Завещание ночи

      Идти в сумеречных зарослях оказалось быстрее, чем искать тропинку к дому. Никто даже не мог сказать точно, была ли она вообще. Взяв Лиз за руку и выслушав ее мольбы о том, что она не хочет идти в поле, Джей демонстративно пытался показать, что придется обойти все необъятное пространство, но и там не факт, что будет дорога.       Оливер молча ждал их и крутил ключи на пальце, после чего демонстративно вошел в ряды кукурузы и почти моментально пропал в них. — Олли! — крикнул ему Пьер, но голос его словно потонул в ватной тишине.       Никто не отозвался. Парень огляделся, махнул Джейми, стоящему где-то вдалеке, и стал осторожно спускаться в канаву, чтобы войти в ряд и бежать следом за Оливером, который давно пропал из виду. — Олли, подожди, остановись, — умолял он, пока бежал, а острые края листьев то и дело резали голые руки. — Давай подождем всех, мы ведь можем потеряться.       Среди стеблей монотонно и сонно жужжали мухи, иногда попадая в рот, а над головой стоял прохладный сумрак. Вода из початков успела промочить одежду, а в волосы набился цвет и мусор. И тут чья-то рука прихватила за капюшон и резко дернула. Стебли затрещали, ударили по голове большие початки, а ноги в новых кроссовках взметнулись вверх, когда два крепких парня повалились на сырую землю. — Ты чего творишь?! — обиженно закричал Пьер. — Мы теперь грязные, так не делается, Олли!       Сзади был слышен только надрывный смех, и Пьер прекрасно понимал, почему смеется Оливер. Он с первого дня понял, что избавиться от французского акцента почти невозможно, а потому подтрунивал и специально провоцировал на злобу или панику. Иногда в такие моменты Пьер полностью переходил на французский, и выглядело это забавно и мило. — Мне нравится, как меняется твой голос, — прошептал Олли, сталкивая Пьера с себя.       Пьеру же оставалось только грустно вздохнуть. Так они и лежали в кукурузном ряду, пока не услышали, как их зовет Лизи. Оливер отозвался, но подняться не спешил. — Я скучаю по тебе, Олли…       Расслышав этот жалобный шепот, парень поднялся и протянул руку, чтобы помочь встать. — Я здесь, я рядом, Бубу, — даже ласково произнес он и на этот раз совсем не притворялся, потому что прекрасно понял посыл адресованной ему фразы.       Глядя на то, как Оливер держит в жестких пальцах запястье, Пьер ласково улыбнулся. Хватка сначала была сильной, потом чуть ослабла, а потом он и вовсе ощутил поглаживание подушечками пальцев. — Куда теперь идти? — с улыбкой спросил он и приблизился, обхватывая за пояс.       Оливер, с чумазым лицом и в грязной кофте, сначала тоже улыбался, но потом вдруг стукнул кулаком Пьеру по груди и прижался. Почти сразу ощутил, как пальцы одной руки прихватили кофту на спине, а другой — вплелись в волосы. — Я не знаю, — глухо бубнил он в плечо. — Будем ждать, пока нас найдут. — Ты шутишь?       И тут он снова улыбнулся, уловив нотки паники. Конечно, он знал, куда идти, но сейчас остановился, обхватил грязными ладонями лицо и прижался губами к губам. Целовал мягко и трепетно, будто боялся потерять в ту же минуту. Поцеловал щеки, кончик носа и закрытое веко, а когда наконец успокоился и выдохнул, услышал шорох листьев совсем близко. — Кажется, кто-то помирился, — посмеялась Лиз и обратила внимание на сломанные стебли кукурузы. — Надеюсь, мы не помешали. — Помешали… — с горечью признал Оливер, сунул руку в карман и снова достал из него ключ. — Пойдемте, а то сейчас стемнеет. — Нам нужно вернуться за чемоданами и походным фонарем, — напомнил Джей и кивнул в сторону дороги. — Вы же не думали, что я один смогу все утащить? — Точно… чемоданы. — Пьер виновато почесал затылок и кивнул Оливеру, прикрыв глаза. — Вы идите, а мы догоним. Я возьму твои вещи.

❋❋❋

      Роясь в дорожной сумке и пытаясь найти хоть что-то, что смогло бы укрыть от ветра, Пьер уже мысленно был на полпути отсюда. Это будет действительно самый незабываемый отдых в жизни, думал он, но еще не понимал, насколько правдивыми были мысли. Он вылез из машины, натянул куртку по самый подбородок, зябко поежился и посмотрел вперед, на возвышающийся за стеной кукурузы дом. Высокий, двухэтажный, он был лишен каких-либо архитектурных излишеств: ни орнаментов, ни оригинальных окон, ни выступов на фасадах. Единственным украшением было большое парадное крыльцо с несколькими ступенями и крохотная лужайка перед ним. — Отец всегда гордился этой чертовой кукурузой, — зачем-то начал Джейми, приваливаясь бедром к заднему бамперу автомобиля, и Пьер взглянул на него с некой заинтересованностью. — Обязательно напомни мне завтра показать тебе адскую машину, которая убирала все это дерьмо. Спорю, что ты никогда в своей жизни такого не видел. — Это точно, такого я не видел. Ты не очень-то любил его, верно?       Пьер виновато смотрел в землю, но после услышанного выдоха решился взглянуть Джейми в глаза. Тот мотал головой и как-то странно улыбался. — Он действительно думал, что нам нравится торчать в этой заднице, — нервно всплеснул он руками. — Тут нет связи, нет людей, ближайший городок в трех милях отсюда. Зимой даже в супермаркет за едой нельзя было добраться. — Монтана точно лучше. — Я уже ее ни на что не променяю, — согласился Джей и все так же смотрел в чернеющее небо. — Поэтому вы уехали?       Джейми отрицательно помотал головой и довольно долго не отводил глаз от носков своих кроссовок. В пору было закурить, но он отчего-то передумал, только покрутил пачку в руке. — Если бы ты только видел наш семейный альбом, — на выдохе ответил он и даже позволил себе приподнять уголки губ в псевдоулыбке. — Первая машина на фоне кукурузы, сыновья в кукурузе, беременная жена с початками в руках. У него поехала крыша, если короче, но мы понятия не имеем отчего, да и не хотели выяснять. В один прекрасный день мы сбежали отсюда к родственнику в Монтану, оставив тут все. — Неприятная история, — согласился Пьер и ободряюще приобнял Джея за плечи. — Он пробовал вас найти? — Он знал, где мы, точнее, узнал спустя пару месяцев. Он звонил несколько раз, просил маму не возвращаться, а спустя месяц звонки прекратились, отец будто исчез. А вот сейчас мы узнали, что он умер. Мама запретила нам сюда ехать. Но отца больше нет, и я не вижу смысла чего-то бояться. Тем более, что наследство нужно будет оформлять. Хотя… я бы сжег здесь все. — Ты как будто винишь себя в чем-то. — В этом некого винить. — Джейми вздохнул, словно с чем-то смирился, после чего стал выгружать чемоданы из багажника, стараясь, чтобы движения были четким, несмотря на трясущиеся руки. — Извини, что еще и тебя в это втянули, но Оливер без тебя не поехал бы. — Все нормально. Я переехал за ним на другой конец света. — А вот это никогда не перестанет меня удивлять. Пойдем, а то Олли и Лиз нас потеряют.       Пьер закусил губу, а потому промолчал. Джейми терпеть не мог воспоминания отсюда точно так же, как и проклятую кукурузу, ошметки которой ветер разносил по всей дороге. Он дорожил братом и только ради него согласился приехать в дом отца, чтобы вдохнуть воздух детства, перемешанный с удобрениями.       Таща за собой два чемодана, дорожную сумку и рюкзак с самым необходимым, Джейми проклинал Лиз за ужасную привычку переодеваться в новые наряды каждый день. Интересно, перед кем она хотела красоваться в такой дыре? Перед царицей полей или перед подвальными мышами? А может, перед пугалом в соломенной шляпе? И все было бы почти нормально, если бы эти чемоданы отлично влезали в кукурузный ряд, а то все время приходилось пинать ногой задевающие за стебли колесики.       Пьеру ноша досталась чуть легче: в его сумках находились свежее постельное белье, кое-какая теплая одежда, если погода вдруг ухудшится, и отдельно болтался рюкзак Оливера и походный фонарь. По спине била гитара и позвякивала, судя по всему, центами, лежащими на дне чехла. Осталась еще большая сумка с полуфабрикатами, взятыми в дорогу на случай отсутствия придорожных забегаловок.

❋❋❋

      Дом внутри оказался темным, словно пещера. Единственным источником света служило кухонное окно. На улице без фонарей и вообще какого-либо освещения сгущались сумерки. Лето отступило всего пару недель назад, но с каждыми сутками утро наступало чуть позже, а вечер — чуть раньше. А здесь, на старой заброшенной ферме отца-отшельника, это оказалось особенно заметно.       Нужно было найти генератор, чтобы включить свет и отопление, а для этого, наверняка, придется спуститься в подвал. Оливер не стал ждать и зашел в дом первым. Он не привык бояться такой ерунды, как тараканы и крысы. Лизи обнимала себя за плечи, переминалась с ноги на ногу и разрывалась, куда же ей побежать. С одной стороны, она бы с удовольствием вернулась к машине, а еще лучше — поехала бы назад, подальше от этого места с жутким домом, непригодным для жилья. А с другой стороны, она никогда не была трусихой, а потому сделала глубокий вдох и шагнула через порог. Под ногу попалась именно та единственная скрипучая половица, издавшая зловещий треск. Оливер обернулся, смерил подругу вопросительным взглядом, но та жестом показала, что все в порядке, и осторожно переступила на другую доску.       Создавалось впечатление, что дом покидали в спешке, ничего не прихватив. Старые вещи, детская одежда и садовый инвентарь разбросаны по полу. Кухня выглядела так, будто люди, жившие здесь, сбежали прямо во время обеда. На столе и в раковине громоздились огромные горы тарелок. По мере продвижения вглубь дома, смрад стал почти непереносим. Пахло сыростью, прогнившим деревом и плесенью. Засиженная мухами посуда и остатки протухшей еды источали такую вонь, что, казалось, ее можно было потрогать руками, ощутить слизь пальцами. Прижимая ладонь ко рту, Оливер вошел в столовую и поднял окно. Он застыл на месте и глянул на Лиз, остановившуюся в дверном проеме. Увидел, даже во мраке, как позеленело ее лицо, а затем подруга вылетела на улицу, закашляв уже на ходу. Там она и встретилась с Джейми, который затаскивал чемоданы по ступенькам. — Я уже успела подумать, что вы повернули назад, оставив нас здесь, — проговорила Лизи и вытерла рот рукавом, думая только о том, сколько же еще подобных потрясений вынесет ее желудок. — Да, мы так и планировали, — кивнул Пьер, сбрасывая с себя сумки на крыльцо. — Но решили, что нам без вас будет очень скучно, а потому передумали. Зайдем в дом или будем тут стоять? — Необычная для сентября погода, — проигнорировал их Джейми и, составив чемоданы аккуратным рядком, подошел к Лиз. — Там в сумке есть куртки, можешь одеться… — Значит, не одному мне показалось, что здесь холоднее. Но, наверное, здесь для меня всегда будет холоднее, чем во Франции, — отозвался Пьер, когда поднялся по ступенькам. Было заметно, что он тоже пошатнулся от запаха, но промолчал. — Где Оливер? Вы уже заходили в дом?       Лизи как-то неопределенно пожала плечами и сильнее натянула мокрые рукава на ладони, чтобы скрыться от ветра. — Всего на минутку, — ответила она небрежно. — Электричества там нет. И, должна вас предупредить, что, похоже, там кто-то издох. Не знаю, как там держится Олли, но меня снова вырвало.       Джейми остановился перед дверью, удивленно приподняв одну бровь. Он окрикнул брата, но ответа не было, только скрипнули половицы где-то в глубине дома. — Запах действительно ужасный, — констатировал он, прикрывая нос воротником. — Сейчас откроем окна и будем надеяться, что все выветрится до наступления темноты.       Рядом усмехнулся Пьер. — А еду готовить будем на костре? — Ничего не поделаешь, — развел руками Джейми. — Хорошо, если удастся сегодня поспать внутри.       Он решительно толкнул дверь и вошел внутрь. Чисто на автомате пальцы потянулись к выключателю с левой стороны, и в маленькой прихожей загорелась голая лампочка. Лизи и Пьер удивленно переглянулись, но все еще не решались зайти внутрь. — Лиз, сколько времени? — шепотом поинтересовался Пьер. — Похоже, у меня часы вперед убежали.       Лизи достала телефон из кармана, сначала грустно обратила внимание на то, что совсем нет связи, а только потом посмотрела на время и сверила его с наручными часами. — Почти семь, — ответила она и испуганно охнула оттого, что Пьер стал переводить наручные часы назад, а потому быстро схватила его за запястье. — Никогда не переводи часы назад, особенно на себе. — Механизм портится? — Это еще и очень плохая примета. — Не знал, что ты веришь в приметы, — улыбнулся он беззаботно, но внутри себя все же напрягся и снова посмотрел на часы, которые теперь показывали правильное время.       Вернулся назад, подумал Пьер, ощущая легкий приступ головокружения, граничащий с тошнотой. Пожалуй, он больше остальных надеялся, что запах выветрится. Пограничное состояние не отпускало его после длительного времени, проведенного за рулем. Сначала оно вроде налаживалось, но потом ноги становились ватными, а голова тяжелой, а еще в ней как будто говорил хор голосов.       Из полумрака дома наконец появился Оливер, пытающийся стряхнуть с волос и одежды пыль, перемешанную с паутиной. Лицо его выглядело немного чумазым; на носу точно прослеживалась черная полоса. Он предложил осмотреться и начал с кухни. — На старой плите только одна рабочая конфорка, — начал он с таким рвением, будто и не чувствовал запах мертвячины. — Плита газовая, а в подвале я нашел баллон с пропаном, так что должно быть все нормально. Я включил рубильник, но думаю, что вы это уже заметили, — указал он на лампочку и потер ладони друг об дружку. — Отопление работает только на первом этаже. Трубы, ведущие на второй этаж, просто отрезаны. — Думаю, что старик решил экономить на оплате счетов, — мрачно усмехнулся Джейми, повторяя жест брата. В доме действительно пока было гораздо прохладнее, чем на улице. Руки начинали мерзнуть. — Не будем расстраиваться, нам вполне хватит места на первом этаже.       При входе на кухню Пьер застыл на месте. Он сложил руки на груди и с прищуром осмотрелся, а пальцы выбивали по локтю нервную дробь. — Вы как хотите, но всю посуду придется выкинуть, — недовольно фыркнул он, — конечно, если вы не собираетесь ее помыть, в чем я сомневаюсь. У нас осталось несколько больших мусорных пакетов…       Лизи не дала ему договорить, постаралась подавить рвотные позывы, нетерпеливо дернула Джейми за кофту и снова вылетела на улицу. Джей хмуро кивнул, а затем снова повернулся к брату, уже начавшему сгребать грязь в одну кучу. Пришлось ему помочь. — Холодильник небольшой, но, судя по всему, в рабочем состоянии. Тарелки и стаканы можно будет купить одноразовые, думаю, что здешняя посуда нам не понадобится, — беспрестанно протараторив, Оливер запнулся на полуслове, когда тарелка из его рук скользнула на пол и раскрошилась у ног, добавив еще больше забот.       Наступила полная тишина, замолкло даже море кукурузы на улице, но Оливер не сразу понял, что это поднялось давление от волнения. В голове загудело, и кухня перед глазами закружилась. Пьер даже не успел осознать всю тревожность этого момента, как Олли сам вцепился в его предплечья пальцами, склонил голову, но устоял на ногах. Может, это все же не давление, а запах.       Половицы громко скрипнули, глухо и быстро застучали подошвы кроссовок, и Джейми остановился в метре от брата. Перегнулся через стол к стене, чтобы перекрыть газовую трубу и настроить реле отопления. Тогда он и услышал этот звук из детства — дребезжание допотопного обогревателя. Буквально через несколько секунд в воздухе потянулся издавна знакомый пыльный запах включенного по осени отопления. — Олли, ты же сам сказал, что плита газовая, а вентиль не проверил. А еще ты включил генератор, но не повернул реле, — почти спокойно ответил Джейми и постарался спрятать трясущиеся руки. — В воздухе пахло газом, поэтому тебе стало плохо.       Под скрип досок на кухню снова вошла Лизи, ехидно улыбаясь и протягивая Оливеру стопку пакетов, которую она только что отыскала в сумках. Джейми вопросительно посмотрел на брата, а тот подал молчаливый сигнал, что все хорошо. Возможно, так оно и было, ведь запах тухлых яиц, который обычно специально примешивают к пропану, заметно ускользал в открытое окно.       И пока на кухне Пьер и Оливер занимались уборкой, Джейми с Лизи наконец-то затащили вещи в дом и расставили их по углам. Начинал накрапывать дождь, который оказался весьма некстати. Звуки капель забарабанили по черепичной крыше, а ветер теребил жесткие листья кукурузы. — Там, дальше по коридору, две спальни, — пояснил Джейми, указывая в темный коридор, а потом они прошли под небольшой аркой в просторную комнату. — Если ничего не изменилось, то в них должны быть старые двуспальные кровати. Думаю, что нам всем хватит места. А это гостиная. В детстве мы редко сюда заходили, тут только отец смотрел одному ему интересные передачи на небольшом телевизоре.       Лизи с любопытством огляделась. Два древних кресла, а между ними приставной столик с пыльной лампой из позапрошлого века; диван, по всей видимости, на пружинах, которые давно просели. На полу лежал ковер с безвкусным орнаментом, выцветший за последние десятилетия. Не было того самого телевизора, про который говорил Джей, не было стационарного телефона, не было даже дешевого радио, которое обычно стоит в каждом доме. Плотные шторы на высоких окнах прятали гостиную от солнечного света. — Если бы кто-нибудь покупал вековую пыль, то мы бы точно озолотились, — хохотнула Лиз, но в ответ увидела скромное пожимание плечами.       Шторы лениво поехали в стороны, поскрипывая колечками по ржавым гардинам. Девушка чихнула, наверное, раз шесть подряд, пока не победила тяжелую ткань. Вечерний свет, проходя сквозь грязное окно, становился водянисто-желтым, да и свинцовые тучи окрашивали улицу в цвет жидких испражнений. Не самое приятное зрелище. Особенно, когда твой нос забивает почти таким же запахом.       Незамысловатая экскурсия по первому этажу обошлась всего в несколько минут. По правую руку — грязная кухня с одним окном, чуть дальше спальня родителей, дверь на задний двор. Прямо напротив первой спальни — вторая, чуть меньше, ее обычно отдавали гостям или родственникам. По левую руку — гостиная, занимающая добрую половину этажа. Обычный дом для небольшого семейства, работающего на ферме.       Лизи все еще слушала голос Джейми, рассказывающий, где и чья комната, а сама завороженно остановилась у начала лестницы, ведущей наверх. Девушка тронула перила, потерла пыль между пальцами и уже готова была ступить на первую ступеньку, как Джейми быстро перехватил ее в подмышках и развернул к себе. — Куда это ты собрался, малышка? — воскликнул он негромко и довольно мягко припал своими губами к губам Лиз. — А что наверху? — переспросила она смущенно, когда смогла оторваться от любимых губ, и вытерла рот ладонью.       Джейми сам глянул на второй этаж, но увидел только наглухо забитый фанерой проход. Кажется, в детстве было не так. Там горел тусклый фонарь при входе, затем несколько настенных светильников, обозначающих двери в комнаты. Всего их там было три, плюс вход на чердак. Если хорошенько напрячь память, то можно припомнить даже синтетический ковер, о который можно было тереться носками, а затем бегать за младшим братишкой и пугать его тем, что ты повелитель молний. Оливер до писка боялся удара статикой и закрывался в комнате, крича, что он в домике и больше не играет. Джейми тем временем больше терся по ковру шерстяными носками, подделывал отцовский голос, зовущий к обеду, и ждал за дверью. Каждый раз срабатывало безотказно. Сейчас этот младший братишка устраивает личную жизнь с парнем из другой страны, крепко ругается и порой ведет себя не слишком порядочно. — Там были наши с братом комнаты, — наконец ответил Джейми совершенно бесцветным тоном.       Лизи еще раз обернулась через плечо. — Но там все заколочено. Туда нельзя? — Почему же нельзя? — недоуменно пожал плечами Джей. — Можно, конечно, но проход заколочен, да и отопления там нет. Ты же слышала Олли.       Девушка слабо кивнула. — Не обидно? — все же спросила она. — Вам не кажется, что так он вычеркнул детей из своей жизни, будто вас и не было?       Но в ответ последовала презрительная усмешка. — Обидно? Да брось, — фыркнул Джей, — мы сбежали от него раньше, чем это случилось. — Он вас бил?       На такую наивность Джейми даже не сдержался от громкого смеха. А потом заметил Пьера, высунувшего голову из двери кухни, чтобы посмотреть, в чем дело. — Бил? Конечно, нет, — успокоил он Лизи и убрал ей волосы со лба, чтобы коснуться его губами. — У нас была типичная фермерская семья. Дети в ней нужны были, чтобы помогать по дому и работать в поле, а не для того, чтобы бить их.       Лизи улыбнулась и повисла на шее. Эти слова были очень похожи на правду, чтобы в них не верить. Да и с чего вдруг она взяла, что их отец избивал детей? Неужели ей об этом мог сказать заколоченный фанерой вход на второй этаж?       Позже они остановились перед ванной комнатой, оба потянулись, чтобы нажать на кнопку выключателя, но странный треск заставил отпрянуть. Вероятно, что не вся проводка исправна. Покосившаяся дверь приоткрылась, и Джейми все же рискнул нажать на кнопку, потому что ванная оказалась без окна. И как он мог об этом забыть? Настенный светильник загорелся желтым светом. Раковина на подставке, почти даже не грязная, вполне солидная ванна на ножках. Душ отсутствовал. Напольная плитка в некоторых местах пошла паутиной трещин. Одинокий унитаз с наклоненным сливным бачком отчего-то навеял грусть. — Жаль, что нет душа, — также с грустью заметила Лизи. — Я бы с удовольствием помылась после дороги.       Они рискнули подняться на второй этаж. Старая лестница была очень узкой, раньше она всегда доставляла неудобства, когда приходилось таскать старую мебель на чердак. Не найдя выключателя маленькой лампочки над входом, Джейми вдруг подумал, что таким образом отец решил совсем отрезать путь на второй этаж.       Толстый слой паутины покрывал фанеру, которой был заколочен проход. В небольшие провалы-щели задувал ветерок с запахом гнили. Бесформенное существо, отдаленно похожее на паука, но размером с человека среднего роста, зашевелилось, кривые конечности потянулись вперед, стремясь дотянуться до Лизи.       Девушка в ужасе замерла и даже зажмурилась, но не выдержала напряжения и закричала. В один момент она даже сама перестала слышать свой крик. А потом покатились слезы от смеха. Где-то в прихожей раздался звон битой посуды. Пьер подскочил почти мгновенно, успел схватить Лизи до того, как он начала заваливаться вниз по лестнице. Джейми же непонимающе смотрел на истерику, вцепившись пальцами в собственные волосы. Сейчас он готов был признать, что сам испугался. — Что у вас произошло? — спросил вмиг подбежавший Оливер. Он подошел к хватающейся за сердце Лизи и легонько встряхнул ее, чтобы заглянуть в лицо. — Кого вы там увидели?       Джейми отдышался, но не спешил отвечать: не хотел, чтобы кто-то слышал его дрожащий голос. Он протянул руку и коснулся грубой фанеры, заслоняющей проход, свез пальцами густую паутину и постарался выдохнуть. — Она увидела собственную тень, — чуть приподнял уголки губ парень. — Я больше испугался ее крика.       Лизи слабо улыбнулась, присаживаясь на лестницу. Ее левая рука все еще зачем-то сжимала кулак, как до этого сжимала перила. — Мне нужно свежее белье, — постаралась сдержанно проговорить она, но все же брызнула смехом. — Я испугалась своей тени.       Пьер молча смотрел на нее во все глаза, а рот готов был приоткрыться от удивления. Может, он и хотел бы посмеяться над испуганной девушкой, но, казалось, сам дом не позволял этого сделать. Атмосфера стояла чрезвычайно гнетущая. — В доме пахло газом, — тихо сказал Джейми, будто самому себе, когда спускался с лестницы. — Отец все же переделал старую угольную печь в газовую. Она плохо греет, а потому он решил экономить на счетах, ведь второй этаж после нашего отъезда пустовал. Не пугайтесь, это всего лишь фанера, и чудовищ там нет. — Никто не подумал на чудовищ, — неуклюже оправдался Оливер. — Но, похоже, что и мне нужно чистое белье. Вы до смерти напугали.       Оливер словно вернулся в детство. Он вспомнил, как шестилетним мальчишкой боялся спускаться в подвал, потому что там также преследовала собственная тень от засиженной мухами лампочки. С покачивающимся ведром на металлической ручке, крепко удерживаемым в маленькой руке, экскурсия по подвалу казалась для маленького ребенка бесконечным лабиринтом, в самом конце которого был угольный бункер. Каждый раз приходилось туда спускаться, чтобы набрать угля, и никого не беспокоило, что малыш дрожит от страха, гонимый тенью под ногами.       Подумав еще с полминуты, Джейми все же решил, что они с Лиз займут комнату для гостей. Спальню отца он решил почему-то отдать брату и его парню. Он подхватил свои чемоданы, Лиз схватила рюкзак и сумку, где было постельное белье, и они вместе вошли в комнату. Дверь за ними закрылась сама, оставив в полумраке наполовину загороженных окон.       Старая медная кровать выглядела лучше, чем до этого стоящая тут кушетка, на ней лежал даже почти новый матрас. Сразу напротив кровати возвышался громадный шкаф для книг, заполненный в основном литературой в мягком переплете. Самое странное, что здесь было — это приёмники разных размеров и возрастов. Несколько простых детекторных и транзисторных, собранных, очевидно, из случайных деталей, и один напольный, приставленный к стене. На малюсенькой тумбе Лизи заметила коротковолновое радио, способное не только принимать, но и передавать сигналы. Вероятно, что такое устройство тут служило связью с внешним миром.       Девушка перевела тумблер в другое положение, и комната сразу же заполнилась противным скрежетом — начался поиск радиостанций. — Не трогай! — прикрикнул на нее Джей, а сам потянулся, чтобы выключить приемник и вернуть тишину, сейчас нарушаемую только стуком редких капель по крыше. — Это доисторическая бандура. Пусть останется на той чистоте, на которую настроена. — Считаешь, что нам может потребоваться помощь? — улыбнулась девушка. — Ближайший городок в трех милях отсюда, — начал Джейми, но в итоге просто махнул рукой, прогоняя свою паранойю. — Просто пусть будет ради собственного спокойствия.       На кухню все возвращались с осторожностью, особенно Лизи, желудок которой и так уже устал выворачиваться наизнанку. Запах все еще стоял крепкий и густой, вероятно, из-за разложившихся остатков пищи в раковине. Но на улице уже совсем стемнело, а желудок начало подсасывать от голода.       Пока Олли и Лизи подготавливали комнаты ко сну, Пьер и Джейми разводили костер на заднем дворе. На маленьком крыльце стояли готовые обеды, которые не пригодились в дороге. Похоже, именно для этого они и остались. У стены примостилась гитара, а из стоящей рядом сумки выглядывала пачка зефира для костра, которую совершенно точно купила Лиз на заправочной станции.       Задний двор оказался еще более запущенным, чем дом. В доме хотя бы можно было прибраться, а тут вариантом номер один, да и, собственно, единственным, было сжечь все к чертовой матери. Грязные дорожки от недавно прошедшего дождя совсем размыло. Между хозяйственными пристройками, курятником и несколькими сараями пройти стало невозможно. Джейми, смотря на них и попутно раздувая влажные дрова, вспоминал, что в одном сарае всегда хранились инструменты, другой — побольше — служил для разных целей, а самый огромный скрывал в себе адскую машину для уборки полей. Он нисколько не сомневался, что она и сейчас там стоит. — Где здесь можно купить еды? — спросил его Пьер, неожиданно подкравшись сзади с очередной порцией дров, и бросил их в костер.       Джейми сделал неопределенный жест рукой куда-то в сторону, с которой они приехали сюда. — Как я и говорил, магазинов тут нет, — ответил он и закурил. — Уверен, что остался старый бакалейный магазин в городишке, который мы проехали. Раньше мы с мамой ходили туда пешком. Завтра пошлем туда Оливера, думаю, что он знает, куда ехать. Хотя, знаешь, есть еще придорожный магазин на заправке, цены там возмутительные, но продукты первой необходимости всегда есть.       Придорожные магазины Пьер ненавидел не меньше, чем телевизионных мошенников, проповедников и прочую нечисть, приходящую к тебе на порог дома и предлагающую приобщиться к Богу. — Думаешь, он согласится поехать? — озадаченно спросил Пьер, отходя подальше от табачного дыма, который всегда летит в твою сторону, где бы ты ни стоял. — Думаю, что у него не будет выбора. А еще, наверняка, он снова потащит с собой Лиз, чтобы поплакать ей в жилетку, как это случилось вчера ночью. — Ты тоже это заметил? — Они ходят, как два маленьких слоника, и думают, что их не слышно. Я часто не обращаю на это внимания.       Джейми на миг задумался, рассматривая суровое выражение лица Пьера, а правильно ли он сделал, что сказал то, что сказал, но потом Пьер просто кивнул.       Импровизированный лагерь у дома оказался вполне уютным. Коробки с обедом опустели, и время подошло к крепкому чаю из термоса. Наверное, это был первый раз за всю совместную жизнь, когда они все разговаривали по душам и никуда не торопились. На костре плавилась очередная порция зефира на тонких веточках, а бумажные стаканчики были вновь наполнены.       Небо усыпали почти немерцающие звезды, и тихое пение Оливера под звенящие струны гитары, на которой играл Джей, отлично располагало ко сну. Пьер терпеливо подождал, пока Олли отставит стаканчик с чаем, и зарылся в рюкзак, лежащий рядом. Оттуда показалась небольшая бархатная коробочка. — Я все еще ношу ее с собой, — прошептал он и просто покрутил в ладони. — Сейчас я понимаю, о чем ты говорил, когда мы только познакомились. — О чае из термоса? — совершенно серьезно спросил Оливер и подсел ближе, чтобы положить голову Пьеру на колени. — Да… О горах, реках и чае из термоса… Теперь я это действительно понял. — Ты помнишь все до слова? — Даже не сомневайся.