Иди со мной

Фэн Синь не понимал, что происходит. Он же был совершенно равнодушен к Му Цину. Так почему тот стал ему сниться, да ещё в таком виде? Да ещё после смерти. Му Цин всегда был странным. Странным, но красивым социопатом. По какой-то непонятной причине единственный с кем он дружил, это был Се Лянь, который приходился другом и самому Фэн Синю. Так уж вышло, что Фэн Синю приходилось постоянно общаться с Му Цином, и это было просто ужасно. Хотя о покойниках принято говорить только хорошее, но характер Му Цина был ужасен. Они совершенно не умели коммуницировать, Фэн Синь дико психовал на любую саркастичную фразу Му Цина. Му Цин не хотел дружить больше ни с кем, кроме Се Ляня и грубо отвергал каждого, кто пытался с ним общаться. А потом он вышел в окно. Вот так вот просто, однажды днем открыл и вышел. А так как он жил достаточно высоко, вышел он один раз и навсегда. Самое жуткое в этом было, что Фэн Синь и Се Лянь в этот момент были у него в гостях. Му Цин наливал им чай, а потом ушел на кухню. И в окно. Удивившись, что его нет так долго, Се Лянь пошел его искать и нашёл, выглянув в то самое окно, на котором небрежно болтались тонкие белые занавески. Никто не мог понять, в чем было дело, пока не выяснилось, что у Му Цина была клиническая депрессия, он наблюдался у психиатра, и давно сидел на антидепрессантах. Фэн Синь недоумевал и злился, Се Лянь горевал и скорбел. К этим чувствам верхом прибавилось чувство вины, что они не уследили, хотя были рядом, хотя дружили, но ничего не знали и помочь не смогли. Прошло девять дней со дня его смерти, как он стал появляться во снах Фэн Синя. Сначала просто мельком, появлялся и молчал. Фэн Синь не особо беспокоился, понимая, что сейчас он переживает из-за его смерти, вполне естественно, что тот ему снится. Затем в одном из снов Му Цин подошёл к нему, положил на плечи холодные руки и поцеловал холодными губами. Отчего-то Фэн Синь его не оттолкнул. Во вне всё кажется нереальным, а поэтому вполне естественным. Как будто так и должно быть. В следующий раз Му Цин позволил себе залезть руками Фэн Синю под футболку, и Фэн Синь его снова не оттолкнул, и даже наоборот, притянул к себе ближе. Так, постепенно сближаясь, они дошли до интимной близости, которая случилась на кровати Фэн Синя. Близость была упоительной, и наутро Фэн Синь впервые задумался, а могло оно быть так, если бы они стали встречаться при жизни Му Цина. К сожалению, этого уже не узнать. Му Цин во сне был решителен и напорист. Просто появлялся из ниоткуда и сходу приставал к Фэн Синю. Фэн Синь почему-то ему это позволял. Хотя никогда даже не думал, что Му Цин может ему хоть чуть-чуть нравиться. Во сне нравился. Во сне Фэн Синь его хотел. Со сне Фэн Синь его обнимал и раздевал. Во сне они сплетались в разных позах и делали такое, отчего потом Фэн Синь просыпался на влажной простыне. И кому Фэн Синь такое мог бы рассказать? Даже Се Лянь, их лучший друг, считал что они терпеть друг друга не могут. Не могли. Но однажды утром Фэн Синь после очередного жаркого сна, обнаружил открытое окно и слова маркером на подоконнике. Иди со мной. По спине ознобом скользнули мурашки, оставив щекочущее ощущение на кончиках пальцев. Фэн Синь сфотографировал надпись, скинул фото Се Ляню и сразу же набрал его номер. — Мне надо тебе кое-что рассказать… Се Лянь сильно удивился, но сразу приехал, собственными глазами узрев подозрительную надпись. — Я думал, вы ненавидите друг друга. — Я тоже так думал, — Фэн Синь почесал затылок. — Он совершил самоубийство, логично, что его душа не смогла сразу упокоиться и уйти на перерождение. Возможно, он сейчас где-то здесь. Се Лянь обвел комнату Фэн Синя глазами, и тому резко стало неуютно. — Он мне предлагает выйти в окно вслед за ним? Зачем? Он же всегда меня ненавидел. — Может, именно поэтому? — Тогда почему он… — Фэн Синь запнулся. — Что? — Снится мне в эротических снах? Се Лянь долго молчал, глядя на него. — Потому что ты по какой-то причине не можешь его отпустить? — Нет! Он мне никогда не нравился! — возмутился Фэн Синь. Се Лянь чуть поднял бровь, мол, да ладно? Фэн Синь покраснел. — Да что вообще в нем может понравиться, он как ходячая война. Зачем он вышел в окно? — Я не знаю. Все свои переживания он держал в себе. — Вот и додержался. — Что-то его сломало окончательно. Люди в депрессии крайне нестабильны. — Ну, а мне-то что теперь делать? — не выдержал Фэн Синь, — ладно сны, допускаю, что это я не хочу его отпускать, но что насчёт надписи на подоконнике? Он мне ещё и окно заботливо открыл, зараза. Никуда я с тобой не пойду, слышишь? — Фэн Синь поднял голову и громко сказал куда-то в потолок, — не пойду! Отвали от меня! Оконная створка чуть скрипнула. — Видишь, он ещё и издевается! — сказал Фэн Синь сердито. С тех пор Фэн Синя стала преследовать надпись «иди со мной». Она появлялась неожиданно везде, где только можно и также быстро исчезала, словно вознамерившись свести Фэн Синя с ума. — Не пойду я с тобой никуда! — бесился Фэн Синь, а по ночам во сне продолжал обнимать и целовать. Но во сне Му Цин его никуда не звал. На вопросы не отвечал. Молча забирался под одеяло и делал что хотел, а Фэн Синь ему это всё позволял. И окно все чаще оказывалось открытым, заставляя Фэн Синя покрываться липким потом. А потом Се Лянь познакомил Фэн Синя со своим парнем. — У тебя есть парень? — ошеломленно спросил Фэн Синь. А внутри испытал облегчение, значит, не я один такой. — Гэгэ сказал, у тебя есть проблема и попросил помочь, — сказал высокий черноволосый парень в красной куртке, назвавшийся Хуа Чэном, — мой дед был заклинателем, и я немного знаю о призраках. Фэн Синь бросил на друга возмущенный взгляд. — К тебе ходит призрак. Это очень-очень плохо для вас обоих. Он вступает с тобой в связь и питается твоей энергией. Он склоняет тебя пойти с ним. Поверь мне, однажды ты это сделаешь или просто умрёшь от энергетического истощения. Его надо упокоить. — Но как? Его похоронили по всем обрядам, провели поминальную службу. Зачем он продолжает ко мне ходить? — Обычно призраков держат на земле две причины, любовь или ненависть. В вашем случае, похоже на адову смесь этих чувств. Лавхейт. Он скрывал свои истинные чувства к тебе под ненавистью и только после смерти смог позволить себе их проявить. Ну а что, терять-то больше нечего. — Да ладно, — Фэн Синь опешил. Му Цин, эта ходячая атомная война, был в него влюблен? Вот уж никогда не подумал, — так может он и покончил с собой из-за меня, — вдруг до него дошло, — решил, что мы не сможем быть вместе и сделал это с собой? — Возможно, — кивнул Хуа Чэн, — сейчас будучи призраком, он пытается реализовать свои подавленные желания. Только проблема в том, что это может тебя убить. — И что же делать? Как его остановить? Как упокоить? — Есть способ. Этим вечером Фэн Синь рисует киноварью на полу своей комнаты заклинание, изгоняющее призраков. Хуа Чэн научил его, что надо делать. Фэн Синь делает, но его рука нет-нет, но останавливается. Неожиданно он ловит себя на мысли, что он не хочет этого. Му Цин никогда ему не нравился и перманентно раздражал. Фэн Синь даже не мог представить, чтобы у них могли быть какие-то близкие отношения. Но этот секс во сне пошатнул фэнсиневу уверенность. Му Цин ходит к нему и хочет с ним спать. Это странная мысль, но она греет душу. Му Цин не хочет с ним расставаться. Му Цин зовёт его с собой. В глазах внезапно щиплет, изображение киноварного рисунка смазывается. Нет, сжав зубы, решает Фэн Синь, его надо остановить. Это ненормально. Он должен уйти в круг перерождения, а не болтаться здесь. — Все-таки решил от меня избавиться? — раздается тихий холодный голос. Он похож на ветер со снежных гор, в комнате мгновенно становится как в холодильнике, а спина Фэн Синя покрывается ледяными мурашками. Фэн Синь поднимает голову и видит зависшего перед ним полупрозрачного Му Цина. Он всегда выглядит одинаково, как в тот день, когда покончил с собой, черная футболка, черные джинсы, босой, длинные волосы завязаны в хвост, бледное лицо, белые губы и пятна крови на щеке. — Тебе надо уйти, — говорит Фэн Синь, — это ненормально, что ты здесь. Му Цин наклоняет голову к плечу. — Иди со мной. — Нет! — отрезает Фэн Синь, — это был твой выбор — умереть. А я хочу жить. Зачем ты вообще это сделал? — Было слишком невыносимо продолжать это полное разочарований существование. Тебе не понять. — Конечно! — злится Фэн Синь, — мне не понять! Но тогда зачем ты ко мне таскаешься? Зачем приходишь в мои сны и…и вот это вот всё?! Зачем зовёшь за собой? Му Цин молчит. В его черных, как обсидианы, глазах клубится приглушенная тьма. Это красиво, но одновременно жутковато. Он опускается ниже и кладет Фэн Синю ледяную руку на плечо. Несмотря на призрачность его тела, оно вполне ощутимо. Видимо, он поглотил достаточно энергии Фэн Синя, чтобы суметь проявиться на физическом плане. Фэн Синь смотрит в лицо, которое его так раздражало и которое он так часто целовал в своих снах. Его раздирает противоречивыми чувствами, как всегда с Му Цином. Наверное, Хуа Чэн был прав. У них действительно лавхейт. — Я не знаю, — говорит Му Цин, — меня почему-то притянуло к тебе. Выйдя из тела, я какое-то время не понимал, что случилось. А потом оказался в твоей квартире. И в твоих снах. Фэн Синь убирает его ледяную руку со своего плеча и сжимает кисть ладонях. Фэн Синь знает, что больше не может согреть Му Цина. Не может растопить этот лёд. Слишком поздно. — Ты такой трус, — внезапно говорит Фэн Синь со злостью, сжирающей его, — вместо того, чтобы прямо сказать, как есть, рассказать о том, что тебя мучает, ты предпочел смерть. Что это, если не трусость, а? И глупость. Теперь тебе стало легче? Фэн Синь отталкивает его. Му Цин отлетает на несколько цуней и зависает над полом. — Нет, — Му Цин качает головой. — Тогда зачем? Му Цин молчит, говорит нехотя: — Так вышло. — Вышло у него! Какой ты идиот! Мы твои друзья! Мы бы тебе помогли! Ладно, я, я тебе не был другом, но Се Лянь точно помог бы! Му Цин молчит. — Как бы ты меня не бесил, я никогда не хотел твоей смерти. Никогда не хотел, чтобы ты страдал. Я никогда тебя не ненавидел. Я бы помог тебе, если бы ты попросил. — Прости, — неожиданно мягко говорит Му Цин, белые губы изгибаются в лёгкой улыбке, снова приближается, тянется к нему, и Фэн Синь позволяет себя обнять, прижаться к себе ледяным телом. И сам обнимает в ответ, обхватив руками за талию так, как он уже не раз делал во сне. — Прости, я был таким идиотом, — бубнит Му Цин Фэн Синю в плечо, — я много раз хотел прийти к тебе, но так и не осмелился. Его холод окутывает Фэн Синя, словно высасывая тепло из тела, но Фэн Синь все равно держит Му Цина в руках. Тот больше не кажется чужим и незнакомым. Фэн Синь обнимает его будто родного. Он скользит рукой по узкой спине, по хорошо ощущаемой ткани футболки, по шее, зарывается в волосы и чувствует под пальцами вмятину на голове и слипшиеся пряди. Му Цин разбил себе голову об асфальт. Фэн Синь видел, как небо отражалось в остекленевших глазах, а вокруг головы расползалась лужа крови. Фэн Синь отдернул руку и посмотрел на нее. Ладонь была чистая, никаких следов крови. Ну да, тело Му Цина уже давно лежит в гробу. Это только призрак, душа, не нашедшая покоя. — Я прощу, но что это изменит? Тебя больше нет среди живых. — Я могу остаться с тобой таким. Фэн Синь отодвигает его от себя, смотрит в лицо и пытается оттереть следы крови с щеки. Но бесполезно. Они так и остаются там. — Не думаю, что это нормально. Ты умер, так иди в круг перерождения и родись заново. — Тогда иди со мной, — Му Цин хватает его за руки, — давай переродимся вместе. Теперь молчит Фэн Синь. Он не уверен, что это хорошая идея. В отличие от Му Цина, у него не было в жизни проблем, из-за которых хотелось шагнуть в окно. Он считал, что всё можно решить. И решал. Как мог. Но сейчас у него появилась проблема, которую он решить не в силах. И зовут её Му Цин. — Прости, — качает головой Фэн Синь, — ты уже сделал выбор. И он оказался неправильный. Так прими за него ответственность. Му Цин неверяще смотрит на него. В глазах расплывается боль, и Фэн Синь словно сам чувствует её. — Пожалуйста, нет, — шепчет Му Цин с горечью, — не прогоняй меня, только не сейчас, когда мы наконец вместе. — Мне тоже очень жаль, но ты мертв, а мертвым не место среди живых. Му Цин издает вскрик, полный ужаса и припадает к Фэн Синю на грудь. Стискивает ему футболку ледяными пальцами. — Нет, пожалуйста, нет, не прогоняй меня. Позволь мне ещё немного побыть с тобой. — Завтра сороковой день со дня твоей смерти. Тебе нужно уйти до завтра. — Сегодня, у нас есть ещё сегодня, — горячечно шепчет Му Цин и начинает жадно целовать Фэн Синя. Тот сначала сидит, как статуя, но потом отвечает и сжимает в объятиях. Опрокидывает прям на пол, в центр нарисованного заклинания. Стаскивает футболку и джинсы. Целует бледное тело с красиво прочерченной мускулатурой. Му Цин непристойно стонет под ним, активно откликаясь на ласки. Видя его таким восхитительно развязным, красивым в своей страсти, Фэн Синю становится очень обидно. Где ты был раньше, придурок? Почему не мог прийти ко мне, пока был жив? А внутри говорит кто-то холодно и рационально, а ты его принял бы? Или обругал и послал, как делал обычно? И Фэн Синь понимает, что ответа у него нет. Он полностью растворяется в нахлынувших на него чувствах, желании, возбуждении, восторге. Му Цин отвечает ему пылко, и кажется, что его ледяное тело немного теплеет. Это их последний раз, четко понимает Фэн Синь, погружаясь на всю длину в податливое тело. Он пытается продлить наслаждение Му Цина настолько долго, насколько может, целует, ласкает, сжимает, заполняет собой. Му Цин покусывает его плечо, обхватив бедра ногами, подаётся навстречу, выгибается, дрожит. В такие моменты Фэн Синь забывает о том, что между ними существует какая-то вражда. В такие моменты ему кажется, что он Му Цина даже…любит? Оргазм отключает от реальности, а придя в себя, они лежат, обнявшись, в центре круга. Ему надо активизировать заклинание своей кровью, и оно разорвет все привязанности Му Цина к земной жизни, тогда он сможет отправиться на перерождение. Всего-то прокусить палец и прижать к киноварной линии. Фэн Синь, обнимая одной рукой Му Цина, подносит палец второй ко рту. Му Цин это видит, и его лицо искажается болью. Но он не останавливает Фэн Синя, только сильнее вжимается в него. Он моргает, и на длинных ресницах повисает единственная слезинка. — Иди со мной, - просит он шёпотом. — Нет. Иди один, — шепчет Фэн Синь и прижимает окровавленный палец к линии заклинания, — забудь обо всём и будь счастлив.