Забытое божество

Они в мгновение ока переместились в какое-то незнакомое помещение. Се Лянь все сильнее понимал, что влип он надолго. Стоило всего лишь на развилке выбрать другую дорогу и может быть тогда ему повезло бы больше. Демон, державший его, скомандовал заключить под стражу. Следом перед глазами пронеслась вереница темных коридоров, которая закончилась камерой. На нем вновь применили заклинание для перемещения, похожее на сжатие тысячи ли, которое использовали на небесах, но Се Лянь помнил даже спустя сотню лет, что для такого заклинания требовался большой запас духовных сил и верно нарисованная печать. Демон же не потратил ни мгновения на подготовку, чем удивил. Се Лянь остался один на один с собой в закрытом пространстве и осмотрелся. На руках и ногах были кандалы, соединенные тонкой, но весьма длинной цепью между. Он развел руки, чтобы понять, насколько сильно ограничены его движения. Кажется, ему оставили слишком много свободы для того, кто почему-то разгневал собой градоначальника. Всего лишь не дал себя в обиду, а уже так попал. О судьбе тех напавших он решил не думать и не гадать, что означало разрешение, которое демоницы выпросили у своего хозяина. В камере было темновато, может, Се Лянь ошибся, но кандалы поблескивали гладким металлом и ощущались слишком изящными для простого заключенного. Какой-то бред. Найдя в одном углу лежак - циновку и кучу сена, он сел вниз. С интересом смотря на странные оковы, он намотал цепь на кулаки и дернул в разные стороны. Металл не пострадал, даже когда Се Лянь приложил все усилия. С ногами было тоже самое. Ни звенья, ни браслеты не поддались его усилиям. Бывший небожитель даже почувствовал себя уязвленным. Духовные силы давно пропали, но физические оставались всегда с ним. Теперь же что-то мешало ему разогнуть металл на зачарованных оковах. Неужели кто-то знал о том, что он не какой-то простой смертный… А может быть всего лишь впечатлились тем, что он дал отпор троим нападавшим и не собирался им уступать. Жое тоже показала край и попробовала что-то сделать с оковами. Без успеха. Се Лянь лишь погладил ее по кончику и почувствовал, как лента вернулась на руку. Здесь определенно было не все так просто. Он согнул ноги и опустил голову на колени, прикрыв глаза. Зато на сегодня у него есть место для ночлега, одной головной болью меньше. Может, ему будет положен последний ужин, как осужденному на казнь. Се Лянь едва не засмеялся, он же не может умереть. Потерев повязку на шее, он обнял себя за плечи. Когда-то он был небожителем, когда-то еще ранее принцем. Теперь же он свергнутый небожитель без духовных сил, которые ограничивают канги. Это была лишь малая из зол, ведь он мог бы вернуться на небеса, если бы снова стал для людей значимым. В проклятии была своя ирония: он нуждался в верующих, но заклятие забвение стерло его из чужих воспоминаний. Все до единого его храмы были разрушены, так что короткая человеческая память легко спрятала любой намек на существование такого божества как наследный принц Сяньлэ. О нем знал лишь он сам и сокрушался, каждый раз видя себя в зеркале, как же сильно меняется жизнь, но не его лицо. Его нынешнее воплощение никакой не бог, простой сборщик рухляди, бродяга, странствующий монах, но не принц и не небожитель. Он нуждался в вере и молитве, чтобы вновь обрести духовные силы, но не осталось ни одного живого существа, кто мог бы ему помочь. Он несколько столетий не слышал просящих голосов и не получал никаких заслуг, что это казалось бесполезно. Се Лянь никак не мог заставить себе помолиться, ведь проклятие не позволяло ему заявить о себе, как о небожителе. Был ли смысл в этом ограничении, ведь мало кто поверит, что нищий незнакомец - бог войны. Его примут за умалишенного, а не за небожителя. Он забытое и ненужное божество. Просидев в тишине, погруженный в свои мысли, Се Лянь почти задремал. Ни ветряного гула, ни скрипа не было слышно, даже никакого шороха. Течение времени можно было замечать лишь по собственному пульсу. Зато он может отдохнуть, накопить силы и не быть постоянно начеку. Ему понадобится трезвый ум, когда сюда придут. Что-то подсказывало, что он не просто так проводит здесь часы. Он дважды сменил позу, скрип со стороны двери послышался, когда Се Лянь лежал на спине. Звук ему не померещился, он поспешил подняться, готовясь ко всему. К удивлению, зашел к нему лишь один человек, который определенно не был простым смертным. В темноте Се Лянь не разобрал лица, но очертания уродливой морды ему не понравились. Существо подняло руку, в которой держало очередной талисман обездвиживания. Се Лянь сдержал смешок. Кому-то явно полюбилось смотреть на то, что он не может пошевелиться или ответить. Цепи зазвенели, стоило ему немного сдвинуться. Существо, кем бы оно не было, напряглось, готовясь контратаковать в случае угрозы. — Даже не думайте, — предупредило оно искаженным голосом, показывая засветившийся талисман. Се Лянь покорно кивнул. Он и не думал сейчас вступать в драку, поэтому лишь поднялся на ноги и показал руки в цепях. Се Лянь шел чуть впереди перед конвоиром. Жое пошевелилась под рукавом, но Се Лянь потряс запястьем, чтобы утихомирить ее. Пока нельзя. Даже если она атакует, то куда он денется в незнакомом тоннеле неизвестного здания и с кандалами, которые не снять самому. Инь Юй смотрел на спину человека в помятом белом одеянии монаха, не понимая, что именно в нем заинтересовало Хуа Чэна. Горожане нередко устраивали потасовки, гораздо более кровавые, чем эта крохотная стычка. И смертные, и бессмертные могли навести суету, но крайне редко сам Хуа Чэн решал вмешиваться в их дела. Стараться влезть в чужую голову Инь Юй не пытался. Раз градоначальник захотел получить что-то с этого человека, нарушившего его покой, то на своей земле он хозяин положения и волен творить все, что захочет. Заклинание обездвиживания осталось неиспользованным, пленник со смирением шел с ним, ни телом, ни голосом не проявляя враждебности. Будто смирился с судьбой. Рядом их сопровождала единственная серебряная бабочка, Хуа Чэн прекрасно знал, как скоро к нему придут. У двери Инь Юй выбросил нужным числом игральные кости возле статуи, готовясь встретиться вновь с хозяином. Зал был не похож на место казни или хотя бы пыточную, из-за чего Се Лянь растерялся. Он себя считал почти преступником в глазах обитателей странного демонического города, но, кажется, сильно ошибся. В глазах чуть щипало после долгого нахождения в темноте, пришлось проморгаться, чтобы привыкнуть. Когда он опустил голову, то увидел то, во что были закованы его руки и ноги. Реальность показалась глупой шуткой. Зачарованные кандалы блестели золотом, начищенным едва ли не до зеркального блеска, он бы мог видеть свое отражение в них. Они все еще сдерживали любую прикладываемую силу, хотя выглядели как яркая дорогая безделушка. Хуа Чэн с ленностью в движениях выпрямился на своей похожей на широкий трон софе. Поставив на подлокотник руку и подперев щеку, он закинул ногу на ногу, осматривая свою добычу. Человек не прятался теперь за белой вуалью и позволял рассмотреть его лицо и внешний вид. Демон привык к ухоженным и красивым существам, на которых он обращал внимание весьма часто. Ему нравилось все драгоценное, блестящее и прелестное. Монах выглядел помятым и уставшим, его невзрачная одежда запылилась. Прическа с убранными наверх от лица волосами растрепалась и часть прядей рассыпались на плечи и лоб. Однако тон лица был светлым, едва ли тронутым загаром, губы розоватыми, ресницы длинными, а глаза яркими и ясными. Хуа Чэн зачаровался, убедившись, что этот человек хорош собой и что он не ошибся, раз решил присмотреться к нему. Он брал в резиденцию нескольких хорошеньких дам, временами навещал публичный дом, собирая цветки. Се Лянь чувствовал, что его изучают и ничего с этим не мог поделать. Демон вальяжно потирал подбородок, обдумывая что-то свое, его подчиненный стоял где-то поодаль, вне поля зрения. Переминаясь с ноги на ногу, Се Лянь вздохнул, чем нарушил тишину в зале. Из всех троих, кажется, дышал здесь только он. Он посмотрел в ответ на демона-господина настороженно. Это был уже не тот облик, в котором демон появился за ним в проулке. И одежда, и прическа изменились, и даже черты лица показались Се Ляню более острыми и монстрическими. В черном одеянии лишь с серебряными украшениями кожа его была еще бледнее и серее, из-за чего он вспомнил о призраках. Однако аура и узор бабочек на подоле все же убедили, что он стоит все перед тем же существом, которое положило на него глаз на улице. Демон осматривал его пристально, половина лица была скрыта за челкой, что превращало ее в зияющую темную пустоту, словно под ней не было ничего больше. Он слабо вздрогнул, прогоняя это наваждение. Господин в темном усмехнулся и покачал кистью с талисманом обездвиживания, который держал при себе. Смотря, как демон поигрывает им, Се Лянь подумал, может ли демон рисовать их или же просто покупает у кого-то из заклинателей. Талисманы попроще продавались и в мире смертных. Например, отпугивающие нечисть, их советовали прикреплять на входе в жилище для безопасности. Зажатая между пальцев бумага оказалась направлена в его сторону. Се Лянь стоял не так близко, до него было не дотянуться рукой, но этому сильному демону наверное ничего не помешало бы прямо так послать талисман к нему. Се Ляню они уже надоели и чувство неслушающихся мышц было неприятным. Очередной раз за этот короткий день? Может, все же не нужно. Он итак никуда сейчас не исчезнет. — Нет..? — голос демона выхватил его из собственных мыслей. Се Лянь не заметил, как стал качать головой из стороны в сторону. Зато увидел градоначальник и улыбнулся. За губами показались клыки, — почему я не должен тебя обездвиживать? Вдруг при тебе оружие. — При мне ничего нет, — честно ответил Се Лянь, позабыв даже про Жое, — я уже скован. Он повел руками и цепи звякнули в тишине, не нарушаемой ничем кроме его собственного дыхания. — Ты ввязался в драку посреди Призрачного города, покалечил пару местных и напугал еще десяток. Я должен поверить, что простой… монах без духовных сил смог с легкостью от них отбиться. Се Лянь пожал плечами. Так и было. Не мог же он озвучить то, кем являлся на самом деле. Даже если бы захотел, то проклятие, подкрепленное кангой, не позволило бы этим словам выйти наружу. — Разве Вы меня не осматривали, когда запирали под арест? При мне не было ничего, и правильно заметили, что духовных сил тоже нет. — Ты не заклинатель, но ты сражался с демонами, — Се Лянь снова кивнул, глядя в лицо, — что же ты тогда за человек? — Простой монах, который пытается совершенствоваться. Случайно оказался не в том месте и не в то время. Хуа Чэн по-лисьи зажмурил глаз, тихо посмеиваясь. — Я должен верить на слово? Докажи. — Каким образом? Хуа Чэн вновь окинул его от макушки до ног, осматривая с любопытством. — Раздевайся и тогда я может быть поверю, что на тебе ничего нет, — Се Лянь опешил от этих слов, не зная, что должен ответить. Градоначальник уперся взглядом в его фигуру, не моргая, лишь ожидая от него действия, — мы же оба мужчины, чего стесняться? Он даже не попытался скрыть издевку в голосе. Его бабочки то прятались, то вновь показывали себя. Се Лянь сбился со счета, сколько их было. Небожитель растерянно коснулся воротника даосских одежд. Демон ожидающе хмыкнул и победно улыбнулся уголком тонких губ. Се Ляню казалось, что он охотничий трофей, который сейчас будут разделывать на части. Движение рук заставило цепь зазвенеть, он опустил глаза к ней, задумавшись. — Как я сниму одежду с этим? — он переставил ноги на месте, подтверждая металлическим звуком свои слова. Может, это была лишь шутка такая, чтобы подразнить. Се Ляню было достаточно издевок. — Правда. Как я мог забыть, — вместо пощады градоначальник только щелкнул пальцами. На руках и щиколотках остались лишь золотые браслеты, без цепи даже не похожие на оковы. Украшение, не более, — то, что они не соединяются, не означает, что они не работают. Я все еще держу их под своим контролем… Теперь тебе ничего не помешает? Хуа Чэн кончиком языка лизнул острые клыки, едва сдерживаясь. Он давно не испытывал такого азарта. Игорный дом не шел ни в какое сравнение с происходящим сейчас. Человек был красив лицом, но мешковатая одежда выделяла лишь его контуры его талии. Хуа Чэн же хотел увидеть больше. Оковы - прекрасный магический артефакт, не грубый, красивый и самое главное весьма полезный, поглощающий любую духовную, физическую силу и не позволяющий покинуть место, с которым он связан. Дальше порога резиденции дорога ему заказана. Се Лянь был вынужден подчиниться. Руки были свободны, если можно было говорить о свободе в его положении. Скрывать ему было нечего. Шляпа куда-то успела пропасть еще по пути в камеру. О ее утере Се Лянь жалел больше всего. Он развязал пояс и позволил ему свалиться в ноги. Одеяния распахнулись и одно за другим Се Лянь их стал снимать. Одежда белой кучей осела на полу. Подняв голову, он повел плечами и посмотрел в ответ на демона. Вальяжно откинувшись на спинку и расставив ноги, Хуа Чэн осмотрел обнаженного по пояс человека. — Повязки, — скомандовал он, недовольный тем, что на середине пути тот остановился. Се Лянь продолжил. Развязал бинт на шее и обнажил ее. Рядом не было зеркал, себя со стороны он видеть не мог, к счастью. Небожитель постарался не трогать место, где была канга, чтобы не привлекать к нему внимание. Свой позор он никогда не забывал, видя о нем каждый раз в отражении напоминание, обвившееся резным обручем вокруг шеи. Для других его проклятие было невидимо. Канги на собственном теле мог видеть лишь проклятый, для чужих глаз они были недосягаемы. Следом пошли запястья. Се Лянь неспешно вынимал повязки из-под металлического браслета. Начал с той руки, на которой не было Жое. Его лента смиренно изображала неодушевленную, и когда до нее дошла очередь, то покорно сползла на пол. Се Лянь понадеялся, что с ней все будет в порядке. Закончив, он потер предплечье, нервно сжав его ладонью. Хуа Чэн постукивал пальцами по подбородку. Лицо стало холодным и нечитаемым, даже если в глубине души он был очень впечатлен и заинтересован. Под тряпками скрывалось хорошее крепкое юное тело, в котором можно было рассмотреть очертания каждой мышцы. Он запомнил разлет ключиц, объем грудной клетки, чуть напряженные соски, ровную линию живота и идеальный изгиб талии, когда-то скрытой под поясом. Хотелось вонзить когти. Се Лянь разделся перед ним и ожидающей замер под оценивающим взглядом. Между ним и Хуа Чэном воздух стал тягучим. Инь Юй предпочел делать вид, что его здесь нет. Он впервые наблюдал настолько странное одержимое влечение со стороны господина. Кожа человека была светлой гладкой без единого следа увечий и синяков. У заклинателя и простого смертного после драки не может быть такого. Это тело было словно из светлого полированного нефрита. Хорошей регенерацией это не объяснить, даже на собаке так быстро ничего не заживает. Хуа Чэн вопросительно приподнял бровь. — Это разве все? — указательным пальцем с длинным когтем он нарисовал в воздухе прямую линию, направленную вниз. Се Лянь только убедился, что этот смотр нужен не для того, чтобы он доказал свою безоружность. Демон лишь показывал свою власть и желание измываться над другими. Они были мужчинами и ничего нового для себя там не обнаружит. Уже босиком Се Лянь перешагнул сброшенные нижние штаны. Он старался оставаться спокойным, но все равно раздражение, спрятанное под хорошей маской, грызло в груди. Хуа Чэн склонил голову в одну сторону, а затем в противоположную, рассматривая, как выставочную диковинку. Взгляд, устремленный вниз, задержался однозначно ниже пояса. Горло демона дрогнуло. Увиденным он остался доволен, длинные ноги и бедра равнодушным его не оставили. Сабля, лежащая в ногах на полу, задрожала. Эмин открыл глаз, задребезжал в ножнах с урчанием. Хуа Чэн подобрал его и ударил раскрытой ладонью, успокаивая несносное оружие. В другой ситуации Се Лянь бы заинтересовался таким необычным клинком, который, терпя побои, хлопал металлическим веком, косясь в его сторону. Он лишь надеялся, что это не знак какой-то враждебности. Нагота его не пугала, но взгляд демона проникал в душу. Хуа Чэн потер рукоять сабли, прежде всего стараясь вернуть самому себе холодный разум. Эмин среагировал быстрее, чем он смог сдержать далеко идущие мысли. Стало бы легче, если бы он успел сбросить напряжение в публичном доме. Прикусив губу, Хуа Чэн был готов дать уже следующую команду, но его бессовестно отвлекли. Отвернув голову в сторону, градоначальник приложил пальцы к виску, вслушиваясь. Се Лянь удивился вновь. Он уже давно не видел этот жест и сам позабыл о том, как пользоваться духовной связью для общения. Кажется, что-то отвлекло демона от игр с добычей. Тот бросил взгляд еще раз на Се Ляня, а потом опять отвел глаза в сторону виска, за который держался, будто обращаясь уже к собеседнику. Спустя время, за которое можно было обменяться парой фраз, демон поднялся на ноги. Его слуга в маске так же неуловимо быстро оказался рядом, о чем-то договорившись. Се Ляню хотелось сжаться в одну точку, когда демон прошел мимо него, вновь окинув торопливым взглядом сверху вниз. В руках он держал какую-то часть из своих одеяний, которую быстро накинул на плечо пленнику. Неосознанно Се Лянь схватился за красную ткань, прикрываясь. — Избавься от той одежды. Она мне не нравится и больше тебе не пригодится. Посланник убывающей луны займется тобой, — пояснил он, теперь Се Лянь хотя бы узнал, как назвать то существо в маске. Стоя достаточно близко, демон протянул руку к чужому лицу и заметил, как пленник вздрогнул, отстраняясь. Хуа Чэн, сжав пальцы, убрал руку, пока не настаивая. Засомневался, что остановится после одного прикосновения, — еще увидимся. Мы не закончили. Се Лянь смотрел ему в спину, пока силуэт вновь не рассыпался на ворох серебряных бабочек. С каждым разом это зрелище все сильнее вызывало мурашки. Отвернувшись и покачав головой, Се Лянь посмотрел на посланника с вопросом. Собственная судьба волновала его сейчас больше всего. Он плотнее запахнул одежду, оказавшуюся всего лишь красной накидкой, заметно большой ему в плечах. Посланник убывающей луны неспешно убрал маску. Его равнодушное лицо не понравилось Се Ляню. Он ожидал увидеть еще одну неприятную морду, но вопреки тот оказался слишком обычным и посредственным. Облик ничего не выражал, ни сочувствие, ни злорадство. От этого стало неприятно, заинтересованость одного демона пугала, безучастность другого же попросту злила. — Меня зовут Инь Юй, — его тихий и ровный голос звучал без единой эмоции, — Градоначальник велел мне присматривать за вами в его отсутствие. Я сопровожу вас в покои гарема, там будет возможность привести себя в порядок и одеться. Се Лянь от удивления разжал ладони, едва не выронив укрывающую его накидку. Что значит гарем?