Не по своей воле

      Казалось, Тонкс никогда так не бежала по коридорам аврората, как сейчас. Она даже не замечала, что ее неуклюжесть, что обрела множество легенд и слухов по всему отделу, не мешала ей, не отвлекала и вообще словно исчезла. Коллеги девушки удивленно оборачивались на вихрь розовых волос, удивляясь такому поведению.       Нимфадора желала как можно скорее разобраться с негодяями и помочь Мальчику-Который-Выжил. Она до сих пор помнила восхищение, что ее обуяло, стоило ей увидеть гибкое и тощее тельце нага. И не важно насколько он был тонким, он казался сильным. Будто своим хвостом мог задушить свою добычу как многие змеи. А как он защищал девушку… Розу, кажется… А как он назвал ее мамой… Женская душа Тонкс расплакалась от трогательности происходящего, а сердце приказало немедленно идти и спасать ребенка. — Вы всех успели допросить по делу пропавших детей?! — сразу сходу спросила Нимфадора, влетая в кабинет начальника. Напарник девушки, что в это же время отчитывался мужчине, испуганно выронил из рук папки, благо ничего хрупкого в них не было. — Какой оборотень тебя покусал?! Хотя бы дыхание выровни! Еще раз! — П-прошу прощения, — стоило девушке осознать свое поведение, как ее щеки зарделись, а губы задрожали. Только вот ей в любом случае пришлось бы взять себя в руки. Это не ради нее, а ради Гарри. И других детей, если они подверглись такой же пытке. — Мне срочно нужны сведения о допросах тех темных магов. Среди них должен быть кто-то, отвечающий за легилименцию. — Зачем это тебе? Мы и так занимаемся этим делом, а ты была лишь в спасательном отряде. Что случилось объясни внятно и четко, — твердым голосом потребовал маг, взмахом руки затыкая напарника Тонкс. — Я сегодня навестила Гарри Поттера, хотела убедиться, что с мальчиком и его соседкой все в порядке… Выяснились неутешительные обстоятельства того, что ради экспериментов мальчику разворошили его разум. Он едва помнит себя, не то что других. И с каждым часов ситуация ухудшается. Невыразимец пошел получать для профессора Снейпа разрешение на применение легилименции в целительских целях, а мне сказали добыть как можно больше информации у того, кто это сделал. Вот я и спрашиваю, вы уже допрашивали кого-либо, кто занимался легилименцией среди тех магов? Фух…       Казалось, на протяжении всего своего монолога Тонкс не дышала. Стоило ей закончить, как она выдохнула и еще больше покраснела под двумя шокированными взглядами мужчин. Начальник не заставил себя ждать, он резко встал со своего места и подошел к каким-то папкам на другом столе, начиная их листать. — Магов, что использовали в своих экспериментах легилименцию несколько. И все они использовали ее на детях. Хм… Надо дополнительно допрашивать, у нас нет данных насколько именно они проникали в разум. Сказано лишь то, что маги проникали в разум детей, заставляя магию изо всех сил исцелять разум ради жизни вместо тела, но в этом случае и разум страдал, и физическая оболочка. Так, вы оба идете допрашивать второго заключенного, а я пойду к первому. Если ничего не выясним, значит — третьего допрашиваем. Все, не будем терять время, раз это так важно!

***

      Северус с беспокойством смотрел на тельце мальчишки, что до сих пор лежал в объятиях Розалины. Девушка тихо напевала колыбельную, тем самым успокаивая не только разум малыша, но и его магию, мужчина это видел. Дела не шибко хороши, но прямо сейчас он мало чем мог им помочь. Только заняться своими делами и не более.       Вскоре в арсенале профессора зельеварения было множество колбочек с кровью всех пациентов, что были спасены из тех самых подземелий. Одну кровь за другой Снейп анализировал в лаборатории Святого Мунго, пока ему не потребовалось срочно явиться в Хогвартс. Все же у него было больше профессионального оборудования и справочников, нежели в больнице. А темные маги настолько извратили кровь и некоторые другие телесные жидкости своих пленников, что с трудом можно было сказать, что это принадлежит людям, магам или вообще живым существам. — Мальчик мой, тебя не было видно с самого утра. Что-то случилось? — старческий голос Дамблдора был словно громом посреди ясного неба. Северус просто не ожидал его услышать. И это как обычно произошло слишком не вовремя. — Я занят помощью Святому Мунго, и сейчас я тороплюсь. — Ну что ты, мой мальчик. Может все же навестишь старика? Мне надо с тобой кое о чем поговорить, а точнее кое о ком… Гарри. Кстати говоря, как он там? Ты же к нему наведывался и решился остаться помочь, чтобы знать, что с ним будет? — Он… Не очень хорошо. Не знаю, сможет ли он продолжить обучение в школе, но я сделаю все возможное, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Или максимально приближенной к нормальной. О чем вы хотели сообщить? Сейчас важна любая информация о мальчишке. — Это не коридорный разговор. Пойдем ко мне в кабинет.       Северусу ничего не оставалось кроме как поджать губы и идти за директором школы. Хоть его и ждали многочисленные пробирки с кровью и различными катализаторами для определения примесей чего-либо и не только в ее составе, все же шпионская сторона требовала узнать все, что ему хотели сказать. Вдруг это поможет разобраться в каше в голове Поттера.       Кабинет директора встретил зельевара непривычно холодной атмосферой. Лишь после щелчка пальцев Альбуса, когда зажглись факела и курлыкнул феникс, атмосфера перестала так сильно напрягать. Молчали многочисленные артефакты, ранее дребезжащие и свистящие на полках шкафов. Воздух казался ледяным, будто забыли закрыть окно, но оно было закрыто. — Альбус, у меня не так много времени, что с мальчишкой? — Сразу к делу, да, мой мальчик? — усмехнувшись в бороду, старик прошел к своему креслу и сел туда. — Присаживайся. Для начала хочу спросить, как чувствует себя Гарри? — Физически лучше, чем морально. Его разум покорежен, требуется срочное вмешательство легилимента, я вызвался помочь ему. А так, вы слышали о том, что происходило с пропавшими детьми? — Слухами земля полнится. Из обычных магов мало кто видел спасенных, только их семьи, а те не распространяются о состояниях своих детей. Хотя некоторые служащие министерства говорят что-то о магических существах, что вернулись на эту землю… И почему это связывают с этими детьми? — А потому что те мрази экспериментировали на детях и делали из них разных гибридов магических существ и людей. К примеру, теперь наш Поттер — наг. Шипящий полузмей-получеловек. А теперь скажите, что вы так усердно умалчиваете. — Видишь ли, Северус, в ту знаменитую ночь Хэллоуина, когда мальчик потерял своих родителей, я уже подозревал, что Волдеморт выжил. И ты это знаешь, — дождавшись кивка со стороны профессора, директор тяжело вздохнул и уткнул свой взор в стол, погружаясь в воспоминания. — Меня сильно напрягала ситуация, которая произошла с мальчиком, а его шрам… Когда Гарри поступил на первый курс, я увидел, как он реагирует на Квиррелла, в котором сидел Сам-Знаешь-Кто. Конечно, я соотнес это уже под конец года, когда увидел в Квиринусе паразита, а Гарри вновь одолел Волдеморта. И тогда я впервые задумался. А что за связь между Гарри и Томом? Не зря же после авады у мальчика остался шрам со странной связью. И одно из моих предположений — крестраж. — Крестраж? — Да. Но я еще не до конца уверен, это просто догадка, — с тяжелым вздохом Альбус вынул из одного из ящиков своего стола достаточно потрепанную книгу «Волхование всех презлейшее». — Когда-то давно юный Том нашел эту книгу в запретной секции библиотеки. И с тех пор задался целью создать крестражи, чтобы обрести бессмертие… Я не знаю, сколько он их создал, но он вполне мог настолько расщепить свою душу, что при убийстве Лили и последующем убийстве мальчика его душа просто раскололась. Создать крестраж можно с помощью убийства кого-то, а после взамен его жизни расколоть душу и вложить частичку души в какой-то предмет. — Предмет. Не человека, — уточнил Северус, аккуратно забирая книгу для изучения. Ему предстояло прочитать ее до того, как из министерства придет разрешение для лечения разума мальчика. — В том то и дело. Я так и не нашел упоминания, чтобы в человеке создали крестраж. Я нашел один из крестражей — дневник Тома Реддла. Каким-то невообразимым способом он попал в Хогвартс в руки первокурсницы, руками которой открыл Тайную комнату и выпустил василиска. Увы, узнать, куда именно она ходила — я не смог. Все воспоминания о том, что делал Том в теле девочки, стирались из ее памяти, хоть след его взаимодействия с ней остался. Понимаешь к чему я? Дневник завладел сознанием девочки. Он был способен это сделать. А что будет с мальчиком, Гарри, если это случится с ним? — Хорошо, что вы это сказали до того, как я начал работать над его сознанием. Но до этого у мальчишки не наблюдались никакие признаки одержимости. Разве нет? — Нет, не наблюдались. Поэтому я до сих пор сомневаюсь, ведь заклинания проверки на наличие крестража я не нашел. Я волнуюсь за Гарри, будь аккуратен.       С этими словами Дамблдор отпустил растерянного профессора. У Северуса появились новые дела, которые предстояло решить до того, как ему разрешат применить легилименцию на Гарри. Сколько же всего придется перетерпеть мальцу, даже представить страшно. А ведь изменения в его теле уже не обратить никакими способами, это целители узнали наверняка. Ни у одного из спасенных не было обратимого «наследия». Даже у Розалин, у которой нет явных внешних признаков. Зато в магическом и физическом спектре изменений, вызванных вмешательством темных магов, полно.       Уже через полчаса Снейп сидел в лаборатории в Святом Мунго и читал помеченные Альбусом в книге главы. На самом деле в столь старом фолианте было довольно мало информации о крестражах, не то что о крестраже в человеке. И чем больше зельевар анализировал ситуацию, тем больше он думал, что у мальчика не было никакой одержимости душой Темного Лорда. Ради интереса Северус несколько раз сходил в палату мальчишки, проверил сам, переспросил целителей, медведьм. И у всех был один результат — на мальчике почти не было следов темной магии в районе лба, а по остальному телу сложнее было отследить из-за того самого «наследия». Это усложняло дело, ведь те темные маги явно не чурались использовать черную магию для своих целей, еще больше издеваясь над ребенком. — Остается только надеяться, что мисс Тонкс раздобудет еще что-нибудь полезное…

***

— Я еще раз вас спрашиваю, что именно вы делали с разумом детей?!       Волосы Нимфадоры почернели от злости и некоего ужаса. Она была в ярости от открывшихся тайн «лечения» детей, но и испуг испытывала от увиденной новой стороны своего начальника, что не чурался применить грубую силу или магию. А ведь у него на это даже разрешение было. — Да вам же до этого никакого дела не было! С чего вдруг начали спрашивать?! — заверещал мужчина, дергаясь в путах, лишь бы ослабить жжение в ногах. — Я не по своей воле это делал! Я говорил им, что мальчишке еще рано! Что надо еще подождать! — Для чего подождать? — аврор ослабил свою магию и позволил заключенному выдохнуть. — Нам нужно знать, что именно вы сотворили с Гарри Поттером и остальными, чтобы обернуть это вспять. — Не получится, — поморщился мужчина, изнеможденно смотря на своего мучителя, а после на его напарницу — Тонкс. — Ненавижу работать с маленькими детьми, но им это надо. Чем меньше ребенок, тем слабее его разум. Его легко сломать, разорвать… Словно по лоскуткам. Было необходимо, чтобы малец перестал цепляться за образы родных людей, знакомых. Хоть чего-то ради чего ему следовало жить, кроме себя. Магия тогда безрезультатно пытается починить разум, почти оставляя тело. Такая ситуация сейчас, кажется, с четой Лонгботтом. Вся магия уходит на починку разума, но уходит как вода сквозь пальцы — безрезультатно, вот телу и ничего не остается на восстановление. Только у мальчишки остались куски разума, чтобы не остаться куклой, пускающей слюни. Он должен быть как новорожденный, а свою соседку воспринять как семью, чтобы им манипулировать. Таков был план, насколько я знаю. Кроме пары раз легилименции с ним я более его не видел, честно. — Похоже с работой вы справились, — с отвращением произнесла девушка, отталкиваясь от стены, чтобы пройти к заключенному и с силой сжать ему горло. — Разум мальчика с каждой минутой деградирует, он все больше и больше забывает… В этом вы виноваты! — Кх… Не виноват я! Меня заставили! Ему нужен мастер легилимент! Но я не знаю как именно спасти его… — когда лицо мужчины покраснело от нехватки воздуха, девушка его отпустила. — Твою ж… Боюсь, излечить мальчика не получится полностью, только заморозить разум на текущем этапе. — Тварь… Я к Снейпу. Пришлите патронус или сову, если узнаете что-то интересное.       Не думая о том, что Тонкс приказала своему начальнику, она быстро убежала обратно в Святое Мунго передавать узнанное своему профессору. Надежда на то, что этот человек сможет справиться с последствиями того, что натворили эти недомаги, умирала последней. Ей надо было поторопиться, каждая минута на счету. Смогут ли они помочь мальчишке?       Вскоре в палате Мальчика-Который-Выжил вновь собралась компания из нескольких целителей, медведьм, невыразимца, аврора и зельевара. Целители не в первый раз проверяли состояние Гарри Поттера, прежде чем предоставить его тушку мастеру легилименции. Хорошо, что разрешение на использование легилименции удалось получить без особых сложностей. — Готовы? Следите внимательно за его состоянием, — хмуро напомнил целителям Северус, ненавидя столько пристального внимания. — Мы знаем свою работу, мастер Снейп, — вздохнул уже знакомый зельевару старичок. — Начинайте уже.       Смерив всех жестким холодным взглядом, Северус присел около койки мальчика, наставил на него палочку и одними губами прошептал: «Легилименс». Не было никакого сопротивления, абсолютно. Казалось, даже природной тонкой защиты разума не существовало. Все было как на ладони, но в то же время вне ее, плавая где-то, где придется, точнее где получится.       Разум мальчишки встретил профессора темнотой и множеством осколков. Словно в ночной тьме кто-то разбил зеркало на миллионы маленьких частей и оставил из блистать при свете луны. Как собрать все эти осколки? Разве это возможно? А ведь некоторые куски памяти больше были похожи на стекло, стертое в порошок, который невозможно вновь собрать в цельный объект.       Сделав осторожное движение вперед, Северус аккуратно докоснулся самого ближнего осколка, что был больше всех остальных. Миг и его чтуь не оглушило мелодичное пение колыбельной от Розалины, а ее мягкий, пусть и истощенный, образ стал обнимать мальчика из воспоминания. Мужчина увидел, как Гарри прижимался к девушке, расслаблялся в ее руках, как в следующих воспоминаниях нянчился с ее ребенком. Мальчик привязался к этим двоим — это было видно даже невооруженным глазом. И это были одни из самых целых воспоминаний. Гриффиндорец явно цеплялся за них, да и легилимент, что ломал его разум точно не пытался сломать их связь.       Стоило докоснуться до какого-то воспоминания, напоминающего крошку, как Северус увидел воспоминание прошлого Нового Года в Хогвартсе, где Поттер сидел с подарками около елки с младшим Уизли. Все бы ничего, но не было голоса у этих образов, а некоторые места воспоминания словно были… Сожжены? Почти с каждым воспоминанием были какие-либо проблемы. Мало каких нашлось уцелевших кусков. И это удручало.       У Снейпа сложилось впечатление, будто он голыми руками собирал разбитое зеркало, некоторые куски которого пропали без вести. Даже после многочасовой сложнейшей работы полотно сознания мальчишки было исполосовано дырами, которыми ничем не залатать. Северус и так многие воспоминания редактировал, подстраивал под мальчика, видоизменял. А воспоминания о подземельях, экспериментах и всех пережитых ужасов задвинул как можно дальше, чтобы Гарри о них почти не думал. К сожалению, воспоминания о нескольких месяцев пыток были самыми яркими и целыми, нежели об остальной жизни Гарри. Северус насколько мог собирал память мальчика, даже из своих воспоминаний составлял новые, лишь бы разум ребенка не сломался от той пустоты, что была в нем. Увы, зельевар не был уверен, что это даст стопроцентный положительный эффект.       Благодаря старанию Снейпа и его многочасовой работе, Гарри мог вспомнить имена однокурсников, товарищей по факультету, некоторые факты о них, которые знал сам Северус. Он также мог вспомнить имена Дурслей, но не более, ведь сам профессор не знал о них ничего. С трудом удалось соотнести образ магловской семейки с именами, но темные маги сделали так, что разум Гарри как можно больше стер все воспоминания о магловской жизни, а это почти десять лет его жизни. Такое не проходит бесследно. Особенно для ребенка двенадцати лет. Были редкие осколки воспоминаний, где Гарри стоял у плиты в доме Дурслей или лежал у себя в чулане, но они были настолько малы, что пользы практически не приносили. Приходилось придумывать новые воспоминания, чтобы заполнить некоторую пустоту внутри разума ребенка.       Также профессор не забыл о словах Дамблдора, а также о прочитанном в выданной книге. Только вот никакой темной энергии или отпечатка на разуме гриффиндорца не было, а вот в его магии что-то нашлось. Если крестраж и был, то неожиданное «наследие» уничтожило его и сделало из него подпитку для восстановления тела мальчика. Что если именно из-за осколка души Темного Лорда Гарри так быстро освоился в своей второй ипостаси? С другой стороны, в книге было сказано, что адское пламя вполне способно уничтожить крестраж, а что если яд, равный по своей магической силе с адским пламенем также разъел крестраж в мальчишке? — Мастер Снейп!       Вырваться из сознания ребенка удалось лишь с третьей попытки. И только тогда Северус понял насколько устал и истощился. Магия едва теплилась в его теле, из-за чего из носа стремительно хлынула кровь. Один целитель взялся за мальчишку, а другой за профессора, которого тут же переправили в соседнюю палату. Северус даже сопротивляться толком не мог, его сознание унеслось вслед за сознанием Гарри Поттера, то есть в небытие до поры до времени.

***

      Он не понимал, что происходило с ним. В один момент он сжимался в тугих кольцах своего змеиного хвоста под снежной бурей в надежде согреться, а уже другой начал расслабляться под палящим солнышком и колыбельной от Розалины. Голова постепенно переставала быть тяжелой, будто с нее падала тонна камней.       В конце концов в его голове осталась лишь пустота. Приятная, расслабляющая. Будто после долгих дней работы ему позволили отоспаться. А стоило ему сознать, что он находился в змеиной форме посреди леса, как на него обрушилась паника. Какой хвост?! Какой лес?! Что вообще происходит, он же только недавно был у… Кого? У рыжей семьи? Уизли? Или Дурсли? А они кто? Семья со стороны мамы, но почему… Память давала сбои, причиняющий голове невыносимую боль. Он не мог вспомнить ни каким образом оказался у Уизли дома, как закончился его первый учебный год, как… Слишком много вопросов ответы на которые в памяти не находились.       Не сразу мальчик вспомнил о подземельях, где был заперт в темнице. Вспомнил только тогда, когда добрался в скрытой в лесу пещере. Сырой, темной, зловещей. Воспоминания об экспериментах не накинулись на ребенка оглушающей волной, но шокировали знатно. Маленький наг как можно быстрее умчался от той пещеры, чтобы спрятаться под деревом и судорожно перебрать воспоминания. Былого ужаса он уже не ощущал, что было ему в радость, но странные провалы в памяти пугали еще больше. Словно он забыл большую часть себя. Будто он не мог собрать себя в кучу. Сломался, развалился, а кусков не хватало. — Гарри? — Профессор? — наг вскинул голову и удивленно уставился на осунувшегося Снейпа, что смотрел на него сверху. Немного угрюмый образ зельевара из мрачных, но теплых подземелий Хогвартса вмиг заставили Гарри улыбнуться. Хоть что-то он нормально смог вспомнить. Смог же? — Что вы… Где мы, сэр? — Рад, что вы меня помните, — резкий вздох облегчения со стороны мужчины заставили Гарри нахмуриться. — А теперь будьте добры проснуться. — Проснуться? Я разве сплю?       Рука мальчика сразу легла на мягкий мох около дерева, чтобы ощутить его легкую влажность и бархатистость. Разве во сне можно почувствовать текстуру природы? А эти неровности у твердой коры? Или траву хвостом… Хотя разве он мог быть с таким хвостом в реальности? Только если те эксперименты удались. Но зачем бы тогда те маги отослали бы его в лесную глушь? А может они хотели увидеть его в «естественной среде обитания»? — Спите. А ваша подруга продолжает волноваться за вас, а вместе с ней и ее сын. Так что вы успокоите своим пробуждением не только меня и целителей, но и их. — Как мне проснуться? Я здесь уже достаточно долго…       Чем больше проходило времени в компании профессора зельеварения, тем больше Гарри понимал, что бродит по этим лесам не первый день. Странно вспоминать то, как бродил кругами, не помня себя. Словно ты дикое животное, что ищет себе безопасное место. Как ты ползешь сквозь многочисленные ветки, цепляешься когтями за кору деревьев, как засыпаешь на мягком мху или в холодной сугробе. И ведь действительно в этом месте зима и лето могли настолько резко меняться местами, что это было неестественно. — Осознали, что вы спите — уже хорошо. Попробуйте закрыть глаза, прислушаться к своему телу. Почувствуйте запах не этого леса, а реального помещения. Ваша подруга сейчас рядом с вами, попробуйте сконцентрироваться на ней, на голосах целителей, что вас окружают. Вы не одни, вокруг вас достаточно много людей. — Но я никого не слышу… — расстроенно произнес маленький наг, оседая на землю. — Только лес, листву, завывание животных… Профессор, что со мной? Почему… Что со мной? Почему в голове так пусто? Я помню вас, но словно что-то не так. Это связанно с тем, что вы здесь? — К сожалению, мистер Поттер, — с тяжелым вздохом Северус сел около Гарри, тем самым шокировав его. — Целители хотели оставить тебя в неведении, но я считаю, что так нельзя. Маги, что похитили тебя и твою подружку, достаточно извратили твой разум настолько, что ты забыл чуть ли не все главные моменты своей жизни. Я смог восстановить многие моменты, связанные у тебя с Хогвартсом, потому что примерно знаю что там происходит. Имена твоих сокурсников, учебные программы, некоторые события — все это я восстановил, но вот с твоей жизнью у маглов все сложнее. Я просто не знаю, как ты там жил, что ты знал о них, ведь я сам о твоих опекунах почти не знаю. То, что ты забыл достаточно много из той жизни, может серьезно сказаться на тебе. Я старался восстановить тебе разум так, чтобы ты смог жить дальше, даже без тех воспоминаний. То есть ты можешь, к примеру, вспомнить как готовить или ходить в магазин, но не сможешь вспомнить как ты это делал для Дурслей, кроме редких моментов, где твоя память все же сохранила куски воспоминаний. Вы сейчас как себя чувствуете? — Звучит не очень радостно… Но спасибо вам за ваше старание. В голове пустота, я понимаю, что чего-то не хватает, но будто… От этого можно отмахнуться? Не знаю. Грустно, но я не знаю, что могу сделать. — Апатия нормальна в вашей ситуации. Есть вариант, что я могу наведаться к Дурслям, порыться в их разуме в поисках воспоминаний связанных с вами и на основе этих воспоминаний помочь вам вернуть некоторые моменты из прошлого. Только для этого вам надо проснуться. — Почему-то мне не хочется, чтобы вы этого делали, сэр.       Северус странно посмотрел на своего ученика, но ничего не сказал ему. Ему до сих пор было странно осознавать, что он так общался с Поттером. Даже восстановленная более-менее память о первом курсе в Хогвартсе принесла свои изменения в манеру общения гриффиндорца с профессором зельеварения.       Сам Гарри с волнением смотрел на безоблачное небо и гадал: как же ему проснуться? Профессор говорил прислушаться к окружению, ощутить людей, что его окружают, но как это сделать, если все, что он ощущал вокруг — лес? На помощь пришло воспоминание о том, как можно понять сон происходящее или нет. Просто ущипнуть себя. Больно — ты не спишь, не больно — происходящее тебе снится. Только вот Гарри ощутил боль, когда надавил когтями на свою кожу. А стоило захотеть рассказать о сомнениях Снейпу, как того не оказалось рядом. Куда делся профессор? И если это не сон… То у него галлюцинации? Все же темные маги настолько извратили его разум, что его ощущение реальности пошатнулось? Гарри не хотел, чтобы это оказалось правдой.       Из раздумий мальчика вывел слабый запах железа, что сладкими нотками обволакивал его. Невольно маленький наг облизнулся, его животик требовательно заурчал, но через мгновение Гарри едва не зарычал, когда память подкинула догадку того, чья это кровь. — Роза!       Когтистые руки вмиг оплели ойкнувшую девушку, прижали к полуобнаженному телу мальчика, который не стесняясь прикрыл ее от недоброжелателей, что пустили ей кровь. Только потом проснувшийся Гарри заметил, что на руке его подруги был только что заживший порез, от которого остался лишь красноватый след, в то время как сама Розалин мягко ему улыбалась. — Ну, на этот раз зато обошлось без превращения… — Только если мистер Поттер будет просыпаться только от запаха вашей крови, то будут огромные проблемы. И не только у вас, мисс Дьюкарт.       Нахмурившись, Гарри несколько раз хлопнул глазками, привыкая к освещенному помещению, а также к пристальному вниманию со стороны нескольких взрослых магов. От такого внимания хотелось забиться в дальний угол, как это было в темных подземельях, куда кинули его похитители. Зажмурившись, мальчик стиснул ойкнувшую девушку в объятиях и прижался к ней, ища поддержки. Запах материнского молока, некоторых трав и чуть крови успокаивал его, заставлял мыслить трезвее. И просто заставлял ощущать жизнь в единственном близком человеке, которого он помнил. Ну или почти единственного, ведь Оливера он не забыл. — Мистер Поттер, может вы отпустите мисс Дьюкарт? — Кто это? — нахмурился ребенок, осматривая неизвестных ему людей. Из всех присутствующих он знал только Снейпа, Оливера и Розалин. — Это моя фамилия, Гарри, — ладонь девушки ласково погладила мальчика по плечу. — Можешь расслабиться, они не навредят. Они целители, они помочь хотят. Даже профессора Снейпа привели, чтобы он нам помог. Правда, профессор? — Да, мисс Дьюкарт. Мистер Поттер, понимаю, что сейчас у вас в мозгах путаница, но не стоит пока демонстрировать всем окружающим клыки. В пределах этой палаты вы точно в безопасности. Магические клятвы не дадут этим людям навредить ни вам, ни вашей подруге с ее сыном. Вам понятно? — слова зельевара заставили мальчика немного расслабиться и кивнуть. — Думаю, лучше сейчас, чтобы целители вас осмотрели, мистер Поттер. — Профессор… Сэр, останьтесь пожалуйста.       Зельевар вздрогнул от такой просьбы, но подчинился. Лишний раз заставлять ребенка нервничать не хотелось, да и не следовало. А сейчас мальчишке требовался хоть кто-нибудь, кому можно было довериться. Да, Гарри доверял Розалине, но все же та была таким же подростком и ребенком, как и он сам, а Снейп был уже взрослым. Сам профессор тут же задался вопросом, а помнит ли Гарри, что он считал зельевара Пожирателем Смерти и и подчиненным Волдеморта на первом курсе?       Северус внимательно смотрел за взмахами палочек целителей, за летающим пером невыразимца, за неуверенным взглядом Розы, которой пришлось пересесть на ее собственную койку. Результаты целителей оказались лучше, чем предполагали они изначально. И, честно говоря, зельевар был безумно этому рад. Похоже магия больше не воспринимала ситуацию с разумом мальчишки за большую проблему, из-за чего она начала течь по телу в полной мере, подстраиваясь под все изменения. Только вот магия Гарри уже изменилась. Будет ли она такой же сильной или ослабнет? Как повлияет «наследие» с изменениями в теле на магию, которую мальчик будет контролировать в своих руках? Сможет ли вообще ребенок контролировать «наследие» или будет каждый раз при сильных эмоциях оборачиваться в нага? Сейчас Гарри явно находился в прострации, не полностью давая себе отчета в происходящем.       Когда целители прекратили свой осмотр и дали мальчику некоторые целебные зелья, Северус занял их место, то есть присел на табурет около койки мальчика, чтобы проверить свою работу. На самом деле работа над разумом гриффиндорца велась не один день. И почти каждый раз легилименция оканчивалась для Снейпа потерей сознания от перенапряжения, ведь он хотел закончить максимально быстро, чтобы разум мальчика не успел разрушиться до необратимого. — Мистер Поттер, теперь позвольте ответить на ряд моих вопросов и сможете отдохнуть, — усталые зеленые глаза со змеиным зрачком впились в зельевара, а после мальчик кивнул. Благо зеленый цвет не заполнял белки, как было в обличие нага, а то было бы некомфортно. Хотя мужчина задавался вопросом — а влияет ли такой глаз на зрение? Кроме, разве что, четкости, все же Гарри так и не вспомнил, что всю жизнь ходил в очках, а теперь прекрасно без них видел. — Что вы помните о первом курсе обучения в Хогвартсе? — Я попал в Гриффиндор, начал изучать магию, — мальчик явно был шокирован вопросом профессора, но после догадался, что именно от него хотят, хотя и не знал, насколько подробные ответы от него требовались. — Трансфигурация, зельеварение, чары, защита от темных искусств, гербология, полеты. Было интересно… Как в сказке. Правда, тролль в Хэллоуин эту сказку испортил, как и Пушок на третьем этаже. Я бы не сказал, что чего-то не помню… Разве что конец года. Я помню, что пошел с ребятами в Запретный коридор, где был Пушок, знаю, что там были силки, ключи, шахматы, зелья, тролль, но не помню, как прошел их. Как и не помню, что было после. Знаю лишь сам факт, что там был профессор Квиррелл, что пытался забрать камень. — Это ожидаемо. Я не смог полностью восстановить эту часть воспоминаний. Что с каникулами перед… Похищением? — Мало что помню, — поджал губы ребенок, нервно сжав руки. Его взгляд метнулся к Розалине, словно она может подсказать. — Был у Дурслей, помню, как лежал в кровати, смотрел на решетки на окнах. Но не могу вспомнить, что там делал, хоть и понимаю, что провел у них минимум месяц. Рыжие… Уизли. Фред, Джордж, Рон вытащили меня, пригласили к себе, потом я был у них. Помню еду миссис Уизли, помню, как работали у нее в саду, помогали, но тоже всего вспомнить не могу. Например, сейчас не могу вспомнить, где именно у них спал. Сам факт, что я ночевал — знаю, но не более. — Понял. А что с… Более ранними воспоминаниями? До Хогвартса, — уточнил Снейп, поджимая от тяжелых мыслей губы. — Хуже, чем во время каникул. Также фактами некоторые моменты могу вспомнить, но не более. Я… Даже не могу вспомнит, как выглядит дом дурслей, не то что жизнь в нем. Это так странно. — Но хотя бы так. Не могу сказать, что ты вспомнишь, Гарри, — слышать собственное имя, сорвавшееся с уст зельевара, было странно, но от того, как мужчина его сказал, сердце мальчика забилось сильнее, а в душе потеплело. Неожиданно хотелось прижаться к профессору также, как недавно он прижимался к Розе. Как близкому, родному человеку, что защитит его, убережет, позаботится. — У тебя есть шанс продолжить жить так. Если совсем худо будет, то можно порыться в мозгах твоих знакомых и выудить у них воспоминания о событиях с тобой, но эти воспоминания могут отличаться от твоих. Они не заменят твои в полной мере, так что и не уберет пустоту в твоем разуме. Самый простой способ — дать твоему разуму и жизни течь так, как есть, без лишней нагрузки. Постепенно новые воспоминания заполнят пустоту, и тебе станет жить легче. Сейчас работа, которую я провел над твоим разумом, может помочь просто жить дальше. Ты можешь помнить некоторые факты о людях, о том, как жить среди маглов, о заклинаниях, выученных на уроках, о прочитанных книгах, о многом, что может помочь жить дальше в качестве обычного человека, а не младенца, у которого большая часть воспоминаний стерта. Конечно, могут быть и не соответствия, все же я не знаю всех книг, что ты прочитал или всех людей, которых ты знал. Но и этого достаточно, чтобы продолжить узнавать мир, а не начать изучать все это заново. — Изучить мир заново — звучит не так страшно. — Страшно, Гарри, поверь. Если бы ситуация зашла дальше, ты бы мог не помнить как говорить, ходить, знать о банальных вещах, что есть даже у ребенка. То, что мы своевременно занялись твоим разумом — сильно помогло. Хотя, честно говоря, лучше бы занялись этим еще раньше, тогда бы твоя память была бы лучше. — Спасибо, профессор, за вашу работу.       Все же ребенок не смог сдержаться. Он обнял мужчину и прижался носом к его темной мантии, вдыхая запах многочисленных трав, ингредиентов для зелий, каких-то мазей, которыми защищался от своей сферы работы. Сам Северус явно был не готов к такому действию со стороны мальчишки. Особенно на виду у целителей и его подружки. — Похоже наг Гарри нашел еще одного близкого себе человека, профессор, — с улыбкой мягко подала голос Розалин, наблюдая за своим другом. — Маленькие наги, если верить книге, очень тактильные существа. А у Гарри так еще и не было родителей, которые подарили бы свое тепло ему, да и теперь проблемы с памятью… Разумом. Вы сами говорили, что его поведение будет метаться от подросткового к маленькому ребенку и наоборот. — Думаю, мастер Снейп, вам придется немного задержаться с нами. А еще мистера Поттера точно нельзя отпускать к маглам. Даже если он будет контролировать свою форму, нельзя этого допустить, — заметил невыразимец, убирая пергамент и перо. — Нам еще надо будет определить степень контроля мальчиком его магической ипостаси. — Не сейчас, — хмуро перебил невыразимца целитель. — Мастер Снейп, можете пока остаться с ребенком, а мы переговорим.       Растерянным взглядом зельевар провожал выходящих из комнаты людей, невольно поглаживая мальчика по спине. Гарри расслабился в объятиях мужчины. Его магия тянулась ко взрослому, ощупывала его, привыкала к нему. Гриффиндорец, казалось, привыкает к ощущению профессора рядом, как это было и с Розалин. Привыкает до такой степени, что он уснул у Снейпа на руках. — Я на это не подписывался, — удрученно пробормотал Северус, со вздохом укутывая мальчика в одеяло. Все же бросить просто так Гарри он не мог.