Who is the killer?

Ким сделал шаг в сторону, ведущую в основную часть здания, где находился тот самый несносный кабинет директора, но проходя мимо Хва он остановился. Хонджун похлопал того по плечу и на секунду замялся. — Не переживай, — Хон сжал губы, — он не сможет так с тобой разговаривать в присутствии проверки. Они и за ним будут следить, да и не позволят говорить… Хонджун подумал о том, стоит ли об этом говорить, но все-таки решился. Он убрал руку с плеча Пака, потому что ему было некомфортно и прошел вперед. — Знаю не по наслышке. Они те еще ублюдки, когда проводят допросы. Как-то мне пришлось в средней школе учавствовать в подобном, — Ким грустно улыбнулся, — до встречи возле кабинета в очереди. Хонджун развернулся на пятках своей обуви и направился вперёд по коридору. Он шел так быстро, что уже через несколько секунд завернул за угол и его шаги затихли. Растворился в воздухе. Будто бы его и не было здесь. — У него что-то случилось? — Ёсан прошептал на ухо Минги, который стоял рядом с ним. — А ты не знал? — Минги выгнул бровь и прошептал на ухо в ответ. — У него умер брат, когда ему было четырнадцать. Это произошло в школе и он был тем, кто его нашел. Сонхва сжал челюсть, отчего вся голова непроизвольно заболела от такого напряжения. Он прикрыл глаза. Длинные темные ресницы вздрогнули. Пак сделал глубокий вдох, задержал дыхание на несколько секунд, а затем шумно выдохнул через нос. К горлу подступало неприятное чувство, заставляя его сжиматься. Будто что-то фантомное только что приложило ему руку к глотке и заставляло мучаться из-за удушья. Но это бушевали внутренние демоны, рвущиеся наружу вместе с самыми ранящими словами, которые так желал произнести Сонхва хоть раз в ответ на препирательства родного отца. Это был гнев, который все боятся выпускать наружу. Это было что-то подобное невозможности быть услышанным, но, в первую очередь, от неизбежности собственного молчания вопреки всему. Пак прикусил нижнюю губу до боли, чтоб включиться в реальность. Затем он повернул голову к друзьям в профиль. Длинные пряди темной челки спадали на лицо, прикрывая глаза. Никто не видел, что сейчас на его глаза проступили совсем маленькие слёзы. Крохотные, как росинки. — Идём. — коротко сказал Сонхва. Голос был совсем не похож на его. Он был каким-то слишком серьезным и дежурным. Затем Хва просто начал идти вперед, а после и совсем скрылся за углом. Уён взглянул на друзей, нервно сглотнув ком, вставший поперек горла. Стало не по себе. Застать Сонхва при таких обстоятельствах — не самое приятное зрелище. Он чувствовал, как каждый, абсолютно каждый, был напряжен. Юнхо оторвался от подоконника одним толчком, а затем прошел мимо остальных, засунув руки в карманы своих идеально выглаженных брюк. Но перед тем как испариться из помещения, Чон старший обернулся и кинул презрительный взгляд на парней. — Вы только Хонджуну не смейте об этом упоминать. — фыркнул Юнхо, а затем свернул за угол. — Пиздец, если такое напряжение и продолжится, я сам уйду в культ. Или в монастырь… — Уён скривил лицо. — Ладно, пойдём, — Минги вздохнул и показал рукой вперед, — чем раньше придём, тем раньше закончим. — Ага… — Ёсан смотрел в пол. Так хотелось поддержать брата. У них и так последние сутки искрилось напряжение из всех щелей, так и он, в добавок, разозлился на него, а сейчас… отец напал на Хва так, что было видно невооруженным глазом, как тому больно и обидно. Ёсан думал о том, что когда-нибудь Сонхва точно наберется смелости и выскажет все отцу, но это явно будет не до окончания универа, потому что они оба знали, что тогда этот мужчина устроит своему ребенку ещё более непроходимый Ад. Ведь как это так! Задели гордость. Но почему-то его не волновало то, что он не показывал любви и относился к сыну, как к дерьму. — Не унывай, все наладится. — Минги похлопал друга по плечу, но больше доставать не стал. Так они и шли дальше в тишине. Им не было дискомфортно друг с другом, но это напряжение, которое возникло из-за директора никуда не уходило. Троица даже не заметила, как они добрались до основного крыла и кабинета. Возле двери топтались Хонджун и Юнхо. Было шумно и многолюдно. Мелкие дети пробегали мимо и визжали, сбивая друг друга с ног, а за ними, как обычно, неслась дежурная из старших классов, пытаясь заставить их не бегать. Но она сама бежала. В чем прикол-то тогда? Ким поднял глаза и оттолкнулся от стенки, завидев своих знакомых. Будто бы они не виделись пятнадцать минут назад. Однако Сана и Сонхва нигде не было видно. Они были внутри или так и не добрались до этого места? Чхве вообще ушел раньше всех и вряд ли пересекся с директором в коридоре. Может ему кто-то из друзей и сказал о ситуации. — Вы одни? — Минги вытащил руки из карманов и огляделся. На глаза попались подростки, которые покосились на них и начали шептаться. Вот суки. Бесили пипец как. — А где Сонхва? — Ёсан заглянул за спину Юнхо, словно парень не стоял у стенки и не было понятно, что его брата нет рядом. — Он внутри вместе с ещё одним парнем, — Хонджун указал пальцем на резную дверь из красного дерева, — допрашивают по парам. Уён оперся на стенку, желая скатиться вниз и сесть прямо здесь на корточки, минуя чужие осужденные и удивленные взгляды. Ему вообще было плевать. Поэтому он так и сделал. Просто съехал вниз, проехавшись спиной по холодной стене и уперевшись задницей в пятки своих кроссовок. — И долго мы здесь торчать будем? — пробубнил себе под нос Чон, двумя ладонями зарываясь в отросшие темные волосы. — Полдня, мне кажется. — сухо ответил Юнхо, смотря на наручные золотые часы. Только начало дня, а уже такое «охуенное». — Полдня?! Тогда господин Пак должен меня накормить. — тихо взвыл брюнет. — Уён, там кабинет директора, а не отель «все включено» в Турции по скидке. — Юнхо покосился на младшего, мотнув челкой. — Очень жаль, я бы сейчас не отказался греть свою жопу на пляже. — мечтательно протянул Уён. Лицо его подобрело, будто бы он уже сейчас был на курорте. Только вот в реальность пришлось вернуться совсем скоро, потому что дверь кабинета неожиданно распахнулась и оттуда буквально пулей вылетел разъяренный Сонхва. Один его вид буквально сигнализировал — все прошло не очень хорошо. Он хлопнул дверью так, что у каждого в ушах остался неприятный звон петель. Пак остановился, сжал кулаки и тяжело вздохнул, пытаясь прийти в себя. Только затем он заметил своих друзей и товарищей. Хва дёрнулся от их удивленных взглядов и приоткрытых от удивления ртов. — Все нормально. — процедил брюнет, пряча руки в длинных рукавах свитера. — О, ну мы так и подумали. — тихо пролепетал Уён, глядя на Сонхва, который стал спокойным на его глазах буквально за секунду. Это что за мастерство такое? — Я пойду прогуляюсь. — Пак отсалютовал им и направился в противоположное направление коридора в сторону улицы. — Ему бы в снег упасть… И то… Он испарится на нем… От его ярости… — Уён глянул на Ёсана, который провожал брата взглядом. — Мне больно от того, что я не могу пойти за ним. — Кан сжал ладони в кулаки и резко отвернулся, чтобы не видеть удаляющуюся спину брата. — Потом поговорите и обосрёте отца вместе. — Минги показал большой палец вверх и Ёсан слабо улыбнулся. Да, это явно необходимо. Особенно Сонхва. Интересно, что там произошло? Хонджун тоже хотел что-то сказать, но его неожиданно перебили. Из кабинета показалась голова незнакомой женщины в очках с тугим хвостом на затылке. Она дежурно осмотрела стоящих парней и затем вздохнула. Проверяющая посмотрела на планшет со списком и снова на учеников. — Ким Хонджун и Чон Юнхо, — женщина нахмурилась, — в кабинет. Никто не посмел ничего сказать. Лишь проводили друзей взглядами, которые говорили сами за себя — все обойдется. Правда хотелось в это верить. Никто не знал, что произошло у Сонхва, а хотелось бы, чтобы понимать чего ожидать, но что уже сейчас поделаешь. Придется слепо довериться судьбе и скрестить пальцы на руках, а, заодно, и на ногах. Чтоб наверняка. — Нет, а никто не заметил? — Минги заговорил, когда дверь захлопнулась. Парень прищурился. — Где Сан? — Очень странно, что Юнхо и Хонджун ничего не сказали. Испарился? — Ёсан почесал подбородок и присел у стенки рядом с Уёном. Ноги уже не держали от напряжения и нервов, а также недоедания и недостатка сна. — Он ведь ушел курить, нет? — Уён повел плечами, взглянув сначала на Ёсана, а потом на Минги. — Скуривает, наверное, свою десятую сигарету. В порядке он. Не думаю, что нам стоит переживать. Разгар учебного дня, никто его не спиздит на ровном месте. Ещё попробуй такой шкаф спиздить. — И то верно. — Минги усмехнулся. Блондин пошевелил носками своих кед и начал размышлять обо всём. В первую очередь о том, как их жизнь поменялась в последние несколько суток. Неожиданно они обзавелись пятью новыми друзьями. Каждый из них особенный и сумасшедший по-своему, но оттого не менее интересный. Минги любил изучать людей и гадать о чем они думают. Рассуждать, что бы они сделали в той или иной ситуации. Например, та же смерть подростка отразилась на всех по-разному. Кто-то скрывал эмоции, кто-то проявлял их в полной мере, либо сдержанно выдавливал из себя слова. А кому-то, будто бы, вообще было похуй. Внезапно дверь с треском отворилась и ударилась о стенку. Хонджун пулей вылетел из кабинета и грозно развернулся в сторону людей, оставшихся внутри. Блять. Какого хуя они решили напомнить ему о ситуации произошедшей шесть лет назад? Разве это делает его главным подозреваемым? Даже тогда мальчика оправдали и не стали сильно мучать, хотя тут, конечно, как посмотреть, но сейчас… почему-то для них было логично, что повторилось нечто подобное, и он может быть в этом замешан. — Ваша проверяющая компания будет закрыта, — прошипел Ким, щуря глаза, — помяните мои слова! Парень провел ладонью по своим волосам и, даже не взглянув на друзей, пошёл куда глаза глядят. Ему нужно было остыть. Схерали они себе такое позволяют? Директор сидел молча и лишь кивал всем нарисованным фактам, как ебучий болванчик в машине. Сука. Он ебал это все в рот. Хонджун шёл вперед и даже не смотрел на детей, непроизвольно расходившихся перед ним. Шугались злого Кима, как огня. И это можно было понять. Он выглядел как Титан, готовый откусить кому-нибудь голову. — Это… что там произошло-то, блять? — Минги позволил себе вытянуть шею и заглянуть в кабинет. Из него медленно и вальяжно вышел Юнхо. Парень пробежался глазами по троице, и затем неловко улыбнулся, словно они стали свидетелями того, чего не должны были видеть. Скорее всего так и было. Будто бы по таймингу подошел и Сан. Парень состроил удивленное лицо и выпустил воздух из легких. Чхве спрятал ладони в карманах брюк и посмотрел на Юнхо. Он прищурился. Медленно выглянул за его спину. Чон старший даже не стал дверь за собой закрывать, поэтому было видно четверых людей, включая директора, которые что-то обсуждали. — Я что-то пропустил? — Сан облизнул обветренные губы. Та же женщина в очках подбежала к двери и выкрикнула имя каких-то людей, которых никто из парней не знал и громко захлопнула дверь, когда дети зашли внутрь. Блять. Да что они там делают с учениками? Это выглядит, как настоящий адский допрос, который высасывает все нервные клетки. Уён провел рукой по темным волосам, пытаясь зачесать надоедливую челку назад. Но ничего не получалось, поэтому он, фыркнув, оставил попытки. Чон понимал, что внутри кабинета творится нечто. Если самый спокойный Сонхва вылетел оттуда с таким напором и с ужасным настроением, словно кто-то пробудил в нем самого Дьявола, то что будет с каждым из них? Хонджун подтвердил теорию о том, что за дверьми директорского логова точно происходит настоящая средневековая инквизиция. Прям подстать самой академии. Неожиданно на голову Чона свалилась потрескавшаяся краска, доказывая, что здание, как и каждый из них за последние дни, нуждается в евро ремонте. — Это неудивительно. — выдохнул себе под нос Чон. — Там же следователи. А они, суки, даже белку заставят говорить. И я не о Хонджуне-хёне. Их работа вывести нас на эмоции. — Брюнет поднял глаза на только что присоединившегося к ним Сана, который не успел застать самое горячее. Ну ничего, его самого ждёт десерт. — Ничего, если не считать разъяренных хёнов. Ты где был? Не видел Сонхва случайно? Юнхо потер ладони и ободрительно похлопал Чхве по плечу, заглядывая тому в глаза. Чон старший выглядел более, чем спокойно на фоне Хонджуна и Сонхва. Будто бы смерч обошел его стороной. Казалось, он даже доволен?.. Ебучий мазохист. Он лишь поправил свой пиджак и меланхолично повел бровью. Минги потряс головой, что отвести свои подозрения к Юнхо в сторону. Он вспоминал слова Уёна, о том, что Чон старший — нормальный, просто со своими особенностями и наклонностями. И действительно. Так спокойно реагировать на происходящее — это надо еще постараться. Он попробует с ним подружиться. Честно. Внимание привлек Сан, который потрепал друга в ответ и затем вспомнил о том, что его спросили о Сонхва. — Я его не видел, но судя по всему, — Чхве посмотрел на бледного Ёсана, смотревшего в пустоту, — случилось что-то совсем неприятное. Снова. — Никого не убили, но Сонхва выглядел так, словно был готов кого-нибудь зарезать, — Минги пожал плечами, — также, как и Хонджун. Они прям как две капли воды. Один вылетел штормом, а затем второй. Правда направились в противоположные стороны, но… в общем, да. — Никто не знает, кто следующий? — Сан быстро проморгался и метнул взгляд от Ёсана к Уёну, и затем к Минги. — Тут настоящая русская рулетка, мой дорогой. Ты не знаешь, куда и когда выстрелит. — Минги покосился на дверь. — Думаю, что это будет кто-то из нас, — Ёсан заметил приближающегося человека и резко повернулся, — а ему что надо? — Да бля, он мне не нравится. Будьте осторожны. — Минги цокнул языком. К ним приближался Чонхо. У парня на лице были абсолютно нечитаемые эмоции, но походка была расслабленная и спокойная. Словно он шел не в сторону кабинета директора, а к себе домой. Чонхо, облаченный в идеально сидящую на нем форму академии, подошел ближе к ребятам. Лицо его выражало тотальную сосредоточенность на собственных мыслях. Казалось, он даже не слышит шум, раздающийся от школьников и студентов. Его глушил внутренний голос, который о чем-то ему нашептывал. О чем-то, что известно лишь самому Чхве Чонхо. Наверное, он до последнего даже не видел парней, пока не подошел совсем близко и не окинул их каким-то странным и совсем нечитаемым взглядом. Уён изучающе осмотрел младшего, вскинув одну бровь. Что-то в нем было. Что-то, что никак не мог проанализировать Чон. Какое-то чувство победы излучал Чонхо. И вот только… Почему? Хоть младший и был погружен в свои думы, он не выглядел мрачно. Наоборот. Будто бы внутреннее сияние справедливости только что снизошло на него с неба, а сам Бог подарил ему крылья за спиной. Хоть Уён и не верил в Бога, но по-другому описать сие явление он не мог. — Ты тоже идешь на допрос? — Чон младший наклонил голову немного набок, не отрывая взгляд от Чонхо. Тот кивнул, улыбнувшись. Почему-то Уён видел в этой улыбке не доброжелательность, а какое-то оскал. — Да-да. А вы не знали? Это ведь моего друга убили. На этом моменте Юнхо непроизвольно дернулся, а его взгляд потемнел. Уён тоже в восторге от такого ответа не остался. Почему Чонхо не выглядел как человек, несущий в своей душе сплошную скорбь об умершем приятеле? Почему сейчас ведет себя как сумасшедший? Может, он собственноручно убил друга? Чон младший аж поёжился от картины, возникшей в его голове. Вот Чонхо берет нож и возносит его над другом, а затем бьет прямо в цель. И ведь это прекрасное алиби — притворяться, что тебе плохо. А самому радоваться от выполненного плана. Но зачем ему это? — Друга? — спустя время прохрипел Чон, едва смочив сухое горло слюной. — Да. Это был мой друг. — Чонхо дернул плечом. На этом моменте он резко помрачнел и напрягся. — Сожалею о такой потере… — тихо ответил Уён, бегая взглядом от Чонхо к остолбеневшему Минги. Чтобы случилось с Уёном, если бы он потерял Минги? Не хотелось о таком думать, но сравнение появилось в голове непроизвольно. А ведь вчера это могло произойти по-настоящему… Чон почувствовал, как к горлу поступила тошнота. Он скорчил лицо и отвернулся в другую сторону, отводя взгляд от Чонхо, который стал пугать его ещё больше. Минги сглотнул ком в горле и медленно отвернулся. Парень был всего на год младше, но наводил такую жуть своим видом, что волосы вставали дыбом. Из него прямо сквозила эта неприязнь и загадочность, словно ему было, что сказать, но он не позволял себе открыть рот и выговориться. Блондин посмотрел на Уёна и присел рядом с ним. Он потрепал друга по плечу и осмотрел коридор. Затем покосился на Чонхо, который медленно отошел от них и встал по другую сторону от двери. Даже находиться рядом с ними не хотел? Он их за кого принимает? Идиотизм. — Все в порядке. Скоро уйдем отсюда. — Сон вернул внимание к Уёну и прибнял его за плечо. Ёсан посмотрел на Чона и Минги, а после на Юнхо и Сана. Такой контраст в дружбе, что даже неловко как-то. Кан вздохнул и задумался о том, что из себя может представлять этот Чонхо. Действительно ли он опасен, как говорил Минги? Нет, он доверял другу и был убежден, что Чхве младший действительно сказал те вещи с завуалированной угрозой, но, что если в этом был совсем другой подтекст? От осознания по коже Ёсана пробежались мурашки. Если бы Чонхо не предупредил Сона, даже в такой грубой форме, то они бы не встретились утром и не обсудили важные детали. Возможно, паренек специально так выражался с Минги, чтобы тот точно обратил внимание на его слова. Ведь блондин был похуистом, по большей части, и мог воспринять предупреждение… как шутку. — О чём думаешь? — Минги повернулся к Ёсану. — Что если он не опасен? — Кан нахмурился. — Чонхо? — Сон прошептал и покосился на Юнхо и Сана, которые тоже навострили уши. — Не знаю. Пока, у меня нет поводов считать его положительным персонажем, даже несмотря на его горе. Извините. — В этом есть своя логика. — Ёсан кивнул головой и нахмурил брови. Все-равно что-то не вязалось. Как бы сейчас хотелось, чтобы брат был рядом. Сонхва точно бы что-то рассудил и объяснил. Такие вещи ему давались куда легче, чем младшему. — О, они выходят, — Сан встряхнул плечами и выпрямился, — тихо. Все повернулись к двери, чтобы встретиться с двумя довольными учениками и оттого ещё больше удивиться происходящему. И что там происходит за дверьми, раз кто-то вылетает, желая убить всех вокруг, а кто-то выходит счастливым и радостным, словно его накормили десертом и погладили по голове? — Чхве Сан и Чхве Чонхо. — Произнесла женщина и закрыла за парнями дверь, когда они вошли внутрь.

***

Хонджун вылетел в парк Академии и наконец смог выдохнуть. Как он вообще сюда добрался? Это школьная часть, а он был в основном здании, которое… в прочем не важно. Он был настолько зол, что и не особо удивлялся своим путешествиям по округе. Кожу обдало холодным ветром, а под пиджак пролез мороз. Дети покосились на сумасшедшего парня. Они были в куртках и шапках. Кто-то, вообще, был закутан и в шарф поверх, чтобы было теплее. На улице был заметный минус. Но Хонджун не хотел возвращаться в гардероб за одеждой. Он и так может дойти до музыкального корпуса. Это место было его любимым. Парень любил сочинять свою музыку и петь. Хонджун прятался там ночами и проводил все свое свободное время, когда был чем-то огорчен. Именно в этом корпусе часто бывает пусто, потому что у всех занятия либо по выходным, либо в конце недели. Ему повезло — сегодня там никого не будет. Именно в одном из залов корпуса он написал свою первую песню в 14 лет и посвятил её брату. Это немного помогло ему справиться с утратой и Ким даже подумал, что это был подарок его старшего за то, что он оставил его. Хонджун зашел внутрь и осмотрелся. Эхо было сильным. Мягкий свет горел в коридорах. Его никогда не выключали. По крайней мере до отбоя. Кабинеты были закрыты, но не все. Словно охранник знал, где оставить доступ для него. И он бы не удивился, если это было правдой. Потому что именно его, этот мужчина, работающий в корпусе, не трогал. Он часто выгонял детей, которые забегали, чтобы поиграть здесь или выпить алкоголь, который они каким-то образом купили в ближайшем магазине, но Хонджуна — нет. Наоборот, Ким был уверен, что если бы он захотел, то они бы смогли поговорить. Ким тряхнул головой и потер ладони друг об друга. Замерз. Нос был ледяным, да и уши тоже. Пальцы на ногах промерзли, пока он шел эти пять минут. Благо на дорожках не было снега и обувь не промокла. В животе неожиданно заурчало и парень вспомнил о том, что даже не завтракал. Но что теперь поделаешь? Только идти к автомату с батончиками, водой и всякой другой дрянью. — И что я хочу? — Хонджун упер руки в бока и покачнулся с носков на пятки. Он смотрел на светящийся аппарат с напитками. Точно знал, что возьмет горячий кофе с банановым молоком, потому что пил только его. Да, Хонджун — странный в таких моментах, но кто нет, в своих пищевых предпочтениях? Парень перевёл взгляд на второй аппарат, где уже лежала всякая дребедень: протеиновые батончики и сэндвичи, шоколадки, орехи, конфеты. Взгляд метнулся к батончику «Mars», но затем к булке с ванильным кремом. Черт. Он обещал себе следить за фигурой. Так много тренировался, но… похуй. Когда это он отказывал себе в еде? Хонджун оглянулся по сторонам и поставил кофе на скамейку возле аппаратов, пока докупал батончик и булку. Господи, это самый хуевый и одновременно лучший завтрак из всех. Он даже забыл о переживаниях, которые сковывали грудь. Была вскрыта рана, которую Ким так бережно прятал и теперь было сложно. Невыносимо. Парень сел на скамейку и оперся на прохладную стену позади себя. Он вытянул ноги вперед и отпил кофе. Горячий напиток обжег ему горло и Хонджун довольно улыбнулся. Это того стоило. Ким закрыл глаза и принялся считать про себя. Просто свое дыхание. Всегда так делал, когда нервничал и хотел успокоиться. В другом конце коридора раздался глухой звук. Сначала даже не было понятно, что конкретно может нарушить покой, являющийся особенностью этой части академии. Спустя несколько секунд звук уже можно было распознать. Это был стук небольших каблуков мужских лакированных туфель. Сонхва делал медленные шаги, смотря себе в ноги и думая о своем. Он только-только пришел в себя после утреннего инцидента в кабинете у отца. Поэтому, несмотря на внешнее спокойствие, внутри все равно скребли кошки. Этот ошейник, надетый когда-то на его тонкую шею, сковывал и не давал брюнету свободы, которую он так желал всей душой. Одиночество расползалось по всему его организму, заставляя сгнивать от тоски изнутри. Каждый орган чернел под натиском собственных негативных эмоций. Ненависть растекалась по венам, как горячее железо, заставляя в моменты разговоров с отцом видеть перед глазами одну пелену. Что сегодня и случилось в кабинете. Каждый раз Пак старший искусно выводил сына на эмоции. И даже сегодня, не имея точных аргументов, Сонхун просто издевательски обошелся со своим сыном, пытаясь обвинить того в случившемся. Мужчина знал, что руки сына и могли быть в крови, но только если он кого-то спасал, но точно не убивал. Но ему, по всей видимости, приносило максимальное удовольствие изводить сына. А все потому, что когда на свет появился Сонхва, Пак старший потерял самое драгоценное — свою жену. Поэтому сын не был подарком для Сонхуна, он был его главным несчастьем, забравшим его любимого человека. Говорят, родители любят своих детей безусловно. Даже если не показывают этого. Но было ли это правдой в случае Сонхва? Он сомневался. Даже мачеха любила его больше, чем отец. Скорее, только она его и любила. Мама Ёсана заменила ему обоих родителей. Пак был преисполнен благодарностью к этой чудесной женщине. И, может, Хва было бы легче, если бы отец не был директором академии. Ему приходится видеться с ним практически каждый день. Сонхва никогда не демонстрировал свои шрамы другим. Он всегда был идеальным для всех. И всегда держался. Но не последние дни. Все свалилось на него комом. Задумавшись, он даже не заметил, как подошел ближе к автомату. Хотелось пить. Во рту было до безумия сухо. Сонхва осмотрел аппарат и нажал на кнопку. Срочно воды. Брюнет достал из карман брюк монету и всунул её в отверстие, чтобы совершить покупку. Затем, после того, как бутылочка воды упала в специальный отсек, он присел на корточки и достал свой спасательный круг. Взяв её, он обернулся и чуть не выронил бутылку воды, врезавшись спиной в аппарат от испуга. Перед ним сидел Хонджун, который устремил свой взгляд на него. — Ты что тут делаешь? — Сонхва вздохнул, сжимая бутылку, чтоб точно не уронить её. — Напугал. — А ты как сюда попал? — Хонджун как ни в чем не бывало откусил шоколадный батончик и отпил свой кофе. Стальные нервы — это к Ким Хонджуну. — Чего так пугаешься? Я такой страшный? Парень проморгался и осмотрел Сонхва с ног до головы, а потом переключил внимание на бутылку воды, в которую тот вцепился пальцами. Его можно было понять. Этот человек, наверное, ожидал подвоха во всем и везде. — Наверное, так же как и ты. Через входную дверь. — Сонхва проследил за взглядом Кима и ослабил хватку, позволил бутылке распрямиться. — А ты? Почему ты здесь, а не с остальными? Тебя разве отпустили уже? — Да, отпустили, — Хонджун отвернулся и посмотрел в стенку перед собой. Он снова отпил кофе и слегка сморщил нос от того, что глоток был слишком большим для горячего напитка, — я был после тебя. Ким вздохнул и на мгновение даже забыл о присутствии Сонхва, забираясь в свои мысли с головой. Он одернул себя и снова повернулся к парню. — Че стоишь? — Он кивнул на скамейку. — Садись, а то напрягаешь. Ты не солдат и не бедный родственник. — Закурить бы прямо сейчас и здесь. — Сонхва вздохнул и сел рядом, но не так вальяжно как Ким. — Как все прошло? Раз ты здесь, значит не так гладко? — Не смей, — Хонджун мелком покосился на Сонхва и снова отвернулся к стене перед собой, — это священное место. Ким протяжно вздохнул и посмотрел на стаканчик кофе в своих руках, а потом на булку, которая лежала сейчас между ним и Сонхва. Хонджун медленно моргнул и оттолкнулся от стенки, на которую облокачивался. Он перекатился вперед и уперся локтями на свои колени, и снова сделал глоток напитка. Господи, храни человека, который в список кофе из этого автомата добавил крепкий с банановым молоком. Идеально. — Все прошло, пиздец, как хуёво и я думал, что откушу этой проверке головы, — Ким усмехнулся, — они уже знают, что это их последний рабочий день. — Оставь людей в покое. — Сонхва отчего-то мягко улыбнулся. Его забавлял Ким, а именно его сморщенный от злости нос. Хоть тот и пытался не палиться, но Пак заметил, что блондин в бешенстве. — Они делают свою работу. — Нет, — Хонджун прикусил губу и оторвал сухую кожицу, — они позволяют себе слишком много и, поверь, я знаю о чем говорю. Ким скривил губы и провел языком по нижней губе, где просочилась кровь. Неприятно. Он отпил кофе и почувствовал, что напиток подходит к концу. Даже как-то грустно стало. Единственная радость за это утро, и та предает его. — Это дело… никак не относится к тому, что произошло шесть лет назад, — Хонджун повертел головой в отрицании и усмехнулся, — но они решили, что это их долг напомнить и заодно обвинить меня. Я сейчас являюсь главным подозреваемым среди студентов, как тебе новость? Это было обидно до жути. Даже в носу закололо от нахлынувших эмоций. Хонджун не смел повернуть голову к новому другу. Они даже недели не знакомы, а поэтому, показывать свои блестящие от грусти глаза он не хотел. Ему тяжело сходиться с людьми. Без исключений. Ким дернул светлой головой, разбрасывая отросшие волосы по ушам и лбу. Челка была длинной и даже слегка прикрывала брови. — Хонджун, может тебе станет легче, но они и мне сказали о том, что я главный подозреваемый. Я не думаю, что тебе стоит настолько верить им словам. Ведь их задача — вывести на эмоции. А по твоим искренним чувствам, таким как: злость, гнев, обида и непонимание — можно сказать лишь одно. Ты не виноват. — Хва смотрел в затылок Кима. — При чем отец увидел, что я вожусь с вами, а значит — вы априори под его прицелом. — Твой отец больной псих, — Хонджун закатил глаза, — он тебя не подозревает. Просто выводил из себя. Столько раз я попадался на ваши ссоры. Не знаю как, но почему-то оказывался в дальней части коридора при его крике и сразу знал, что он отчитывает своего старшего сына. Ким усмехнулся прежде чем продолжить. — Сами проверяющие сказали, что… попробую процитировать: вы умело вывели его, хоть мы и не просили об этом, но мальчик исключается из списка подозреваемых. — В этот раз Хонджун забыл о собственных словах и повернулся к Паку и заглянул тому в глаза. Но в следующий момент вспомнил о своём состоянии и отвернулся. Отставил пустой стакан кофе и поднялся на ноги, чтобы купить новый. Хонджун прочистил горло и вбил нужный номер, а затем приложил черную банковскую карту к терминалу. Автомат запищал и начал готовить вторую порцию кофеина для него. Даже ждать напиток было тяжко. Он стучал носком кед по полу и опять кусал губы. На языке ощущался привкус железа, но он его не останавливал. — Так что… извини, но твой отец просто ебанутый персонаж, который питается твоими эмоциями и пытается через ругань на тебя заглушить собственную боль и вину, — Хонджун достал готовый напиток и открыл крышку. Он посмотрел на красивую пенку и слегка подул на дым, который поднялся в воздух, — знаешь, мир несправедливая штука и мы часто думаем, что дело лишь в нас. И все проблемы у друзей и близких тоже из-за нас, но на самом деле это не так. Вселенная не крутится вокруг тебя. — Ким сел на скамейку, избегая взгляда Сонхва. Он снова откинулся назад на стену и вытянул ноги вперед перед собой, — также, как и вокруг меня… но порой случаются ситуации из-за которых некоторых из нас считают плохими людьми, просто потому что они когда-то были не в том месте и не в то время. Или же ведут себя характерно, как Минги и Уён. Хонджун не смог сдержать усмешки, когда подумал о своих новых друзьях. — Если говорить об «оказался не в том месте и не в то время», то, получается, я не должен был родиться. — грустно усмехнулся Хва, поднявшись со скамейки и направившись к автомату с кофе. После слов Кима стало легче. Даже интересно, что между ними завязался такого рода глубокий разговор. Сонхва не особо с кем-то любил разговаривать, тем более на такие темы. Но в последнее время приходилось все больше и больше обнажать душу. Не сильно, конечно. Но это доставляло дискомфорт, который раздавался внутри тревожностью. Пак никогда не пользовался такими автоматами, потому что избегал кофеина. Да и никотина тоже. Но что-то привычки начали меняться. Он восстановил в памяти действия Кима и сделал все то же самое, чтобы купить себе кофе. После того, как автомат задребезжал и после выдал ему желанный напиток, Хва взял горячий стакан в руки и мягко улыбнулся. Тепло. И пахнет вкусно. Сонхва сел обратно на лавочку, держа стаканчик кофе, как спасательный элексир, и стал смотреть в ноги, на свои лакированные туфли. — Мне жаль, что тебе пришлось сегодня тоже побеседовать с моим отцом. — брюнет усмехнулся. — Такое и врагу не пожелаешь. В любом случае, ты теперь не один. Да и не был. Мы что-нибудь все вместе придумаем. За решеткой не окажешься. Да и.. Какие у них улики против тебя? Никаких. Пошли нахуй. — О, — Хонджун усмехнулся, — против меня как раз таки, увы, есть. И мне не в первой, но спасибо за поддержку. Ким задумался о том насколько много он может позволить себе сказать, чтобы не навредить собственному благосостоянию. Не хотелось бы потом избегать людей и сидеть в комнате, потому что у него бывает отходняк от слишком сильных проявлений эмоций. Но судя по тому, что Хонджун уже успел сказать Сонхва, пусть и завуалировано, то… возможно. Нет. Надо ещё подумать. — Не хочешь рассказывать? — Сонхва отпил кофе. — Понимаю. Не настаиваю. Но можешь воспользоваться возможностью и выговориться. А вдруг Киму вообще дискомфортно от того, что Пак сидит рядом с ним? Почему-то от этой мысли стало не по себе. По Хонджуну было видно, что тот не особо любил подпускать к себе людей. Да и вдруг Сонхва нарушил его покой. Ладно, Сонхва просто допьёт свой кофе и вернется в общежитие. На занятия он сегодня, пожалуй, не пойдет. Имел право на внеплановый выходной. И если он не проспит этот день, то точно откинется. — Мне тяжело доверять людям, думаю ты заметил, — Хонджун усмехнулся. Черт. Как же кофе был хорош, — но не подумай, что мне дискомфортно от твоего присутствия. Наоборот, хорошо, что я сейчас не один. Через пару часов за мной ещё наведается парочка придурков, потому что они знают, где я обитаю и… Ким скривил губы и посмотрел на свой стаканчик. На картонной поверхности остались красные следы. Дебильная привычка. Потом все будет ныть от того, как сильно он впивался зубами, чтобы заглушить лишние эмоции. — Знаешь, почему на самом деле мы не тронули тело и ушли? — Хонджун прочистил горло. — Я слушаю внимательно. — Сонхва откинулся на стену спиной, чтоб было комфортнее. Он вновь сделал глоток горячего напитка, который, пройдясь по горлу вниз, заставил все тело покрыться мурашками от разливающегося внутри тепла. — Потому что я руководствовался чем-то иным. — брюнет горько усмехнулся. — Шесть лет назад… я сделал ту же ошибку, что и ты. Попытался помочь уже мертвому человеку, — Хонджун отпил кофе и цокнул языком, — поэтому мы посмотрели на него, и поняв, что уже ничем не помочь, решили просто уйти, чтобы не навлечь на себя прошлое. Но, увы, оно всё равно настигло нас и меня снова считают убийцей. Ким не поворачивался к Сонхва. Продолжал смотреть перед собой. Из-за тишины он даже мог услышать ход стрелок на наручных часах Пака. Это не давило на голову, но отрезвляло. — Разница лишь в том, что для тебя человек не был знаком, а для меня да. Пак сжал губы в тонкую нить, внимательно наблюдая за пальцами Хонджуна, сжимающими кофейный стаканчик. — Это был твой брат, да? — тихо спросил Сонхва. Боялся, что может навредить своим вопросом. Но раз Ким сам завел эту тему, значит спрашивать было безопасно. — Мне очень жаль. Не представляю, каково тебе было. Я уже сказал, что мы поможем тебе справиться с этим обвинением. Внутри что-то сжалось. Захотелось поддержать Хона, сказать ему, что он ни в чем не виноват. Но он и так прекрасно об этом знал. Да и Хва не был ему близким человеком, чтоб его слова могли что-то значить. Они оба потеряли близких людей. Хва потерял маму, а Хонджун брата. И хоть Пак не помнил свою маму и видео её только на старых снимках, от этого дыра внутри не становилась меньше. — Да, это был он. Ему было всего семнадцать и дело замяли, — Хонджун пожал плечами, — они не смогли доказать виновность ученика средней школы, являющегося его родственником и поэтому просто закрыли на это глаза. Парень прищурился, вспоминая те времена. Да что тут гадать и думать, ему сегодня об этом напомнили. Из памяти сложно выкорчевать момент, когда он упал перед телом, купавшимся в луже крови. До сих пор Хонджун порой чувствовал липкую жидкость на своих пальцах и холод на коленях, зудящую боль в костях, когда он больно ударился об пол, падая перед братом. Что ещё должен был сделать ребенок? Ким начал звать старшего и просить его проснуться. Но он молчал. Да и как бы ответил? Подросток был мертв. Хонджун видел перед глазами бледное тело и раскрытые от ужаса глаза. Правда давно такого не было. Ким мог спать спокойно последние два года, но как назло, сегодня все испортили и он уже переживал за то, что бессонница вернется к нему. — Они придумали байку о том, что в школу пробрался вор и Бомджун просто попался ему на пути. Не знаю, как родители поверили в это, и я до сих пор обижаюсь на них за данный факт, но тем не менее, — Хонджун посмотрел на напиток внутри стаканчика и повел головой к левому плечу, — поэтому я там и вспылил. Эти наглые рожи закрыли дело, а теперь считают, что имеют право снова его открыть. Это был сюжет для какого-то слащавого романа с поворотным сюжетом. Даже тошно как-то. Хонджун вспомнил о булке, которая продолжала лежать между ним и Паком. Стало даже забавно, что именно она сохраняла дистанцию меду ними и лежала как какой-то шлагбаум. Да и ему было так комфортнее. Он и так переступал через свои принципы и говорил больше чем положено. Об этом всем знали немногие, а именно только его друзья и возможно пара человек, о которых он не был в курсе. — Спасибо, что на моей стороне. Это важно, — знал бы Сонхва, как тяжело сейчас дались эти слова. Но Хонджун знал, что это было необходимо, — как думаешь, может ли быть такое, что… это все связано? — Почему-то мне кажется, что да, Хонджун. — Сонхва нахмурил брови, покрутив стакан в руках и заставив этим кофе разлиться по стенкам. — И мне кажется, это дело так же замнут. У отца, несмотря на его допросы, нет цели ссориться с вашими родителями. Он сейчас это делает лишь для видимости, что что-то пытаются найти. И все эти истории с культом… Это не просто совпадение. Я же изучил немного дневники, пока слонялся по этому коридору. Сонхва перевел взгляд на Хонджуна, который неожиданно заглянул в его темные глаза. Этот взгляд заставил почувствовать дискомфорт, но Пак не отвел свои глаза и также заглянул в чужие омуты. Видимо, Хонджун ждал подробности. Хва почесал затылок, взъерошив темные длинные волосы. — Есть предположение, что Хёгай был вампиром. Реальным. — Сонхва стал донельзя серьезным. Он не шутил, хотя это и звучало как абсурд. — Не верю, что говорю это… Но все указывает на то, что он действительно был бессмертным. И пил чужую кровь. Там вообще много что есть… — Не удивлюсь если замнут… стоп. Что? — Хонджун нахмурился, продолжая смотреть в глаза Сонхва. Он искал шутку или подвох, но понимал, что Пак серьезен. — Вампир? Мы неожиданно попали в Сумерки? Легенду про распитие крови я слышал и не раз, но чтобы все было настолько… Это реально не укладывалось в голове. И одновременно было очень интересно узнать подробности. Потому что… если это окажется правдой, то весь мир перевернется с ног на голову. Хонджун иногда сам избегал логики в жизни, но чтоб настолько? — Ты меня очень заинтриговал сейчас, веришь? — Хонджун выгнул бровь и отпил кофе. Хва взглянул на Кима и мягко рассмеялся. — Восприму это как комплимент. — Пак отвел взгляд, вновь отпив кофе. Его глаза и сами загорелись каким-то дьявольским огоньком. — Я скажу тебе больше… История академии началась с одного небольшого здания. Все остальные корпуса — старые дома. Здесь раньше был городок вампиров. Но затем их истребили. Это пока что все, что я успел прочитать. Как я понял, Хёгай сделал бессмертным не только себя, но и других… — Хва вновь вернул свой взгляд на Кима. —Это не сумерки. То хоть романтическая драма. А тут никакой романтики. Только драма. — Про то, что это когда-то была деревня я знал, — Хонджун усмехнулся и повертел стаканчик в расслабленных пальцах и отвел взгляд, смотря на то как напиток закручивается в водоворот, — получается… потом, когда он стал бессмертным, Чонсу решил, что ему слишком скучно будет одному и обратил всех вокруг себя? Интересно. Ким снова повернулся к Сонхва. Он заглянул парню в глаза и заметил, что ему больше не дискомфортно рядом с ним. Чувствовал себя так, словно перед ним сидит Сан или Юнхо. Наверное, все дело было в том, что он поделился болью сидящей внутри. Но его, наоборот, должно было сковать от этого. Парадокс. Это загадка была интересной, но ещё больше его будоражила история Хёгай Чонсу, поэтому желание узнать о том, почему он реагировал на Пака не так, как обычно на всех вокруг, он отбросил на далекую полку подсознания. И вряд ли к ней вернется. Забудет. — Драма, драма… у нас тут тоже разворачивается настоящая драма с нотками триллера, я смотрю. — Хонджун усмехнулся и провел рукой по своим волосам. Челка неприятно колола глаза. В голове промелькнула мысль о том, что ему бы добраться до города в ближайшие выходные и сделать стрижку… а может и покраситься. Снова. Назло руководству. — На самом деле, как бы мы не шутили по этому поводу… Это не смешно. На кону жизни каждого из нас. Я уверен, что все эти сектанты уже знают о нас. — Сонхва неожиданно помрачнел, а его мягкие черты лица будто бы стали острое в это мгновение. Он взглянул на Хонджуна. — Нам нужно что-то решать с этим. Даже может проследить за одним из этих и понять, чего они пытались добиться таким демонстративным убийством школьника. Что-то мне внутри подсказывает, что это не чистая случайность, а очень продуманный план. Понимаешь о чем я? Я боюсь за брата. И за друзей. — Пак отвел взгляд в сторону, сжимая скулы и кусая щеку с внутренней стороны. Внутри вновь все сжалось, когда он сказал про брата. В последнее время им удалось сильно сблизиться. Но из-за этого они чаще начали ссориться — ведь братские чувства вновь пробудились в них. И сейчас он чувствовал вину перед Ёсаном. От этого на душе было тяжело. Очень. Сонхва никогда не ревновал родителей к младшему брату. Наоборот, он очень его любил и оберегал. Даже несмотря на то, что его родной отец принял Кана и сделал его своим любимым сыном и наследником. Это било по эго, но не заставляло Сонхва ненавидеть Ёсана. Пак уперся взглядом в пол, перевалившись вперед и уперевшись локтями на свои колени. — Насчёт следить, не знаю, уже прошли это прошлой ночью, — Хонджун грустно улыбнулся и вспомнил лицо Сонхва измазанное чужой кровью и напуганные глаза, — но ты прав, это серьезно. Было тяжело говорить о следующей мысли, но он все-таки продолжил: — Завтра я еду домой, чтобы разобраться с некоторыми делами и… могу попробовать порыться в отцовском сейфе и найти документы и прочие вещи насчёт дела Бомджуна, — Ким сглотнул и наклонился вперед, чтобы сложить руки перед собой в замок. Удивительно, что он даже стакан с недопитым кофе отставил в сторону, — как бы я не говорил о том, что родители поверили в байку, но мой отец точно пытался что-то нарыть самостоятельно, просто в него не вышло, но может улики с… тела… раны… доводы криминалистов и прочее… Хонджун посмотрел на профиль Сонхва, смотревшего в пол и медленно моргнул. Он почувствовал как с щеки скатилась слеза и ошарашено дернулся, смахивая его. Это ещё что такое? Когда такое последний раз было? Ещё и в присутствии чужих людей? Ким посмотрел на влажные пальцы, а затем смахнул ещё одну слезу. Сонхва глянул на Хонджуна краем глаза, чтобы не спугнуть, но ему не пришлось прилагать усилия, чтобы понять, что блондин плачет. Пак аккуратно развернулся к Киму. — Хонджун, если тебе морально тяжело это делать, то не стоит. Мы найдем другие пути. — Сонхва дотронулся до его плеча, отчего тот дернулся. Брюнет медленно убрал руку обратно к себе на колено, слабо и грустно улыбнувшись уголками губ. — В любом случае, можно будет пробраться в кабинет моего отца и взглянуть на дело этого ученика. — Нет, когда-то пора это сделать, я слишком долго держался за это прошлое и нужно отпустить, — Ким кивнул головой, в подтверждение собственных слов и шмыгнул носом. Даже настроение как-то лучше стало, — а кабинет директора, пожалуй, пока будем обходить стороной. Еще не хватало, чтобы у него нашелся дополнительный повод спустить на тебя собак. Хонджун усмехнулся и заметил, что до сих пор чувствует призрачное прикосновение ладони Сонхва. Даже сквозь пиджак ощущалось какие у него горячие пальцы. Да и вообще, он будто побывал на сессии у психолога, правда бесплатной и более дружественной. Его даже по плечу потрепали, несмотря на то, что он шарахнулся, как от огня. Ну, извините. До легкого восприятия рук людей на себе ему ещё далеко. — Я это скажу, но… Скоро, наверное, собак спускать начну я. — фыркнул Сонхва, смешно морща нос. — Пора перестать позволять держать себя на коротком поводке. А по поводу прошлого… Прошлое — это наш мостик. Но этот мост мы уже прошли и никогда больше на него не вернемся. Пора его сжечь. Ты сильный. Хоть сначалаты мне казался полным идиотом. — Сонхва улыбнулся, а потом тихо рассмеялся. Пак словил себя на мысли, что настроение из меланхоличного превратилось в бунтарское. Это все влияние Хонджуна? Или проделки обстоятельств? Тем не менее, это ощущаемое желание натворить делов приятно жгло внутри, заставляя почувствовать себя живым. Даже немного ребенком-шкодой. В кабинет отца все-таки захотелось пробраться. Ведь там можно найти очень много необходимой информации об академии. А вдруг инцидент с Бомджуном и этим парнем — не случайность? — Полный идиот, вот как значит? — Хонджун посмеялся и посмотрел на стену перед ними, а затем потянулся к стоявшему на скамейке стаканчику с кофе. — Не знал, что я настолько тупо выгляжу. Это было забавно слышать и даже мило. По крайне мере — честно. Вот уж Хонджун не думал, что найдет общий язык с Сонхва. Порой он ему казался холодным и отстраненным, таким же, как его отец, даже не смотря на то, что тот постоянно его отчитывал. Но оказалось все ровно наоборот. Никто из детей не похож на Сонхуна. Совершенно. И это было замечательно. Потому что быть таким ублюдком даже врагу не пожелаешь. — Знаешь, за время, что мы сейчас си… Но он не договорил. Даже не смог начать свою речь. Послышались громкие и уверенные шаги по коридору, а затем из-за угла показалась голова Сана. Парень выглядел забавно, а волосы были взъерошенными. Стоило ему увидеть Хонджуна, как он сразу мило улыбнулся, показывая свои ямочки. Даже не заметил Сонхва, сидевшего рядом. Не скрывал эмоции, которые обычно прятались за его нечитаемыми чертами. — Эй! — Он указал на Кима пальцем и ускорил шаг. — Рептилоид, я заебался сюда идти по морозу, ты бессмертный что-ли? — Нет, просто добежал быстро и сразу купил горячий кофе. — Ким приподнял стаканчик и покосился на Сонхва, который ошарашенно посмотрел на Сана. Чхве подошёл ближе и только потом увидел Пака сидевшего рядом. Он даже отпрыгнул назад, прежде чем добежать до места и встать напротив парней. — А он здесь откуда? — Чхве похлопал глазами, а потом схватил не вскрытую булку Хонджуна со скамейки. — Пришёл, как и я, — Ким усмехнулся, — мы встретились тут. Тоже не ожидал, что кого-нибудь встречу. — Понятно. — Сан откусил булку и промычал от удовольствия. Он посмотрел на Хонджуна и тот кивнул ему, соглашаясь с тем, что эта сдоба реально вкусная. Сонхва перевёл взгляд с Чхве на Хонджуна. В его глазах прямо читался этот немой вопрос: «он всегда такой милый и разговорчивый или просто закинулся чем-то?» Ким усмехнулся, глядя Паку в глаза и слегка пожал плечами. Сан снова откусил булку и слизал крем с края губ: — Кстати! Там Уён, Минги и Ёсан зашли. Поэтому я пришел, чтобы забрать тебя и потом поискать Хонджуна, но… у меня прям хороший день получается. Двоих одним махом. — Сан-и… — Сонхва забавно нахмурил брови, не понимая, как сам так выразился, но ладно. Почему-то, смотря на Чхве сейчас, хотелось сказать именно так. — А можно задать вопрос? Тебя в кабинете моего отца леденцами угостили, а нас с Хонджуном обделили? Или почему ты такой довольный? Мы ничего больше не пропустили? — Пак наклонил голову чуть набок, а затем кинул взгляд на Хонджуна, который улыбался, а затем вновь на Сана. Чхве вновь откусил булку и даже не повел бровью, когда Сонхва назвал его так, как обычно зовут только близкие друзья. У него действительно было хорошее настроение. И он особо не понимал почему, ведь все вокруг были напряжены и происходила полная хуйня в стенах школы. Но и ходить депрессивным постоянно тоже не хочется. Парень вздохнул и скомкал пакет от вкусного лакомства. Он полетел в мусорку, а Сан начал отвечать на вопрос, после того, как прожевал булку: — Это было странно… они будто выборочно решают, кого шпынять, а кого нет, — Сан усмехнулся своим мыслям и спрятал руки в карманы брюк, — они задали мне пару вопросов, по типу: знал я его или нет, а потом директор тупо начал вещать о моей успеваемости и намекать, что скажет родителям. Но им похуй на оценки… и всегда было. Может это был какой-то завуалированный способ на что-то намекнуть? Сан посмотрел на Хонджуна, а затем на Сонхва и тут же вернул внимание к другу. — А! Еще этот Чонхо был со мной в кабинете… — Сан нахмурился и мгновенно напрягся. — Его они не спрашивали от слова совсем. Этот паршивец сел на диван и ногу на ногу сложил, будто это его кабинет и школа вместе взятые. — Че бля? — Хонджун медленно моргнул. Он пропустил момент, когда Чонхо вошел в их картину. Но это было логично, что он должен был объявиться. — Да, тот парнишка, оказывается, был его другом, — Сан пожал плечами, — но это не отменяет того факта, что он вёл себя слишком расслабленно и спокойно. Меня ещё это смутило и мы пошли с Юнхо искать вас. Кстати о птичках… надо ему написать, что я отыскал беглецов. Сан отвлекся на свой смартфон и нахмурил брови, когда принялся печатать текст. — Подожди… — Сонхва занервничал и слегка дернулся. — Убитый парень — друг Чонхо? Я правильно понял? Ничего не складывалось. Почему Чонхо тогда был настолько расслаблен по словам Сана? Разве человек, потерявший друга, не должен умирать от скорби? Ведь парня убили всего около четырех дней назад… — Я ничего не понимаю и окончательно запутался… — Сонхва уткнулся в пол. — Почему тогда нас подозревают? Как все это связано? По какой логике вообще? Пак подскочил с лавочки. Стало не по себе. Слишком много сюжетных поворотов за эти дни. Тревога неожиданно схватила Сонхва в тиски. Заставила сжаться. Почувствовать себя маленьким. Хоть по нему и не было видно, что он сильно переживает, его немного трясущиеся руки выдавали. — Я думаю, что нам нужно идти ко всем. — Так поэтому я и пришел, потому что, — Сан спрятал телефон во внутренний карман пиджака, — во-первых, почему позвали троих сразу, а, во-вторых, да, Чонхо очень подозрительный. Хонджун медленно поднялся со скамейки и посмотрел по сторонам. Показалось, словно кто-то ещё был с ними в коридоре, но никого не оказалось и он просто встряхнул плечами, чтобы избавиться от наваждения. — Пошли, — Ким нахмурился, — они вряд ли они скоро выйдут и надо быть наготове.