Не по своей воле

— Ты молодец, у тебя хорошо получается.       Похвала со стороны подруги заставила Гарри нахмуриться и пошатнуться. К счастью, он все же смог устоять на своих ногах и не упасть. Казалось, конечности не выдерживали его собственный вес тела после некоторого времени, проведенного под напитком живой смерти и некоторых других веществ. Нестерпимо хотелось поддаться инстинктам и превратить свои ноги в хвост, к которому так привык мальчик будучи в своем разуме, и подобно змее скрутиться где-нибудь в теплом и темном уголке. Или не совсем в разуме. Он так и не понял, почему ему казалось, что он все время ползал где-то в лесу, ведь все ощущалось настолько реально, что Гарри начинал сомневаться в своих чувствах и ощущениях реальности. Словно у него было несколько жизней — до похищения, в подземелье и в лесу. И самую первую он не помнил.       С тяжелым вздохом мальчик присел на свою койку и расслабился. Ноги до сих пор слегка подрагивали от непривычной нагрузки. Даже если учесть, что иногда в камере в тех подземельях Гарри мог двигаться и немного ходить, это в любом случае не сравнится с ежедневной нагрузки на ноги для обычного человека. — Все в порядке? — с беспокойством спросила Роза, на что Гарри лишь ей улыбнулся и кивнул. Говорить не хотелось.       Мальчик стал ощущать слабую апатию и сонливость. Целители говорили, что в этом нет ничего удивительного, если учесть, что его организм сам переборол действие напитка живой смерти, а травма на разум продолжала давить. На данный момент Гарри ежедневно спал почти всю половину дня, если не больше, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть, принять зелья, постоять под чарами целителей и потренировать свое истощенное тело под их взглядами.       Невольно Гарри стал принюхиваться, когда комнату заполонил сладкий запах чего-то вкусного. Или это ему казалось, что он такой сладкий? Этот запах заставил рот наполниться слюной, а желудок требовательно заурчать. Голод давал о себе знать. — Все правильно. Время обеда, — сказала медведьма, с помощью магии оставляя подносы на тумбочках у каждой кровати пациента. Мельком Гарри заметил, что у Розы и Оливера в тарелках была какая-то каша, овощи и фрукты, а вот у него… Мясо. Не такое, которое ему когда-то давали в подземельях. Тогда ему казалось, что оно дышало, словно животное только-только убили, а это… Что-то другое. — Спасибо, — все же сказал мальчик и с помощью вилки стал есть сырое мясо, без труда отгрызая от него куски. Он только заметил, что его зубы стали куда острее и сильнее, чем раньше было. — Что-то не так? — конечно же Роза первая заметила заминку своего друга. Все еще придерживая сына, кормя его с ложечки, она внимательно присматривалась к Гарри. — Просто думаю над тем, что за мясо мне давали тогда. Оно было… Другим. И это смущает.       Более Гарри не стал ничего говорить, через силу пережевывая мясо. И дело не в том, что ему трудно было жевать жесткое сырое мясо, а в том, что воспоминания о вкусном, живом, горячем мясе до сих пор теплились в памяти мальчика. В отличие от других воспоминаний.       Память продолжала подводить Гарри. Разумом он понимал, что с его воспоминаниями не так, но это не избавляло от ощущения неправильности происходящего. Понимание и ощущение — разные вещи. — Гарри!       Тело мальчика невольно напряглось. Он будто вытянулся подобно тонкой струне, когда на него набросился более крупный мальчик. Понадобилось несколько секунд, чтобы память подкинула ему имя этого рыжеволосого человечка, но это не помогало расслабиться. Напротив, маленький наг не знал как себя вести со старым другом.       Профессор Снейп смог восстановить достаточно воспоминаний, чтобы Гарри мог описать Рона, но этого было недостаточно, чтобы в полной мере вспомнить их дружбу. Многие привычки, разговоры, игры оказались стерты из памяти гриффиндорца, а ведь это составляло значительную часть их взаимоотношений. Что можно было сказать тому человеку, которого помнишь только «издали»? Словно пересекался и разговаривал с ним на уроках, а не жил в одной комнате на протяжении всего учебного года. — Рон? — неуверенно позвал мальчика Гарри, почему-то боясь ответить на объятия. Только после мальчика объятия сменились женскими. Достаточно крупная женщина резко прижала Гарри к своей груди, едва не плача от счастья. — Ох, Гарри! Мальчик мой, как же так… Прости-прости, что не уследила, — рыжеволосая женщина вертела Гарри в своих руках, рассматривая его истощенное тело и подмечая каждое изменение, которое произошло за эти полгода. Впрочем, Рон также во все глаза рассматривал своего друга. — Миссис Уизли, ничего страшного, — вмиг осипшим голосом начал Гарри, начиная подрагивать от напряжения. С одной стороны он был рад видеть друга и его семью, хоть и едва помнил миссис Уизли, но с другой… Почему-то их близость нервировала. Хотелось забить хвостом по полу, только вот хвоста не было, были только ноги. — Ты изменился, — глаза Рона широко раскрылись. Гриффиндорец приблизился к молодому нагу и чуть ли не уткнулся к него носом, пытаясь что-то разглядеть. К счастью, Розалина и целитель спасли мальчика. — Все хорошо? — спросила девушка, пряча друга за спину. — Ты побледнел. — Да, — ответил мальчик, позволяя отвести себя к кровати и усадить на нее. Целитель без слов дал своего пациенту успокоительное зелье, а после посмотрел на посетителей. — Я же сказал вам, будьте аккуратны по отношению к моим пациентам. Им сейчас противопоказаны волнения. К тому же, у мистера Поттера наблюдаются проблемы с памятью. Он может вас помнить, но с некоторыми отклонениями, — смерив холодным взглядом шумную семейку, целитель поморщился и пробурчал себе под нос, что услышал только Гарри. — Кто вообще разрешает им пускать посетителей к тем, кто при любом случае может обратиться… — Все в порядке, я помню их. Все же повреждены больше воспоминания с каникул и жизни до Хогвартса. Я помню факт того, что жил у вас летом, но не помню как. Извините. — Как же так?..       Новый голос вновь заставил Гарри напрячься. На этот раз в палату вместе в отцом рыжего семейства вошла кудрявая девочка, что с любопытством и каким-то сожалением смотрела на Гарри. Хоть и не моментально, но память подкинула мальчику воспоминание об очень умной девочке по имени Гермиона Грейнджер, которую когда-то удалось спасти от тролля. Правда, теперь маленький наг гадал — каким образом они одолели горного тролля? — Когда мы с родителями навещали родственника в больнице, мы приносили ему много фруктов, чтобы он получал побольше витаминов для выздоровления. К тому же, фрукты гораздо полезнее всяких сладостей, — под изумленным взглядом Гарри девочка поставила достаточно большую корзину с разнообразными фруктами ему на прикроватную тумбочку, чуть поморщившись при виде тарелки. — Спасибо… Гермиона, — мальчик мог только надеяться, что девочка не услышала заминки. Но судя по ее внимательному взгляду, зря надеялся. — Я еще принесла конспекты за эти полгода и пару книг… Возможно здесь тебе будет нечем заняться, так что если почувствуешь, что готов возвратиться к обучению, то, надеюсь, они тебе помогут. — Спасибо, — на губах мальчика появилась слабая улыбка, с которой он забрал из рук подруги пергаменты и пару книг. На самом деле он не был против учебников, ведь хотел когда-нибудь вернуться к нормальной жизни, только не был уверен, что у него получится. — Что-что, а наша Гермиона никогда не меняется, — закатил глаза Рон, а после рассмеялся при виде недовольной подруги.       Испуганным взглядом Гарри смотрел то на одного гриффиндорца, то на другого, прислушиваясь к их словам. Он прекрасно видел различия из остатков своих воспоминаний и того, что встало перед ним. И Рон, и Гермиона немного подросли, они сблизились, они стали безоговорочно понимать друг друга. Но было ли теперь место ему, Гарри, среди них?       Мальчик внимательно слушал все истории, которые пытался рассказать Рон. Оказывается, за время его отсутствия в школе произошло достаточно много. А вот Гермиона старательно пыталась образумить рыжего и внести ясность в разговор, когда Рон начинал перегибать палку. Это казалось настолько… Привычно, что Гарри становилось не по себе. Он больше не мог ощущать себя тем самым мальчиком, который провел первый курс обучения в Хогвартсе с приключениями вместе с друзьями, параллельно изучая магический мир. Сейчас он ощущал, будто этот мир его пережевал и выплюнул. — …представляешь?! — выпучив глаза, едва не заверещал Рон, раскинув руки. Его лицо покраснело и слегка покрылось потом, будто он только что пробежался, а не историю рассказал. — Правда, нам эту гадюку так и не показали… — Вот и хорошо. Кто знает, сколько вреда она могла еще принести! — влезла Гермиона, слегка давая подзатыльник Рону. — Похоже везде какие-то проблемы были, — слегка охрипшим голосом отвлек ребят Гарри, чем заслужил удивленные взгляды.              На протяжении всего разговора мальчик почти не говорил, только слушал. Умиротворяющий бальзам хорошо подействовал даже на ту смесь, что гуляла по его венам благодаря темным магам. Так что Гарри просто продолжал сидеть на своей койке, изредка зевая. Длительные разговоры быстро утомили, а ведь они мало пользы приносили ему. Почему-то узнавания в разуме Гарри не проскакивало. Ему казалось, что он смотрел если не на чужих людей, то просто на далеких знакомых, о которых мало что знал. Он чувствовал от них опасность, ему было неуютно с ними. Или, может быть, это из-за изучающего взгляда Гермионы?       Гриффиндорка внимательно следила за каждой реакцией своего друга. Она подмечала каждую деталь не только в его внешнем виде, но и в его окружении. Особенно, когда тот начал принюхиваться, когда целитель принес очередную порцию зелий. — Час для посещения пациентов окончен, вы должны попрощаться и уйти, — оповестил гостей целитель, взмахивая над Гарри палочкой. — А вам, мистер Поттер, не помешало бы поспать до ужина.       Гарри покорно кивнул, дождался, пока его друзья выйдут из палаты, и только потом лег под одеяло. Теплота мгновенно его укутала. А вместе с последствиями от умиротворяющего бальзама, она и вовсе убаюкала мальчика. Уже во сне он не замечал никаких манипуляций со стороны целителя, ни действий только что пришедшего зельевара, ни разговоров невыразимца, что прятался под новой внешностью.

***

— Ты это видел? — Что именно? Там много чего можно было увидеть. — Это, Рон, это! Он, он… Мерлин, да он же на себя едва похож, а эти шрамы… И ты заметил, что у него на тумбе было? — Ммм… Еда? Ты же сама корзину принесла. — Тарелка с кровью! Она уже там стояла, как и поднос у другой девушки. Почему у Гарри на обед была… кровь? — Кровь в тарелке? А не проще было бы… В кружке? — Тебя только это волнует? Хотя да… Может… Еда была с кровью? Как стейк сырой? — А разве это вкусно? — Для человека зачастую сырое мясо вредно. Но не зря же еда у них разнилась. — И что ты хочешь этим сказать? Что из нашего Гарри сделали вампира? — Надеюсь, что ты ошибаешься…

***

— Мистер Поттер, вы успели позавтракать?       Мальчик невольно дернулся от голоса, что вывел его из раздумий. С самого своего пробуждения он забился в угол своей кровати, поджал колени к груди и просто думал. Он вспоминал разговор с друзьями, взгляды, полные сожалений от старших Уизли, беспокойство со стороны Розалин. Ему не нравилось, как его рассматривали. Не нравилось, что от него ожидали каких-то ответов, подробностей, которые он не хотел давать, да и не мог. — Да. Что меня сейчас ожидает? — Сюда прибыли невыразимцы, чтобы убедиться, что вы способны оставаться в своем сознании, когда обращаетесь во вторую форму. Также мы позвали мастера Снейпа, как вы и просили.       Стоило узнать, что Снейп все же будет присутствовать, как Гарри тут же расслабился. В случае чего не хотелось подвергать Розалин и маленького Оливера опасности, а профессор — сильный мужчина, которого маленький наг хочет считать семьей. Гарри не сможет ему навредить, а сам Снейп сможет его в случае чего обезвредить уж точно.       Гарри не переодевался в особую одежду. Как был в пижаме, так в ней и пошел за целителем и невыразимцем, разве что тапки надел. Хотя другого у него и не было в Мунго. Его привели в особую комнату, которую оборудовали и защитили специально для ребят, которых спасли из тех злополучных подземелий. Там уже ожидали несколько магов, в том числе и Северус Снейп, к которому инстинктивно приблизился Гарри. — Здравствуйте, профессор. — Здравствуйте, мистер Поттер. Как ваша память? — Чувствуется пустота, но, думаю, я привыкну. В любом случае с этим придется жить.       За пару дней своего отсутствия около мальчишки, Северус уже успел заметить изменения в нем. Уставший, немного потухший взгляд больше всего бросался в глаза. Словно у мальчика пропал смысл жизни, в чем зельевар не удивился бы. Также было видно, как Гарри вздрагивал от каждого движения незнакомцев, как прислушивался к их голосам или как принюхивался к проходящим мимо людям, будто боясь услышать от них что-то не то. — Главное, запомните — вы не один. Вам помогут, — на лице ребенка появилась слабая улыбка, когда мужчина легонько положил свою руку ему на плечо. Мимолетный жест, но он столько тепла принес мальчику. — Мистер Поттер, думаю, мы можем начинать, — один из целителей подошел к мальчику и показал на середину комнаты. — Вам следует по вашему собственному желанию обратиться в нага и контролировать эту форму. Вам все ясно? Если все получится, и животные инстинкты не будут брать верх, то мы подумаем над тем, чтобы вернуть вас в школу. С некоторыми ограничениями, конечно. — Мне будет позволено вернуться в школу? — с удивлением переспросил Гарри, неосознанно делая шаг ближе к Снейпу. — Да. Магическое образование все также остается важным для вас, как и для других ребят. Те, кто уже перерос школьный возраст, будет учиться на дому и ли невыразимцы помогут подобрать им специальную программу в зависимости от их новых особенностей. Но, думаю, некоторых из вас все же удастся вернуть в Хогвартс. Но, опять же, по специальной программе. К тому же… Мистер Поттер, что-что, а вернуть вас в магловский мир мы точно не сможем.       Гарри видел в голубых глазах целителя если не опасение, то здравую тревогу. И он понимал почему. Мальчик уже ощущал это, когда к нему пришла семья Уизли вместе с Гермионой, а потом понял еще после слов другого целителя. Он невольно обращался, когда чувствовал кровь Розалин, хотел свернуться в клубочек от страха перед старыми друзьями, а что будет у маглов, особенно с дружками Дадли, если он сдержать себя не сможет? Магическому существу, которым стал Гарри, явно не место среди неволшебников. — И… Как мне стать нагом? До этого я невольно только обращался? — мальчик со вздохом опустил голову, но рука Снейпа заставила его встрепенуться. — Пожелай сильно. Представь у себя в голове, как твои ноги обращаются в хвост и так далее, — темные глаза профессора смотрели строго на гриффиндорца, который ловил каждое слово мужчины.       Неуверенно кивнув, Гарри посмотрел на невыразимцев, что согласно кивнули, и остался на месте. Он не вышел на середину комнаты, чтобы представить лучший обзор для всех, он остался стоять около профессора, чья магия успокаивала и заставляла чувствовать себя в безопасности.       Изумрудные глаза прикрылись, а лицо слегка расслабилось, когда мальчик стал думать о лесе, где ползал до того, как Северус его вытащил. Он вспоминал, как извивался его хвост, как тот скручивался, когда Гарри находил хорошее место для сна, как хвост ощущал землю и скользил по ней. Также мальчик вспоминал ощущение более острого зрения, касание чуть удлиненного языка к клыкам, с которых капал яд, а целители, этого даже не замечали.       Стон сорвался с уст ребенка невольно. Ноги словно раскалились от боли, будто в них расплавили какой-то металл и стали переливать его. А стоило раскрыть глаза, как мальчик уставился на свой изумрудный хвост, поднявший его немного выше, чем реальный рост Гарри в человеческой ипостаси. — С-сработало? — неуверенно и шипяще спросил Гарри, посмотрев сразу на Снейпа, будто только его ответ мог бы быть полезен. Хотя, мальчик сам же видел свой хвост. Горло в тот же момент сдавило от неприятного ощущения, словно говорить было невероятно сложно. Легче шипеть. — Да, сработало. И ты даже можешь говорить по-английски, а не шипеть, — утвердительно кивнул профессор, с интересом разглядывая ученика перед собой.       А посмотреть было на что. Учитывая, что наг перед ним был только детенышем, профессор мог только догадываться, каким мальчик станет, когда повзрослеет. Длинный хвост уже сейчас казался мощным. След чешуи также прослеживался под пижамной рубашкой на груди и на руках, где чуть чернели длинные когти. Глаза Гарри словно светились, а вертикальный зрачок будто притягивал к себе взгляды окружающих, заманивая своим колдовством. Когда мальчик открыл рот и стал с интересом касаться языком вытянутых клыков, которые явно были больше человеческих. — Покусать кого-нибудь тянет? Можешь контролировать свои желания? Движения?       Гарри вздрогнул и удивленно посмотрел на подошедшего невыразимца. Голода он не ощущал, да и запах от этих магов был не очень вкусным, так что покусать никого не хотелось. А какие желания он должен контролировать? Он вроде хорошо себя ощущает, двигается, мыслит как хочет. — Все хорошо. Не хочу ни кусать, ничего с вами делать, — ответил Гарри, рассматривая когти на руке. — Непривычно с такого ракурса на все смотреть. И все такое… Четкое. Словно четче, чем обычно. Хотя…       Взгляд изумрудных глаз скользнул по Снейпу, но мальчик просто пополз вперед, а не к профессору. При первом же движении он чуть не упал, но сразу продолжил скользить по полу на своем хвосте, привыкая к ощущениям, что немного отличались от тех, что были в его разуме. — Немного двигаться непривычно, — объяснил свою заминку Гарри. — Хотя есть еще странное желание скрутиться вокруг профессора Снейпа… Или Розалин.       Бледные щеки мальчика покраснели от смущения, но все же скрывать это желание он не стал. Правда, смех одного из невыразимцев его смутил еще больше и заставил вжать голову в плечи. — Вроде у нагов это признак привязанности и чувства защищенности около того существа, около которого они хотят скрутиться, так что ничего страшного. Наоборот хорошо, иначе бы твой наг был более… Неуправляем, а так мистер Снейп сможет его сдерживать.       Гриффиндорец бросил извиняющийся взгляд на профессора и вновь опустил голову, помня, что профессор раньше не особо его жаловал. Только это воспоминание не мешало чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Снейп вполне мог его защитить как от злых темных магов, невыразимцев, так и от самого Гарри. — Надо посмотреть, что будет твориться с тобой, Гарри, еще некоторое время, и тогда решим, что с тобой делать, хорошо? А пока один из нас, невыразимцев, может позаниматься с тобой школьной программой. Хорошо? — Хорошо… — А теперь… Можешь вернуть себе ноги?       Неуверенно кивнув, Гарри вновь прикрыл глаза, на этот раз вспоминая ощущения ног, идущих по земле. И это ощущение ему нравилось гораздо меньше, чем скользящий по полу хвост, но выбора особого ему не давали. Не было особой боли, мальчик просто почувствовал, как его босые стопы встали на ледяную плитку пола. Стоило открыть глаза и посмотреть на всех, как их удивление не заставило себя ждать. — Так-так… А чего это у тебя чешуя с глазками осталась? — А?       Посмотрев вниз, Гарри и вправду обнаружил на ключицах и ниже чешую. И как от нее избавиться? Зажмурившись, мальчик представил свое тело без единого намека на змеиную ипостась. Просто бледная кожа, руки с нормальными ногтями, ровные зубы, две ноги… На этот раз невыразимцы удовлетворенно кивнули, что-то записали у себя в пергаментах и предложили Северусу еще раз проверить память ребенка. В целом, профессор был доволен тем, что разум Гарри перестал уничтожать и разрывать воспоминания, но с теми пустотами, что теперь там образовались, было крайне трудно жить.       Северус не мог не переживать за ребенка своей погибшей любви. И если раньше он видел в нем черты Поттера, то теперь их было все меньше и меньше. Впрочем, как и черт Лили. С сожалением декан Слизерина думал, что если бы жизнь сложилась иначе, то Гарри мог бы быть его ребенком, но что было, то прошло. Сейчас мальчик нуждался в поддержке как никогда.       Заявившись в дом Дурслей после разговора с МакГонагалл, Снейп с отвращением понял, что мальчик не сможет туда вернуться. Маглы не сильно жаловали волшебника, но все же терпели его даже со всеми выходками. Но теперь… И дело не только в том, что Гарри буквально выкрали из дома летом на летающей машине, а в том, что он теперь не был человеком или обычным магом. Оставить в неведении опасности родственников Поттера было бы не слишком хорошо, но это привело бы к тому, что те начали бы куда сильнее бояться мальчика, а значит и больше его нервировать, что плохо может сказаться на нем самом. Хотя у той прогулки к маглам была и другая цель.       Однозначно Гарри никто не отправит к маглам. Теперь его место только в волшебном мире, иначе кто-то может пострадать, если ничего не предпринять. И теперь наиважнейшей задача — научить ребенка контролировать свою магическую сущность нага, колдовать будучи магом, а не нагом, а также контролировать инстинкты магического существа. И, похоже, Снейпа вновь хотят к этому приплести. Что ж, если это будет касаться только этого мальчика, то он уже не против.

***

— Мальчик мой, что с Гарри? — Мы меня позвали только для того, чтобы я отчитался? — темная бровь профессора зельеварения взлетела, но Дамблдор даже не вздрогнул, привыкнул уже. — Проблемы с памятью могут доставить проблем, но теперь они уже не приносят угрозу жизни ребенка. Лечение проходит хорошо, но от всех последствий избавить не смогут. Останется нагом, так что невыразимцы сейчас проводят испытание, чтобы определить насколько Поттер контролирует себя. — И каковы прогнозы? Удастся ему взять свою сущность под контроль? — голубые глаза старика с интересом блеснули. — И что говорят невыразимцы? Что они хотят делать с этими детьми? — Пока все проходит хорошо. На данный момент сами невыразимцы взялись за подтягивание знаний у детей, у Поттера в том числе. Почти каждому требовалась помощь легилимента, так что у многих проблемы с памятью, конечно, этол значит, что знания о волшебном мире также повредились. Сами невыразимцы предлагают после подтверждения, что дети не представляют никому угрозы, отправить их на домашнее обучение. С мистером Поттером все гораздо сложнее… — Почему? У Гарри есть замечательные родственники… — Альбус, не говори, — холодно перебил директора Снейп, смеряя того ледяным взглядом. — К маглам теперь его точно никто не отправит. Так это еще при том, что родственники его не любят, а опасаются. А что будет с Поттером — никому неизвестно. Невыразимцы опасаются, что он может из-за нервов или волнения случайно стать хвостатым, а тогда он будет действовать по инстинктам. И что он сделает с теми, в ком не чувствует семьи? Верно, разорвет на кусочки, потому что его никто не сможет остановить. — И каковы тогда выходы? Я бы предложил оставить мальчика в Хогвартсе, раз такие доводы. Но тут дети, хотя мальчику нужно учиться и развиваться в обществе, а не где-то взаперти. — Это также предложили и невыразимцы, для этого они и смотрят насколько дети могут контролировать то, что с ними сотворили. Только у них будут определенные условия, в которых дети будут жить и учиться. Однозначно для начала убедятся, что они способны себя контролировать, но даже так они твердо уверены, что детей следует селить либо вместе друг с другом, либо по отдельности, но не с другими детьми, чтобы избежать недоразумений. Даже уроки у них будут другие. — Не уверен, что это легко будет организовать, но подождем, что скажут невыразимцы… В любом случае, лучше, чтобы мальчик был в Хогвартсе, раз к своим родственникам он не сможет вернуться, — рука старика плавно поглаживала его бороду, пока глаза задумчиво наблюдали за зельеваром. — А что насчет Волдеморта? — А что с ним? — нахмурился и напрягся Снейп, но ему удалось сдержаться от того, чтобы начать гладить предплечье. — Он не давал о себе знать. — Точно? Надеюсь, ты будешь начеку, мой мальчик. Сейчас такое время, когда не стоит расслабляться. И я очень надеюсь, что Гарри все же разрешат доучиваться в Хогвартсе, особенно с учетом нависшей угрозы… — Вы серьезно сейчас думаете об угрозе Неназываемого и его связи с Поттером? — Об этом никогда не стоит забывать, мой мальчик. Кстати о связи, удалось ли тебе что-то увидеть в разуме мальчика? — Нет, Альбус. Никаких следов сущности Неназываемого. У меня появилось лишь несколько теорий по этому поводу. Или душа ребенка поглотила тот кусок души Лорда, либо она ее сожрала, особенно после того, что случилось с мальчиком. — Я тебя услышал, Северус. А теперь можешь идти…