Не по своей воле

      Сидеть в темной камере было трудно. Ее стены холодны, а будущее угнетало. Лишь девушка в соседней камере не давала Гарри отчаяться. Роза расспрашивала ребенка и отвлекала от страха своими рассказами. Чтобы успокоить мальчика, она вспомнила некоторые моменты из школы, из своей жизни. С улыбкой Гарри слушал истории о проделках Пивза, отработках с Филчем, различных занятий и смешных ситуациях, которые случались из-за частой смены профессоров защиты от темных искусств.       В ответ Гарри поделился частичкой своей жизни. Она удивилась, когда оказалось, что ее сосед — тот самый Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил. В какой-то момент она даже обрадовалась. А как же? Это же тот самый ребенок, который когда-то победил самого Того-Кого-Нельзя-Называть! Его наверняка станут искать. Станут же?       Радость не продлилась долго. Отсюда еще никто не выбирался. Какова вероятность, что и этого ребенка найдут? Но не хотелось пугать его еще больше. Ее глаза обеспокоенно наблюдали за тем, как Гарри метался по камере, хромая и ища что-то. Она не стала говорить, что он скорее всего ничего не найдет. Он должен сам в этом удостовериться. К сожалению, она ничем не могла ему помочь. Лишь словом.       Относительно спокойная атмосфера разбилась, когда к ним заглянул мужчина в мантии из драконьей кожи. Не прошло и секунды, прежде чем Гарри напрягся и инстинктивно отошел к стене, чтобы прикрыть свои тылы. — Так наш герой проснулся, — басовитый и хриплый от курения голос казался довольным. Он взмахнул палочкой и замок на двери камеры Гарри щелкнул. — Прости, малышка, но пока все внимание мы уделим этому малышу. Потом тобой займемся. — Не трогайте меня! — не сдержался Гарри, когда потная рука мужчины грубо схватила его. Это движение напомнило ему те моменты, когда дядя Вернон за шкирку закидывал его в чулан. Но за крик его парализовали магией. — Ничего, ты еще научишься вести себя.       Магия подхватила тело ребенка и понесла его по желанию мужчины в нужном направлении. Сколько бы Гарри не пытался, сопротивляться заклятью у него не получалось. Перед глазами проплыли темные коридоры, лишь изредка освещенные факелами у тяжелых дверей. По всей видимости именно за такими дверями скрывались остальные темницы, потому что иногда слышались крики боли или тихие скуления из них. Кричали и парни, и девушки. Кто-то кого-то крыл матом, а кто-то визжал, словно его истязали. И как этих криков не было слышно в их камере?       Его самого привели на этаж выше и привязали к столу, только потом с него сняли чары парализации. К этому моменту появилась уже знакомая безумная женщина, натягивающая на свои руки перчатки из драконьей кожи. — Чего одежду его не снял? Думаешь мы только с верхом будем заниматься? Не-е-ет, — серые глаза женщины с любопытством наблюдали за тем, как мужчина снимал единственные надетые на Гарри штаны, а тот только стискивал от ярости зубы. — Какой лапочка. Прям львенок… Ах!       Стоило в порыве умиления женщине потрепать мальчика за щеку, а после залезть ему в рот, чтобы ощупать зубы, как Гарри не сдержался и укусил ее. Увы, перчатки из драконьей кожи прочны и ужасны на вкус, так еще и за это она влепила ему пощечину. — Неблагодарный. Я тут, между прочим, собираюсь тебя сильнее сделать. Ну ничего… Ты еще спасибо скажешь. Гид, введи ему седьмой состав.       Не успел Гарри испугаться, как в его шею вошла игла, как раскаленный нож сквозь масло. И без того смазанное из-за плохого зрения восприятие начало мутнеть, пока темнота не поглотила ребенка. Он уже не видел, что странные безумные маги творили с его телом. Он не видел, как они покрывают его с ног до головы мазью, а после вновь и вновь вводят в его кровь все больше странных зелий.

***

      Девушка со страхом наблюдала за экспериментами с Гарри. Он почти не появлялся в своей камере. Почти ежедневно его уводили, точнее уносили на «процедуры», а возвращали замотанного в одеяло, и так и не проснувшегося. Роза не могла не беспокоиться о нем. О ней самой едва забыли. Лишь раз в несколько дней проверяли, как текла беременность и оставляли в покое.       Розалину специально отселили в отдельную камеру, чтобы снизить риски выкидыша. Она слышала разговоры темных магов, где они обсуждали влияние криков заключенных на развитие плода, поэтому она и оказалась одна. А теперь этот мальчик… Они считали, что пробудившийся материнский инстинкт пойдет ей на пользу.       С каждым днем Гарри выглядел все хуже. Не мудрено, ведь если Роза правильно понимала, то кроме вливаемых в его тело зелий, которые должны были подготовить его к принятию «наследия», а точнее издевательства этих монстров, другой еды не было. Мальчик бледнел, истощался. В конце концов, когда его оставили на день в покое, разрешив проснуться, тот не мог встать, лишь сесть и устало прислониться к стене. — Мне жарко… Жарко и холодно, — с трудом сказал ребенок, тяжело дыша. Теплое одеяло, в которое его окутывали маги скатилось до ног, оголяя торс, который был покрыт маленькими пятнышками, словно укусами. — Сожалею, — все что могла сказать девушка. — Мне кажется, через это тут проходит если не все, то многие… Возможно они меняют составы, но это… Это они называют очищением перед принятием их благодати. Бред, да? — Да… Больно. Это долго будет продолжаться? — Я не знаю, извини. У меня не было такого, что держали без сознания на протяжении нескольких дней. Я каждый раз просыпалась, в меня вводили что-то, я корчилась от боли, пока за мной наблюдали днем, а после, на ночь, я теряла сознание. Жар внутри нарастал, он словно сжигал меня изнутри.       Гарри прикусил губу, лишь бы из его горла не вырвался всхлип. Жар в теле все нарастал и нарастал. Мальчик только и мог, что прижаться к стене спиной поплотнее, лишь бы камень остудил жар его тела и облегчил его ношу. Горло сжималось, будто гриффиндорец проглотил стакан игл, но ни вода, ни слюна не помогала ему избавиться от болезненного ощущения. Кроме воды нечем было избавиться от своеобразного ощущения препятствия в горле. Теперь даже кашу ему не оставляли. А эта вода… Гарри не удивился бы, если бы оказалось, что в ней тоже какое-то зелье.       Дрожащая бледная рука прошлась по сгибу в локте другой руки, где были видны незажившие раны от лезвий и шприцов. Впрочем, как и по всему предплечью. Они просто не могли зажить, словно им что-то не давало этого сделать. А магия, так помогающая во время побоев от дружков Дадли ранее, сейчас не могла помочь. Гарри просто не чувствовал в себе волшебства. Кожа казалась необычайно тонкой, нежной, чувствительной. Будто ее долгое время обрабатывали наждачной бумагой. Гарри мог только догадываться, что у его соседки по темнице дела были не лучше, просто она прошла их раньше, а худшее у него еще впереди. Как у него, так и у нее. — Что будет дальше? Нас… Не спасут? — Извини…       Как бы не хотелось дать Гарри надежду, Роза не могла ему соврать. Надежда умирает последней, ее надо хранить, но и при этом надо готовиться к худшему. Увы, для Гарри это только начало страданий. С одной стороны, мальчик был благодарен, что ему не солгали. С другой… Он не хотел здесь находится. Он хотел обратно в школу, хоть там его могли поджидать тролли, церберы и Волдеморты. Что там Добби домовик говорил про опасность поджидающую его в школе? Кажется, здесь, в этом месте, все будет гораздо хуже чем при предполагаемом нападении в стенах Хогвартса. — Представляешь, — на несколько секунд из охрипшего горла мальчика вырвался нервный смех. — А ведь перед тем, как меня забрали друзья из дома родственников, ко мне заявился домовой эльф… Он верещал о какой-то опасности, из-за которой мне нельзя в школу. Он подставил меня перед родственниками, чтобы они точно никуда меня не отпустили. Они заперли меня, поставили на окна решетки… Забрали палочку… Но меня все равно спасли друзья. Смешно, да? Домовик хотел защитить от школы, но, в итоге, я здесь. Я бы лучше вернулся в школу, где бегают тролли и Темные Лорды. — Тролли? Темные Лорды? — голос девушки стал громче, показывая ее удивление. — Как быстро все поменялось за тот год, что меня не было… Но в школе с тобой бы точно все было хорошо. Эти маги не рискуют не то что к школе приближаться, даже в Хогсмид лезть, где по выходным бродят ученики. Но ситуация с домовым эльфом странная. — Как эти маги вообще ищут… своих жертв? В дни, когда все закупаются в Косом Переулке? — Не совсем, но чаще всего крадут там вблизи Лютного. Есть еще магические деревеньки и улочки, которые не так популярны как Косой переулок, но и менее безопасны по сравнению с ним. После войны с Неназываемым многих темных магов упекли за решетку, мне отец рассказывал. Но эти маги тоже люди, у которых есть семьи. Увлекая магов в Азкабан, министерство не часто заботится есть ли у заключенного дети. Так появляются бродяжки в Лютном, — голос Розы задрожал, словно она сейчас заплачет, а ее рука активнее начала гладить округлившийся живот. — Мало кому есть дело для них. Такие маги частые гости здесь, но… Они и чаще всего умирают здесь… Я точно не знаю. Дети аристократов или древних родов предпочтительнее для наших похитителей, ведь они чаще посильнее, здоровее и покрепче будут. Ну или… Они верят в те легенды, где говорится, что в чистокровных больше вероятности пробудиться «наследию», в отличие от тех, за кем не стоит род. Но это лишь давно забытые легенды, которые мало чего стоят. Пока что род, родовая магия и всякое такое, лишь объединяет семьи, защищает их, а не дает невиданные силы. В бродяжках не всегда можно узнать ребенка чистокровного от обычного, проверить сложно, а красть… Например, отпрыска Малфоя себе дороже. Не смогут. Но стоит появиться такой возможности, когда кто-то из хорошей семьи кому-то должен, кто-то хочет мести, ну или как с тобой, просто под руку попался, когда никого рядом не было, то они пользуются этим. — Ты знаешь сколько их здесь? — Кого? Этих монстров или магов, над которыми ставят эксперименты? — Монстров… Боюсь даже представить, сколько таких как мы, они ведь наверняка не стоят на месте, — и под этим Гарри подразумевал, что темные маги, укравшие его, не остановятся, а продолжат красть людей и убивать их своими экспериментами. — Ты прав. Но я не знаю, сколько их. Я видела лишь несколько. У каждого свои обязанности. Возможно, ты увидишь больше. Та безумная женщина словно главная здесь, но сомневаюсь в этом на самом деле. Она скорее как будто следит за провидением всех этих экспериментов и придумывает новые, но за ней кто-то другой стоит. Постоянно утаскивающий тебя мужчина — это ее помощник. Вроде был когда-то целителем. Он постоянно следит за ходом моей беременности. Есть еще один мужчина — зельевар. Слегка ненормальный, если честно… Профессор Снейп получше будет. А этот… Он хоть и также безумен по зельям, но вместе с той женщиной на пару любит пробовать свои эксперименты на магах. Все, что в тебя вливают, его производства. Вообще тут вроде еще один зельевар, но не помню, чтобы я его видела. Просто слышала, как на него этот жаловался. — Ты довольно наблюдательна и внимательна… — Мне просто ничего другого не остается, — с некой горечью подтвердила Розалина, чуть сжав руку на животе. — Я не могу ни двигаться с этой койки, ничего. Мне только и остается, что слушать и смотреть. — С ребенком… Все хорошо? — Вроде да. По их словам, он хорошо развивается. И по форме своей как человек, а не кентавр, но… Беременность быстрее протекает. Им это не нравится, да и по их словам мое тело может быть не готово к родам. Если ситуация не улучшиться к шестому или седьмому месяцу, то в лучшем случае я не смогу в будущем иметь детей, а в худшем умру вместе с этим ребенком. — Почему ты так спокойно об этом говоришь?       Хоть без очков ребенок не видел выражения лица девушки, он отчетливо услышал горечь и дрожь в ее последующем вздохе. Он представлял, как ее губы поджимаются, а глаза отчаянно прикрываются, будто надежды выжить через полгода нет. И хоть прошло не так много времени, в течение которого Гарри больше спал, чем разговаривал с Розой, он все равно успел привязаться к ней. Он не хотел ее смерти. Ни ее, ни ребенка. Малыш в ее животе ведь не виноват в происходящем, да и Гарри видел, как девушка постоянно гладила живот, иногда шептала что-то, даже пела. Сам гриффиндорец невольно заслушивался ее пением, надеясь, что их скоро найдут и спасут. — Потому что боюсь надеяться на лучшее. Я хочу жить. Хочу увидеть этого ребенка, но… Гарри, мои ноги не двигаются. Я наполовину парализована из-за этого всего. Что же будет потом? Я боюсь, но я хочу хотя бы ему дать шанс на жизнь. Но я еще и боюсь того, что эти монстры планируют с ним сделать…       Гарри не знал что ответить. Он не знал ни как поддержать ее, ни как успокоить. У него самого душу разрывало от ее признания. Мальчик из чулана давно желал о своей семье. Будучи впервые на перроне вокзала на пути к Хогвартс-экспрессу, он с завистью смотрел на семьи, а будучи в Норе, около такой теплой и дружной семьи как Уизли, то его желание иметь собственную семью увеличивалось. Это было его мечтой. Увы, его родителей никто не сможет вернуть, но он сам может стать родителем, чтобы любить своего ребенка и его будущую мать. Поэтому он мог понять желание Розы защитить еще нерожденного малыша. Гарри тоже не смог бы поднять руку на ещё неродившуюся жизнь, даже зная, что ее может ожидать ужасное начало. Может… Их все же успеют спасти до ее родов?

***

— Я не знаю как это случилось!       Громкие рыдания женщины заставили мужчин переглянуться и вздохнуть. Артур осторожно приобнял свою жену и предоставил ей очередной платок, чтобы вытереть лицо от слез. Прошло несколько дней с пропажи Мальчика-Который-Выжил. И в течение всех этих дней Молли винила себя в том, что не доглядела за ребенком. — Повторяю еще раз. Он не вышел через камин Косого Переулка, где его должны были встретить ранее отправившиеся близнецы. По всей видимости, мальчик промахнулся камином, когда нечетко произнес его название, — усталый голос мистера Уизли был адресован хмурому директору Хогвартса, а также аврорам, что находились в кабинете Дамблдора. — Если все так, что мистер Поттер должен был появиться в ближайших открытых каминах. Слишком далеко он бы не пролетел, — заявил один из авроров, которого до этого Артур не видел. — Ближайшие камины к Косому переулку — Дырявый котел, магазин мадам Малкин, Гринготтс… И пара каминов в Лютном переулке. — Вы думаете, что мальчик мог оказаться там? — на лице старика не было былой добродушной улыбки, которую он любил всем демонстрировать, чтобы доказать свое доброе намерение. Он хмуро и задумчиво смотрел на записывающих что-то магов аврората. — Вполне. Если бы оказался в другом месте, то без проблем смог дойти если не до семьи Уизли, то хотя бы до одного из пунктов назначения, чтобы найти знакомых. Он ведь был в прошлом году в этих местах, в отличие от Лютного. К сожалению, стабильно раз или два в год пропадают дети. И чаще всего это рук темных магов. — Пожирателей? — тут же предположил Артур, из-за чего его жена еще сильнее разрыдалась. — Мерлин, нет. Там другая ситуация, которая к Неназываемому даже не относится. И она под грифом секретности, так что подробностей дать не можем. И дайте наконец миссис Уизли умиротворяющий бальзам… — Позвольте, мистер Миднайт, — директор встал и слегка наклонился, чтобы опереться руками на стол. — В наших же интересах найти мальчика. У него нет родственников в мире магии, только друзья. Боюсь, у него слишком много врагов среди магов, чтобы можно было просто так упустить эту ситуацию. И я не говорю уже о том, что ребенок и без этого может находиться в огромной опасности. — И именно поэтому дело пропавшего мальчика, Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил и так далее, переходит из ваших рук в наши. Не бойтесь, директор Дамблдор, мы приложим все усилия, чтобы его найти. Вы же сейчас обязаны следить за ситуацией в школе, чтобы ничего выходящего за рамки разумного не вышло. Думаете, до аврората не дошли слухи о тролле, цербере и драконе на территории школы? Вы глубоко заблуждаетесь. Лучше следите за тем, чтобы остальные ученики были живы и здоровы. А если вас уж так заботит работа в Министерстве, то ожидайте визиточку в Визенгамот, куда будет доставлен преступник, когда мы его найдем.

***

      Гарри сидел в углу своей кушетки в камере и вжимался в угол стены. Своим размытым зрением он видел, как двое магов склонились над лежачей фигуркой девушки и что-то делали. На бледных щеках стыдливый румянец смотрелся крайне болезненно, но Гарри боялся отвести взгляд от соседки по темнице, будто стоит перестать смотреть, как ее тут же убьют и он останется в одиночестве среди ледяных стен.       Не обращая внимания на испуганного ребенка, один из мужчин водил то руками, то палочкой по животу Розалины, сразу говоря результаты диагностики другому магу, что расположился между ее ног. Именно из-за такого положения и раскраснелся мальчишка. К счастью приподнятое бедро девушки закрывало обзор на ее промежность, которую как раз и исследовал второй маг.       Насколько мог понять гриффиндорец из тихого бормотания двух магов, они делали регулярный осмотр положения Розы, чтобы не было никаких непредвиденных осложнений. По их словам, ребенок продолжал расти быстрее обычного, но его рост сильно сказывается на теле девушки, из-за чего та быстрее слабеет. — Либо ждем месяц и вырезаем из нее этого ребенка, пусть и чуть недоношенного, либо ждем положенные хотя бы два месяца, и она пытается родить, как принято у людей, — без каких-либо эмоций заявил мужчина, который взял на себя роль гинеколога. — Но через месяц слишком рано, — нахмурился второй. Гарри не знал и не видел этих магов до этого, поэтому боялся привлекать их внимание к себе. Да и ему хотелось последовать совету Розы, то есть слушать и смотреть, а то усыпят еще… — Что если из-за недоношенности ребенок получится дефектным? — Чем меньше срок, тем меньше вероятность естественных родов, зато выше шанс ее спасти, — пожал плечам гинеколог, начиная самостоятельно ощупывать живот девушки, после чего через шприц ввел в него какое-то вещество. — Но и чем больше срок, тем меньше вероятность, что после беременности она выживет. А ведь Линда хочет устроить с ней очередной эксперимент с потомством. — Я, конечно, не загадываю на будущее, но… Ей же и после этих родов восстанавливаться долго придется, так еще и нам придется потрудиться, чтобы оставить ей возможность иметь детей в будущем.       Против свой воли, Гарри от страха заскулил, из-за чего привлек внимание магов, но те махнули на него рукой, продолжая обсуждать пока еще спящую беременную девушку. Знание, что Роза знала о том, о чем говорили эти люди, не успокаивало. Мальчик не хотел такой участи для той, которая за все эти дни стала достаточно близка из-за своего переживания за него.       Скрежет открываемой двери привел ребенка в чувства. Один из магов ушел, но вот второй зашел в его камеру, тут же наставляя на него свою палочку. Даже если бы Гарри хотел атаковать его, у него не было сил на это. И дело не только в истощении от недостатка еды, а в недостатке магии, которая словно не прибавлялась. Чувство, будто он лишился волшебства, сводило с ума не хуже чем все прошедшие пытки. — Вставай и иди вперед. Живо!       Хоть тело дрожало как от холода, ведь на нем были лишь пижамные штаны, даже обуви и носков не было, Гарри не мог сопротивляться приказу мужчины. Если не подчиниться, то его просто усыпят и насильно уведут, а так… Раз ему разрешают самостоятельно выйти, значит, есть шанс увидеть что-нибудь полезное. И этот шанс лучше не упускать. — Что на этот раз меня ожидает? — собственный голос из-за хрипоты казался мальчику чужим, но он понимал, что с той болью, что жила в его горле, другого и не стоило ожидать. — Думаешь, я так просто тебе скажу? — кончик палочки уткнулся куда-то под лопатку гриффиндорца, заставляя того не сбавлять шаг. — Ты лишь должен знать, что скоро ты будешь совершеннее. — Либо мертвее, — пробурчал себе под нос Гарри, но маг за его спиной все равно это услышал.       Волна боли от пыточного не заставила себя ждать. И так слабое после экспериментов тело ослабело еще больше. Ноги не выдержали и подкосились, заставляя ребенка кричать и извиваться на полу от боли. Руки мальчика с чуть отросшими ногтями впивались в кожу шеи и плеч, пытаясь самоистязанием перекрыть ту боль, что поступала от непростительного заклинания. А когда все прекратилось, тяжелый ботинок мужчины ударил Гарри куда-то под ребра. — Вставай, — рывок, и Гарри на трясущихся ногах стоял около мужчины. — Тц… Подпортил такой образец. Иди давай. — Почему вы просто не можете сказать, для чего вы все это делаете? — маг крепко сжал локоть ребенка, насильно заставляя того быстрее идти. Мужчина почти тащил Гарри, потому что тот просто не мог после круциатуса нормально переставлять ноги. — А что тебе это даст? Просто принимай, что мы делаем и ни о чем не думай.       Допытываться дальше Гарри не стал. Не хотел нарваться на очередное наказание. Не прошло и нескольких секунд, прежде чем он прошел мимо приоткрытой двери, около которой ведущий его маг не стал даже останавливаться. Жаль, что зрение оставляло желать лучше, а может и не жаль. Может, ему все же не стоило знать, что такое красное растекалось по полу и из-за чего запах железа едва не душил, стоило пройти мимо этой комнаты.       Страх возрос, когда Гарри завели в комнату неподалеку от той, в которой он заметил странные алые лужи. Только его комната была намного ярче. Настолько, что от ее освещения тут же заслезились глаза. Мужчина воспользовался слабостью ребенка и усадил его на стул, сразу приковывая его руки и ноги в ножкам и подлокотникам. Теперь мальчик не мог ни двинуться, ни сопротивляться. От усталости и недоедания в глазах мутнело все и расплывалось. Гарри даже не заметил, как мужчина начал подготавливать для будущей экзекуции всякие вещи.       Лишь громкий стук и шипение привело мальчика в более осознанное состояние. Стоило ему открыть глаза, как он увидел огромную змею в стеклянной клетке около себя. Яркие глаза с вертикальным зрачком неотрывно смотрели на него, а язык рептилии без остановки высовывался из пасти, «пробуя» окружающее пространство на вкус. — Смотри, щеночек, кого мы привели! — безумно восторженный голос уже знакомой женщины заставил мальчика задрожать. — Знакомься, это магический тайпан. Не правда ли милый, малыш? — Эй! Почему ты сама решила, что такое ему достанется наследие?! Мы же даже не совещались! — голос мужчины, который привел Гарри в это помещение, было слишком недовольным, из-за чего мальчик только сильнее вжался в стул. — Да и рано начала. А как же мнение остальных? Некоторые вот хотят из Мальчика-Который-Выжил дракона сделать. Кто-то эльфа хочет… — Разве ты не думаешь, что змеиное наследие как нельзя лучше подходит этому львенку? — даже по голосу было слышно, как у женщины губы растянулись в безумную улыбку. — Малыш — сильный маг, так еще и по словам многих он равен Неназываемому. Это же так весело, если слизеринское наследие достанется этому ребенку! Как думаешь… Мы сможем сделать так, что у него появиться хвостик вместо ног? — Дура! Его тело может быть еще не готово к этому! Это ведь куда сложнее предыдущих опытов! Это тебе не кентавр, вейла или перевертыш! — Но оно идеально ему! И вообще… Почему у малыша видны последствия круциатуса?! Кто давал тебе право наказывать его?! Ты… — Отпустите, жалкие двуногие! — шипение змея было похоже на крик. — Замолчите! Я вас укушу! — Простите за это, мистер змей. Боюсь, мы не сможем выбраться из их лап, — шипение тайпана было схоже с потоком прохладного ручья, что отвлекал от слабости и боли, поэтому Гарри быстро сконцентрировался на нем, закрыв глаза, из-за чего не заметил притихших в шоке магов. И, раз маги не хотели отвечать на его вопросы, то это будет делать тайпан. — Вы можете сказать, где мы? Вы видели, куда нас завели? — Детеныш — говорящий? Почему не выбраться? Что они с тобой сделали? Ты слаб. Надо уползать отсюда! — змей еще быстрее начал извиваться в своей клетке, на что Гарри мог только с сочувствием посмотреть. — Я не видел… Темная клетка. Нет солнца, нет еды. Был в лесу, пока не поймали. Надо уползать! — Я буду рад, если у тебя получится… — А ты говорил, что не подходит! — восторженный голос безумной перетек в сумасшедший смех, на который отвлекся Гарри. — Да он же идеальный образец! Кто же знал, что Мальчик-Который-Выжил является змееустом! — Твою ж… — вопреки явному возбуждению коллеги мужчина побледнел и отшатнулся. — Неужели Поттер — наследник Слизерина? — Бред, — отмахнулась женщина, склонившись на ребенком, слегка перебирая слипшиеся от пота и долгого немытья волосы. — Поттеры — достаточно древняя семья, может они и от Слизерина пошли, может еще от кого-то. Хотя я больше поставила бы на тот факт, что этот мальчик в глубине души очень темный маг… Какая прелесть!       Гарри стало плохо от того, насколько близко к нему была та женщина. Миг и она вставила в его руку иглу, а в его горло влила горькое зелье, от которого начало двоиться в глазах. Мальчик больше не мог ни на чем сконцентрироваться. Голоса магов и шипение тайпана слились в один необъяснимый комок. Уже было не до мыслей и догадок, кто такие змееусты и почему его похитители так удивились этому. В его крови начала течь лава, от которой хотелось кричать. Параллельно с этим что-то било его, будто электричество. Он ощущал себя как персонаж из какого-то фильма с телевизора из гостиной Дурслей, которого приговорили к казни на электрическом стуле. Только вот в магическом мире нет электричество, а значит его била магия, что оставила его в этот момент.       Его собственная сила бушевала где-то в глубине его тела, но не смела вырваться наружу. Будто ее что-то сдерживало. За потоком нескончаемой боли Гарри не заметил влаги на собственных губах. Этот металлический привкус, из-за которого темным магам пришлось закрепить какой-то деревянный кляп в его во рту. Зубы впивались в дерево, сжимались от боли, но так как-то легче было ее переносить.       В какой момент его отвязали от пыточного стула и уложили на привычную кушетку. К этому времени Гарри уже не чувствовал своего тела, поэтому маги не стали его связывать и привязывать к горизонтальной поверхности. Потускневшие изумрудные глаза смотрели в потолок, но ничего не видели. Мальчик больше не реагировал ни на что. Но при этом он оставался в сознании подобно живой кукле, которую истязали взрослые дети.