Иди со мной

Тело Му Цина подвернулось полупрозрачной дымкой и постепенно истаяло. Его взгляд, полный тоски, казалось, прожигал Фэн Синя до глубины души. Не просто прожигал, выжигал там что-то, о чем Фэн Синь даже не подозревал. Я тебя не ненавидел. Но и не любил. Дольше всего на коже держалось фантомное ощущение чужих прикосновений. Всё. Ритуал завершен. Му Цин ушёл. Фэн Синь поднялся, теперь надо было вымыть пол, проветрить, пожечь благовония и позвонить Се Ляню отчитаться о проделанной работе. Этим он и занялся в ближайшее время. Се Лянь только вздохнул на его звонок с рапортом. — Хорошо. Так будет лучше. Для нас всех. Дни снова потекли своим чередом. Фэн Синь и Се Лянь продолжали учиться в университете. Му Цин больше не приходил, окна не открывал, за собой не звал. Даже сны прекратились. И вроде бы надо радоваться, что Фэн Синь избавился от навязчивого призрака, но легче ему не стало. Наоборот, он часто вспоминал Му Цина с какой-то тоской. И время совершенно не желало его исцелять. Тоска проросла глубоко в сердце. Му Цин ему больше не снился, но теперь он этого хотел. Фэн Синь нашел фото в своем телефоне, где он снимал их вдвоем с Се Лянем. Обычно Му Цин получался плохо и запрещал себя снимать. Да и Фэн Синь, как правило, брал Се Лянь в фокус, а Му Цин оставался где-то на периферии со странным выражением лица. Но в этот раз Фэн Синь хотел рассматривать именно Му Цина, и неважно насколько неудачно он вышел. Хотелось запечатлеть в памяти все мельчайшие подробности. Какой он всё-таки был красивый. И умный. Учился лучше всех, при этом вел себя высокомерно, и многие его просто ненавидели. У него, кроме Се Ляня и друзей-то не было. Ну почему всё так? Зачем ты ушел? Поздно страдать, Му Цина это не вернёт. Фэн Синь хочет жить дальше. Решительно удаляет все фото с ним. Рвёт наживую, но чувствует, что именно так и надо. Надо жить дальше. На вечеринке у Ши Цинсюаня его знакомят с Цзянь Лань, она хороша собой, амбициозна, уверена в себе. Они начинают встречаться. Но надолго их не хватило, Цзянь Лань Фэн Синя бросила. Начинать новые отношения, не закрыв старые, изначально было плохой идеей. Но дело в том, что Фэн Синь не считал, что у него с Му Цином были какие-то отношения. Они просто спали в его сне и всё. Разве это отношения? Правда, теперь он не может его забыть, но это ерунда. Клин клином вышибают. Фэн Синь страдал недолго и бросился во все тяжкие. Спустя несколько неудач, он понял, что выбрал неверный путь и бросил эксперименты. С Се Лянем они больше не вспоминали Му Цина, словно эта тема стала для них негласно табуированной. Однажды Фэн Синь поздно вечером возвращался с тренировки по знакомой дороге, едва он углубился в переулок, чтобы сократить путь, как мимо него прошмыгнула какая-то тень. Фонарь над ним замигал и погас, погрузив улицу в темноту. — А ну стой! — услышал он приглушённый крик, быстрые шаги, мимо него что-то пролетело, будто прочертив воздух жёлтой с красным полосой, — а ну с дороги! — и кто-то сильно толкнул его, убегая дальше по переулку. Фэн Синь не удержался на ногах и завалился на бок, неловко приземлившись на правую руку, которую пронзило болью. Он ахнул. Боль была такой сильной, что он сразу заподозрил перелом. Твою мать, и что теперь делать? Надо вызвать такси и ехать в травмпункт, вот что. Он сел, оберегая сломанную конечность и уже собрался подняться, как снова услышал шаги, которые остановились рядом с ним. Фонарь зажёгся, озарив тусклым светом случайного прохожего. Фэн Синь поднял голову и увидел юношу лет восемнадцати, изящного и бледного, во взгляде которого виднелось холодное безразличие. Однако, разглядев Фэн Синя, он резко переменился в лице, взгляд стал напуганным, впрочем, он быстро взял себя в руки, вернув прежнее равнодушное выражение лица. — Ты в порядке? — он присел рядом, увидев как Фэн Синь держит вторую руку на весу, — что с рукой? — Мне кажется, что перелом. Юноша прикоснулся холодными пальцами к его руке, отчего по коже бодро пробежались мурашки. — Так и есть, закрытый перелом со смещением, давай отвезу в травмпункт. У меня машина неподалеку. — Ладно. От боли кружилась голова, и Фэн Синь пошатнулся, вставая. Юноша подхватил его под здоровую руку, закидывая ее себе на плечо, обнял за талию и так они вернулись к началу переулка, где недалеко была припаркован черный, как безлунная ночь Voyah Passion. Юноша помог Фэн Синю устроиться на переднем сиденье, пристегнул его. При этом на лице его застыло непонятное выражение, будто он огорчён и раздосадован. Он сел на водительское сиденье, пристегнулся, завел машину и тронулся. Фэн Синь откинулся затылком на подголовник, чувствуя, как в руке дёргается боль. Оба молчали, но юноша всё же выдавил сквозь зубы: — Извини, это моя вина. Не думал, что в такое время в переулке кто-то окажется. — Я там часто хожу с тренировки. — И не боишься по таким местам шарахаться? — Нет. — Зря. Они снова замолчали, Фэн Синя плющило не по-детски, и было не до разговоров. К счастью, ехать пришлось недалеко. Юноша припарковался, помог Фэн Синю выйти, довел до травмпункта, договорился в регистратуре о приеме, и сел рядом с ним дожидаться первичного осмотра. Хотя Фэн Синю и было больно, но это не помешало как следует рассмотреть спутника. Хорош собой, на бледном миловидном лице черные глаза своим острым блеском казались двумя обсидианами. Одет он был вполне обычно, черные джинсы, белая футболка, косуха и высокие ботинки. На затылке темные волосы завязаны в хвост. Хвост был короче, чем кое у кого, едва касался шеи, но отчего-то весь холодный строгий облик незнакомого юноши напомнил Фэн Синю этого самого кое-кого. После осмотра их послали на рентген, затем был вторичный осмотр травматологом. Врач вправил кости, наложил гипс, всунул обезболивающую таблетку и отправил домой. Но, отвезя Фэн Синя домой, юноша не торопился уходить. Усадил хозяина квартиры на табурет в кухне, прислонив спиной к стене. Вернулся в прихожую, разулся, повесил косуху на крючок и отправился в ванную мыть руки. Затем в кухне он пошарил по ящикам, нашел коробку с чаем и принялся заваривать. Фэн Синь спокойно отнесся к тому, что у него хозяйничает незнакомец. — Меня зовут Фэн Синь, — он сообразил, что так и не представился. — Фу Яо, — тот не отвлекался от процесса заваривания чая, затем заглянул в холодильник, достал какие-то продукты и по-быстрому сообразил им перекус. Фэн Синь есть не хотел, но от чая не отказался. — Поешь, — сказал Фу Яо, — упадет глюкоза, голова будет кружиться. И всунул ему немного риса. Фэн Синь завис, когда его взгляд зацепился за белесую полоску шрама на правом запястье, неожиданно оказавшемся у него перед глазами. Фэн Синь сообразил, что это могло бы быть, поэтому спрашивать ничего стал, быстро глянул на второе запястье. Рука Фу Яо лежала на столе запястьем вниз, и Фэн Синь так и не узнал, есть и шрам и на левой руке. — Ешь, — повторил Фу Яо нетерпеливо, он поймал взгляд Фэн Синя на свои руки, но ничего не сказал. Фэн Синь открыл рот и нехотя съел. — Зачем ты со мной няньчишься? — Я виноват в твоей травме, хочу компенсировать. Ты один живёшь? Есть кому тебе помочь? Первое время тебе будет сложно одному справляться. — Живу один. У меня есть друг, завтра ему позвоню. — Хорошо. Фу Яо вымыл посуду, прибрался в кухне. Фэн Синь, утомленно облокотившись спиной на стену, наблюдал за его плавными движениями. Такое ощущение, что Фу Яо у него уже был, так уверенно он себя вел. Хотя, может, юноша везде чувствует себя как дома и не стесняется. — Иди спать, — сказал Фу Яо, закончив уборку, — давай помогу. Фэн Синь кивнул. Юноша помог ему подняться, проводил в спальню. Фэн Синь устало растянулся на кровати. Фу Яо присел рядом, задумчиво оглядел и потянулся к пуговице джинс. — Что ты делаешь? — вяло спросил Фэн Синь. Таблетка притупила боль, но вместе с ней и восприятие. Мир слегка покачивался перед глазами. — Собираюсь тебя раздеть. Или ты хочешь спать одетым? Фэн Синь мотнул головой, и Фу Яо принялся расстёгивать и снимать с него штаны. Бросил на стул, где уже покоился курган из прочей одежды. Фу Яо распустил Фэн Синю волосы, положил резинку на тумбочку и слегка взлохматил волосы, потом уложил его голову на подушку. — Спи, — он выключил ночник и подошёл к двери. — Останься, пожалуйста, — промямлил Фэн Синь. — Что? — тот обернулся, показав словно выточенный из белого нефрита четкий профиль, где не было ни одной лишней черты. — Останься со мной на ночь, — повторил Фэн Синь. Ему было так плохо, что оставаться одному казалось небезопасным. — Хорошо, — ответил тот после небольшой паузы, — пойду приму душ и лягу с тобой. Где взять полотенце? — В ванной, в шкафу. — Хорошо, — Фу Яо оставил дверь спальни открытой, и туда сочился неяркий свет из кухни. Фэн Синь попытался устроить руку поудобнее, её прострелило резкой болью, он взвыл. Чёрт! Чёрт! Под гипсом пульсировало и дергало. Он заскулил, пытаясь продыхнуть боль и привыкнуть к ней. На лбу выступила испарина. Вернувшийся из ванной в футболке и боксерах Фу Яо застал его скорчившимся, как креветка, вспотевшим и дрожащим от боли. — Ты чего? — Фу Яо придвинулся ближе, вытер пот со лба, прохладные пальцы принесли толику успокоения, — так больно? — Да, — еле выдохнул Фэн Синь. Фу Яо поднялся и вышел в коридор. Вернулся, неся в ладони какую-то капсулу. — Выпей. Это должно подействовать лучше, чем то, что дал тебе врач. — Надеюсь, это не наркотики, — попытался сострить Фэн Синь, хотя было ему совсем не смешно. — Нет. Поверь мне. Выпей, станет легче. Фэн Синь колебался, и Фу Яо бескомпромиссно засунул ему капсулу в рот. Та проглотилась на удивление легко и без всякой воды. Фу Яо полулежал рядом, опираясь на локоть, и с беспокойством смотрел на Фэн Синя. Спустя совсем немного времени Фэн Синя повело. Боль утихла, и вместе с тем появилось ощущение эйфории. — Ты меня обманул, — сказал Фэн Синь и засмеялся. Выражение лица Фу Яо стало недоуменным. — Это точно наркота. Но сейчас ему было на это наплевать, стало легко и весело, будто в детстве на празднике. — Это не наркота. Обезболивающее, — гладкий лоб прорезала озабоченная морщинка, — но возможно у тебя гиперчувствительность к компонентам. — Может. Ну и пусть. Зато не болит. — Хорошо. Фу Яо лёг рядом на соседнюю подушку, не отводя от Фэн Синя взгляда. Фэн Синю под таблеткой и в темноте причудилась, будто в его черных глазах клубится туман. Фу Яо распустил свой хвостик на затылке и темные волосы упали на плечи. — Ты там кого-то ловил, да? В переулке? — спросил Фэн Синь. Фу Яо дёрнул уголком рта. — Не спрашивай, и мне не придется тебе врать. — Ладно. Фу Яо снова поднялся, взял плед, небрежно брошенный в ногах, сложил его в несколько раз, подсунул Фэн Синю под загипсованную руку. — Так лучше? — Ага. Это было странно. Незнакомец сбивший его с ног, заботится о нём и даже ночует, чтобы не оставлять одного. Фу Яо навис над ним, убирая волосы со лба и вытирая пот. Его пальцы скользнули по виску Фэн Синя, и они оба задержали дыхание, глядя в лица друг друга. Повисла тишина, в которой можно было услышать учащённое биение сердец и слегка сбитое дыхание. — Что ты делаешь? — хотел спросить Фэн Синь, но не успел, пальцы скользнули по щеке, прикоснулись к губам и переместились на плечо здоровой руки. Фу Яо наклонился ниже и поцеловал Фэн Синя. Сначало легко, словно это было касание стрекозиных лапок, затем шумно выдохнул и углубил поцелуй, ворвавшись языком в рот. Загадочная капсула притупила одни ощущения, но обострила другие. Прикосновения чужих губ и языка ощущались как микроразряды электрического тока. У Фэн Синя не особенно хорошо получалось отвечать, язык будто не слушался, но Фу Яо похоже это не беспокоило. Целовал он так, будто голодал лет сто. Задрал на Фэн Сине футболку, пройдясь ладонью по ребрам и добрался до груди, зацепив пальцами сосок. Фэн Синь вздрогнул от острого ощущения, выдохнул в чужой рот. Фу Яо замер, потом резко отпрянул, поправляя футболку. Его лицо заледенело. — Извини. Я не сдержался, — он хотел было встать, но Фэн Синь здоровой рукой удержал его. — Не уходи. Давай продолжим. Фу Яо впился в него недоверчивым взглядом. — Ты хочешь? — Да. Ты можешь проверить, что я этого хочу, — Фэн Синь кивнул в сторону нижней части своего тела, которая недвусмысленно показывала, что да, он хочет. Фу Яо сомневался, между тонких бровей пролегла морщинка. — Там в тумбочке, в верхнем ящике есть всё необходимое. Фу Яо резко выдвинул ящик, его брови взлетели вверх, когда он узрел несколько пачек презервативов и два флакона разных смазок. Его пораженный взгляд, казалось, говорил, ты что, казанова нашего города? Или менеджер по продаже резинок? Фэн Синь тихонько хихикнул. Ну да, запасся оптом, когда бросился во все тяжкие. Но это добро уже давно лежит без толку, после того как он разочаровался в своей способности строить близкие отношения дольше, чем на одну ночь. Фу Яо вытащил один флакон, повертел его в руках, положил на кровать, разорвал непочатую пачку и вынул запечатанное в фольгу изделие номер два, бросил рядом с флаконом. Он решительно стянул с Фэн Синя боксеры, провел рукой по их содержимому, Фэн Синь с шумом втянул воздух в лёгкие. Его вдруг стало катастрофически не хватать. Фу Яо разделся полностью и осторожно, стараясь не задеть травмированную конечность, растянулся рядом. Его бледнокожее тело было стройным и изящным, но небольшой рельеф мышц все же имелся. Красивое тело Фэн Синю понравилось не меньше лица. Хотя ему хватило просто поцелуя, чтобы прилично возбудиться. Так странно, он много времени потратил на то, чтобы найти человека, который бы ему понравился, но специализированные поиски не привели ни к чему хорошему. А тут совершенно незнакомый юноша, даже не снятый на ночь для определенного времяпрепровождения, а просто случайно встреченный при мутных обстоятельствах, и Фэн Синь на него реагирует очень положительно. Фу Яо между тем снова вовлек Фэн Синя в глубокий поцелуй, лаская грудь, живот и всё, что ниже. Его руки на теле ощущались очень правильно, если не сказать, привычно. Словно Фэн Синя уже кто-то так гладил, что ему в высшей степени нравилось и заставляло желать большего. Его орудие индивидуального поражения давно было готово к бою, и Фу Яо, удостоверившись в нужной кондиции, принялся готовить себя к дальнейшим действиям. Фэн Синь, конечно, мог бы и сам это сделать, опыт был, но сейчас с подбитым крылом, ему оставалось только смотреть и облизываться при виде этого крайне эротичного действия. Фу Яо, раскрасневшийся, тяжело дыша, забрался на Фэн Синя, натянул ему на стояк средство индивидуальной защиты, шлифанул ещё смазкой и принялся осторожно и неторопливо натягивать себя на призывно манящее орудие любви. Фэн Синь охнул от острого ощущения, горячее узкое нутро обхватило его так, что перед глазами поплыли цветные круги. Фу Яо приподнимался и опускался, войдя в определенный ритм, волосы рассыпались по плечам, он запрокинул голову, изгибаясь всем телом. Фэн Синь забыл про больную руку, стремясь схватиться за эту узкую талию. — Осторожнее, — прошипел Фу Яо, укладывая гипс обратно на плед и беря вторую руку Фэн Синя, чтобы положить себе на грудь. Вскоре они вошли в единый ритм, быстро подстроившись друг под друга. Затем ускорились. Охая, ахая и матерясь сквозь зубы, постанывая, вскрикивая и рвано дыша, двигаясь то коротко, то глубоко, они довели друг друга до вершины страсти, и вместе рухнули в бездну, разбившись друг об друга в мелкое крошево. Фу Яо ожил первым. Освободившись от чужого тела, он из ванной принес влажное полотенце и привел обоих в порядок. Затем, как был, голый, устало растянулся рядом с Фэн Синем и положил ему руку на грудь. — Спокойной ночи, — пробормотал он, засыпая. — Спокойной, — ответил Фэн Синь, постепенно проваливаясь в сон. Он стоял у открытого окна, Му Цин, зависнув в воздухе, по ту сторону протягивал ему руку и улыбался. Он редко баловал окружающих таким зрелищем, как улыбка, от которой его вечно недовольное лицо преображалось в лучшую сторону. При его жизни, Фэн Синь может видел её пару раз, и оба раза она предназначалась не ему, а Се Ляню. В его эротических снах Му Цин не улыбался тоже. В этом сне у Му Цина были распущенные волосы до плеч, он звал Фэн Синя к себе. — Пойдешь со мной? — Пойду. Фэн Синь забрался на подоконник, схватил его ладонь, и глядя в черные как бездна глаза, ощутил под собой пустоту. Однако Му Цин не дал ему упасть, дёрнул за руку, прижал к себе и поцеловал. Фэн Синь охотно ответил. И проснулся. Его целовал Фу Яо. Нежно и осторожно, будто боясь разбудить, но не в силах сдержаться. — Прости, не хотел тебя будить, — тихо сказал он, отодвигаясь. Фэн Синь здоровой рукой схватил его за шею и нагнул к себе, впиваясь в губы страстным поцелуем и терзая своим вожделением чужой рот.