Who is the killer?

      Окровавленные по локоть руки. Ком, застрявший где-то посередине глотки. Учащенный пульс и прерывистое дыхание. Блять. Казалось, именно сейчас, в эту секунду, вся жизнь пронеслась перед глазами брюнета, пытающегося закатать рукава и уберечь новую идеально белую рубашку. Но уже ничего не поможет. Расфокусированный взгляд вот-вот заставит того почувствовать ужасное головокружение и тошноту. Что делать? А если вдруг кто-то увидит? Парень настолько был напуган и сбит с толку, что кровь, бурлящая в ушах, заслоняла собой все звуки вокруг. В теле совсем незнакомого ему парня виднелась дыра из-под ножа или чего похуже. Весь пол рядом был залит темной бордовой жидкостью. Отмывать придется долго. Сука. Убитый парень уже не дышал. Два пальца, положенные на шею, не чувствовали чуждого сердцебиения. Нужно скорее уходить. Брюнет поднялся с корточек, держа перед собой руки, измазанные в чужой крови. И только он хотел скорее уйти от места происшествия, как… — Сонхва, етить твою мать, что это за хуйня? — Уён замер, вынырнув из-за угла блуждающего школьного коридора. Это что за пиздец он только что увидел?

***

— Сука! — Минги подорвался с подушки и осмотрел комнату.       Его лицо выглядело заспанным, и он едва мог открыть глаза. Светлые волосы смотрели в разные стороны. Просто расчесаться не поможет — нужен душ. Минги зевнул и покосился на соседнюю постель. Уён мирно сопел, обнимая подушку. Он был свернут калачиком, и у блондина возникло несколько вопросов к тому, как друг может спать в такой позе. Минги дернулся от повторного звонка будильника и вернулся в реальность. Сука. Они проспали первую пару. По закону подлости — это было то занятие, которое нельзя было пропускать. Ну блять. Похуй. Уже ничего не изменишь. — Уён. — голос Минги был низким и сонным.       Они легли очень поздно. Не мудрено, что не проснулись по первому звонку будильника. Орущая сирена звучала уже около часа, но он смог расслышать её только сейчас. Ебануться. Убейте кто-нибудь их зависимость от компьютерных игр и желания быть в лидерах на доске почета. Лучше бы они так хотели стать частью отличников школы, блять. Но нахуй надо? — Чон Уён. — Минги снова покосился на брюнета, а потом перевел взгляд к окну.       Листья на деревьях уже начинали желтеть, но солнце светило яркое и было достаточно тепло, чтобы позволить себе ходить в пиджаке и брюках без лишних слоев. Правда ветер сегодня зазывал похлеще будильника, который Минги, сука, почему-то все ещё не отключил. Парень злостно нажал на экран указательным пальцем. На главном экране высветилось фото с Уёном и его младшей сестрой. На ней они стоят далеко от камеры, почти у самой воды, и видно, как троице смешно от какой-то шутки. — Слышь, сучара, проснись и пой блять. — Минги кинул в Уёна подушкой и поднялся с постели. Сколько можно? Третий раз пытается разбудить этот танк, но все тщетно. Ему бы так. — Мам, мне ещё рано вставать… — едва слышно и протяжно простонал Уён, уткнувшись лицом в мягкую перьевую подушку.       Затем, немного опомнившись, брюнет приподнял голову, смешно кривя лицо и морща нос, а также пытаясь хоть сколько-нибудь раздуплить и без того узкие по природе глаза. Мама не матерится на него, поэтому это не она… Ебать! О боже господи мой, перед ним злой Минги, ноздри которого буквально расширялись и сужались с каждым вдохом и выдохом. А это значит одно… Они проспали! — Мы проспали! — испуганно резюмировал Чон, подскакивая с кровати и направляясь пулей в душ, по пути спотыкаясь обо все что можно. Он громко взвизгнул и выругался себе под нос, когда его мизинец встретился с углом тумбочки. — Мы проспали пару по статистике! Минги, живо собирайся! — последнее что сказал Уён перед тем, как хлопнуть дверью ванной комнаты.       Уже через полчаса оба стояли перед дверьми злосчастной академии, в которую ну никак не хотелось входить. Легче самим уже повеситься, чем находить оправдания, чтоб объяснить их неявку на важную полугодовую контрольную по статистическим расчетам. Теперь придется несколько раз остаться после уроков и слушать кряхтение занудного сноба, их «любимого» профессора, который, в свою очередь, будет прожигать в них дыру, глядя свысока через толстые увеличивающие глаза очки. Ебучая рыба-телескоп. Уён и так зачастил в кабинет директора, а тут еще одна проблема. Родители не простят, а папа отвесит емуотцовских крепких оплеух, после чего затылок болеть будет ещё около недели.       Они с Минги были сплошной ходячей проблемой, как для всего преподавательского состава, так и для одноклассников. О них знала вся школа. Ещё бы, когда они оба сынишки богатых и влиятельных отцов, имеющих огромную популярность среди сливок общества. Но не только это выделяло их среди остальных. Им не были писаны правила. Они создавали свои. Спорили с учителями, устраивали сюрпризы всей школе и слыли теми ещё занозами в заднице. Ходили слухи, что именно из-за них ушел последний преподаватель по английскому. Не выдержал этих двоих и просто уволился, чтоб сохранить свое ментальное здоровье. Иногда Уёну казалось, что родители отправили их в пансионат, лишь бы они оставили их в покое и не заставили поседеть раньше времени. — Давай скажем, что мы отравились и уйдем домой? — Уён сжал губы и взглянул на друга, который продолжал смотреть на огромную деревянную дверь с позолоченными ручками. Еще был шанс никуда не идти и просто уйти в общежитие, чтоб продолжить свое путешествие в мир Морфея.       Минги шумно вздохнул и повернулся к Уёну. — Какой идиот поверит этой легенде? — Блондин поджал губы и удивленно выгнул бровь. — Ты нас видел? Да мы никогда взаправду даже не болели за все эти годы, а тут типо отравились?       Хотелось застрелиться. Если они не появятся, то староста явится к ним в комнату и задаст парочку интересных вопросов. Наверное эта девчонка была единственным человеком, кому было на них похуй, и она не боялась даже повышать голос. Вот кто бы что не говорил, но она точно не поверит, что они отравились или ещё что. Брюнетка была противнее их самих. Ну, по крайне мере, была таковой для Уёна и Минги. Желание развернуться и уйти было очень сильным. Блять. Но они уже прошли в корпус на пропускном, и в базе есть данные. Они оба приложили свои карточки к турникетам на глазах охранника. — Блять, может просто уйдем и похуй? — Минги отошел от двери на несколько шагов назад. — Ты готовился к контрольной? Не отвечай, знаю, что нет. Поэтому… один хуй — хоть писали, хоть нет.       Но как же не хотелось получить от матери за прогул и неготовность к контрольной. Сука. Не хватало ещё, чтобы её дернули, и она приехала в школу. А она может. Блять. Женщина уже заебалась разгребать это извечное дерьмо и последнее время даже не отвечала на звонки из школы, если они не были от сына напрямую. — Предлагая такое, ты ещё говоришь что-то против моей легенды? Или мы живем по принципу «лучше горькая правда, чем сладкая ложь»? — Уён закатил глаза, хватаясь за металлическую золотую ручку двери. — Че там мама говорила? Ученье — свет, а неученье — тьма?       Дёрнув её на себя под самый непонимающий и даже слегка осуждающий взгляд друга, послышался скрип от старого дерева. Коридор школы был пуст. А все потому, что все ученики были в аудиториях на занятиях. Это и к лучшему. Никакого лишнего внимания к их персонам. Внутри был темно и будто бы холодно. Коридоры школы сквозили неподдельной мрачностью, а атмосфера была не из самых приятных. Уён мог поклясться, что если бы фильмы ужасов снимали в этом здании, то он бы непременно был номинирован на Оскар. Деревянные полы, темные стены, железные шкафчики, информационные плакаты — все то, что встречало их каждый день во время учебного года. Чон ненавидел это место. И вообще не хотел здесь учиться. Но и выбора у них не было. Отцы Минги и Уёна просто отправили их сюда, как только тем исполнилось 6 лет. И вот уже 12 лет они вынуждены учиться здесь. Радовало одно — это был последний год. Главное, чтоб не отчислили… — Пиздец жутко. Ты когда-нибудь замечал, что здесь так омерзительно? — Чон поежился, хватая друга под локоть и ведя в сторону нужного кабинета. — Если здесь когда-нибудь кого-нибудь убьют, я даже не удивлюсь. — Иногда мне кажется, что я слышу звуки в стенах, — Минги прищурился, — ебучая школа с приведениями. И куда уходят все деньги? Сделали бы ремонт, хотя бы внутри.       Минги задумался пока они шли по коридору. Ведь действительно все здесь намекало о том, что это не школа, а место, где было бы идеально кого-нибудь убить или привести в жертву. Наверняка среди этих стен было больше, чем они видели. Этому зданию дохриллион лет. Даже об основателе ходили свои легенды.       В первую неделю обучения в этой школе им пришлось пережить некое «посвящение» в ученики академии. Даже их положение в обществе и фамилии не спасли от обрядов, которые сложились тут с годами.       В одну из ночей, к маленьким мальчикам, в комнату ворвались несколько старшеклассников, чтобы рассказать страшилку о человеке, который создал эту школу. Точнее небольшой городок, который позднее стал учебным заведением. Хёгай Чонсу был ебанутым. Минги понимал это сейчас, но тогда… в общем, они потом еще три месяца ютились на одной кровати вдвоем, потому что боялись спать по одиночке.       Вся суть заключалась в том, что по легенде этот человек провел некий обряд над своими подданными и жителями деревни. Он убивал их особым клинком, который ему дал не менее ебанутый старец, продавший душу дьяволу. Все ради того, чтобы стать бессмертным. Чонсу настолько вошёл во вкус убийств, что в какой-то момент начал резать ради удовольствия, заточая души умерших среди стен своего особняка — ныне школы. Сука. Это звучало как бред сумасшедшего. Человек был поехавшим на собственных идеалах и желаниях, но объяснений тому, что каждый последующий правитель выглядел точь в точь, как Чонсу — не было.       Минги бы не удивился, если этот человек похоронен где-то среди этих стен. Все-таки никто не знал куда он исчез. Слова о том, что он сдох оттого, что его отравили — бред. Кто в такое поверит вообще? Этот психопат был чересчур умен и расчетлив. Об этом говорили многочисленные книги в библиотеке, которые были им написаны. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что все истории о Хёгай Чонсу могут быть правдой? — Блондин усмехнулся и покосился на протрет вокруг которого стояли цветы и свечи. Ебучий алтарь. Его так любили даже спустя сотни лет, словно, блять, он планету открыл, а не школу подарил. — Да ну, все это — одна сплошная выдумка. Мне кажется, это история придумана, чтоб просто пугать новеньких. Но то, что Хёгай был конченным — это точно правда. Ты его лицо видел? Ужас. Как он вообще ходил с такой миной? — махнул рукой Чон, уткнувшись взглядом в пол. После — он пожал плечами и посмотрел на друга, который осматривал родные стены школы. — Ты че, придурок, реально в это ещё веришь? Да нас тогда просто напугали старшеклассники, чтоб мы не были выскочками. Только получилось с точностью наоборот. И то, знаешь, главные психи здесь не мы. А ебучая шайка Хонджуна. — Чон закатил глаза, вспоминая лицо его самого злейшего школьного врага.       Ким, мать его, Хонджун, и его две ищейки — Юнхо и Сан. Кстати, о последнем… С ним у Уёна были странные взаимоотношения. Он его ненавидел ровно настолько же, насколько Чхве ему нравился. Да, вот такой неведомый аттракцион. Минги, кстати, о тайном влюбленности Чона не знал. И ему нельзя было об этом знать. Иначе — Уён бы сгорел со стыда. Ох, Сон, если бы ты только догадывался… — Этот долбанный Ким Хонджун, — Минги закатил глаза, — как же меня заебал и он, и Юнхо, и Сан.       Блондин посмотрел вперед, отрывая взгляд от задумчивого Чона. Было забавно наблюдать за сменой эмоций друга, когда он упоминал их имена. Что-то в лице Уёна менялось, но стоило тому моргнуть, как все наваждение исчезало. Подозрения были, но Минги не хотел поддерживать собственную догадку самостоятельно. Если Чон захочет — расскажет, и тогда Сон либо убедится в своих словах, либо забьет на то, о чем думал до этого.       Сейчас они должны были думать о долбанной контрольной, но мысли уходили в совершенно другое русло. Но блять. Если серьезно задуматься о том, что представляют из себя эти трое друзей, которые ходят друг за другом, как Кевин, Стюарт и Боб из мультфильма «Гадкий Я». Сука. Один в один. Если Минги и Уён просто доводили всех до желания повеситься то эти… учиняли хуйню на уровне — если не умрешь, то они убьют тебя сами. При этом будут смеяться и шутить, показывая пальцем, как ебучая троица миньонов. — Ладно, нам нужно торопиться. Похуй на Ким Хонджуна. — парировал Чон, размахивая свободной рукой, которой он не держал блондина за локоть. Но почему-то он осмотрелся по сторонам, надеясь на то, что никакой Ким Хонджун рядом не ходил. А то день мог стать ещё лучше и интереснее.       Вынырнув из-за угла, подходя к местной библиотеке, Уён неожиданно замер на месте, заставляя Минги врезаться в Чона и чуть ли не упасть вперед. Брюнет округлил свои глаза, смотря куда-то вперед. Это, блять, что? — Сонхва, етить твою мать, что это за хуйня?       Перед друзьями предстала следующая картина — лежащий труп в луже крови, темный коридор, запертые двери библиотеки и пиздец какой жутко растерянный Сонхва с окровавленными по локоть руками, освобожденными от тесной ткани рукавов его донельзя белой рубашки. Да, этот парень был тихоней и безумно подозрительным, но убить человека прямо в стенах школы?!       Уён попятился назад, наступая на ноги Минги, от чего тот громко сматерился. Сонхва, в свою очередь, поднялся с корточек, выставив перед собой руки и тоже пятясь в противоположную сторону. — Вы не так подумали… — тихо прошептал Пак, испуганно смотря на Минги и Уёна. Блять, дерьмо, и как это сейчас выглядит со стороны вообще?       Минги переводил взгляд с одного на другого. Не понимал, что ему думать, но… Сонхва не мог быть убийцей, ведь так? Господи, блять, Сон никогда не видел настолько прилежного ученика в своей жизни. Пак не стал бы рисковать всем ради того, чтобы забить парня из параллельного класса. Или стал? Сука. Минги ещё раз посмотрел на окровавленные ладони Сонхва и затем схватил за плечи Уёна, который уже начинал залезать на него от испуга. Нет. Так проблемы не решить. — Что произошло, Хва? — Блондин прищурился и посмотрел на тело, лежащее между ними.       Глаза парня всё ещё были раскрыты от ужаса и смотрели в потолок. Что он видел перед тем, как лишиться жизни? От раны в животе и бордовой лужи вокруг тела, которая продолжала растекаться по сторонам, у Минги встал ком в горле. Он несколько раз попытался его сглотнуть, но ничего не помогало. Блять. Аромат железа каким-то образом проникал в рот и щекотал язык. Сука.       Прошел ли он посвящение в какой-нибудь клуб по типу — «Увидь смерть и начни видеть фестралов?» Как в Гарри Поттере. Нет, ну должна быть какая-то выгода от этого всего. Иначе, что за хуйня? Видеть такое в фильмах и сериалах одно, но в жизни — другое. И ему не особо пока нравилось. Особенно, если человек перед ними является потенциальным убийцей.       Сонхва шумно выдохнул из себя накопившийся воздух и сдулся, как воздушный шар, почувствовав облегчение от мысли о том, что ему дадут высказаться. — Я просто шёл в библиотеку, читал книгу, но настолько увлекся, что чуть не наступил на него! — на этих словах Пака схватила тошнота и он согнулся, держась за живот и отворачиваясь от умершего ученика. Как-будто прямо сейчас не пытался остановить его кровь. Видимо, состояние аффекта прошло, и реальность застала его врасплох. — Я честно не убивал его. Просто пытался помочь… Но не смог. Он уже был мертв… — И нахуй ты пытался спасти труп? — Чон вытянул голову, напоминая страуса, и прищурился, с подозрениями глядя на Сонхва из-за крупной спины Минги. — Я не знал, что он умер, говорю же! — фыркнул Сонхва, оглядываясь на бесившего его Уёна. — А ты бы что сделал на моем месте?! — Спасибо, что не полез делать ему искусственное дыхание… — прошипел Чон, метая взглядом молнии в сторону Хва.       На самом деле, Уён понимал, что Сонхва, скорее всего, не мог быть убийцей. Но обычно тихони всегда каким-то образом оказываются в самом эпицентре происшествия. Рядом с Хва валялась книга, которую, видимо, он действительно выронил, когда кинулся спасать ученика. Затем он обратил внимание на мрачное лицо тихони, которое выражало множество противоречивых эмоций. Обычно Пак никогда не подавал виду, что внутри него что-то происходит. Снежная королева. Весь такой с иголочки — это изрядно бесило Уёна. Зачем такой идеальный? Ещё и учился лучше всех в своей параллели. Хотелось сказать «идиот», но язык не поворачивался. Ведь идиотом Хва точно не был. А может этот парнишка обошел его по рейтингу, и Сонхва решил избавиться от него таким путем?       Уён взглянул на Минги, пытаясь понять, верит тот подозреваемому или нет.       Ну раз они точно уже не попадут на занятие, то надо довести дело до конца. Минги покосился на книгу и прищурился, чтобы прочесть название на обложке. Если Пак действительно читал её, то сможет сказать название не глядя. Тогда, Сон поверит парню на сто процентов. Ведь пока, он все ещё сомневался. Подкупало и то, что название было дохуя длинное и заумное, поэтому дословно повторить его сможет только тот, кто действительно интересовался содержимым. — Назови мне название книги, — Минги покосился на Уёна, который наблюдал за ним и снова перевел взгляд на Сонхва, чтобы убедиться, что тот не подсмотрит на обложку, пока они с Чоном переглядываются, — дословно.       Сон видел замешательство и испуг в глазах парня. Он понимал, что тот мог забыть все на свете от произошедшего, но… блять. Ему даже почему-то хотелось, чтобы тихоня смог себя оправдать. Пак ему нравился и с ним было бы интересно общаться, но Сонхва был настолько замкнутым, что с ним даже поздороваться было сложно. Благо сейчас парень не избегал разговора и говорил прямо. Иначе помог бы только Бог и пару угроз. — Диалектика сознания: Экзистенциальные парадоксы, когнитивные иллюзии и трансформация личности в контексте современного философского и психологического дискурса. — на одном дыхании проговорил Сонхва, складывая руки на груди. — Че он только что, блять, сказал и на каком это было языке? — Чон сморщил нос и покосился на друга с обезумевшими глазами. Чертов Сонхва со своими заумными книжками. Он реально помнил полное название книги? Уён заглянул за спину Пака, пытаясь рассмотреть это чтиво. Реально! Полное попадание! — Это книга по психологии, — почти без интереса произнес Хва, а его взгляд принял даже немного осуждающий оттенок. — Блять! Это неважно. Я никого не убивал. Что нам делать дальше? — Он ещё и матерится? — Уён вновь взглянул на Минги, тыча в сторону старшего пальцем. — Я вообще-то здесь! — Хва нахмурился, поднимая свою книгу.       Окей. Теперь Минги был уверен в том, что Сонхва не виноват. Точное попадание везде, где только можно. Система блондина дала небольшой сбой от восхищения и ахуя. Сонхва добил его матом, который вырвался из его рта. Сука. Уён тыкнул ему пальцем в лицо. Видимо слишком долго стоял и молчал. — Блять, что делать-то и правда? — Минги нахмурился. — Скрыть такое не получится. После этого занятия отменят, как минимум на неделю, и запретят выходить из общежития.       Стоп.       Минги посмотрел на Сонхва, который вцепился грязными пальцами в обложку книги. Он в курсе, что после такого её не примут назад в библиотеку? — Ты видел кого-нибудь до этого? Или был настолько увлечен, что не заметил людей, идущих тебе навстречу? — Минги задумался на секунду и покосился на Уёна, который продолжал подозрительно смотреть то на него, то на Пака. — Может двери хлопали, блять, не знаю! Сон прочистил горло: — Уён, вылези. Тебя никто не посмеет убить кроме меня.       Блондин приложил пальцы к переносице и помассировал её. Блять. День только начался, а он уже охуел от того, что происходило. — Никого не было. Мне кажется, его убили давно. Точно больше часа назад. Рана была не настолько глубокой, чтоб он умер сразу же. Но я все равно не успел его спасти… — Хва потупил взгляд в сторону, прокручивая в голове тот момент, когда он только-только наткнулся на бедного школьника, которого уже, увы, не было в живых. — Ладно, без паники… — Уён вышел из-за спины Минги и подошел к трупу. Хмурясь и борясь с желанием расстаться со своим завтраком, он все же смог опуститься на корточки и осмотреть тело парня. — Странно, почему его не ударили сразу в сердце и оставили лежать здесь? Может убийца спешил и случайно попал не туда? И почему он сделал это в настолько видном месте? — Может задача была не в том, чтоб убить? — Хва все еще не решался повернуться назад, держа книгу настолько крепко, что белели костяшки на его и без того бледных кистях рук. — А в чем тогда? Припугнуть? Я так не думаю. Это по-идиотски. — Чон обхватил пальцами тонкий и острый подбородок. — Хотя убийца, видимо, реально идиот. Если только задачи не было в том, чтоб это кто-то увидел. — А что если… — Минги надул губы и задумчиво посмотрел на тело. — Суть была в том, чтобы нанести смертельный удар, а не убить одним махом? Типо убийце хотелось, чтобы человек помучался и только затем умер?       Блондину стало жутко от своих теорий, но Сонхва был прав — если бы задача была просто убить, то удар бы пришёлся в сердце или по сонной артерии. Так что его высказывания звучали даже очень логично, если посмотреть с определенного угла. — Что нам делать-то? Нас троих посчитают убийцами, — Минги покосился на парней и снова на тело, — погодите, а камеры? Тут на углу коридора есть одна.       Парень повернулся в обратную сторону и указал пальцем на мигающий огонек видеокамеры, записывающей все происходящее. Но блять, неужели убийца настолько глуп, чтобы сделать это на виду у камеры? Но может, если им повезет, то они смогут увидеть хотя бы подозреваемых в совершенном. Сука. А кто позволит им камеры смотреть? Да скорее позвонят их родителям и скажут, что ваши дети прикончили одноклассника, чем что-либо ещё. — Окей, подумаем логически, что камера что-то покажет и мы, по крайней мере, отмажем себя, но убийца все еще среди этих стен, — блондин сглотнул и на мгновение зажмурился, — кто мог зарезать подростка тупо из-за собственного каприза? — Мы можем гадать сколько угодно… — тяжело вздохнул Сонхва, обращая внимание на свои окровавленные руки. Хотелось как можно скорее избавиться от бордовой жидкости, которая уже успела впитаться в нежную кожу. В нос бил ужасный запах железа. — Самое логичное сейчас — пойти и рассказать об этом руководству школы. Но сначала отмоем меня. — А вдруг они начнут думать, что это мы сделали? — Уён свел темные брови к переносице, задав очевидный вопрос. — А что ты предлагаешь? Оставить труп здесь, пока его не найдет охранник, и его, бедного, не схватит инсульт? — Пак вызывающе вскинул одну бровь, осуждающе глядя на Чона. — Слушай, умник… — И что ты мне сделаешь? — Хва перехватил учебник в одну руку, сжимая в кулак другую.       Напросится же сейчас мелкий. Сонхва хоть и носил титул самого спокойного и ответственного ученика, но вполне мог постоять за себя и за словом в карман не лез. Ещё одно движение Уёна — и кулак Пака точно встретиться с лицом надоедливого однокашника. Воздух вдруг накалился настолько, что, казалось, ещё немного — и будут виднеться настоящие молнии. — Так, — Минги выступил вперед, — обойдемся без жертв. Нам одного трупа хватит. Теперь… мы заодно.       Блондин прикусил губу. Он нервничал и пытался мыслить здраво. И правда, что надо решать проблемы по мере их поступления. Сейчас нужно было оставить кого-то здесь, чтобы следил за телом и коридором. Оставшиеся двое — пойдут в туалет отмывать Сонхва по максимуму. И это точно будет не Уён. Осталось только сказать Чону, что он останется возле тела. — У меня предложение, — Минги вздохнул и опустил руки вниз, когда убедился в том, что Уён не полетит с когтями на Сонхва, а тот не долбанет книгой в ответ, — Уён остаётся здесь и смотрит, чтобы никто не прошел мимо, а мы идём до уборной. Буду сторожить и отгонять всех желающих сходить в туалет.       Минги посмотрел на одного и второго. Блять. Это было трудно. Он не хотел оставлять Чона здесь одного. Боролся с чувством внутри, которое говорило ему забить хуй на все это и забыть. Но как? Это полная хуйня. Просто невозможно стереть из головы картинку мертвого подростка. — Да и кому-то надо будет проверить помещение до того, как ты, — Минги покосился на ладони Сонхва, — войдешь туда в таком виде. Без обид. — Чего это я здесь оставаться должен? — Чон повел губами из стороны в сторону, недовольно буркнув себе под нос, а затем бросив косой взгляд в сторону старшего. — А сам он не справится? — Да ты ахуел, Чон. — По-моему, тебе мама-курица не нужна. — практически прошипел Уён, все никак не унимаясь. Желание нагрубить Сонхва было сильнее, чем желание руководствоваться трезвым рассудком.       Сонхва прикрыл глаза, обхватил рукой затылок, наклонил голову вправо-влево, похрустев костями, а затем тяжело вздохнул в своей самой обычной манере. Легче было действительно сходить одному, чем терпеть выходки Уёна. — Ладно, Минги, идите, — неожиданно сдался Чон, надув губы, — я посторожу нашего мертвого друга. Только быстрее. — Уён, — Минги сжал губы, — нужна твоя помощь, пожалуйста.       Блондин прищурился, наблюдая за тем, как друг был напряжен и все-таки немного обижался. Он понимал его. Кто бы захотел в одиночку оставаться возле мертвого человека в пустом коридоре огромного здания? Ответ: никто. Поэтому Минги вздохнув и пересилив себя, потянул Сонхва за плечо в сторону. Они и так много времени потратили. Пора начать движение и желательно справиться со всеми проблемами до того, как из кабинетов посыпятся дети разных возрастов. Тогда начнется мрак, который никто не разгребёт. — Этот ближайший, — Минги завернул за угол и остановился возле дубовой двери. Он нажал на ручку и посмотрел на Сонхва, — я быстро, а ты, на всякий случай, встань за дверью, а не возле входа.       Блондин не дождался ответа и нырнул в помещение, закрывая за собой дверь.       Сонхва мялся. Осматривался по сторонам, выглядывая из-за угла и надеясь, что никого рядом не откажется. А как же он молился всем Богам, мечтая о том, как сейчас помоет свои руки. Так. Стоп!       Пак округлил глаза, буквально распахивая ресницы настолько, что они начинали касаться густых бровей. Так, блять. Он задержал дыхание и сжал губы в тонкую нить. Немного помедлив, он все же взглянул сверху вниз на свое тело. Рубашка. Ебучая белая рубашка. Она ведь тоже в крови. И вряд ли отмоется. Внутри поселилось не самое приятное чувство настоящей тревоги вперемешку с брезгливостью. Пак неожиданно вспомнил, что является тем ещё педантом. О боже. Что же делать с любимой рубашкой? Только на мусорку. И что тогда? Надевать поверх голого тела только одну жилетку? Да, стриптиз на минималках. Тогда точно внимания много привлечет — а такое он не любил. И где, блять, Минги?       Хва прикусил губу, а затем нажал на ручку двери и открыл её на себя. Никого. Только: недовольное лицо Минги в единичном экземпляре. Ой, ну не смотри так. Сонхва зашел вовнутрь и плотно прижал дверь за собой, ещё раз осматриваясь по сторонам. Затем он пробежал вдоль кабинок, смотря под дверцы, точно ли там никого нет. Осознав, что они одни, Пак выдохнул. — Дело в том, что тебе придется одолжить мне свою толстовку. — Старший оценочно посмотрел на одежду блондина, прикидывая в уме, как он, худощавый паренек, будет смотреться в этой растянутой кофте. — Опережая твои вопросы: на мне, как ты видишь, испачканная рубашка. И она не отмоется. Её только на мусорку. Так что, раздевайся. А я пока помою руки. — Прикольно ты решил, — блондин посмотрел на себя и снова на Сонхва, который уже начал мыть руки, — наши отношения переходят на новый уровень.       Парень снова покосился на кабинки. Его смущало странное отверстие в последней. Оно до жути напоминало дверь, и он ещё с младших классов боялся, что пока он в туалете, кто-нибудь выскочит на него оттуда. Минги вздохнул и начал стаскивать с себя любимую серую толстовку. Благо, хоть и растянутая, но зато чистая. Сон терпеть не мог носить вещи более пары раз и постоянно всё стирал. Минги посмотрел в зеркало и поправил прическу. — Как успехи? — Он посмотрел на окровавленную воду, которая брызгала во все стороны и мысленно проматерился. Ещё и раковину потом отмывать будут, и светлый пол.       Внезапно что-то щелкнуло в дальней части туалетов и Минги дернулся. Затем пара шагов и тишина. Он посмотрел на Сонхва через зеркало и увидел удивленный взгляд, который смотрел прямо на него. Пак обосрался не на шутку и не знал куда себя деть. Он снова посмотрел на свои руки, с которых капала розовая вода. Блондин быстро встал перед ним, пытаясь скрыть вид на кровь и руки. Да на все, блять. Они же все проверили.       Какого хуя-то?       Он сжал толстовку в своих ладонях и вытянул шею, пытаясь выглянуть из-за кабинок. Ничего. Пустота. Может показалось? Но не могли же двое сразу словить белку? Групповое помешательство после увиденной смерти типо? Или они начали видеть призраков, как фестралов в Гарри Поттере? Ему ебать как хотелось такого. — Минги, — начал шептать Сонхва, ускоряясь в освоении мастерства смывать следы преступления со своих рук. Это даже забавно выглядело, если честно, — нам же двоим не могло показаться, верно? Я почти все. Одну минуту буквально.       Сонхва быстро отмыл предплечье, а затем дернул толстовку из рук Минги и напялил на себя её, практически путаясь и пытаясь найти куда и что совать. Он что, тонет? Не хватало ещё задохнуться и умереть здесь. Кстати, пахло вкусно. Так, не об этом. Голова Пака наконец-то вынырнула из горлышка толстовки, из-за чего его волосы теперь были рестораны и торчали из стороны в сторону. Выглядел как несчастный выплюнутый на улицу бездомный мокрый котенок. — Короче, ноги в руки и уходим отсюда. Рожденные бегать пизды не получают. — Сонхва схватил Минги за руку и вывалился с ним из туалете, перед этим еще раз окинув взглядом раковину. Следов не было. — Блять! — Уён выбежал из-за угла и, согнувшись, оперся руками на коленки, чтобы отдышаться. — Я, блять… — Успокойся, а… — Молчать, Пак! Я сейчас сам чуть не откинулся! Я, блять, отошёл к кулеру, возвращаюсь — мертвого друга нет! — Уён смотрел на друзей снизу вверх, стоя в какой-то нелепой позе. Но сердце настолько сильно отбивало чечетку, что по-другому не получалось. Казалось, ещё одно движение, и трупов в школе станет больше. — Сбежал что ли?! — Ты идиот что ли… И зачем ты к кулеру подошел? — простонал Сонхва, закатывая глаза и пылясь в потолок. — Сказали же, на месте стоять… — Да дело уже не в этом, придурок заносчивый! Трупа нет! Блять, мне срочно умыться нужно. — Уён проскочил за дверь школьного туалета. — ААААА!