Не по своей воле

      Течение времени невозможно было почувствовать. Гарри давно уже запутался когда день, а когда ночь. Никаких показателей для определения времени суток не было, а до этого Роза охотно делилась своими наблюдениями. Она рассчитывала время по своим приемам пищи, которые, в отличие от мальчика, доставляли ей три раза в день. Также одним из факторов определения для нее были утренняя диагностика от магов и гашение факелов вечером, когда ей приказывали спать.       Но теперь, когда Гарри никак не мог ее спрашивать, он попросту запутался в течение времени. Мысли текли медленно, они не могли сконцентрироваться на чем-либо. Казалось, что те зелья, которыми его безостановочно пичкали, заставляли быть в невменяемом состоянии. Он не мог двигаться, не мог говорить, не мог кричать…       Туман перед глазами не пропадал, даже когда свет угасал. Шум в ушах перебивал все голоса и звуки. Покалывания в кончиках пальцев стали единственным, что он чувствовал в своем теле. Он словно плыл в состоянии эйфории, когда вся боль уходила куда-то на задний план.       Когда Гарри наконец раскрыл глаза, он уже был в своей темнице. Девушка в соседней камере спала, но даже издалека было видно, что ей становилось хуже. Ее живот вырос еще больше, на нем были видны алые полосы, но ее кожа побледнела, чуть ли не напоминая цвет белого полотна. Стоп. Неужели…       Резкое подскакивание с твердой поверхности отозвалось ужасающей болью во всем теле и головокружением. На глазах выступили слезы, а с горла сорвался хрип, но Гарри стойко устремил свой взгляд на Розалину, подмечая, что его зрение немного улучшилось. Нет, оно не стало идеальным, но теперь было лучше, чем до этого.       Беглый осмотр тела мало что дал. Руки, ноги, торс были обмотаны бинтами в несколько слоев. Но там, где были открытые участки тела, были видны короткие царапины, ранки в виде кружочков и синяки. И ребенка особенно напрягли порезы в районе паха и бедер. Там то что они делали?! — О, давно пора змейке проснуться, — не прошло и минуты, прежде чем после его пробуждения в темницу вошла та самая безумная женщина. Линда, да? — Что вы со мной сделали? — собственный голос болью отзывался в горле, словно оно было исцарапано изнутри. — Улучшили, — с некой победой воскликнула женщина, тут же взмахивая палочкой над мальчиком. — И будь уверен, что это только начало… Увы, теперь улучшения пройдут куда медленнее. Нам нужно быть уверенными, что твой организм не отторгнет твою новую особенность. — А если отторгнет? Я умру? — Мы этого не допустим. Ты слишком хороший образец, чтобы так просто тебя терять. Но пока все, что мы тебе привили, хорошо приживается, так что переживать не о чем. Остается только ждать, пока по мере твоего роста ты будешь приживаться и взращивать внутри себя новые силы. Ты будешь хорошим нагом.       Рука женщины потрепала мальчика по голове, а после крепко прижала его к своей груди, параллельно прощупывая его спину. На такие действия Гарри напрягся и попытался отстраниться, но женщина словно надавила на какие-то точки на его теле, от которых в его глазах все поплыло, а сам он расслабился. Его тело будто перестало принадлежать ему. Оно не хотело подчиняться желаниям ребенка, не на шутку пугая его. — Развитие проходит хорошо, — ее голос был направлен в другую сторону. Гарри мог только догадываться, что его навестил еще один из магов. А руки женщины тем временем надавливали где-то в районе позвоночника, очерчивая его. После этого мальчика уложили на койку и стали прощупывать его живот и грудь. — Пока осложнений никаких нет. Все идет согласно расчетам. Возьмем кровь.       Гарри с отчаянием понимал, что не мог никак двинуться под руками этих людей. Он наблюдал за тем, как надрезают кожу на его руке, собирают кровь, а после мазью исцеляют рану, оставляя лишь едва видимый след. Надежда на то, что это было концом обследования, разбилась в дребезги. Его вновь начали лапать, и на этот раз все тело. Руки, ноги, шея, лицо. Казалось, каждый сантиментр его чертового тела подвергся детальному обследованию.       Его оставили в покое, только когда убедились, что все прошло как надо. К этому времени Розалина уже проснулась, поэтому маги сразу переключили свое внимание на нее. Хоть Гарри не все бурчание магов слышал, он понял, что те хотят вызвать роды пораньше, когда ребенок уже сможет функционировать и без матери. Холодный пот невольно прошиб гриффиндорца. Это ведь означало, что совсем скоро из девушки вытащат ребенка. — Ты как? — сразу спросила Роза, стоило магам уйти из их темницы. — Тебя долго держали там… — Лучше, чем до этого. Зрение улучшилось, но слабость все равно напрягает. А ты как? Прости, ты выглядишь… Хуже. — Мне больно. Ребенок словно когтями царапает меня изнутри, но я думаю, что это из-за их экспериментов. Похоже… Через неделю-другую я смогу увидеть ребенка… Если выживу, — жест, когда девушка положила руку поверх своего живота был настолько привычен, что Гарри испытал горечь. Он не хотел смерти Розы. За все прошедшие дни он успел к ней привязаться. — Я слышал их разговор о том, что им нужна твоя жизнь… Они хотели, чтобы эксперимент продолжился.       Гарри видел, как кулаки девушки сжались. Он видел, как она крепко обняла свой живот. Она боялась.       Этот страх можно понять. Жить или умереть? Хочется жить, радоваться жизни. Когда этот ребенок родится, вне зависимости от обстоятельств, она будет любить его, ведь она уже дала ему жизнь, она уже заботится о нем. Да, он появился после ужасающих событий, опытов, экспериментов, но ведь он был ее. Это был ее ребенок. Ее кровь, плоть, магия. Роза, конечно, догадывалась, что маги так просто от нее не отстанут, но чтобы так сразу и снова через все это пройти… Не проще ли принять объятия смерти? Нет, это было не в духе Розы. Она скорее желала выбраться из этого ада и вытянуть отсюда своего ребенка, нежели прикончить себя и еще одну жизнь, которая растет внутри.       В следующее свое пробуждение Гарри с ужасом осознал, что он был в темнице один. Соседняя камера пустовала. Не было ни тарелки, ни стакана с водой, ни одеяла, которым прикрывалась Роза. Почему он не заметил, как ее увели? Неужели его дополнительно усыпили, когда уносили девушку? Но на этом изменения в окружении не закончились.       Замешательство читалось в раскрытых от шока зеленых глазах. На тумбе около его койки стояла тарелка с мясом. Это была почти что первая еда, которую ему поставили сюда, кроме каши в первый день. Но сколько времени прошло с момента прибытия Гарри в эти стены? Месяц? Два? Он не знал. Но мясо вызывало лишь омерзение. Замах железа наполнял комнату, а стоило докоснуться до сочащегося кровью куска плоти, как Гарри с ужасом осознал, что оно еще теплое. Его уже бы стошнило, если бы было чем. С момента своего похищения в его желудке кроме зелий и воды абсолютно ничего не было. Но от этого становилось только хуже.       Желудок сжался, скукожился и протяжно завыл от запаха какой-никакой еды. Мальчик уже долгое время был без сил из-за дефицита нормальной пищи. Питательные зелья годились лишь для того, чтобы не испытывать сильный голод и справляться с проблемами со здоровьем из-за этого, но они не заменят нормальную пищу. А можно назвать сырое мясо недавно убитого зверя нормальной пищей?       Слезы текли по впалым щекам мальчика, когда его зубы впились в достаточно жесткое мясо. Слабая от недоедания челюсть с трудом оторвала кусочек от сочной еды, а после стала его жевать. Кровь текла по языку, проходясь по всем рецепторам и попадая в горло. Казалось, от одного только кусочка мяса в животе мальчика потеплело, но не прошло и минуты, прежде чем Гарри ринулся к туалету, испытывая тошноту.       Стоило попробовать еду, не испытываемый ранее голод дал о себе знать с небывалой силой. Гарри тошнило единственным откушенным кусочком, а после только желудочным соком, но он продолжал хотеть есть. Он никогда так не хотел есть, даже когда Дурсли в наказание оставляли его без еды. Живот скручивало от боли, по щекам текли слезы, а взгляд то и дело возвращался к несчастному куску сырого мяса. — Не-е-ет, так дело не пойдет, — недовольно сказал один из магов, придя в камеру к Гарри на следующий день сразу после ежедневного обследования экспериментального образца. Он убрал начавшее затухать мясо, к которому мальчик больше не притронулся, чтобы вместо него поставить новое. Такое же свежее, еще теплое. Казалось, если бы на месте этого куска было чье-то сердце, то оно бы все еще билось. — Тебе надо поесть, набраться сил. — Я не буду сырое мясо… — А в твоем положении выбирать не приходится. Лучше ешь, что дают. Не бойся, оно не отравлено.       Казалось, запах мяса усилился. Он проникал в каждый уголок его камеры, не оставляя никакого шанса на спасение. Живот не переставал желать еды, от чего болью истязал мальчика изнутри. Голова переставала соображать, все мысли стекались к тому самому куску еды, обрамленной кровавой лужицей на тарелке. Хотелось жить, хотелось свободы, хотелось облегчения. Гарри и не заметил, как его зубы вновь сомкнулись на сочащимся кровью куске мяса. На этот раз это был не аккуратный укус, а звериный. Будто ребенок обезумел от голода, вгрызаясь изо всех сил в чью-то плоть. Алая жидкость текла по губам, щекам, горлу. Юркий язычок слизывал ее, будто это самый настоящий нектар. Слегка солоноватый, густой, с привкусом железа. Такой вкусный, прекрасно утоляющий жажду.       Гарри съел уже треть куска, когда осознал, что натворил. Его руки по локоть были в крови, удерживая мясо, которое до этого прижималось к его рту. И без зеркала мальчик ощущал, как его кожу нижней части лица тянуло от начинающей сохнуть крови. Челюсть сводило от боли. Зубы не привыкли разрывать сырое мясо, а также прожевывать его. — Гарри?       Мальчик с испугом вскинул голову и с удивлением посмотрел на свою беременную подругу, которая вернулась в камеру. Только он ожидал, что она больше не будет беременной, но, по всей видимости, их похитители решили повременить с родами. Сам Гарри сидел в углу камеры и угнетался невеселыми мыслями, из-за чего и не заметил возвращения девушки. Сколько он уже так сидит? День? Два? Надзиратели приходили каждый день. Магией очищали кровь с тела и одежды Гарри, давали ему новую порцию еды и уходили. И мальчик неизменно получал теплое, будто только что вырезанное из живого существа мясо, но иногда оно было от разных, как хотелось верить гриффиндорцу, животных. — С возвращением… Все в порядке? — Да. Мне сказали, что через пару недель из меня извлекут ребенка. А с тобой что они сделали? Ты такой… бледный… И грязненький… Ты ранен? — Они пока больше меня не забирали, но… — изумрудные глаза со страхом взглянули на тарелку на тумбе, где лежал очередной кусок сырого мяса. — Они начали меня кормить этим. — Это хорошо… Ты бы долго не протянул на одном только питательном зелье. Оно годится только для поддержания тела, не более. Там нет всех необходимых веществ, особенно для ребенка. — Хорошо?! Это же… Сырое мясо. Меня и так от голода с ума сводило… В какой-то момент даже накинулся на него как зверь. А что если… А что если это будет человек?! — Гарри, они этого не допустят, но скорее всего они хотят так быстрее привести тебя к привыканию в эксперименте. Да, в этом мне повезло больше… Кентавры примерно как люди питаются. Мясо жареное, травка, ягодки… Правда, Гарри, лучше поешь. Ты так и сил поднакопишь, раз они сами кормить начали. Тебе нужны эти силы. Вдруг… Вдруг выбраться сможешь.       Глаза полные надежд и страха впились в грустные глаза Розы. Со вздохом он все же принялся пытаться съесть кусок сырого мяса, чувствуя уже привычную боль в челюсти. К счастью, его больше не тошнило от одного только вкуса и запаха крови. Скорее они начинали ему нравиться. — Слушай, а кого они хотят из тебя вылепить? — разорвала тишину Розалина, внимательно разглядывая мальчика. Что-то ей не давало покоя. Пока никаких визуальных отличий не было, но и для них еще рано. — Вроде они что-то говорили о наследии Слизерина. Что-то связанное со змеями и нагами. — Наг? — брови девушки подлетели. — Достаточно редкие существа… — Ты что-то о них знаешь? — глаза мальчики загорелись от перспективы узнать о будущем хоть чуточку больше. — Немного. Просто… Кентавры, вампиры, вейлы, оборотни, да многие имеют распространенную историю и факты в книгах. О нагах же мало написано, потому что они имеют корни далеко не в Англии. Индия и Египет, насколько я помню, но могу сильно ошибаться. Оттуда и пошли змееусты, но после времен инквизиции и тех стало критически мало. Маги тех мест их почитают, а в остальных до безумия боятся. Увы, Англия не исключение. Тут змееустов и всех, кто имеет отношение к змеиному наследию боятся, как маглы боятся исчадий ада. Сами наги, как и многие народы из мифов и легенд, считаются давно вымершими, очень давно. Словно народ, последовавший за своим богом в небытие. В сказке, которую я читала в детстве, было сказано, что наг мог являться хорошим защитником. У нагов была своя иерархия, но они неизменно охраняли свое гнездо и близких. Но не знаю, как связать это с наследием. И еще больше я не понимаю, как эти маги собираются в тебе его воплотить. — Что ты имеешь ввиду? — Та женщина мне рассказывала, что чаще всего они берут клетки магических существ от которых хотят наследие. Это не только кровь, но и другие жидкости могут быть. И всаживают их в образцы, смотря как они приживаются. Самый сок, когда образец еще подросток, то есть он растет, привыкает, а привитые клетки растут вместе с ним и под магией обращают его, пока не наступает «наследие». Слишком маленьких магов в таком случае брать опрометчиво, они слишком хрупкие и не выживают, а их магия еще недостаточно сильна для стабилизации того, что в нас вливают. Поэтому я не понимаю, как они могут сделать из тебя нага, не имея никакого… Примера и материала для этого. — Они притащили магическую змею. Если я правильно понял, наги — полулюди, полузмеи. Поэтому не так уж и непонятно… Может из-за этой змеиной части мне стали давать сырое мясо?       Розалина никак не ответила, лишь сочувствующе посмотрела на своего друга, предчувствуя явно нехорошее. Наги если и остались где-то на Земле, то они точно не дались бы в руки темных магов. Да даже тело бы своего погибшего собрата не дали, так считала девушка, ведь по легендам наги очень щепетильно относятся к своему народу и чужаков не приветствуют ни в какой сфере. Разве что на блюде. А если похитители собрались методом проб и ошибок делать из мальчика нага… Это будет безумием. Они просто уничтожат его.       Дни медленно шли. Казалось, когда темные маги постоянно усыпляли и относили Гарри на какие-либо эксперименты становилось куда легче. Время текло стремительно, хоть и болезненно. Не успевал мальчик раскрыть глаза после очередных сонных чар, как уже прошло несколько дней, но теперь это не так.       Взаимодействуя с похитителями почти каждый день, ребенок видел довольные лица магов, когда те подходили к нему, рассматривали, применяя парализующие чары, и уходили. По-другому он сопротивлялся и своими движениями мешал им. Также каждый день ему продолжали давать по куску мяса. В какой-то момент Гарри смирился с этим и покорно стал есть то, что предлагают. Вместе с едой в его тело начали возвращаться и силы. Казалось, он никогда не чувствовал себя настолько энергичным, и это угнетало. В камере, где стоит лишь одна койка, тумбочка, раковина и туалет, ему совершенно нечего было делать. Спать гораздо интереснее, но из-за прилива энергии заснуть не удавалось.       В какой момент между двумя камерами возникла дверь? Казалось, он моргнул, уснул, а проснувшись увидел дверь между своей темницей и клеткой Розы. На дрожащих ногах ребенок поспешил попробовать открыть странную дверь, а та поддалась и с легким скрипом отворилась. — Гарри? — девушка сонно проморгалась и со стоном повернула голову к мальчику. Каждое движение все больше отдавалось болью. — Роза, похоже они разрешили к тебе придти… Иначе не знаю зачем им делать дверь между камерами, — Гарри осторожно подошел к девушке и инстинктивно приложил ладонь к большому животу. Миг, и он почувствовал, как его магия начала течь к еще неродившемуся ребенку. Необычайно чувствительная после экспериментов кожа ладоней почувствовала медленные движения внутри живота девушки. Ее ребенок двигался, пинался, а Гарри все это ощущал и не мог оторваться. — Не надо, Гарри… Мне и так осталось недолго, не стоит тратить… — Стоит. Может в этом и был их план. Заставить меня копить силы, чтобы потом питать тебя, — хоть голова начала кружиться от быстрого оттока магии, мальчик не отпустил руку, тихонько поглаживая гладкую кожу Розы. — Нет, — рука девушки смахнула руку ребенка. — Тебе надо приберечь силы, если выдастся возможность сбежать. — Какая драма! — хлопки в ладоши заставили юношу подскочить и встать перед кроватью девушки, тем самым загораживая ее собой. — Какие же вы милые… Но пора прощаться. — Что? — не успел Гарри осознать, как заклинание от женщины попало в Розу, усыпляя ее, а его самого отбросило к решетке между их камерами. — Что вы собираетесь с ней делать? — Как что? Вытащить из ее живота кентавра. Не сопротивляйся, львенок. Если она и умрет, то умрет без боли.       На глазах Гарри побледнел до цвета мела. Его губы слились с цветом кожи, а руки задрожали от страха. В темницу вошли мужчины и грубо завели его в его же камеру, запирая. Только в этот момент мальчик очнулся. Он кричал, бил руками по решеткам, желая, чтобы его подругу не убивали, но темные маги просто рассмеялись, унося за собой Розалину.       Мальчика трясло. Ему хотелось забиться в угол своей камеры и кричать, что есть мочи. Он не хотел никого терять. Да, у него где-то там вдали, в Хогвартсе, были друзья, профессора, директор… Но в данный момент у него была только Роза, которая помогала, хоть и словом. Разговоры с ней успокаивали, она поддерживала. А когда после очередных экспериментов у Гарри начались кошмары… Мальчик представлял, как ее колыбельные были похожи на колыбельные мамы, если бы та была жива. Он не хотел терять ту единственную ниточку, что держала его наплаву здесь.       Розы не было ни день, ни два. Еду стабильно приносили раз в день. Иногда Гарри казалось, что ему давали разные виды мяса, но он в этом не разбирался. Просто одно было мягче, другое жестче. А после того, как темные маги унесли Розалину, Гарри не мог в себя засунуть хоть кусочек еды. Его просто тошнило от осознания, что он остаться один в столь ужасном месте.       Когда Гарри в какой-то из дней вывели из камеры и потащили в лабораторию, он принял это с некоторой благодарностью, ведь когда маги что-то делали с ним, они неизменно усыпляли его. Но не сейчас.       Темные кандалы заставили ноги прижаться к ножкам стула, на который усадили ребенка, но его руки остались свободными. И даже так Гарри не смог бы встать из-за ремня, притягивающего его к спинке стула. Он сидел неподалеку от большого стола, на котором что-то лежало, накрытое белой простынью. Это что-то было похоже на человека. И от этого становилось страшнее. — Сиди и не рыпайся, — скомандовал мужчина, а Гарри и не смог ему сопротивляться. Стоило ему сесть, как почувствовал на себе волну магии, от которой больше ни звука не вышло из его рта. На него наложили чары тишины.       Маги предусмотрительно наложили на ребенка чары, не позволяющие выйти ни звуку за пределы действия магии. Гарри едва не закричал, когда магические светильники засветились ярче, а безумные ученые-маги одним движением раскрыли простынь, являя взгляду Гарри обнаженную Розалину. Мальчик бы смутился, если бы не страх за подругу, чье лицо было бледнее трупа. Девушку словно иссушили, а после замотали в белое как мумию. — Зелье готово? Змееныш готов? — уже знакомая женщина натянула перчатки, а после кивнула одному из мужчин. Еще один маг, помоложе, кивнул женщине и отступил на несколько шагов назад. — Гид, вводи ей в вену. Где кинжал? — Почему не скальпель? — возмутился маг, которого Гарри, казалось, не видел до этого. Он уже путался в этих людях. Неужели их было настолько много? — Потому что меня бесят магловские штучки… Обойдусь по-старинке. Тем более нам нужно, чтобы магия не резонировала с нами до определенного момента. Начинаем? — Начинаем. Она приняла отраву.       Гарри побледнел от того, как назвали зелье, влитое в Розу. Какая еще «отрава»? Неужели они так собрались вынимать ребенка? Они хотят убить малыша? И почему он здесь? Ребенок не мог побороть дрожь, когда точным движением ведьма начала вспырывать небольшим кинжалом живот девушки. Слой за слоем, будто магловский хирург. Периодически какой-то мужчина что-то вливал прямо в разрез, а потом убирал оттуда шипящую пену. Руки магов быстро окрасились в алый цвет. И Гарри не мог отвести от него взгляда. И он мог только молиться богам и магам, да хоть кому-нибудь, лишь бы Роза и ее ребенок остались ивы после такого. — О-па… А вот и чья-то головка! — с восторгом высказалась женщина, пока не спеша вынимать ребенка. — Так-с… Тц… Он бы не смог родиться естественным путем. Гид, режь!       Вышеназванный мужчина кивнул и скальпелем, при виде которого женщина скривилась, что-то сделал, закрывая собой обзор для Гарри. Спустя несколько минут до разума ребенка донесся пронзительный крик новорожденного, которого поспешили уложить прямо на грудь Гарри. Маленького, хрупкого, измазанного в крови своей матери и не только. — Держи его крепко и питай магией.       На грудь мальчика положили того самого ребенка. Учитывая, что на Гарри не было никакой одежды, кроме пижамных штанов, то новорожденный прижался к телу мальчика, словно к единственному источнику тепла. Хоть Гарри и сам был ребенком, он не хотел оставлять этого ребенка темным магам, а следовательно, требовалось выполнить их указания, лишь бы малыша не забрали. Оказалось, все же новорожденный был мальчиком.       Возле Гарри остался стоять один из магов, явно следя за тем, что гриффиндорец делал с малышом. И даже так Гарри смотрел лишь на новорожденного. Пусть гриффиндорец не был близок с этой девушкой, за время, проведенное в их общей темнице, он привязался к ней. А теперь он словно привязывался к ее ребенку. Это было странно. Магия текла в маленькое существо, что тихо сопело и грелось на нем. Хотелось защитить крошечную жизнь. — Это сын Розы? — все еще в неверии спросил Гарри, совершенно не ожидая, что ему ответят, ведь чары тишины, казалось, все еще стояли. — Роза это та девка, что трахалась с конем? Да, определенно, — на такие слова мужчины мальчику хотелось неистово зарычать. Его руки прижали малыша еще ближе к себе, неосознанно передавая тому еще больше магии для поддержания жизни. Мальчик совершенно не подумал, что мужчина просто мог провоцировать его. — Не смейте о ней так говорить! — А как мне еще о ней говорить? Ты думаешь, этот ребенок от человека родился? Ха… Хотя ты еще маленький, чтобы такие темы обсуждать. Не волнуйся, пара лет, и тебе подыщут достойную партнершу. Или партнера? Знал ли ты, что в магическом мире есть пара видов змей, самцы которых могут выносить потомство? Пока мы не смогли найти их и привезти, но сейчас ты можешь потренироваться в заботе о ребенке своей дорогой соседки, прежде чем у тебя самого змейки появятся.       Холодный пот заструился по спине мальчика. Он был бы рад завести семью… Но не так же. Хоть профессор Снейп любил говорить, что Поттер такой же глупый, как и его отец, но мальчик в голове своей мог отдаленно представить масштаб, который ожидал его, если эти маги все же захотят сделать из него вынашивающего. У них и так множество планов на его тушку, но еще и это… У него ведь нет никаких органов для деторождения. У него нет ничего змеиного. Черт, он до сих пор даже не понимал, как из него собирались сделать змею. Что вообще у него будет? Хвост? Это ведь значило, что его ноги… Нет! Он так не хотел. — Вижу, я заставил тебя задуматься, — мужчина криво усмехнулся, а после рывком забрал у Гарри заснувшего ребенка, из-за чего тот проснулся и завопил. — Ах ты, поганец… Тц… Замолчи… — Если что-то сделаешь с ребенком, с двумя детьми, то Линда не погладит тебя по головке, — к ним подошел тот самый молодой человек, который при начале операции отошел от женщины и просто стоял наблюдал. — Да знаю, знаю! Пойду, отнесу этого к его мамаше. А ты своди змееныша в душ, а то от него несет. — И кто в этом виноват?       Зеленые глаза с удивлением раскрылись. С момента попадания в руки темных магов, он ни разу не принимал душ. Каждый раз, как он думал, по нему проходились очищающими чарами, прежде чем доставить обратно в темницу. А теперь его тащили в новую, неизведанную ранее комнату, где было несколько душевых, туалетов, а что было в отдалении — Гарри не видел. Просто белое пространство, явно предназначенное для чего-то специального. — Мойся здесь. Можешь немного постоять под горячей водой, но не слишком долго. Мыло на полке. — Спасибо.       Мальчик действительно был благодарен за предоставленную возможность смыть с себя всю ту гадость, что на нем была. И он не о крови, который оставил ребенок на нем вместе с какими-то выделениями. Гарри до сих пор чувствовал на своих руках кровь от мяса, которым питался все это время, а в своем рту запах тошноты, который сопровождал его после невеселых мыслей.       Горячая вода обжигала кожу, но мальчик не стремился изменить температуру. Горячий поток был настолько приятен, что хотелось погрузиться в него с головой. Наконец его волосы не были сальными, а кожа противной. Наконец он чувствовал себя чистым и отдохнувшим.       Стук об плитку вывел Гарри из мыслей. В дальнем конце комнаты вышел кентавр, чьи руки были связаны. Маг, что вел его, грубо потянул за поводок, вынуждая зайти под душевую большего размера. — Не отвлекайся, змееныш, — спокойным тоном отвлек Гарри сопровождающий его маг. — Не смотри на него. Мойся и возвращайся в камеру. — Что ждет Розу и ее сына дальше? — маг, что стоял рядом не казался злым и безумным, как остальные. Он спокойно наблюдал за мальчишкой, терпеливо ожидая. — Почему не спросил про себя? Я бы скорее за себя волновался, нежели про тех, кто едва мог выжить… — Они… Не выжили? — Выжили. Скоро снова увидишь. Тот ребенок тоже будет с вами в камере. И все же, тебе совсем не интересно, что будет с тобой? — Интересно. Просто, я не хотел бы остаться в этом кошмаре один. Она мне нужна. Они мне нужны.