отозвался Оливер, все этот время стоя на четвереньках между передними сидениями. — Вообще сменные кеды должны быть в багажнике. Может, ты посмотришь?       Едва расслышав его слова, Лизи повернулась, чтобы переспросить, и наткнулась лбом на мотающуюся туда-сюда задницу. — Багажник, Лиз, — напомнил Оливер и увидел только, как подруга рассеянно кивнула.       Ветер затих, кукурузное поле замерло, и спертый теплый запах застыл в воздухе. Пахло сухой листвой и пылью. Земля под подошвами звучала глухо, а благодаря тишине можно было слышать каждый шаг. Рядом, прямо за машиной, что-то дышало или жевало. Сердце Лиз замерло, а ноги продолжали делать шаг за шагом. Она долго стояла возле заднего колеса, держась за корпус машины, но потом все же сделала резкий шаг, чтобы разглядеть того, кто так тяжело дышал.       Мимо прошуршала обвертка, а ветер снова понес ошметки листьев. За машиной никого не оказалось. Девушка быстро обошла вокруг, но так никого и не увидела. Тогда она вернулась к багажнику и нашла в самом дальнем углу стоптанные кеды со звездами. — Олли, тебе не кажется, что за нами кто-то следит? — решила она спросить, внимательно наблюдая за тем, как Оливер завязывает шнурки на аккуратный бантик.       Парень посмотрел по сторонам, только было открыл рот, чтобы сказать о собаке, которая ночью скребла стену, как Лиз уже махнула рукой и вернулась к багажнику, чтобы вытащить пакеты с едой. Разговор снова пришлось отложить.       Оливер вышел из машины, чуть прихрамывая. Новые кроссовки отчего-то натерли ноги. Он хотел поговорить, он хотел объяснений, но в то же время понимал, что никто ему этих объяснений не даст. Однако он видел, что Лизи тоже чем-то обеспокоена, а если исключить массовый психоз, то, может, она действительно кого-то видит или слышит? Оливер вытащил сумки из багажника и накинул рюкзак на плечи, терпеливо подождал, когда Лизи возьмет то, что осталось, закрыл машину, после чего они вновь вошли в заросли кукурузы.       Двигаясь позади, Лизи на мгновение настороженно замерла. Ее не покидало стойкое ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Она будто видела кого-то, но, стоило чуть быстрее повернуть голову, так неизвестный сразу же исчезал. Такие ощущения она раньше встречала только на экране, когда герой ужастика слышит и видит что-то странное, но продолжает идти именно в ту сторону. Ей казалось, что среди зарослей кукурузы скрываются люди, и их много, возможно, десятки человек, которые только и ждут свою легкую жертву, чтобы утащить ее в сумрак рядов, а там уже перерезать горло.       С бешено бьющимся сердцем Лизи догнала Оливера и тронула его за плечо. Тот повернулся, и на лице его читалась та же эмоция. Он определенно что-то слышал. — Тебе точно не кажется, что за нами следят? — снова поинтересовалась Лизи, и Оливер кивнул, но потом резко развернулся и зашагал к дому, как можно быстрее.       Он хотел бы сказать, что не слышит людей. Точнее, он не понимал, что он слышит. В ушах до сих пор стоял хриплый собачий вой с кухни. — Думаешь, что в зарослях скрывается Айзек Кронер? — решил пошутить Оливер, за что получил болезненный удар в спину. — Это не смешно, Олли, — зашипела Лиз и снова ударила по плечу. — Это ты так шумно дышишь? Если да, то прекрати. Не время для шуток, болван.       Но Оливер тоже слышал это хриплое дыхание и даже не думал шутить, а обычный путь до дома через поле уже больше походил на напряженный спринт в тесных рядах.       Уже стоя на крыльце дома, Лизи обернулась и постаралась всмотреться в макушки стеблей. Те стояли без движения, а голоса замолкли. Дыхание тоже стихло, и лицо приятно облизывало тихим ветерком. — Мне кажется, я больше не сунусь в это поле, — проговорила она с дрожью в голосе, и Оливер кивнул.       За обедом они оба молчали и старались даже не говорить друг с другом. В это время Джейми старался зажечь плиту, чтобы разогреть готовый консервированный суп. Газ шипел, запах шел, но отчего-то огонь не схватывался от походной спички. Тогда Оливер молча поднялся со стула, перекрыл конфорку и на всякий случай открыл окно. — Ты же не хочешь, чтобы мы взлетели к чертовой матери? — пробубнил он и стал шарить в ящиках, чтобы найти консервный нож.       Сунув руку поглубже в темный ящик, кое-где покрытый черной липкой грязью, Оливер четко представил, как чья-нибудь лапа сейчас схватит его за пальцы и утащит во тьму целиком. Рука уже начинала трястись, но продолжала шарить в куче сваленных приборов. Когда сзади раздался громкий вскрик, пальцы сами сжались и сомкнулись на лезвии ножа. Кожа тут же лопнула, но Оливер словно не обратил на это внимания. Резко развернулся и заметил, как Пьер отшатнулся к стене и прикрыл обеими ладонями рот.       Парень быстро подбежал и схватил за руки, стараясь заглянуть в до ужаса испуганные глаза. Взгляд Пьера был мимо Оливера — на лежащую на полу вскрытую консервную банку, из которой выпало белое содержимое. — Это нельзя есть… это нельзя есть… — шептал Пьер с ярким французским акцентом и проговаривая слова чуть ли не по буквам.       Все на кухне замерли и обратили внимание на банку, но подойти не решались. Оливер точно помнил, как всего час назад взял эту банку с полки в супермаркете. Возможно, там продавали просроченные продукты, но стоило ли их так бояться? — Бубу, все хорошо, — тихо зашептал он, обхватив лицо Пьера ладонями.       Тот только мотал головой и старался даже смахнуть с себя прикосновения, постоянно заглядывая через голову Оливера, чтобы еще раз взглянуть на банку. Оливер был непреклонен и лишь сильнее стискивал щеки ладонями. В конце концов прижался лбом ко лбу и тихонько коснулся губами чужих губ. — Что с тобой Пьер?       Оба парня обратили внимание на подошедшего к ним Джейми со злополучной банкой в руках. На банке была простенькая этикетка, которая сообщала, что внутри находится рисовая каша. Пьер плотнее вжался в стену при виде банки, и Оливер обхватил его голову руками, чтобы спрятать лицо в изгибе своей шеи. — Что там? — спросил он брата, и тот показал внутренности банки с рисовой кашей. — Сам не понимаю, — пожал плечами Джейми, запуская пару пальцев в банку, чтобы попробовать содержимое. — Надо бы разогреть, но вполне съедобно.       Оливер жестом попросил его удалиться, а сам снова заглянул Пьеру в глаза. — С тобой все хорошо? — настойчиво спросил он и обратил внимание на лежащий на полу консервный нож, на котором копошились опарыши.       Парень моргнул раз, затем второй, еще раз посмотрел на нож, но увидел только раздавленные рисовые зерна. Никаких опарышей. Он отшвырнул его ногой куда-то под стол и крепко обнял Пьера. — В банке черви, Олли, — совсем тихо проговорил Пьер в самое ухо и заметил на себе тяжелый взгляд Оливера. — Выкинь ее, не ешь. Там черви…       Оливер покачал головой, но не ответил. Возможно, в полумраке они оба перепутали разваренный рис с толстыми опарышами.       Пока грелся обед, Пьер отправился на улицу, хотел обойти вокруг дома, чтобы подышать свежим воздухом, но остановился на крыльце. Он замер, и что-то заставило его пристально вглядываться в поле. Пьер следил за макушками стеблей, за направлением ветра и действительно замечал, что иногда стебли клонятся не в ту сторону, в которую дует ветер.       Он спустился со ступенек, осторожно подошел ближе, заглянул в ряд, и взгляд задержался на красных брызгах, покрывающих длинные листья. Потрогав их пальцами, парень понял, что это никакая не краска, а самая настоящая кровь. Может, Олли или Лиз порезали острыми листьями плечо или шею, пока бежали, ведь никто больше к дому не подходил. По земле катались черные пучки, и Пьер подумал, что это вполне могут быть рыльца от спелых початков. Нагнувшись, он понял, что это пучки черного меха какого-то животного, которого, вероятно, тут же и задрали. Мех был длинный, жесткий, и быстро скатывался в клочки. — Мне кажется, что я медленно схожу с ума, — проговорил он сам себе и присел на крыльцо, спрятав лицо в ладонях.       Где-то рядом истошно кричала ворона. Ее озлобленное карканье было слышно на всю округу, но саму нарушительницу покоя видно не было. Пьер даже привстал, снова подошел к полю, и тогда ворона закричала будто над ухом, хотя саму ее по-прежнему не было видно. Парень испуганно пригнулся, прикрыл голову руками и сделал шаг к дому. Вороний крик раздался снова, но уже тише и будто спокойнее. — Где ты? — крикнул он птице, и та отозвалась таким же тихим карканьем, но не показалась.       Послышался шелест мягких крыльев. Кто-то упорхнул с крыши дома и тут же растворился в желтоватом свете. Крики стихли, ветер все так же шевелил кукурузные стебли, но теперь этот звук не внушал ужас, и Пьер остался сидеть на улице, пока Оливер не выглянул из-за двери и не позвал обедать.

❋❋❋

      Каникулы Оливера в Европе переставали быть просто каникулами. Поделиться с Лиз всем происходящим Оливер мог пока что только частично. Он делился фотографиями, описывал какие-то смешные моменты из жизни местных, постоянно шутил на тему французского менталитета, ругался на местное метро и безалаберных работников сферы услуг — совсем не как в Америке! — словом, рассказывал всё самое весёлое и безобидное.       Однако Джею «повезло» больше. С момента первых свиданий с Пьером — когда Оливер понял, что это именно свидания, — он начал рассказывать брату всё в самых мельчайших подробностях, а тот и не возражал. Очень хотелось высказаться и заодно похвастаться. Вот и сейчас обласканный Оливер лежал с наброшенным на ноги одеялом и быстро строчил в чате Джею, пользуясь свободной минуткой, пока Пьер отлучился в коридор открыть дверь кому-то из соседей.       Оливер путался в том, что уже рассказал, а что нет, постоянно повторял, что Пьер просто божественно целуется и отрываться от него ну совсем не хочется. Он откровенно хвастался своим парнем, которого уже мысленно называл идеальным во всём, начиная от его странного юмора, который Оливер не совсем понимал, и заканчивая постелью. Про последнее хотелось написать побольше и в красках, потому что аспект путешествий всегда отходил на задний план, стоило им вдвоём оказаться в комнате апартаментов (а случалось это после каждого свидания), которую Оливер снимал в небольшом районе Парижа, название которого он снова забыл. Оливер думал, что совсем сошёл с ума, когда сделал селфи себя, запечатлев следы чужих поцелуев на шее, но, к счастью, сдержался и не отправил это фото брату (пока). В этот раз он ограничился красноречивой фразой «French do it better».       Из коридора послышался мягкий смех Пьера и французская речь. Не дожидаясь ответа Джея, Оливер отложил телефон в сторону и приподнялся на локтях в постели. Входная дверь захлопнулась, и в комнату вернулся Пьер, успевший накинуть на себя майку, чтобы уж совсем не смущать соседей. С широкой улыбкой на губах, он плюхнулся на кровать рядом с Олли. — Я думаю, нам стоит быть потише, — начал Пьер, бросив немного виноватый взгляд на Оливера.       Тот нахмурился и в недоумении повернулся к Пьеру. Одеяло, закрывавшее его, почти сползло с ног. — В смысле «потише»? — не понял он.       Пьер очаровательно закусил нижнюю губу. — Ну… — он сделал многозначительную паузу, — заходил твой сосед, Франсуа, и сказал мне: «Пьер, пожалуйста, не шуми так сильно».       Оливер всё ещё не понимал, что происходит, и улыбки Пьера ему так же не могли объяснить, что к чему. — И… он не сказал тебе, почему? — продолжал Оливер, чем ещё больше веселил Пьера. — Ну… дело в том, что я никогда не называл ему своего имени, — объяснил Пьер, продолжая буравить взглядом.       И тут до Оливера начало доходить. — Вот же чёрт! — он громко рассмеялся и повалился обратно на подушки. — Скажи ему, чтобы купил беруши.       Больше сдерживать смех Пьер не мог. Теперь они оба валялись на кровати и смеялись как ненормальные.       Успокоившись, Оливер решил, что настало самое идеальное время смутить своего соседа ещё больше. Должен же он знать, что тут происходит наверняка, чтобы на будущее понимать, как сложно порой бывает «быть потише». Он вылез из кровати и отыскал комом брошенные накануне джинсы в углу. Благополучно натянув их на ноги и не потрудившись надеть белье, Оливер шагнул к небольшому зеркалу и принялся демонстративно лохматить себе волосы. Надевать футболку он так же не захотел. — Как я выгляжу? — раскинув руки в стороны и покрутившись, Оливер встал перед кроватью. — Восхитительно, — прыснул Пьер. — Мне кажется, или он уже обо всём догадался?       Олли демонстративно тряхнул головой и, развернувшись, проследовал к входной двери прямо босиком.       Апартаменты, которые снимал Оливер, имели несколько комнат, общую ванную с совмещённым санузлом и общую кухню. Со всеми своими соседями Олли быстро нашёл общий язык, никогда не упуская ни одного шанса пошутить какую-нибудь глупость. Тому самому парню по имени Франсуа, который так невовремя побеспокоил, досталось с самого начала: Оливер долго игрался с его именем и постоянно твердил, что у того максимально патриотичное имя, имея в виду название страны «Франция».       В тот день Франсуа, душевно поговорив с Пьером, что-то готовил на общей кухне и не сразу заметил Оливера, который остановился на пороге, опираясь локтем на дверной косяк. Не замечавший его до этого Франсуа случайно повернул голову и тут же выронил куриное яйцо, с громким чваком разбившееся из-за удара об пол. — Зачем ты так тихо подходишь? — пробурчал Франсуа и принялся отмывать пол, сетуя на переводимые зря продукты. — И я думал, ты сейчас занят.       Сосед окинул быстрым взглядом Олли, прищурившись, и тут же отвернулся к раковине, чтобы смочить тряпку. Оливер же расправил плечи, коснулся шеи рукой, показывая следы, и продефилировал к холодильнику. — Мне иногда сложно себя контролировать, — многозначительно проговорил Оливер, доставая из холодильника банку консервированных ананасов, — ты же знаешь, как это бывает… В особенные моменты быть тише просто не получается…       Оливер подошёл к столу и уселся на стул, закидывая ногу на ногу. Он повертел в руках банку ананасов и без труда открыл её с помощью ключа-кольца. В этот момент на кухне показался Пьер и тут же бросился помогать новоиспечённому знакомому оттирать полы. — Как бы не пришлось доплачивать за новую плитку, — бубнил Франсуа, смешивая французские и английские слова, — боюсь, разориться на ремонт я не готов. — Да брось ты, наша хозяйка добрая, — отмахнулся Оливер, отправляя в рот очередной кусочек ананаса и покачивая ногой.       Франсуа зыркнул на Оливера и кинул тряпку в раковину. — Вообще-то, это и твоя вина тоже, — заметил сосед, скрещивая руки на груди. — Но ведь я даже не стоял рядом! — возразил Оливер, снова откусывая кусочек нанизанного на вилку ананаса и глядя на Пьера в поисках поддержки.       Тот переместился к столу и уселся напротив Оливера. — Всё равно, мы оба живём здесь, и надо не создавать грязь. — Франсуа подбирал слова на английском, и иногда его фразы звучали странно, хоть и не так очаровательно, как у Пьера.       Когда на Оливера устремились две пары глаз, он снова опустил вилку в банку с ананасами. Исподлобья глядя на обоих смотрящих на него парней, он медленно извлёк из банки кусочек ананаса, так же медленно раскрыл рот и как можно медленнее коснулся кусочка ананаса кончиком языка. Он специально замер в этом движении, уловил на себе взгляд Франсуа, на лице которого нарисовалась гримаса то ли отвращения, то ли непонимания, а потом так же неторопливо обхватил кусочек ананаса зубами и проглотил его.       Сдерживать смех у Оливера больше не получилось: он буквально хохотал, глядя на выражение лица соседа. И пока резко отвернувшийся сосед спешил плеснуть себе в стакан воды, чтобы выпить, хохочущий Оливер протянул кусочек ананаса на вилке Пьеру. Тот, не отставая от Оливера, повторил движение, даже облизнул губы для лучшего эффекта, не разрывая зрительного контакта. Теперь настала очередь Оливера гримасничать, а смеяться пришлось уже Пьеру. — Передай мне, пожалуйста, сок, — попросил Пьер, всё ещё смеясь.       Оливер с грохотом опустил вилку на стол вместе с банкой несчастных ананасов и вскочил из-за стола так быстро, что даже уронил стул, на котором сидел. К счастью, всё это не скрылось от Франсуа, и теперь оба француза смеялись в унисон.       Но Оливер не мог позволить вот так просто смеяться над собой. Наливая в стакан сок для Пьера, он специально опустил в него указательный палец и так и протянул стакан. Замерев в ожидании реакции, Оливер наблюдал, как Пьер невозмутимо берёт стакан налитого сока. — Можно твою руку, пожалуйста, — попросил спокойно Пьер.       Оливер протянул ему руку с испачканным соком пальцем и почти упал, если бы не схватился за край стола. Всё с тем же невозмутимым выражением лица Пьер притянул руку Оливера к своим губам и, обхватив ими его палец, медленно слизал с него сок. И всё это он проделал, пристально глядя в глаза и обхватив пальцами запястье Оливера. Лицо последнего так и застыло в немом шоке с приоткрытым ртом.       Где-то за спиной раздались хлопки: Франсуа откровенно смеялся и аплодировал. Пьер смеялся вместе с ним, глядя на недоумевающего Оливера. — Ребята, один-один! — со смехом проговорил Франсуа.       Оливер же мысленно пообещал отомстить этой французской парочке при первой же подвернувшейся возможности. Сейчас он мало что мог придумать, особенно против двух местных. — Скажи, а он у тебя познал весь вкус Франции, да? — Франсуа обратился к Пьеру, бросая хитрые взгляды на Оливера. Во избежание непристойных шуток, он тут же поспешил пояснить: — Я имею в виду кухню. Он уже пробовал улиток, не так ли? — Подождите, что? — не понял Оливер. — Какую ещё кухню? Какие улитки?! — Всему своё время, — спокойно возразил Пьер, — я не хотел шокировать его так сразу… Но скоро он познает её полностью…       От взгляда Пьера, который не сулил ничего хорошего, Олли захотелось спрятаться. — Ещё чего! — Заорал он. — Я никогда в жизни это в рот не возьму! — Я думаю, твой парень сейчас на тебя обиделся. — Франсуа изобразил страдальческое выражение лица и взглянул на Пьера, который снова покатывался со смеху, уронив голову на стол и барабаня по нему кулаком.       Оливер почти метнулся к своему соседу, пытаясь достать его, но тот быстро отскочил в сторону, и парни принялись в прямом смысле бегать вокруг стола по небольшой кухне. — Два-один, — сквозь смех объявил Пьер.

❋❋❋

— Посиди со мной, пожалуйста, — тихо попросил Пьер и остался сидеть на крыльце, положив подбородок на сложенные руки и все так же всматриваясь в желтеющее море.       Оливер переспрашивать не стал, смахнул нанесенную листву, зачем-то подул на лесенку и сел рядом, сразу же привалившись к боку Пьера. Тот не обнял его, как бывало обычно, а продолжал сидеть, высматривая что-то впереди. Глаза его из карих стали почти желтыми в свете жидкого солнца. — Дурацкая банка, — решил хоть чем-то поддержать Оливер и качнулся, толкая корпусом в плечо, — просто самая идиотская, что может быть. Рис действительно выглядит ужасно.       Пьер молчал, но тихонько кивал. Наконец он прикрыл глаза и положил голову Оливеру на плечо. Тот почти сразу обхватил ее рукой и поцеловал в лохматую макушку. — Я видел то, что видел, — почти прошептал Пьер, удобно устраиваясь на плече. — Олли, ты правда ничего не видел? — Нет, совершенно ничего не видел, — соврал он, не задумываясь, — всякое может показаться в темноте. — Мне здесь не очень комфортно. У меня внутри странное чувство тревоги, а еще меня пугает каждый шум.       Оливер хотел было спросить про шум в поле, про собаку, про шорохи на кухне, но вместо этого лишь крепче обнял Пьера и поцеловал его в висок. Обхватил ладонями лицо, всмотрелся в желтеющие глаза и улыбнулся. Улыбался до тех пор, пока не увидел улыбку в ответ. Он любил целовать эту улыбку, эти лучики в уголках глаз, и каждый раз между короткими поцелуями они оба начинали смеяться. — Я люблю тебя, Бу, — прошептал Оливер прямо в губы и ткнулся лбом в лоб.       Помолчав немного, Пьер рассмеялся, схватил Оливера за плечи, и они вместе повалились на пыльное крыльцо, где и остались лежать, смотря на сгущающиеся облака, пока из дома не раздался крик Лиз о том, что обед уже совсем остыл.