Who is the killer?

***

Уён зашел последний в кабинет, прикрывая за собой дверь. Да так плотно, чтоб точно никто ничего не услышал. Оборачиваться к директору не хотелось — ждать можно было чего угодно. Как обычных вопросов, так и самых настоящих обвинений в лоб. И даже если Чон никого не убивал, все бы поверили в то, что он убийца, потому что Уён терялся моментально в таких моментах: начинал троить, заикаться, ошибаться в своих де показаниях и так далее. Поэтому вся надежда была на то, что их погладят по головке, просто спросят «как дела» и отпустят. Спину прожигал чей-то взгляд, скорее всего, — директора или проверки. Пришлось сделать глубокий вдох и обернуться. А нет, это был всего лишь Минги. Сонхун сидел на своем кожаном огромном кресле, уткнувшись в бумажки, разбросанные по столу. Рядом с ним, как самые настоящие адвокаты самого Дьяаола, по двум сторонам, стояли по струнке оба члена комиссии. От такой напыщенности даже затошнило, и Уён громко цокнул языком, а затем поймал на себя множество удивленных глаз. — Чон Уён, вы забыли где находитесь? — Пак Сонхун поднял свои глаза, очки слегка сползли ниже переносицы, и он наградил брюнета самым осуждающим взглядом, коим только можно было наградить. — Знаете почему вы здесь? — Мужчина вновь опустил взгляд на бумаги, что-то подписал своей золотой ручкой и, постучав документами по столу стопочкой, отдал их проверяющей женщине. — Никак нет, Господин Пак. — отчеканил Уён, заводя руки за спину. — Известно ли вам что-нибудь о том, что в нашей школе погиб ученик? — продолжал директор, сложив перед собой замок из рук и оперев на них свой подбородок. Для своих 45 лет он выглядел слишком хорошо. Может… Это он душу продал кому-то там? Уён бы не удивился. — Эээ… Нет. — Чон замялся. Ну сдох, и сдох. Что бубнить-то? Уён хотел было засмеяться, но Минги смотрел на него так, будто бы прямо сейчас своими руками задушит друга. Он че, читать мысли научился? Боже. — А вы, Сон Минги? — Сонхун перевел уставший и безразличный взгляд на блондина. — Нет, господин Пак, — Минги в один миг отключил все свои эмоции. Даже самому страшно стало от того, насколько сильно он давил на себя изнутри, — я первый раз об этом слышу. Но почему мы здесь? Сон перевёл взгляд на Ёсана, который стоял рядом с ним. Его руки были заведены за спину. Он крепко сжимал пальцы и было непонятно: виной всему нервы или злость. Кан смотрел прямо перед собой, но его взгляд уходил куда-то в пустоту между отцом и окном, которое было за спиной мужчины. Удивительный контраст раскрывался за широким стеклом: там бегали дети и игрались в снежки, делали снеговиков и громко визжали. У них тоже было холодно, но не от зимы и мороза, а от общей атмосферы. Да и снеговика с этой адской троицей не слепишь. Прямо цербер какой-то. Правда разделенный. — Ёсан? — директор обратил свой взор на младшего сына. Тон будто бы сразу смягчился. — Господин Пак, я тоже не могу сказать что-то о данном вопросе. Мне ничего неизвестно, — Кан медленно моргнул, не отводя взгляда от глаз отца, — что с ним случилось? А не кого не смущало то, что они не могли знать о смерти подростка? Ведь тело исчезло и лужа тоже… по сути, пацан мог просто сбежать. Что за хуйня тут происходит и почему они вообще об этом говорят? Разве исчезновение человека могло равняться его смерти? Конечно нет, а значит — либо его утащило само руководство в то же утро, либо… а Ёсан понятия не имеет, что ещё. — Утром 28 ноября в коридоре нашей академии был найден труп Ким Минхо. Прямо около учебной библиотеки. Его обнаружил наш уборщик. — Сонхун тяжело вздохнул, а затем откинулся на спинку кресла, поправляя запонки на рукавах. — Вы можете сказать что-нибудь о странном поведении ваших одноклассников или других учеников академии? Уён нахмурил брови, отводя взгляд в сторону. Он приковал его к какой-то уродливой маленькой горгулье, стоящей около огромного горшка с цветком. И кто вообще ставит такое в свой рабочий кабинет? Правильно. Только чокнутый Пак Сонхун. Извините, а это какая-то тенденция назначать во главу психов? Тогда традиция полная залупа, признаться честно. Но не об этом. Почему уборщик вообще был в такое время около библиотеки? Разве его расписание не начинается с вечера, чтоб убрать весь мусор и всю грязь после наследивших учеников академии? Надо бы проверить эту деталь. Слишком много странных совпадений. — Нет. Мы ничего не слышали об этом. — Чон раздраженно повел плечами, продолжая смотреть горгулье в глаза. Похоже, у них началась игра в гляделки. Чон прищурился, заглядывая чудовищу прямо в душу. В один момент ему даже показалось, что она показала ему язык, и парень вздрогнул, нахмурившись ещё сильнее. Уён мотнул головой, подумав о том, что в кофе из автомата похоже было что-то подмешано. Затем он поймал непонимающий взгляд Ёсана, который посмотрел на него как на долбаеба. Чон прошептал одними губами: «Ну что?» — и отвел взгляд в сторону. Поведение Уёна точно не взывало к доверию у директора. Но, с другой стороны, он точно знал, что из себя представляет Чон и понимал то, как брюнет мог повести себя в той или иной ситуации. Все-таки знал его с шести лет и… короче, это им не играло на руку. Из-за того, что Минги и Уён шкодили ещё с дошкольного времени о них знали все. О их привычках и манерах общения тоже. Хотя, возможно, это им все-таки поможет и Сонхун подумает, что он тупо нервничает из-за нахождения в кабинете, потому что часто там бывает. Чем не причина? — Вы нас подозреваете или что? — Минги позволил себе немного нахмуриться. — У нас даже в классе такого парня нет и параллели тоже… Ким Минхо? Он младше или старше? Откуда нам его знать? Да и одноклассники все такие же, а из друзей… — Блондин посмотрел на Ёсана. — Всех видим ежедневно и ни у кого не было странного поведения. Он не стал говорить о своих подозрениях в сторону Юнхо. Минги не крыса какая-то, чтобы говорить об этом директору. Да и вроде бы, если закрыть глаза на его странные проявления эмоций и остальное поведение, то он неплохой парень. — Уборщик в порядке? — Кан свел брови к переносице. — Мужчина, который прибирается в том крыле уже пожилой… Да, правильно Ёсан, надави на жалость и то, что ты заботишься о старике. Но Минги бы не удивился, если Кан делал это честно и его волновала судьба мистера Шина. Этого деда знали все, кто рос в этих стенах. Когда они были младше, а он моложе, мужчина задаривал их конфетами, привезенными из какой-то Европейской страны, где жили его внуки. Минги и Уён обожали эти дни, потому что в основное время сладкое было под запретом. — Да, с ним все в порядке. — коротко кивнул Сонхун, поправляя очки в толстой оправе. — Ладно, мальчики, идите. — устало вздохнул директор, ставя точку в блокноте. Уён даже хотел запрыгать от счастья, но сдержал себя. Иначе точно бы подумали, что он что-то покурил за углом академии. Действительно, интересно… Уён очень любил мистера Шина. Но обычно он никогда не появлялся в такую рань в академии. Что его вынудило в этот раз? Срочные дела? Забытые вещи? Проверка? Что? — Можете идти. — Сонхун махнул рукой и прокрутился на кресле так, чтоб теперь лицезреть вместо учеников прекрасный вид на зимний сад. Уён переглянулся с Минги и Ёсаном. Минги кивнул Чону, чтоб тот открывал дверь. Через секунду они стояли за пределами кабинета. Сан отпрыгнул от двери и медленно моргнул. Он покосился на Хонджуна ю, стоявшего у стены вместе с Юнхо и Сонхва. Ёсан, выходивший последним, закрыл за собой дверь и на мгновение задержал ладонь на дверной ручке, но затем отошел в сторону, чтобы если что не прилетело по спине. — Ты подслушивал? — Минги нахмурился. — Ещё че, делать мне больше нечего? — Чхве закатил глаза и скривил губы. — Да, он проверял сможет услышать вас или нет, — Хонджун достал руки из карманов и провел левой ладонью по светлой челке, — ну что? — Что, что, — Минги прикусил нижнюю губу и задумчиво уставился в сторону пустого коридора. Видимо был разгар занятий, — хуйня какая-то, а не допрос. — Полностью солидарен с господином Сон Минги. — парировал Чон, закатывая глаза. — Пойдемте что ли хотя бы отойдем? А то я не ебу, почему кто-то вылетает злой, а кто-то так будто бы его накормили вкусной едой, а не той, что нам дают в столовке. — Уён покосился на Сана, который буквально сиял от счастья. — Да, и мне есть что рассказать. — Сонхва поднялся с корточек и поправил рубашку. — Новые подробности? — Юнхо устало усмехнулся, наблюдая в окно за двумя школьниками, решившими прогулять занятие и спешившими в общежитие. Вот бы так… — Да… Скорее, новые проблемы. — Сонхва облизнул нижнюю губу кончиком языка. Обветрилась. Как назло. — Либо встретимся вечером. — Я бы не отказался от сна, — Минги видимо вообще забыл о том, что существуют уроки, — ощущение, что из меня выкачали все силы. Ёсан покосился на друга, а затем посмотрел себе в ноги. Задумался на мгновение. У него были одни сумасшедшие планы, о которых он не хотел говорить. Собирался потом рассказать итог уже вечером, когда его никто не сможет прибить. — Мне надо в библиотеку и потом к господину Муну. Он просил зайти к нему по поводу выпускной работы, — Ёсан закатил глаза, — ещё неделю назад. Так что мне надо идти. — О, — Минги почесал затылок, — точно выпускная… ее писать надо. Хонджун покачал головой и улыбнулся. Господи. Какие же они дети. Это было очень забавно. Особенно эти невинные и напуганные глаза. И как в этих людях умещались и бесы, и ангелы одновременно? — Тогда все? Кто в отключку, кто по делам? — Сан сделал шаг в сторону и затем назад. — Да, типо того. — Уён отсалютовал друзьям и двинулся в направлении выхода из академии. — Всем чмоки-поки. Я спать. Минги, пошли. Сонхва прищурился и посмотрел на брата. Неужели тот не выберет сон? Но думать об этом, если честно, сил вообще не было. Хоть он и выпил целый стакан крепкого эспрессо, легче не стало. Наверное, даже хуже. Кофеин и никотин с примесью недосыпа делал своё. И Пак мечтал только об одном — прийти домой, сходить в душ и лечь спать. День был тяжелым и приятным. Его неожиданно скрасил Хонджун. Это удивляло. Но об этом он подумает тоже позже. Юнхо посмотрел на Сана и Хонджуна. — Как я понимаю, занятия сегодня мимо? Тогда я поехал в город. — Чон поправил темную челку и достал ключи от мотоцикла из кармана пиджака. — Если что звоните. До встречи вечером оставалось ещё достаточно времени. И каждый решил воспользоваться им по-своему. Но на занятия, конечно же, никто не пошел. Вы их видели вообще? Какие там уроки?

***

— Я не хочу вставать, — Минги приподнял голову с подушки и открыл один глаз, чтобы заглянуть в телефон, — а уже пора бы, иначе нас сожрут за то, что заставили ждать. Блондин покосился на Уёна, который спрятал голову под подушку. Брюнет недовольно простонал и что-то сказал, но его не было слышно. Минги оперся на локти и нарочно включил громкую песню. — Проснись и пой, не мне одному страдать. — Парень зевнул. Стоит хотя бы зубы почистить. Он оставил телефон с выключенной музыкой на своей кровати и ретировался в ванную. Блондин уставился на свое отражение в зеркало. Блять. Минги выглядел как бомж или зомби. Пока не определился. Может быть и то, и другое? Хер знает. Он закрыл глаза и принялся чистить зубы. Замечательно. Ядреная зубная паста медленно пробуждала и заставляла его корчить лицо от количества мяты, которую вбухал в неё производитель. После этого нельзя пить воду. — Блять, сколько времени? — прокряхтел Уён, не отрывая голову от подушки. Чон даже не намеревался открывать глаза и встречаться с реальностью. Он не понимал, сколько именно они спали и которое сейчас было время. Вечер? Утро? Да оба варианта все равно бы его не устроили. Он до сих пор хотел спать. Уён громко зевнул. Он настолько был уставшим, что его уже даже музыка на телефоне Минги не бесила. Минги вылез из ванной и прошоркал ногами к звенящему телефону. Он остановил музыку и плюхнулся назад в постель. — Ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы быть на грани между жизнью и смертью. — у блондина запустилась загрузка в голове от собственных слов. Что он только что сказал? — Если мы сейчас не выйдем, то пара людей нам откусит головы, потому что мы заставим всех ждать. — Да разве мы там так нужны? — проворчал Уён, приподнимаясь на локтях и продолжая быть с закрытыми глазами. — Вот если бы какой-нибудь Сонхва или Ёсан не пришли, тогда да… Волосы на затылке были прижаты к голове настолько сильно, что казалось, кто-то огрел Чона сковородкой. Но нет. Он просто спал. Брюнет так и не понял, какое время суток было за окном и сколько он в итоге спал. Но слыша злобное дыхание Минги, словно тот являлся огнедышащим драконом, Уён понял, что вставать действительно нужно. К сожалению. Брюнет открыл глаза и начал медленно моргать, чтоб хотя бы минимально прийти в себя. — Так сколько времени-то? Заебал. Ты не сфинкс, чтоб загадками говорить. Ты Сон Минги, чертила. — Половина восьмого, — блондин зевнул и встал с места, чтобы открыть шкаф и переодеться во что-нибудь, — я ебал вечерние сборы. Я не удивлюсь, если на днях получу звонок от матери насчёт пропусков. Он метнул взгляд на Уёна, который продолжал не вдуплять от происходящего. Затем вернул внимание к шкафу и стянул с одной из вешалок худи песочного цвета. Минги накинул её поверх домашней футболки и снова зевнул. Блять. Сейчас рот порвется. Очень хотелось кофе, чтобы проснуться, но пить его на ночь глядя… такое себе. Сон начал оглядываться по сторонам, в поисках кед и нашел их на противоположной стороне комнаты. Как нахуй они туда попали вообще? — Я хочу убиться об стенку. Не дай бог от этой встречи не будет смысла, — Минги вернулся к кровати и сел на неё. Он подпрыгнул на жестком матрасе и сложил руки на коленках, словно от прилежный ученик, — похож на отличника? Да, он явно все еще не проснулся. Уён перевернулся на бок и поднялся на одном локте. — Нет, Минги, ты похож на идиотского идиота. Чон одним рывком поднялся и встал с кровати, чтоб налить себе кружечку кофе. Его, если честно, вообще не ебало сколько времени. Ведь для ароматного бодрящего напитка не было точного расписания в этом доме. Кофе всегда встречали с распростертыми объятиями. — А какое у нас на этот раз лобное место? То наше секретное местечко раскрыли. Надо бы новое придумать. Есть мансардный этаж. Может он подойдет? — Чон подошел к шкафу и напялил на себя длинную красную зипку, а затем широкие джинсы. Еще немного — и утонет в них. — Чувствую жопой, что эта история надолго в нашей жизни. — Договор был на то же место… но можно предложить другое, — Минги закатил глаза, — я ебал эти свидания. Чувствую себя четырнадцатилетним подростком. Парень задумался и посмотрел на свои вареные, нет, скорее потертые, как из задницы бомжа, джинсы. В голове пронесся голос гувернантки, которая подумала, что он валялся где-то в грязи, прежде чем придти домой. Отец был в шоке от её ора, а на одежду было плевать. Сказал, что нынче мода такая — покупать вещи с нотками старости и отдавать за них дохуя денег. Минги повертел носками кед в разные стороны и вздохнул. На языке появился цитрусовый привкус. Откуда? Но сразу машинально полез под кровать и достал коробку с энергетиками. Мята и лайм. Любимые. Он открыл банку и отпил напиток. И это типо лучше чем кофе? Ахуенно. Плевать, что от него еще сильнее штырит. — Это логично, что нас там может кто-то караулить, — Минги покосился на окно, за которым валил снег, — хотя последние дни у меня постоянное ощущение, что за нами следят. — Блять, у меня постоянно такое чувство. Особенно, когда я один. Будто бы у стен есть глаза и уши. Особенно зная, что академия напихана тайными проходами. А если эти психи на нами в душе следят? — Уён поморщился. — Нет, ну, это уже даже для них слишком, но из-за тебя захотелось проверить каждый уголок и зеркало в нашей ванной, — Минги снова отпил энергетик и покосился на друга. Газированный напиток начинал пробуждать его мозг наконец-то, — но факт ушей у стен, никогда ещё не был настолько буквален, учитывая слова Ёсана о том, что проход есть почти в каждую комнату замка… По спине блондина пробежались мурашки и он слегка повел плечом от неожиданной дрожи. Это было действительно жутко. Кто знает, вдруг к ним по ночам кто-то наведывается уже некоторое время, а они этого не знают? Блять. Не хотелось даже об этом думать. — Представляешь, какой-нибудь псих дрочет на нас… — мерзко пошутил Уён и смешно скорчил лицо, пародируя злодея. — Ладно, все, я молчу. Пошли уже. Иначе нас точно зарежут. Уён залпом выпил свой кофе и схватил рюкзак, который затем повесил на одно плечо. — Блять, Уён. — Минги закатил глаза и скривил губы. Он уставился в свою банку, которую успел выпить только на половину и поднялся с места. Сон подпрыгнул, чтобы расправить толстовку, которая скомкалась на нем и затем повернулся в сторону двери. — Погнали, Даша Путешественница, посмотрим, что нас ждёт, — он указал правой рукой с энергетиком в пальцах на выход из их комнаты и пошёл вперед. Как же не хотелось, — надеюсь, точно не Жулик. Он вышел в тихий коридор и осмотрелся по сторонам. Ученики все еще могли спокойно шляться по округе, так что надо было осторожно уходить, чтобы никто ненароком не пошёл следом чисто из интереса, потому что они с Уёном, увы, были популярными личностями и водились некоторые младшекурсницы, которые иногда их преследовали. Жуть. Эти люди пугали ещё больле, чем культисты в стенах. В скором времени им удалось добраться до нужного места, скрытого в темноте. Свет не горел почти нигде. Лишь тусклый свет холодной луны освещал некоторые участки коридора. В этом блеклом проблеске витал дым, который было едва заметно. Сонхва медленно и очень аристократично, на свой манер, притягивал сигарету к пухлым губам, затягивался, а затем выпускал клуб серого дыма. Запах табака мешался с парфюмом и с морозным воздухом, проникшим в помещение из маленькой щелочки в форточке. Юнхо припал к стене спиной, прикрыв глаза. Длинная темно-синяя челка упала ему на глаза, закрывая обзор на своих друзей и товарищей. Неимоверно хотелось спать. Ведь все это время он был в городе. Ездил по делам и совсем не успел отдохнуть хотя бы часок. Около него, прямо на подоконнике, лежал шлем от мотоцикла. В этом небольшом крыле академии царила тишина, нарушаемая лишь не особо громкими затяжками Пака. Уён и Минги ступили на знакомую территорию, которая стала для них неким местом встречи для обсуждения важных дел. Несмотря на то, что вся эта история с культом началась меньше недели назад, Чон смотрел на всех собравшихся как на старых друзей, с которыми уже было даже более, чем просто комфортно. Правильно говорят, что несчастье сближает лучше счастливых событий. Даже никто не бесил — удивительно. А что ещё более удивительно — Уён все больше находил в Чхве его приятные и положительные черты. Но его симпатия стала спокойнее, ведь времени думать о чувствах совсем не было. Как и делать какие-то шаги. Уён подошел к Ёсану и потрепал того по рыжей голове. — Ну что, друзья, начинаем наше собрание на лобном месте? — усмехнулся Чон, присаживаясь на подоконник, как делал это обычно. — Я будто в дораме, — Минги покосился на своё окружение и дернул губой в отвращении от собственного сравнения, — Хонджун где? Сан зевнул и повернулся в сторону блондина, который подошел к подоконнику рядом с Ёсаном и Уёном. — Скоро подойдет, ему позвонили, — Чхве пожал плечами. Его настроение, которое все могли наблюдать днём успело спрятаться за привычной маской похуиста. Будто бы счастливого Сана никогда и не было, — пока можем поговорить без него. Ёсан отклонился спиной на окно и открыл свой блокнот, который держал у себя на коленях. Он прочитал несколько строк и нахмурился, что-то начертил простым карандашом, а потом снова его закрыл и посмотрел перед собой. Все выглядели донельзя напряженными. Никому не было комфортно в этом месте и это читалось на лицах с первого взгляда. — Знаете, что я думаю? — Уён обвел всех взглядом. — Сонхва, ты куришь уже больше Чхве. Брось каку, говорю. — Чон покосился на старшего, а потом вернулся к разговору. — Есть одно место, которое может стать безопасным для нас. Может лучше туда? — Я тоже так думаю. — Пак кивнул, смотря на Уёна. — Потому что об этом месте уже знает мой отец. А нам есть что обсудить. — Мне кажется, что это хорошая идея. А где это? — Юнхо приоткрыл один глаз и обратил свой взгляд к собеседникам. — Недалеко отсюда. — Уён посмотрел в окно на соседнее здание. — Но нам нужно идти через улицу. — Блять, — Минги покосился на окно, — бедные кеды, там так метет, но куда деваться… Ёсан медленно сполз с подоконника и наступил на твердую землю: — Хонджуну напишите и пошли, не стоит тут маячить слишком долго. — Согласен, — Сан посмотрел на Юнхо, намекая на то, что это он должен написать старшему, а не он. Чхве было лень, — валим отсюда. Надеюсь Минги и Уён не планируют нас всех убить. — Ты попутал? — Сон выгнул бровь. — Шучу я, придурок. — Чхве закатил глаза. Да по его лицу хуй поймешь серьезен он или шутит… ещё попробуй посмеяться над его загадочными прибаутками, вдруг врежет. — А может мы его дождемся, он найдет дорогу? — Ёсан убрал блокнот в свой рюкзак и надел его на плечо. Сан оттолкнулся от стены и повел ногой в сторону. Минги обратил внимание на его ноги. Снова новая пара обуви? Блять. У него отдельная комната для кед и кроссовок, что он в один день меняет несколько пар? Причем одной и той же модели. Чхве заметил, что за ним наблюдают и посмотрел на Сона. Он вопросительно выгнул бровь и медленно моргнул, но Минги просто отвел взгляд и сделал глоток своего энергетика. — Не пойдем мы без Хонджуна. — строго отрезал Сонхва. И предвещая вопросы, он продолжил. — Вы видите что на улице творится? Там метель. Давайте дождемся. Мы не спешим. Юнхо в это время набирал сообщение старшему, косясь иногда в сторону остальных. Он предупредил друга, что нужно немного поторопиться, иначе сейчас из-за него начнутся споры. Уён почесал макушку, чувствуя, как холодок пробирается под толстовку. По коже пробежали мурашки, сигнализирующие о том, насколько на улице безумно морозно. Он уже представлял этот вечерний променад до их места укрытия. В спор он решил не встревать. Чон потупил взгляд в двор академии, осматривая каждый уголок. Никого ли там нет? Его все еще не покидало ощущение, что за каждым их шагом кто-то следит. Есть ли вероятность, что и в том месте они не будут под прицелом? Странно, что культисты, зная о них, ничего не предпринимали. Может они видят в них простых детишек? И задались ли эти психи вопросом, где один из них? — Почему у меня постоянное ощущение, что нас прослушивают или за нами следят? — Чон повел губами из стороны в сторону. — Или я становлюсь параноиком? — У меня тоже постоянно это чувство. — Ёсан приподнял плечи к ушам и сжал лямку рюкзака. Он посмотрел по сторонам, словно выискивая незнакомца. — Предлагаю вслух наш маршрут не озвучивать, чтобы наверняка, — Минги спрыгнул с подоконника и прошелся взад-вперед. Не мог больше сидеть на месте от нервов, — и что там такое у Хонджуна происходит? Где он? — Сейчас придёт, чего распереживался. — Сан покосился на Минги, а потом на Уёна, который взглянул на друга нашагивающего по коридору перед ними. — Не маячь, пожалуйста. — Ёсан закатил глаза и выставил перед Минги руку. Блондин остановился и наклонился на руку Кана, чтобы перевеситься через неё и повиснуть. Ёсан издал непонятный звук и они оба начали заваливаться в сторону, но Сон вовремя перевалил свой вес, чтобы не повалиться как карточный домик на холодный пол. Сонхва проводил взглядом младшего брата и друга и вздохнул в духе той самой мамочки-утки, которая недовольна проделками малышей. Брюнет потер виски и оперся локтями на подоконник, наблюдая за происходящим. — Юнхо, подскажи, пожалуйста, когда Хонджун придет? — Пак взглянул на Чона старшего. — Сказал, подходит к нам. — Юнхо взглянул в экран телефона. — Минуты 2-3. — А я думал, нас ждать будут. — Уён недовольно цокнул и поправил волосы на челке. — Мы вас обычно всегда ждём. — Юнхо закатил глаза, убирая гаджет в карман джинс. — Так что не пиздеть. — Грубиян. — Идиот. — Вот и поговорили… — устало вздохнул Сонхва, резюмируя. Казалось, что от ничегонеделания все начинали сходить с ума. Это было видно невооруженным взглядом. Минги вздохнул и только хотел озвучить снова вопрос про Хонджуна, как тот показался из-за угла. Ким поправил очки на переносице и пригладил мятые волосы ладонью левой руки. Он даже не переоделся. Прибежал в домашних брюках в клетку, кедах и большой толстовке. Выглядел как сумасшедший. Глаза такими были. — О, — Сон осмотрел старшего, — наконец-то! — Без шуток, — Хонджун выставил ладонь перед собой предупреждая будущие высказывания Минги, — извиняюсь, пришлось задержаться. — Все в порядке, главное, что все-таки дошел до нас. — Ёсан подбросил рюкзак на плече. Ким медленно осмотрел всех присутствующих. Все выглядели не менее потрепанными, чем он. От их вида, ему, впервые в жизни, захотелось закурить. И каких-нибудь ядреных сигарет из коллекции Сана. Хонджун посмотрел на Чхве и протяжно вздохнул. — В этот раз красный? — Он кивнул в его сторону, намекая на обувь, и Сан довольно улыбнулся. — Да, настроение — драма. — Чхве закатил глаза. Хонджун спрятал ладони в карманы широких брюк и задрал голову к потолку. Как же у него болела голова. — Нет, я все же задам этот вопрос… Ты че, проспал наше супер важное собрание по спасению мира от каких-то фанатиков? Сдаешь позиции, Хон. — Уён вскинул бровь, смотря на краснеющего от злости Кима. — Так, все, меньше разговоров. А то просто потеряем время зря. — Сонхва сложил руки у груди. — Уён, веди нас на место, пожалуйста. Чон нахмурил брови, но перечить не стал. Просто махнул рукой в сторону коридора, спрыгнув с подоконника. Непонятно откуда у них такая манера, но он просто двинулся к выходу, не ожидая кого-либо. И каждый раз Пак просто в мыслях слал всех нахуй, кто делал так. Когда они перестанут быть детьми? Пройдя заснеженный сад и замёрзнув до тотального ахуя, они все же дошли до того секретного места, о котором говорил Уён. Это был старый сарай, в котором скрывался мансардный этаж, где было практически пусто. Там стоял небольшой диван, кресло и стол, будто бы этим местом кто-то пользовался. Но очень давно. Полы под ногами скрипели до невозможности. Уён сделал аккуратный шаг, надеясь не провалиться вниз и не встретиться с холодной землей. А вдруг там, под дощечками, вообще катакомбы? Кто знает… Юнхо осмотрел помещение, брезгливо морща нос. Он не любил такие места, поскольку в них было очень пыльно и пахло старостью. И сыростью. И чем-то сгнившим. Ну и место выбрал Уён. По тому, в каких местах они лазят, даже не скажешь, что они дети самых влиятельных родителей в Кореи. — Хоть бы прибрался ради приличия, прежде чем нас тащить в свою обитель. — фыркнул Юнхо. — Ой, не мандеть. — отмахнулся Уён, плюхаясь на старое кресло. — Хули, давайте ремонт здесь сделаем. Раз мы все такие неженки. — А может мы просто прикроем рты? — Сонхва сел на широкий подлокотник старого потертого дивана, прежде отряхнув его от пыли. Он закинул ногу на ногу и выпрямил спину. — А может. — задумчиво ответил Уён, косясь на старшего. — Ладно. Давайте к разговору что ли. И, клянусь, если он не будет интереснее моего сна, я откушу вам головы. Хонджун попрыгал на месте, чтобы стряхнуть снег с капюшона толстовки. Он прошел к дивану и сел. Пружины под холодной подушкой недовольно заскрипели и парень недоверчиво поморщился, будто бы ожидая, что он сейчас провалится в какую-то бездну. Минги проследовал, по каким-то причинам, гуськом за Саном и сел на диван, по другую сторону от Хва и Хонджуна. И почему они постоянно оказывались рядом, либо в каких-то ситуациях, где надо взаимодействовать? Чхве ему пока особо не нравился, чтобы дружбу с ним какую-то водить. Между Минги и Кимом устроился Сан, а Юнхо покосился на второе кресло. Чон старший не доверял этому месту, а старому креслу — тем более. Ещё не хватало что-нибудь подцепить и потом чесаться… он почувствовал на себе взгляд и обернулся на Хонджуна, который смотрел в его сторону самым убийственным взглядом, который ему только доводилось видеть. На него так даже мама не смотрела, когда он творил какую-нибудь хуйню в детстве. Юнхо быстро сел в кресло и скованно поерзал по нему, думая, как устроиться, чтобы было хоть немного удобно. — Ёсан? — Минги посмотрел на друга, который все еще стоял. — Да, да. — Кан прошел вперед и сел на место, которое ему освободил Сан рядом с собой и Минги. Он выглядел каким-то рассеянным и вроде бы это заметили все, но Ёсан старался сделать вид, что не замечает этого. Ну, бывает. Может он не спит совсем, правильно? — Кто-то хочет что-то сказать первым? — Хонджун тут же стрельнул глазами в Уёна, намекая, что если тот пошутит, то Ким закопает его прямо под этим сараем. — Эээ…. — протянул Уён, выставив перед собой руки, чтоб защитить свою честь. — Мне нечего. Да как Ким это делает? Почему даже Уёна, самого непоседливого ребенка, удается успокоить одним только взглядом?! Чону это не нравилось, он косился на Хонджуна, морщил нос, хмурил брови и множество раз моргал. Сонхва вздохнул, понимая, что лучше всего взять инициативу на себя. Он медленно обвел взглядом каждого, а затем приступил к своей речи. Она лилась из его уст так, будто бы он заранее к ней готовился. Но, на самом деле, Сонхва просто знал, о чем говорил. Он провел множество часов за изучением информации в дневниках. — В общем… Когда-то давно, около семи веков назад, на этом месте существовала небольшая деревня со своими законами и порядком. Внутри её стен царил беспорядок. Много людей. Много торговцев. Много местной знати. Среди простого люда ходили слухи о том, что существует способ стать бессмертными. Никто не понимал и не знал как именно. Долгое время никто не испытывал терпение Бога и не пытался отыскать книгу, в которой, по легенде, были спрятаны все секреты и тайны. Но в этой деревне так же жил Хёгай Чонсу. Именно он сыграл огромную роль в истории маленького поселения. Как говорят дневники, он долгое время вел поиски этого самого способа стать бессмертным. И наконец-то, спустя несколько лет, он смог обнаружить книгу заклинаний, в которой и скрывались ответы на все вопросы. Он принёс в жертву около 8 подростков, чтобы выпить их молодую кровь и стать бессмертным. 8 — потому что это знак бесконечности. Бесконечного цикла жизни. Символ порядка.У Чонсу все вышло. Но расплата была в том, что он не мог сдерживать себя: свою жажду крови и власти. И тогда он заставил всех в деревне стать бессмертными. — Что, блять? — Уён аж вздрогнул, а затем руками обнял себя, чувствуя, как весь покрывается мурашками. — Да. Но это не конец. — Сонхва кивнул. Он начал творить свои порядки. Построил академию, армию, свой дворец. Это не нравилось жителям других деревень, соседних. Ведь он вторгался в их дома, забирал детей, превращал в упырей других людей и убивал скот, желая перейти на кровь животных. Но ничего не получалось. И тогда люди приняли решение охотиться на него. И в итоге — одним днем, у них наконец-то все получилось. Велась кровопролитная война, но они смогли добиться справедливости и казнили его. Он поклялся, что просто так это не оставит и еще явится сюда. Или его приспешники. — Пиздец.. — Юнхо прошелся рукой по волосам. — 8 парней, говоришь… — Да. — Сонхва кратко кивнул. — Но нас 7. Думаете, мы нужны им? — Мы можем лишь предполагать. — Сонхва повел плечами, опираясь одной рукой на спинку дивана над головой Кима. — А что насчёт части легенды со старцем, который продал душу и подарил какой-то клинок этому Чонсу, чтобы он им зарезал детей и, — Ёсан сглотнул ком в горле от рассказа старшего, — затем пил их кровь. Что-то об этом ты вычитал? Мне кажется это тоже может что-то значить и это не появилось просто так. Минги редко закивал головой. Если такая легенда обрела правдивые обороты, то… что если призрак девчонки, тоже мог быть правдой и она существует на самом деле? И те слова о школьнице пережившей издевательство лишь прикрытие? Нет. Это точно хуйня. Чтобы и призраки, и ебучие упыри? Быть такого не может. — Мой мозг настолько сильно отвергает эту историю, что мне нечего сказать. — Хонджун покосился на Сонхва. Он помнил их разговор, поэтому доверие все-таки перевешивало его скептицизм. Ким отвернулся в сторону своих друзей. Парень вытянул шею, чтобы увидеть Сана и затем Юнхо. Чхве как обычно — хуй пойми что думает, а Чон — морщился и боролся с собственными рассуждениями в голове. О чем он думал? Последнее время парень так часто пропадал, что к нему возникало много вопросов. Юнхо был загадочным и порой отстраненным и длилось это… примерно несколько месяцев. Почему? Хонджун вздохнул и сначала подумал, что отвлечется дома, но вспомнил о поставленной задаче. Кроме дел не относящихся к их школьной поеботне, ему предстояло забраться в отцовский кабинет и стащить оттуда парочку документов. Ссался ли он? Немного. Но больше не от того, что обворует отца, нет. Тот даже не заметит. Волновало совершенно другое. — Может кто-то о чем-то слышал? Рассказы какие-нибудь или есть просто мысли? — Минги почесал подбородок. — Ёсан? — Сан пихнул друга плечом и тот недоверчиво покосился на него. — Что? — Ты чего снова молчишь? Есть что рассказать? — Чхве молодец. Обратил всеобщее внимание на Кана и тот сжался ещё сильнее. — Да, спасибо, Ёсан-и, что напомнил о такой важной детали. — Сонхва ненадолго замялся, думая о своем. — Это я тоже вычитал. Говоря об этом самом «способе». Чонсу заимел доверие у одного мудреца, преследующего свои цели. Он очень сильно болел и желал остаться в живых. Поэтому они договорились, что старец даст клинок и книгу, а Хёгай разберется с тем, как этим пользоваться. Ну, как вы видите, результат буквально на лицо. Упырь, кучка вампиров, культ, с которым мы сейчас имеем дело. Видимо, они пытаются либо вернуть Чонсу, либо запустить свою эпоху вампиризма. — резюмировал Пак, разминая длинные пальцы рук. — Это все звучит как байка для детишек. — Юнхо откинулся на спинку кресла и затем скорчил недовольное лицо, понимая, как много этим движением поднял старой пыли. — Вампиры… Дневники… Мы в сериале? — Я понимаю, что это не внушает вам доверия, но… Не смейте коситься на меня так. — Сонхва ткнул пальцем в плечо Кима, вскинув бровь. — Это ведь не я придумал. Я всего лишь изучил. — затем он обратил внимание на всех, изучающе осматривая лицо каждого. — У нас нет больше вариантов. И если на нас охотятся, то… Что я могу сказать… Пиздец. — Извините, но если соединить вампиров и дневники, то получатся «Дневники Вампира», — Минги осмотрелся и увидел, как Уён тихо посмеялся себе в толстовку, — у меня все. Честно, не знаю как реагировать на это всё, поэтому шучу. Извините. — Ну хоть извинился, — Хонджун закатил глаза и покосился на Минги, — давайте перестанем относиться ко всему вокруг нас с такой беззаботностью. Я уже ничему не удивляюсь. Возможно все. — Семь человек… — Ёсан нахмурился. — Одного убили, пацана того, а ещё тот случай… — Сан посмотрел на Хонджуна, но тот даже бровью не повел. Лишь сглотнул и откинулся назад на спинку дивана, который прогрелся от их присутствия. — Что если тогда оно пытались сделать тоже самое, но у них не вышло, поэтому они сдались после первого ребёнка? — Я попробую что-то узнать, — Хонджун повел плечом, — завтра еду домой и к выходным должен вернуться. — Тебя не будет четыре дня? — Сан выпрямился и выглянул вперед, чтобы встретиться взглядами с Кимом. — Да, придется покинуть вас, — Хонджун пожал плечами, — думаю вы справитесь без меня. — Ёсан, а ты, для чего ходил в библиотеку? — Минги неожиданно вспомнил то, о чем говорил друг утром. — Куда? — Кан посмотрел на него стеклянными глазами, пытаясь вспомнить о чем речь. — В смысле «куда»? — Хонджун нахмурился и покосился на Сонхва. Может он что-то знал? Но Пак выглядел таким же озадаченным. — А! Точно, — Ёсан прижал к себе рюкзак, — все по той же выпускной работе. Ничего важного. — Так, блять, — Сан повернулся в пол-оборота к Ёсану, — давай мы не будем из тебя ничего тянуть? Что случилось? Ты явно не в порядке. — Ничего! — Ёсан нахмурился. — Ёсан-и… — Сонхва чуть наклонился назад, чтоб посмотреть на брата. Он увидел, как тот напрягся в спине и в плечах. Значит, что-то скрывает. Но почему? — Пожалуйста, расскажи нам, что ты делал? — Может отстанем от него? — протянул Уён, зарываясь носом в толстовку и съеживаясь в кресле. — Вдруг завел себе подружку… А мы тут лезем.. Юнхо нахмурился, но решил оставить это без своего внимания. Он все это время думал о чем-то своем. Переодически прислушивался к тому, что говорят остальные, но в основном — утопал в своих мыслях, отключая практически все органы чувств. Особенно слух. Ему не нравилась эта ситуация, которая разворачивалась у него на глазах. — А что если нам просто проследить за ними? — неожиданно встрял Чон старший после своих бесконечных размышлений и молчания. — Это не обсуждается. Я тоже об этом думал, но… Нет. Нам хватило жертв. — Сонхва посмотрел на Кима, а затем перевел взгляд в сторону Юнхо. — Это слишком опасно, пока у нас нет информации. — На войне все средства хороши. — Юнхо равнодушно повел плечами. — Тем более, все, что мы прочитаем — может просто оказаться байками, пока мы не убедимся, что это точно не культ. — А наличие плащей тебя не смущает? — Уён усмехнулся, с вызовом глядя на Юнхо. — Вряд ли это тайное собрание зубрил-отличников за математикой. Обычно такие водятся в библиотеке. Как Чонхо. — Нам нужны точные доказательства, а не просто то, что нам удалось увидеть до этого. — Юнхо раздраженно всплеснул рукой, а затем поправил очки. — По-моему… — начал Уён, но его прервали. — По-моему хватит. Вы оба правы. Пока Хонджун будет в городе, мы тоже попробуем что-нибудь узнать. Когда он вернется, посмотрим, как можем действовать дальше. — строго произнес Сонхва, медленно обведя всех пронизывающим взглядом и прерывая спор. — А теперь, Ёсан. Что ты искал? У меня сейчас нет времени и сил на то, чтобы успокаивать вас и трясти информацию. От этого зависит жизнь каждого из нас. — Пообещайте мне, блять, что не пойдете играть в шпионов и агентов под прикрытием, умоляю, — Хонджун провел ладонью по лицу и наклонился вперёд, смотря в первую очередь на Уёна, Минги и Ёсана. Затем он снова отклонился назад и сложил руки на груди, — Юнхо, ты что за хуйню вообще советуешь? Если бы не наши Биба и Боба, то с Сонхва и Ёсаном могли произойти не самые приятные вещи. Ты уверен, что все еще с нами тут головой? По-моему ты где-то летаешь. — Биба и Боба… — Минги нахмурился. Его будто бы волновала только эта часть. — Это кто? — Сон Минги, не испытывай мое терпение, ладно? — Хонджун вздохнул и задрал голову к потолку… точнее крыше. — Ещё немного и я подорвусь. — Кстати о терпении и том, чтобы не делать ничего опасного… — Ёсан подал голос и сжал рюкзак ещё сильнее. — Если у тебя там бомба, то я клянусь. — Начал Сан, но его перебили. — Ёсан, что ты опять натворил? — Хонджун медленно повернул голову, смотря из-за спины Сана на Кана. — Миньоны… Биба и Боба… Команда по спасению мира… — Сонхва выдохнул себе под нос, а затем провел рукой по волосам, зачесывая челку назад. — Ёсан… Что у тебя в рюкзаке? Я уже сказал про то, что не нужно испытывать мое терпение… Денёк и так прошелся по мне… — Ты кого-то убил и спрятал в рюкзаке? — Уён задрал ноги и разместил их в кресле, усаживаясь в позу лотоса. — Давай, Ёсан-и, давай! Удиви нас. Сонхва злобно зыркнул на Чона младшего, от чего тот аж чуть воздухом не подавился. Вот это взгляд. Там что за демоны вообще пробудились? Уён отвернулся в сторону, чтобы его не прожгли одним взглядом. — Я предлагаю такие варианты, потому что других у нас нет, Хонджун. — не прекращал Юнхо. — Я точно так же волнуюсь за вас и за себя. Но на одном поиске информации среди бумажек ничего не закончится. И ты это понимаешь. Нам все равно придется с ними столкнуться. И я же не говорю о том, чтоб отправлять кого-то конкретного. А пойти всем вместе. Юнхо был очень напряжен. Его обижало то, что Ким так с ним разговаривает, забывая, что они близкие друзья. Он понимал, что в такой атмосфере можно сорваться и не заметить, как начинаешь переходить грань, но… Эти приключения начинали сидеть в печенке. Он нахмурился, надев на себя капюшон толстовки. — Ты как барыга на базаре, который пытается втюхать протухший арбуз по скидке, говоря, что он спелый и сочный, — Минги закатил глаза, — ещё и всем вместе пойти?! Да если мы всей толпой завалимся в эти узкие коридоры, то в случае чего в жизни не убежим. Ощущение, что ты нас и хочешь им сдать. — Так блять, угомонились нахуй! — Рявкнул Хонджун и выпрямил спину как по струнке. Он выставил перед собой руки и распростер пальцы, — я блять зверею. — Я ходил на минус второй этаж в одиночку и потерялся там, но, — Ёсан увидел, как глаза Уёна, сидевшего в кресле напротив начали расширяться, — потом я нашел очень много занятного и интересного. Хонджун медленно выдохнул и снова упал назад на спинку дивана, больно ударяясь о кости на руке Сонхва. Он тут же дернулся и схватился за макушку, а затем посмотрел на Пака, но вспомнил, что происходит и тупо обхватил голову пальцами. Хонджун облокотился локтями на колени и простонал что-то несвязное. — Ты что?.. — Ким медленно поднял голову. Его голос был очень тихим, а от того ещё более пугающим. — Да, я тоже не понял… Ты что сделал? — Сонхва напряг ноги, желая встать, но вовремя остановил себя, чтобы не сделать лишнего движения и не обидеть этим брата. Он глубоко вздохнул, делая секундную задержку, а затем выдохнул, отсчитывая про себя 10 секунд. — Он сказал, что спустился на минус второй этаж, потерялся там, а потом нашел много интересного. — протараторил Уён, обиженно глядя на Ёсана. Если прямо сейчас посмотреть на Хонджуна и Сонхва, то можно подумать, что они мама и папа, к которым пришел нашкодивший ребёнок признаваться в том, что случайно подорвал их дом. Именно так они выглядели. Так же себя и вели. — Спасибо, Уён… — Пак потер виски, медленно закрывая глаза. — Ёсан, стоит ли мне объяснять, что ты натворил? — Хва ненадолго задержался, но затем продолжил после секундой паузы, когда Кан едва открыл рот. — Нет, я объясню. Только два дня назад мы еле выбрались с этого подвала, я убил человека своими руками, мы все были до ужаса напуганы и, клянусь, у каждого теперь чемодан травм, а ты… Ты, блять, просто пошел и спустился в одиночку на минус второй этаж?! Какого хера вообще ты сделал? Мне не так важен итог. Чем ты думал? Почему ты пошел туда один? Что это за безрассудный поступок ребенка?! Все замолчали, глядя на Сонхва, который буквально превращался с каждой секундой в демона, пылающего от гнева. Он чувствовал, как внутри все закипает от досады и глубокой обиды на брата. А что, если бы он не вернулся? Пак не пережил бы его потери. А как мама? Что бы он ей сказал? Идти туда вдвоем — было ошибкой, а идти одному, при чем Ёсану, — двойная ошибка. Нет. Тройная. Пак мог поклясться, он безумно хотел, желал, неистово мечтал, встать со старого дивана, подойти к брату и влепить пощёчину. Но ему оставалось только сидеть на месте, сдерживаться и сжимать кулаки до такой степени, что маленькие ноготочки больно врезались в мягкую кожу его ладоней. — Я давно шляюсь по коридорам и подвалам внутри школы, но ты ничего не знал. Это было моим спасением и возможностью не быть одному, изучать что-то. При этом, культ тоже был здесь и ничего не произошло, — голос Ёсана перестал быть неуверенным и слабым, — последние несколько лет в школе, тебя вообще не волновало мое благосостояние. Ты даже не знал где я и что делаю. Да и не спрашивал. О чем речь вообще сейчас? Ещё скажи, что ты обижаешься. — Так, Ёсан. — Хонджун начал говорить, но тот его перебил. — Дай закончить, — Ёсан моргнул и расслабил руки, — я пошёл туда потому что хотел быть полезным и кто, если не я, мог это сделать? Никто кроме меня не разбирается в этих ходах. Да, я облажался потому что потерялся и пару часов тупо блуждал по коридорам, но… Он взглянул на брата, который выглядел так, что под ним может что-то взорваться в следующую минуту — Полезным быть? — Хонджун перебил парня в ответ. — Ты ебанулся? Ёсан, твоя полезность будет актуальна, если ты будешь живой и здоровый. — Хонджун, прошу не перебивай меня, — Кан будто бы стал другим человеком в момент, — я набрел на современную лабораторию, я побывал в зале для пыток, ещё успел найти пару спален, которыми пользуются. К тому же, своровал кое-что у одного из них… кто бы это не был. — Ты ещё и своровал что-то у культа?! — Хонджун неожиданно прикрикнул. Минги вжался в диван и посмотрел на Уёна. Пиздец было страшно. — Да и не жалею об этом. Нам бы пришлось когда-то пойти туда, но… не зная куда ходить, мы бы просто сошли там с ума, — Ёсан пожал плечами, — чем больше шума, тем больше шансов попасться. А теперь, я знаю что к чему там. — Что к чему, на это вообще похуй, — Минги подал голос, — ты полезен в любом случае. Тебе не нужно прыгать выше головы, чтобы тебя ценили. Знаешь? Кан дернулся от этих слов и медленно повернулся к Минги. — Я нашел могилу Хёгай Чонсу, — парировал Ёсан и почесал затылок, — но там было что-то очень странное. Ничего не понял и ушел. — Ты что нашел? — Сан выпрямился и покосился на Кана. — Под нашими ногами, где-то там под школой, закопан этот утырок? — Есть какая-нибудь более убедительная причина твоим действиям? — Хонджун вздохнул и прикрыл глаза. Господи, как же хотелось чтобы кто-нибудь погладил по голове и сказал, что все будет хорошо. Он заебался. — Я спрашивал у Сонхва о ноже, — Ёсан покосился на Пака, — потому что… своровал я, помимо пары тетрадок и учебников, и всякой ещё херни… Его. Кан открыл свою рюкзак. Он залез в него и аккуратно вытащил сверток. — Ебать, с каких пор мы в таких платках носим всякую ебанину? — Минги вытянул шею. Он рассматривал брендовый платок, который стоил как целый дом и не мог перестать удивляться. Нет, не стоимости, а тому, что Ёсан использовал его для какого-то ножика. — У меня был только такой, — Ёсан мельком взглянул на друга, — мама подарила. — Я тебя сейчас этим же ножом прирежу. — Хонджун снова вдохнул. Чувствовал себя отцом, а не молодым человеком. — Он идеально совпадает с рисунками и описанием. — Кан раскрыл платок на своих коленях, чтобы остальные тоже могли рассмотреть. Ёсан почувствовал на себе взгляд и повернулся в сторону. Он встретился глазами с Юнхо и ему стало не по себе. В чем его проблема? Будто бы читалось: ты сделал большую ошибку и я приду за тобой во сне. Сонхва прикусил щеку с внутренней стороны. Его взгляд стал стеклянным. Он попытался сглотнуть ком, вставший поперек горла — но ничего не выходило. Пак будто бы совсем оторвался от реальности и погрузился в свои мысли. С одной стороны, Кан был прав. И это очень задевало Сонхва. Они не общались не по вине старшего, а потому, что Сонхва просто не хотел, чтоб его брату причинили вред тем, что они близки. Ведь отец переодически издевался над Хва. И он хотел, чтоб это осталось в тайне. Не втягивать в это младшего. Но с другой стороны… Какая разница, что было в прошлом, если сейчас они близки и готовы стоять друг за друга горой? Ведь Сонхва и так было тяжело. Он убил человека собственными руками. И ночью просыпался от кошмаров, в которых все это повторялось в ещё более страшных и темных оттенках. А если бы с Ёсаном что-то случилось? Ведь им тогда повезло, что их спасли. Но их удалось вытащить из этого только по одной причине — Сан знал, что они пошли в тайные ходы. Что бы с ними случилось, если бы Чхве не предупредил остальных? Пак потупил взгляд в пол, не обращая внимания на то, о чем говорили остальные. Хотелось просто встать и уйти. Закрыться. День выдался тяжелым. Внутри будто бы что-то треснуло. Как старая хрупкая ваза. Разошлось по швам. Старые раны вскрылись, а новые так и не переставали кривить. Тем временем Юнхо вскочил с кресла, продолжая смотреть на Ёсана. — Ёсан, ты понимаешь, что ты натворил? Они будут это искать, если это что-то важное. И эти чуваки уже знают, что мы прекрасно разбираемся в ходах. Ты мало того, что подверг себя опасности, так и каждого из нас. Мы же буквально перешли им дорогу этим. — Чон старший вздохнул, натягивая капюшон ещё больше. — А потом вы мне говорите, что я безрассудный. Я меньше всех из вас говорю, потому что стараюсь продумать каждый шаг, а не броситься в омут с головой. И мой план на фоне ваших самый адекватный, потому что не подразумевает разделение по одиночке. Уён все это время смотрел на Минги, переговариваясь с тем одними губами и глазами. Тот самый уровень общения, когда вы по одному кивку можете понять, о чем каждый думает. Минги кивнул Уёну и задумчиво сжал губы. Сан посмотрел на двух друзей играющих в крокодила или шарады и выгнул бровь. Что происходит? Больше двух говорят в слух как бы. — Ты был бы прав, если бы я решил хранить это под подушкой, — Ёсан повел плечом, — чего я делать не собираюсь. — Ты вернешь это на место? — Минги нахмурился. — Сдурел? — Нет, перепрячу, — Кан пожал плечами, — к тому же, у них кто-то настолько рассеянный, что оставил это где попало. Подумают, что тупо потеряли. — Точно есть школьники в культе, — Сон покачал головой, — от кого еще такое можно ожидать? — Понятия не имею, но… тетрадки, учебники и ещё немного вещей, — Кан раскрыл рюкзак пошире и бросил на пол, — всё здесь. Это я точно хочу вернуть. По крайней мере часть. — Один ты не пойдешь! — Хонджун подал голос. — Да, хорошо, хорошо. — Ёсан закатил глаза и сглотнул. — Ты как бабка, которая собирает все, что плохо лежит, — Сан усмехнулся и залез рукой внутрь, а затем достал какую-то маленькую коробочку и повертел её в руках, — что это, блять? — Просто оно действительно плохо лежало. А закон какой? Если плохо лежит — про это забыли, — он пожал плечами, — даже с ебучим клинком. Как думаете он реально проклят? — Блять, все о чем я сейчас хочу думать — это сон и то, что вокруг почти одни долбаебы, — Хонджун медленно откинулся назад на спинку дивана и прикрыл предплечьем лицо, — что же вы натворите пока меня не будет? — Прогуляемся по подвалам. — Сон Минги, ты и Уён не пойдете, — Хонджун также сидел с закрытыми глазами, — ни в коем случае. — Почему?! — Блондин нахмурился. — Ты ещё спрашиваешь? — Ёсан, а почему тут вилка? — Сан достал серебряный столовый прибор. — На ней написано 1456 год производства и… говорят, что вампиры боятся серебра. — Кан надул губы. — Ты серьезно сейчас? — Чхве не знал даже как реагировать. — Будешь тыкать в упыря? Ну, это точно спасет блять, если на тебя нападут! — Я всегда любил изучать неизведанное и копаться там, где не стоит. Вы можете все вернуть мне и я сам разберусь с этим, чтобы не втягивать вас, — Ёсан посмотрел на Сана с вилкой, — по крайней мере с перепрятками. — Вообще-то! — Уён ткнул пальцем в небо, сделав умный, но одновременно с тем оскорбленный вид. — Мы не безнадежны, придурки. — Никто не говорит, что вы безнадежны. Но вы просто магнит для проблем. Где вы — там ебучие приключения. Не замечаете? — Юнхо вновь уселся в кресло, но на этот раз более аккуратно, закидывая ногу на ногу. — Короче, зануда, я к тому, что мы тоже идем. — Уён показал язык Юнхо и отвернулся, обращаясь к Киму. — Папочка, не переживай, будем живы. Чон рассмеялся, когда увидел как Хонджун начал медленно кривить лицо и отодвигаться от брюнета, который стал подходить ближе. Но Уён метился на рюкзак Ёсана. Уён усмехнулся, одним своим видом говоря «да че ты сжался сразу-то?». А затем он плюхнулся на пол рядом с вещами, которые раскидал Кан, и принялся рассматривать все эти артефакты. — Блять, я будто в песочнице с кентами и они поделились формочками для песка, — Минги медленно моргнул, — такие вайбы. — Это что за язык такой? — Сан усмехнулся. — Кенты? Вайбы? Минги, все в порядке? — Нет, у меня нехватка сна, отвали. — Блондину не хотелось рассматривать все это, достаточно со стороны. — Сан, дай свои сигареты, — Хонджун протянул руку в сторону друга, — знаю, что они у тебя всегда с собой. — Ты собираешься курить? — Чхве ошарашено посмотрел на друга. — Ты же сигареты терпеть не можешь. Они еще и ментоловые. — Давай, — Ким подогнул пальцы и снова разогнул, — мне это жизненно необходимо, иначе я сейчас свихнусь. — Там зима, — подал голос Минги, — ты вымерзнешь. — Я быстро. Сан положил упаковку сигарет в ладонь Хонджуна и недоверчиво посмотрел на старшего. — Зажигалку, — Ким выгнул бровь, — я хоть и зол, но огонь пускать ещё не научился. — Ладно, — парень положил свою зажигалку поверх упаковки сигарет и вздохнул, — надеюсь полегчает. — Спасибо. — Хонджун в этот же момент достал одну сигарету, а упаковку спрятал в брюки. Он вскочил с места и вышел, громко хлопая дверью. — Довели папашу. — Минги раскрыл рот от удивления и переглянулся с Уёном. Ким вылетел на улицу и зажег сигарету. Холодно было пиздец, а сигареты с ментолом — это тройной пиздец. Он сделал затяжку и прихуел, и расслабился одновременно. Хонджун сделал несколько шагов вперёд, затем назад. Парень надел капюшон на светлую голову и принялся ходить вдоль здания, чтобы не замерзнуть. Удивительно, что ночью стало теплее чем днём. Но тем не менее. Он сделал ещё одну затяжку и прикрыл глаза. Так долго отрицал сигареты, потому что они стали причиной смерти его деда… но сейчас. Они казались самым большим спасением. Главное не подсесть. А с его стрессом, это неминуемо. В горле приятно жгло и это отрезвляло беспокойный мозг. Сонхва тоже встал с дивана и направился к выходу. Схватив свой шарф, единственное, что его могло спасти хоть немного от холода, он вышел за дверь, но аккуратно прикрыв её за собой. — И мамашу. — Уён вытянул губы в трубочку и забегал глазами по комнате, тихо насвистывая мелодию. Пак неспешно спустился по старым, скрипучим ступеням. На улице его встретил удар свежести — морозное утро щекотало лёгкие. В воздухе смешались ароматы снега, дыма и чего-то неуловимо уютного. Едва он ступил на тропинку, снег мгновенно начал забиваться под джинсы, обжигая кожу ледяным покалыванием. Белые снежинки, кружащиеся в слабом свете фонаря, ложились на плечи, холодя сквозь тонкую ткань свитера. Он достал из кармана помятую пачку сигарет, оглянулся и остановился взглядом на Хонджуне. — Надеюсь, ты не против, если я тоже здесь закурю, — проговорил он, зажимая сигарету губами. Щёлкнула зажигалка, и слабый огонёк на мгновение оживил его черты. Сделав первую глубокую затяжку, он снял сигарету с губ, обхватив её изящными, длинными пальцами, и выдохнул облако дыма. Тишина вокруг казалась почти абсолютной, нарушаемая лишь шёпотом падающего снега. Сонхва прикрыл глаза. На его длинные ресницы приземлилась маленькая снежинка. Он почувствовал это и мягко улыбнулся сам себе, а после сделал очередную затяжку. Хонджун перестал ходить и остановился возле Сонхва. Он достал новую сигарету. Тут же поджег ее и поднес к губам. Холод снаружи и внутри обволакивал его. Он спрятал одну руку в карман толстовки и снова закрыл глаза. Мир и спокойствие. Там, за дверью шум и гам, где-то вдалеке жизнь и ещё куча всякой хуйни, но сейчас… в этот момент, так тихо и спокойно, что даже злость начала испаряться. — Злишься на него? — Хонджун сделал затяжку и покосился на брюнета. — На Ёсана. — Я не знаю, что мне испытывать. — Сонхва поднял глаза к небу, рассматривая звезды на бесконечном темном полотне. — Злюсь ли я? Определенно. Чувствую ли вину? Тоже да. С ним могло случиться что угодно. А я даже не смог бы помочь. Это справедливо? Нет. Таким не занимаются в одиночку. Одно дело — не знать, что с тобой происходит в обычной жизни, где нет никаких упырей. А другое — когда ты знаешь, что вы все в опасности. Не понимаю, почему он скрыл это даже от меня. Хотя нет. Понимаю. Он скрыл это «тем более от меня». Знал, что я буду против. Мне просто плохо, понимаешь? Сонхва коротко взглянул на Хонджуна, а затем вновь перевел взгляд в небо, делая очередную медленную затяжку. Сигаретный дым жег горло. Пак не мог даже понять, когда это он стал курить. Но это было неважно. — Я хотел его ударить. — признался Пак, стряхивая пепел с сигареты. — Правда. Прям въебать. Ужас. Но я сдержался. Это к вопросу — злюсь ли я. — Мне часто хочется кого-нибудь ударить, но… такой тип вымещения злости ни к чему хорошему не приведёт, — Хонджун задумался, — это нормально испытывать такие эмоции, просто… думаю он привык держать все в себе и принимать решения исходя из первого импульса. Ты хоть видел, как он себя вёл все это время в школе? Он же ни с кем особо не общался, шугался людей и был в своем мирке. Ким взглянул на Сонхва и снова отвернулся. Он стряхнул пепел с сигареты и причмокнул губами. Горло разрывало, но это его не останавливало. Почему-то не мог остановиться. Словно спустили с тормозов и выпустили в закат. — Конечно он не подумал кому-то рассказывать. Блять, этот твой Ёсан сам изучил ходы и пользовался ими уже долгое время, — Ким покачал головой и капюшон медленно сполз вниз, — вероятнее всего культ промышляет уже многие годы, но Ёсан ни разу ни с кем не столкнулся. В этот раз тоже. И я не знаю, везение это или его аналитическое мышление, которое прокладывает ему ходы, чтобы не пересекаться с людьми. Хонджун прикусил губу и посмотрел на пепел, который тонул в свежем снеге у них под ногами. — Он взрослый парень и ты тоже. Все решается одним разговором, — Хонджун покачал головой, — ему нужен его старший брат и может даже сам того не осознавая, подсознательно, он поступил так для того, чтобы ты обратил на него хоть какое-то внимание. Даже если это значит, что ты наорешь и начнешь его ненавидеть. Но это будет хоть что-то. Он цокнул языком и выбросил окурок. Да. Сам даже не понял почему так вдруг заговорил, но отчасти Хонджун даже говорил про себя, потому что ему часто не хватало его старшего брата. Он бы все отдал за то, чтобы тот снова на него разозлился или потрепал по голове. Просто позвал его по имени. Хотя бы раз. Этого было бы достаточно. Они так мало общались в последнее время перед смертью Бомджуна, что… от этого было ещё больнее. — Джун, я понимаю. — Сонхва сделал ещё одну затяжку. — Я правда все понимаю. И я знаю, что все решается разговором. Но сейчас я хочу злиться на него. — Пак вновь мягко улыбнулся одними уголками губ и взглянул на профиль Кима, который смотрел куда-то вдаль. Почему-то после разговора с Кимом Сонхва становилось легче. Им удалось поговорить за этот день уже два раза. И оба — удачные и даже какие-то… Теплые? Удивительно. Им просто было спокойно рядом. И на этом всё. Будто бы они просто озвучивали вслух мысли друг друга, о которых они и так знали. Сонхва прекрасно понимал, что обида на Ёсана не продержится долго. Но сейчас хотелось дать по башке младшему. Или посадить его задницей, которая то и дело напрашивалась на приключения, на этот самый драгоценный клинок. Пак тряхнул плечами, будто бы отгоняя от себя холод и зарылся шеей поглубже в мягкий шарф. — Эй, мамина папа и папина мама, вы там долго ещё стоять будете? — послышалось сверху. Это был Уён, который ещё немного и выпал бы из окна, в которую вылез почти половиной туловища. Он показал им язык, а затем заорал на кого-то сзади, кто стащил его с подоконника. Послышалась громкая ругань. Сонхва тяжело вздохнул, медленно закатывая глаза. Не хотелось уходить. Хотелось курить. И просто спокойно что-то обсуждать. Ким оторвал взгляд от открытого окна и достал ещё одну сигарету: — Пожалуй… мне нужна ещё одна чтобы вернуться туда, — Хонджун посмеялся возникшей мысли, — эй, папина мама, все будет хорошо. Злись, если хочется, ругайся. Тебе станет лучше и свободнее. Хонджун сделал затяжку и посмотрел в темное небо. Оно было непонятным. Но оттого не менее красивым. Ещё минута спокойствия. — Почему это я «мама»? — Сонхва состроил оскорбленное лицо, а затем улыбнулся. — Смешно тебе да, Ким? Посмейся, посмейся. Я же железный. Тебя в снег я точно окуну, если что. — Хва вскинул подбородок кверху, косясь на Хонджуна. Ему даже стало приятно от мысли, что они побудут ещё немного на улице. Хоть и холодно, но так освежающе. А сегодняшний день и так был слишком сложным и душным. Сонхва достал ещё одну сигарету. Через несколько секунд он вновь позволил себе расслабиться с помощью никотина. — Не знаю, Уён так сказал, — Хонджун задумался о том почему ему стало так весело. Он настолько расслабился в присутствии Хва, что удивительно, — боюсь я не переживу сугроб. Так что промолчу. — Пожалуй, промолчи. — усмехнулся Хва, делая затяжку. Из окна вновь высунулась голова. На этот раз Минги. Но его быстро сместили. — Так и че?! Я долго буду ждать вас? Ваш сын Уён хочет спать. — лепетал Чон. Хва вскинул брови и взглянул наверх. — А по-моему Уён хочет получить пизды. — Нет, Уён хочет в кровать и видеть десятый сон. Блять, Минги, отстань от меня! Че тебе надо? — Уён обернулся назад, а затем вернулся к Сонхва и Хонджуну. — Не заставляйте меня кинуть в вас бутылкой из-под энергетика Минги. Из второго окна высунулся Юнхо. Да что за избушка такая? — Блять, внатуре, очень хочется домой. — Вернитесь внутрь, боже, блять, — Хонджун ударил себя по лицу, — идем, идем. Заебали. Ким стряхнул пепел и затянулся последний раз, прежде чем выбросить сигарету. Всю малину испортили. Ему было так спокойно. Ладно. Балаган так балаган. — Уён лезет на стену, — показалась голова Сана, — помогите. Затем парень закричал. Кто-то резко оттащил его за одежду. В окне промелькнули пятки Чхве и затем раздался грохот. — Блять. И как их оставлять на неделю? — Он покосился на Сонхва. — Ты же понимаешь, что они на тебе будут? — А ты на меня не жалуйся, слышь. — Уён бросил в широкую спину Сана старую пыльную подушку. Внутри царил полный балаган. Сонхва переглянулся с Хонджуном, думая о том, что несколько дней они действительно будут на нем. Все эти… Шестеро… Юнхо просто спрятался за креслом и выглядывал оттуда каждую секунду, чтоб в него точно ничего не прилетело. А то бутылка уже намеревалась встретиться с его головой. — Вы тут что устроили? — Хва обвел всю комнату взглядом, замечая, как Ёсан закрылся своей кофтой, а Минги пытался оттащить Уёна от Сана. Или защитить от Сана. Пока непонятно. — Боже… Нет, Ким, пожалуй, ты никуда не уезжаешь. Либо берешь меня с собой. Я не хочу оставаться с ними. Неожиданно для себя Хонджун похлопал Сонхва по плечу и грустно выдохнул. — Увы, тебе придётся немного потерпеть без меня. Взял бы тебя с собой, но… мне придётся предать это семейство и скрыться за хлебом в закат. — Парировал Хонджун и комически закивал головой. — Блять, Уён, убери эту хуйню, — Сан прикрылся руками, — Хонджун, помоги. Насилуют! — Сан, ты огромный шкаф и его боишься? — Ким усмехнулся. Боже. Он реально вёл себя как отец-похуист. Нет. Надо избавляться от этих повадок. Ему рановато становиться папашей. — Уён, отвали ты от него, — Минги резко потянул друга на себя и они полетели вниз на пол. Блондин ударился спиной и зажмурился, продолжая держать Уёна. И почему ему постоянно доставалось по копчику и позвоночнику. Там уже должна быть труха, а не кости, — боже, моя спина. — Я последний раз прошу по-хорошему, — Хонджун понизил тембр голоса и стал говорить тише, — если вы сейчас не успокойтесь и не рассядетесь по местам, то я за себя не ручаюсь. Вывели уже сегодня, а второй раз, поверьте, вы этого делать не захотите. Сан выпрямился по струнке. Тут же вспомнил о том, что делился со старшим сигаретами и своей дражайшей зажигалкой. — Верни сигареты и зажигалку, — парень подбежал и протянул правую руку, а второй ладонью поправил ворот, — надеюсь не все выкурил. — На, — Хонджун медленно положил предметы в руку Сана и проследил за тем, чтобы тот мирно прошел к месту, на котором сидел до этого, — остальные, я жду. Он посмотрел на Ёсана, который просто опустил кофту и сложил руки на коленях. Парень посмотрел вниз на пол и проморгался. Какой же свинарник они здесь устроили… Сонхва просто тяжело вздохнул, так, будто его только что предали, а потом прошел к своему прежнему месту и сел на мягкий диванный подлокотник, продолжая наблюдать за всем хаосом, который им удалось развести за 10 минут отсутствия старших. Уён все же кинул в Сана ещё одну подушку, а потом, буквально поджав хвост, как маленький котенок, под строгий взгляд Хонджуна прошел к своему креслу и плюхнулся в него, пытаясь избежать хоть какого-то соприкосновения со старшим. На Сонхва было не так уж и страшно смотреть, как на Кима. Но и то… Обычно спокойный Пак сегодня тоже представлял опасность для Чона. Юнхо же быстро перебрался на кресло, буквально одним рывком и переворотом через небольшой подлокотник. Он сел и натянул на себя капюшон, скрывая свое лицо в тени. Сонхва усмехнулся, прикрыв рот ладонью. Все вокруг выглядели как провинившиеся дети, прячущие свои бесстыжие глаза. И почему они так боялись Пака и Кима? Видели в них авторитет? — Вы посмотрите, — Хонджун медленно сел на диван возле Пака и Сана, как до этого, — стоит пригрозить, так вы все затыкаетесь и прячетесь по углам. Понял Хва, как надо будет их приструнять? — Мы можем пойти домой? — Минги вздохнул. — Я хочу спать. — Соберите, что разбросали и решим как поступать с барахлом. — Ким вздохнул. Ёсан молча подтянул к себе рюкзак и позволил каждому из парней запихнуть вещи назад. Буквально минута и всё на месте. Словно ничего и не доставали. Кан аккуратно обернул клинок и задумчиво посмотрел на него. — Кан Ёсан, ты идешь спать и не ищешь себе путешествий, договорились? — Ким дернул светлыми волосами и сложил руки на груди. — Да, да, но… наверное, мне стоит вернуться в свою спальню, — он выставил ладони перед собой, вспомнив о Сонхва с которым Ёсан сейчас жил, — так будет безопаснее. Ведь сейчас мы возвращать ничего не пойдём… и книги ещё не прочли и мне надо поработать, подумать, куда перепрятать эту блестящую хуйню. — Ты сматерился? — Сан вытянулся вперед. — Вроде не первый раз слышу, но так некомфортно. Не делай так больше. — Мне уже не нравится твоя затея. Я больше не верю в то, что ты просто останешься в своей комнате, Ёсан. — Сонхва слегка откинулся назад, глядя на брата. — А меня можно тоже в рюкзак пихнуть? — Уён схватился за край рюкзака и нырнул туда лицом. — Может так хоть пизды не получу больше? — Уён вынырнул, а затем вновь занырнул, копошась. — Небольшой интерактив. Что в моей сумочке? Хммм… Упырский клинок… Какие-то бумажки подтереться… Ммм… Вилка для внезапного перекуса… — Остановите кто-нибудь этого клоуна… — Юнхо растекся по креслу, зевая. — Так, все. — Сонхва нахмурился. — Давайте серьезно. — он прочистил горло и покосился на Уёна. — Чон, мать его, Уён, прекрати. Ох… Моя голова… — Пак потер виски, предвосхищая время, когда он останется с ними. — В общем, давайте закругляться. Все по комнатам. Пожалуйста, без приключений, хорошо? — Да, да, — Ёсан нахмурился и посмотрел на Уёна. Он дернул подбородком в его сторону, играюче угрожая, — да прибудет с вами здоровый сон. — Нихуя себе, звездными войнами заговорил? — Минги проморгался. — Есть тут один фанатик, — Кан кивнул на брата, несмотря в его сторону, — не в том суть. Короче, все я ушел. Он поднялся с места и надел рюкзак на плечо. Ему предстоит столько всего ещё изучить, пересмотреть может планы библиотеки, например, чтобы спрятать там… Ёсан задумался и завис на месте. — Наш вундеркинд сломался, — Сан посмотрел наверх, — помогите. — Блять, вы и его довели? — Хонджун вздохнул. — Не правда, он тот ещё бес, — Минги закатил глаза, — просто под прикрытием. Как Черный плащ. — Да что у вас за разговоры фильмами и персонажами, хватит. — Хонджун приложил руку к лицу. — Который от винта, знаешь? — Сон не унимался. У него в крови бурлил энергетик и ему было хорошо. — Так, реально. Хочу в свою комнатку, — Сан встал и пихнул Ёсана в плечо, — погнали, бро, доведу тебя. Парень реально затормозил на месте, будто бы его отключили от питания. Что творится в его голове? Он спит вообще? — Мы все идём, чтобы было видно, что все идут по комнатам. — Хонджун вздохнул от следующей мысли. Ему очень рано вставать, но он планировал… — Лично прослежу, блять. — Папа проводит до комнаты? — Минги встал на ноги. — А колыбельная и поцелуй в лоб будет? — Сейчас кулак в лоб будет. — Когда мы начали играть в дочки-матери? — Сонхва поднялся с дивана, закутываясь в шарф. — Мама и Папа… Папа и мама... Мамина папа. Папина мама! — пропевал Уён, вылетая из помещения. — Боже мой… — Курили вы, а похоже, что мы. — Юнхо буднично пожал плечами в манере «ну я не при чем». Они вышли из старого здания и, минуя огромные сугробы, еле как добрались до общежития. Охранник на посту спал, поэтому пробраться обратно не составило труда. И слава богу. Приключений на сегодня, пожалуй хватит. Хонджун и Сонхва проследили за каждым, чтоб они точно зашли в свои комнаты. Последним был Ёсан. — Ёсан, поклянись мне, что ты до завтрашнего утра здесь. — Сонхва нахмурился. — И дай мне этот клинок. Вдруг тебя кто-нибудь все-таки увидел. А так.., Они у тебя его не найдут. И я буду спокоен. — Нет, не отдам, — Ёсан повертел головой, — не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности. Клянусь останусь в комнате и запрусь изнутри. Он посмотрел на Хонджуна и затем снова на брата. — К тому же… именно в мою комнату нет хода, — Кан пожал плечами, — тут безопасно. Не считая случаев, когда мне в окна стучались… — Так, давай не напоминай своему брату о том, что именно тебя тогда напугало, — Хонджун вздохнул, — ты сам, между прочим, не хотел сюда возвращаться. — Мне надо место, где можно поработать, чтобы никого не разбудить. — Ёсан поправил рюкзак на плече. — Ладно, всё. Надо уходить и не маячить здесь, Хва? — Я за тобой слежу, Ёсан. — Хва приставил два пальца к своим глазам, а затем обратил их в сторону Кана. — Ещё раз — и точно в глаз. Все, идём. Хонджун проследил за тем, чтобы Ёсан зашел в комнату. Он развернулся только тогда, когда послышался звук закрытого замка. Парень вздохнул и посмотрел в темный коридор. Им предстояло дойти до другого корпуса, где они жили. И как же хорошо было молчать. Когда никто не жужжит над ухом и не прыгает вокруг тебя. Ким шел рядом с Сонхва и ликовал внутри, потому что от него не требовали внимания. Просто тихо шли недалеко друг от друга и смотрели вперёд. — Скоро увидимся, — Хонджун нажал на ручку двери своей комнаты, — надеюсь ты не станешь седым, когда я вернусь. Сонхва мягко кивнул ему и Ким зашел внутрь, но как только послышались шаги Пака, он выглянул, чтобы проследить и за ним. Брюнет аккуратно открыл дверь в конце коридора, видимо по привычке, думая, что внутри спит Ёсан, и зашел внутрь. В коридоре воцарилась тишина. Хонджун закрыл свою дверь и скрылся в темноте.