Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Первая линия домов от Центрального Штаба. 31 октября. 3:50 ночи —

— Норман, Эфсун— вы в юго-восточном отряде поддержки будете, понятно? — Да! — Нагасаки, Валлант.. вы в составе отряда «Северо-восточный таран», ясно объясняю? — Ясно! — Молодцы. Как слежка? — Всё тихо. Ответил Валлант. Амала, окинув взглядом квартет, махнула рукой. Они зашли дальше своей позиции, отодвинули каменную плиту близи мусорных баков, и скрылись в темноте туннеля, тихо шагая по ступеням. «Повстанческий предел», представляющий из себя катакомбы, уже три века как скрывался под землёй. Ранее над ними величественно возвышался старый венгерский, — он же лассурский, — город, ранее звавшийся Гуан-Сюэ лю Мифань, а ныне— Ыёгай. До прихода Ноя этот город процветал и считался центром венгерской жизни и знаний. Оттого, на ранее святой земле, воздвигли школу зофства и цизедства, что ранее именовалась как «Кшир», а нынче— «Ксизс». И под этим городом древние лассуры построили обширную сеть катакомб для захоронения умерших. Такие места, до недавнего времени, были известны лишь Гердхару и нескольким его приближённым. Ради успешной операции они отказались от религиозных убеждений и поведали про «Повстанческий предел». Молодняк обнёс стены новым слоем камня и земли, чтобы быть отделёнными от захороненных предков как можно сильнее. Коридоры и залы стали меньше, однако и безопаснее, и красивее. Особенно большие помещения переоборудовали в тренировочные полигоны, чуть меньшие— в больничное крыло. Работа наладилась быстро из-за значительных инвестиций Итана Нокса, поддерживающего восстание всеми доступными средствами, коих оказалось не мало. На стороне Итана оказались лишь южные трущобы, пока у жрецов закатного города в обороте находились северо-восточные, восточные и юго-восточные лассуры. Можно было бы ещё посчитать лассурнов в качестве союзников, однако те давным-давно отказались от идеи кровавой войны, а потому официально признали себя безучастными и отселились туда, где при всём желании вы их не достанете. Теперь же они являлись тылом, и по просьбе Рэя Малейса попытается повлиять на своего отца, добившись лояльности для незнакомцев, коими выступят родственники и близкие люди четвёртого отряда. — Отдыхайте. Скоро выступаем. Лассуры, переглянувшись между собой, с серьёзным видом кивнули. Скоро.. совсем скоро..

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Центральный Штаб. Кабинет Итана Нокса. 30 октября. 12:30 дня —

— Поздравляю с успешным выполнением миссии. Подготовка заняла какое-то время, однако вы его полностью отработали. Спасибо вам за услугу. Хлопнув в ладоши, Итан одним движением передал оставшуюся, третью, часть жалования, завёрнутую в конверты. Именно её ребята потратят сегодня на бензин, а также на внеочередное страхование недвижимости, жизни, дополнительных медикаментов и несколько сумок еды для дальней дороги. Им бы пригодился тойкур твёрдого пути с умением изгибать металл, дабы в случае поломки машины быстро разобраться с проблемой, однако довольствуемся тем, что имеем и не смеем просить о большем. С недавних пор Бенедикт учил Агнесс правилам вождения, дабы она сменяла его в ночи во время поездки до границы, и она делала в этом некоторое успехи. Как минимум— ехала вполне уверенно, научилась парковаться и вписываться в поворот. Навыков не много, но им и не нужен профессиональный водитель. Им лишь бы выехать на междугороднюю трассу, а дальше.. дело за малым. — Вы удивительно щедры на похвалу, Итан. Агнесс, пересчитывая деньги, довольно улыбнулась: 50 золотых, 100 серебряных и 30 медных. Включая, сколько денег недавно получили их семьи— это сущие копейки. — Ну, а почему нет? Вы удивительно хорошо работаете. На сегодня ваша работа выполнена, можете быть свободны. — Приходить завтра? — Ну, если вам мало денег— можете пожертвовать выходным и, как я, остаться здесь. Развёл руки Нокс, хмыкнув. Скинув перчатки, мужчина поставил локти на стол, а на замок из пальцев сложил голову. Сверкнув серыми глазами, он проговорил: — Уматывайте, работнички. С некоторой долей шутки, сказал Итан, а после развернулся спиной к четвёртому отряду, сказав заключительное: — Отожгите, как следует. Его взгляд устремился на корешки книг, расположенных на стеллажных полках. Троица поклонилась и ушла, оставив начальника. Был шанс, что они могут больше не встретиться. Но позволить себе слабость в стенах Штаба— неописуемая глупостт, а потому, высоко подняв подбородок, они покинули его. На кону стоит слишком много, чтобы этим пренебречь.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. События идут с 24 до ночи 31 октября. Повествование ведётся от разных лиц —

.24 октября, ранний вечер.

— Эмили.. это как же так? Осел на диван Лео, с неверием уставившись на подругу. Дейв, понимающе качая головой, гладил друзей по головам. Кейл и Генри молча переглядывались, так и не решаясь задать один, но крайне возможный вопрос. — Почему вы не рассказали нам раньше? Выпалил Райстанг, с отчаяньем в широко раскрытых глазах глядя на Кассерс. Девушка, тяжело выдохнув, потёрла переносицу. Собственная тревога наросла в геометрической прогрессии, нога заходилась каждый день, мешая не то, что работать, а полноценно жить. — Так было нужно. И теперь, когда все в курсе.. вы обязаны уехать. Непреклонно заявила Эмили, встав со своего места. Она возвышалась над всеми товарищами, нависая скалой и давя своей решительностью. Кейл, нахмурившись, тут же вскинул руки и поднял взгляд на её осунувшееся лицо: — А как же ты? Мы не уедем, пока ты будешь одна на поле боя.. — Я не выйду на него без острой необходимости. Лиана и Дейв останутся со мной. Генри, подняв взгляд тёмных глаз, осторожно спросил, явно находясь в прострации. — Как же.. вы действительно всё уже решили?.. Но.. вы наши друзья, мы не можем позволить вам-.. — Я всё сказала. У вас жёны и дети, а мне нужны те, кто смогут выжить. На поле боя вам нет места. Отрезала Эмили, сложив руки под грудью. Её взгляд не вселял и толики надежды, потому что за все нервозные недели девушка ещё больше скинула вес, а глаза совершенно остекленели. Её с ног до головы била дрожь, однако нельзя даже подавить виду. Кассерс не может подвести всех этих тойкуров. — И.. каков план? — Я не верю, что это происходит..

.27 октября, поздний вечер.

— Хорошей дороги, младший лейтенант Хаарам. — Вам того же, прапорщик Детрин. Отдав честь друг другу, машина тронулась. Кейл вёл уверенно и неспешно, однако внутри него царил хаос и растерянность. Им нужно добраться до северной границы, города Авиерима, последнего препятствия на пути в Местос, их конечной остановки. Жансая, выглядывая в окно, озиралась по сторонам. — А куда мы, мамочка? — На отдых, моя хорошая. Будем кататься на лыжах. Я и ты. — Тогда почему мистер Рай..Лайстанг везёт нас? — Хаарам, милая. Дядя Лео носит фамилию Райстанг, а дядя Кейл—Хаарам. Понятно? Усваивая эту информацию несколько секунд, девочка неуверенно кивнула, а потом в ожидании повернула голову к маме, ожидая продолжения её ответа. — Я не умею водить, Сая, поэтому он нас сейчас везёт. — Мы.. не будем там с Кирой и тётей Холли? С слезящимися глазами спросила девочка. Ноа, не найдясь с честным ответом, сказала: — Мы едем все вместе. Может быть.. даже некоторое время побудем жить вместе. Улыбнувшись, женщина скосила взгляд на Кейла. Его жена сидела на переднем сидении и дремала, а Кира предпочла находиться рядом с подружкой. — Эй, будешь леденец? Шёпотом спросила девочка, протягивая Жансае конфету. Фомн тут же повернулась и, явно приободрившись, с благодарностью взяла сладость. — Когда будем на месте— всё-всё расскажу, а пока.. это будет маленький секрет, хорошо? Мариаль, улыбнувшись, погладила дочь по голове. Им предстояла крайне долга и утомительная дорога, полная неизвестного. Жансая кивнула и почти сразу же отвлеклась на Киру, которая что-то очень активно шептала. В богажном отделении, рассевшись по просторным клеткам, отдыхали две кошки, пренадлежащие полковнику Лиоре Зорхан.

.27 октября, но за несколько часов до выезда из города.

Кладбище с последнего её визита не изменилось: скошенная трава и могилы, усеянные ровными рядами, словно саженцы деревьев. Адам расположена в центре: его надгробие украшены свежим венком из цветов. Мариаль, присев рядом с могилой, осторожно опустила на холодный камень скромный букет из белых ирисов. — Это мой последний визит, дорогой. Робко сообщает женщина, не спеша уходить. Она смотрит остекленевшим взглядом на аккуратный портрет бывшего супруга, пытаясь запомнить все детали, будто бы до этого была совсем с ним не знакома. Глаза намокли, однако женщина уже знала, как справляться со своими чувствами, а потому, промокнув платком выступившие слёзы, она встала. — Спасибо за всё. Я всегда буду тебя помнить. Поднеся к губам два пальца и оставив на них блеск для губ, Ноа оставила поверх блестящей поверхности небольшой рисунок сердца, как знака искренней признательности и вечной любви.

.28 октября, ранний вечер.

Райстанг, опустив на надгробие аккуратный букет из жёлтых роз, перевязанных лишь скромной белой лентой, присел на корточки. — Это всё.. одна большая дикость, Адам. Нервно хмыкнув заявляет Лео, похлопывая пальцами по гладкому покрытию могильный плиты. — Не могу представить дальнейшую жизнь вне этой страны. Неидеальная, но моя. Родная. Не поверишь, но, кажется, это наша последняя встреча. Знаю, что на твою могилу могут забросить, поэтому.. на завтра заказал полный уход. Отполируют тебя, траву вокруг выжгут, обложат кирпичом, а цветочки на место положат. Ноа, пусть всего и не сказала в вашу последнюю встречу, но знаю, что простить тебя хотела. Замечать стала, как ты исправился. Мне жена-то рассказала, по секрету всему свету, как говорится.. хах. Грешно смеяться на кладбище, а потому.. пойду я, по тиху, генерал-майор. Отдав честь, Райстанг неспешно направился в сторону выхода. На его глазах наворачивалась влага. Утерев ту рукавом, мужчина на выходе, отсалютовав красовавшейся в лучах закатного солнца могиле, покинул это место раз и навсегда.

.29 октября, обед.

— Документы в порядке. Хорошего пути, прапорщик Райстанг. — А вам дежурства. Отдав честь, машина тронулась. Бирна, поддавшись вперёд, осторожно передала сидящей впереди дочери бутылку с водой. — Ты так и не сказал, куда мы едем. Улыбаясь, проговорила женщин, скосив взгляд на мужа. Его нервная улыбка могла бы выдать того с головой, однако из-за общей темноты салона, ему удалось её скрыть. — Сюрприз, дорогая. Обстановка не ладная, сама понимает. Везу вас на продолжительный отдых. — Я отпросилась с работы всего на месяц. Успеем отдохнуть? — Ещё как. — А насколько мы туда? Дорога не близкая, наверное. — Навсегда, дорогая. Серьёзно отвечает мужчина, мельком обернувшись. Бирна посерьёзнела, а лицо её начало приобретать обескровленный, могильной-серый, цвет пепла. — Что у тебя за шутки такие?! Она забеспокоилась, вцепившись пальцами в мягкую обивку первого сидения. Амир, повернув светлую голову к отцу, тоже в растерянности спросила: — Ты ведь шутишь, да, папочка? — К сожалению.. нет. Мы уезжаем отсюда. И скорее всего больше не вернёмся. — Милый, с чего вдруг.. Ты ведь даже не сказал нам! Это, как минимум, ужасно несправедливо по отношению ко мне и Мире. Моя работа.. школа.. Твоя работа! Мы ведь не так богаты, дорогой. Это просто сумасшествие! — Не беспокойтесь. Это гораздо менее важно чем то, случилось бы с нами позднее. Мне был отдан приказ— уезжать из этой страны вместе с семьёй и я его выполню, чего бы это не стоило. Вы можете погибнуть. Восстание совсем близко. — Ах! Это ведь.. Бирна, удивлённо раскрыв глаза, вместе с дочерью, внимательно слушали Лео. — Да, дорогая. Я увожу вас подальше от опасности, потому что имею эгоистичное желание: сохранить семью. Мы совсем скоро будем в весьма экстравагантном месте. — У тебя есть сообщники? — Да. И нам нужно поспешить к ним. Прибавив газ, Райстанг выехал за пределы городской дороги, сворачивая на юго-восточную магистраль.

.29 октября, ранний вечер.

— Доброго вам вечера, генерал-майора. Отдав часть, Бенедикт присел на корточки точно напротив надгробия, аккуратно положив букет из нескольких красных роз. Рэй, стоя за его спиной, сглотнул густую слюну, из-за нервов напоминающую масло. — Мы принесли вам несколько печений с предсказаниями. Заявил Коши, присев рядом с Кюри. Агнесс, положив три каллы, перевязанные разноцветными лентами, коротким движением стряхнула капли прошедшего час назад дождя. Рэй также возложил пять тёмно-бордовых роз в бумажной упаковке кофейного цвета. — Уж простите, что так поздно пришли, но, боюсь, это наш последний визит сюда. Хотелось бы.. чтобы это было не так, по правде говоря, однако.. примите наши подарки и откройте всегда сразу, когда захотите. Это вам. — Я сделал тесто максимально тонким, чтобы легче удавалось ломать.. Мы заплатили и завтра здесь поставят небольшой навес, чтобы от следующего дождя ничего не испортилось.. при всей твоей любви к сладкому— даже половину не осилишь сейчас, а потому.. не торопись на всё и сразу набрасываться. Разговаривать с умершими не считалось дурным тоном, а наоборот— уважением к нему, как к личности, так и духу, а потому Рэй старался звучать максимально дружелюбно, чтобы совсем не скатиться в депрессивное молчание. Многие души оставались полгода-год у своих могил, а после, если её не тревожили, то уходила в цикл перерождения. Однако это не мешало многим приносить на могилы давно ушедших родственников печенье с предсказанием, как знак памяти и любви к нему. Бенедикт как-то вскользь упоминал, что по древним записям, раздобытым им ещё полгода назад, до поездки в Понд, ему в руки попала занимательная вещица: дневник служанки, проданной её дочерью на аукционе. Всё было бы совсем не интересно, однако та женщина работала на Ноя и почти всю свою жизнь посвятила благосостоянию его основной резиденции. В том занимательном дневнике было мало пользы, как таковой, однако чуть позже Кюри поднапрягся и, читая между строк, углядел занимательный факт: у Ноя имелся отдельный зал, в который не было схода обычной прислуге, ведь ключ от него был лишь один и висел на его шее, однако, убираясь однажды в том коридоре, женщина услышала странный звуки: будто бы там читали молитву. Подслушав, она поняла, что та комната посвящена никому иному, как Маслагис Иврахи. «... И, несмотря на давнюю кончину супруги, хозяин всё равно каждый день молился Весам, хранителям её, в надежде, что сможет достучаться до « Судьи создателя с бирюзовым взором, полным справедливости», безустанно, каждый четвёртый день недели приносил туда благовония и печенья с предсказаниями. Вот, что значит— любовь и память… » Неважно, сколько лет прошло со смерти твоего близкого человека, важно— чтить память, даже если он этого может и не увидеть. — Вижу, что вас преобразили. Это хорошо.. жаль, что мы не сделали это первыми. Похлопав по надгробие, Коши выдохнул, с искренним сожалением глядя на улыбающийся портрет его друга, будто бы нарочно нанесённый именно на могильную плиту. — Хорошей вам следующей жизни, генерал-майор. Надеюсь, что свижусь с вами ещё когда-нибудь. Поклонившись, Бенедикт повернулся к могильной плите спиной и, оставшись на месте, принялся ждать их друзей. — Надеюсь, что вам там хотя бы немного нравится.. Ваша семья в безопасности, а потому нет поводов для волнения. Убедила Агнесс, на несколько секунд удивлённо подняв взгляд. Он зацепился за рваный силуэт мужской фигуры, поправляющий очки. Эйлер распахнула глаза и, помолчав несколько секунд, уверенно поклонилась и встала. Её мысли переполнились образом отца, которого она видела на могиле почти три месяца назад, однако мозг мягко подсказывал, кто ей привиделся на самом деле.

.30 октября, поздний вечер.

— Хорошая погода сегодня. Невзначай говорит Итан, глядя в небо. На нём гражданское: тёплое пальто из плотной чёрной ткани, ботинки с мехом, несуразный клетчатый шарф, подаренный приёмной матерью, и больше походящий на женский, нежели мужской, а также шляпа фасона федо́ра с шёлковой лентой без банта— уже подарок его сияющей в бескрайней мгле луны. — Знаешь, а я ведь купил место рядом с тобой. Ещё тогда.. надеюсь, что после расправы надо мной его не отожмут. Я стану неприкаянной душой, если место рядом с тобой займёт какой-то проходимец. Хмыкнув, Нокс, осторожно обвёл взглядом стоящие за могилой венки. Свежие цветы, сплетённые между собой и вокруг деревянного каркаса, смотрелись изумительно: розы, пионы, лилии, гортензии в бело-синей гамме выглядели излишне роскошно. Адам бы не оценил такую пустую трату денег мёртвому, которому, по его мнению, ничего кроме земли интересным не представлялось. — Завтра очень важный день. Если всё пройдёт хорошо, то постараюсь навестить тебя. Улыбнувшись уголками губ, Итан достал из внутреннего кармана два отсыревших благовония и, поставив в подставку одна, сказал: — Нашей дружбе нет ни начала, ни конца. Даже, если ты в могиле, то мы ещё успеем свидеться, а это.. будет символом нашей дружбы, Адам. Хмыкнул генерал-майор, вставая. Несколько секунд он безмолвно разглядывал портрет лучшего друга, а после медленно развернулся, доставая сигарету, поджигая и медленно делая первую затяжку. Его глаза заслезились, наверняка от запаха. Вред уже начала приносить, походу. Неспешно отдаляясь от могилы, Итан на выходе развернулся, находя взглядом надгробие, около которого, под навесом, сидел полупрозрачный красный силуэт, видимый лишь благодаря острому зрению Нокса. Заметив, что на него смотрят, силуэт развернулся и, помахав рукой единственному зрителю, растворился, оставив после себя лишь оболочки от печенья с предсказаниями.

.31 октября, поздняя ночь.

— Поздновато вы, младший лейтенант Гансалес. — Да разрешение сделали поздно. Срочное дело, Сэм. — Понимаю-понимаю. Передавай матери привет. Её огурчики— нечто внеземное. — Так и передам, что Сэмюэль Детрин хвалебно отзывался о твоих закатках, а потому надеется на дополнительную поставку. — Едь, котяра, едь. Главное привези огурчики. Пожав друг другу руки, мужчина рассмеялись и машина тронулась. Гарри, поглаживая Данипхана, качал головой в такт песни из радио, сидя сзади. Милена, окинув мужа взглядом, улыбнулась. — Рада, что мы наконец-то выбрались на отдых. Уже года два нигде не отдыхали. — И я о том же! Взял месяц отдыха, что с вами его провести. Ситуация нестабильная, так что по-быстренькому уехать— оптимальный вариант. — Куда едем? Или это тоже сюрприз? — О, милая моя, ты даже не представляешь. — М.. домик в лесу? К морю? Цизедовые озёра? Качая отрицательно на каждый вопрос, мужчина совсем вогнал супругу в ступор. — Куда покруче. Уверенно заявил Генри, подарив жене светящуюся любовью улыбку. Она, чмокнув мужа в щетинистую щёку, села обратно и открыла книгу, принимаясь за чтение. Дорогая предстояла не близкая, судя по горящим глазам Гансалеса. — Кстати, а зачем нам собака Эмили? — На время опасного положения она просила его забрать тому, кто поедет отдыхать. Он ведь.. тебе не мешает? — Я предпочитаю кого-то менее активного, однако у меня уже есть сын. Собака.. создатель с ней, разберёмся. Хмыкнула Милена, закатив золотые глаза. Мужчина усмехнулся и, скрыв за кашлем хихиканье, продолжил путь к юго-восточной границе.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Южные район. Трущобы лассурцев. «Повстанческий предел». 28 октября. 18:59 вечера. Повествование ведётся от лица Эмили Кассерс —

— Завяжи мне волосы. Попросила Шерон, стараясь плечом убрать вьющиеся пряди с лица. Эмили немедленно исполнила её просьбу, осторожно связывая густые волосы вместе, на макушке и затылке. — Я всё хотела спросить, миссис Мэйсон.. Непривычно робко и смущённо залепетала Кассерс, подвигаясь ближе к тойкурке твёрдого пути. — Я знаю о ваших исследованиях и читала множество работ, которые вы публиковали до создания эликсира, однако мне одно непонятно.. ну, понимаете.. — Не мямли, Эмили. Я слушаю. — Вы ведь бессмертны теперь, как и.. Ной, верно? — А ну прекрати произносить его имя шёпотом. Тебя здесь, разве что, кости слышат. В этой каше давно варишься, а всё равно страшишься этого.. выродка. Цыкнув, закатила глаза Шерон, упорно измельчая сухие травы. Им предстояло провозиться с этим ещё полтора дня, без сна и отдыха, чтобы успеть к момента восстания, а дальше дело за малым— водой разбавить, к ране кашу приложить и— вуаля. Это лучшее, на что хватило их бюджета: Итан ясно дал понять, что выделенные им деньги нужно тратить обдуманно, даже если их хватило бы на снаряжение всего восстания огнестрельный оружием. — И вы знаете формулу эликсира, так почему вы за весь год заточения так и не произвели полноценный полуфабрикат? — Из вредности? Сначала мы использовали приговорённых к смерти: жизнь у них тяжёлая, души у всех подпорченные, однако.. вообще ничего не помогало. Эликсиры получались одноразовые и слабые. Мы так и не смогли понять, почему в тот раз получился совершенный, а в последующие— ущербные. В конце концов.. какой нам был прок от спонсирования этого уёбка эликсирами, м? Сама посуди— из собственной беспечности он отдал остальных докторов на наши эликсиры, однако лишь усугубил собственное положение. Нет, разумеется, у него в распоряжении имеется около четырёх склянок на данный момент, но этого недостаточно, чтобы продержаться даже полгода, а включая, что они всей гурьбой плотно сидят на этом, то можно предположить, что наш побег им обошёлся слишком дорого. — Вы безжалостны, Шерон, но.. ведь Окедия ваш друг. Разве она не нуждается в эликсире? Недоуменно переведя взгляд на помощницу, Мэйсон несколько секунд молчала, а после бесстрастно ответила: — Поверь мне на слово.. Офелия мечтает избавиться от бессмертия сильнее, чем мы вообще можем вообразить. И первой её реакцией на наше бессмертие было что-то вроде: о нет, как так, мне вас так жаль! И всё ходила понурая, словно в кипяток окунули. — Не думаю, что действительно в этом дело.. за столько лет запросто сойти с ума, когда вся твоя компания это две сумасшедшие сестры и отец-тиран, рисующий на стране кровавое полотно. Думаю, что они обезумели от власти, то она.. от горя и безысходности? — С твоим подходом все, как на подбор— мученики и агнцы. Я считаю так: пусть делает, что хочет, пока это не касается предательства. — Не могу поверить, что вы с таким подходом не оказались в тюрьме.. Шерон лишь громко хохотнула, показывая клыки и закатив глаза. — А ты забавная, Эмили. Мне с кем только не доводилось работать, однако ты— самая потешная. Ты что.. за меня беспокоишься? Хм.. или, дай угадаю.. ты моя фанатка, что ли? Увлекаешься цизедством? Приблизив своё лицо к чужому, девушка прищурилась и, когда Эмили выдала себя с потрохами, покраснев от стыда, расхохоталась уже вместе с Эдоном, который предпочитал работать либо молча, либо не работать. — Я.. я.. Смущённо лепетала Кассерс, пытаясь скрыть за светлыми волосами покрывающееся румянцем лицо. — Ну довольно, довольно Эдон, а то мы совсем девочку зашугаем. Проговорила Мэйсон, тряхнув головой, пока Мэдон только с улыбкой закатил глаза, высыпая из ступки смесь трав в индивидуальный мешочек, рассчитанный на одну порцию. — Я видела ваши фото в газете и всё спросить хотела, да повода не находилось.. Умело перевела тему Эмили, делая глубокий вдох-выход. — У вас волосы короткие теперь, это вам в тюрьме или..? — Мы не знали, как реализовать волосы для земельно-водяных клонов, а потому обрезали свои. Смотрелись мы с ними разы лучше, хотя всё равно пришлось сильно постараться. Столько времени я ещё никогда не рассматривала себя в зеркало. — Я рада, что у вас получилось.. Искренне сказала Эмили, завязывая на бантик мешочек. — Не каждый день же работаешь с кумиром. Хмыкнула она, переводя насмешливый взгляд на Шерон, которая медленно залилась румянцев, осознав, что у неё и вправду есть фанат.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Южные район. Трущобы лассурцев. «Повстанческий предел». 30 октября. 19:03 вечера —

—.. тогда, благодаря вашим исследованиям, я смогла вырастить байхолу кустарную на балконе. Её эффект весьма помог моей собаке. — Приятно слышать, что хоть какие-то наши открытия не используют во вред. Короткий смех тут же стих, когда в помещение вошли Лиана и Дейв, скрывая кого-то за спиной. — Чего смеётесь? Попытался как-то разрядить внезапную тишину Уилсон, махнув рукой в качестве приветствия. — Мы тут.. привели вам ребяток. Познакомьтесь. Отодвинулась в сторону Парвелас, кашлянув, сигнализируя Эмили заканчивать работу и пойти с ними. Блондинка тут же кивнула и, взяв трость, спешно пошагала к подруге. Они удалились столь стремительно, что в помещении стало совсем уж неуютно от отсутствия в нём лучика солнца в виде Кассерс. — Привет? Неловко улыбнулась Агнесс, скидывая капюшон плаща. Даже в сумерках приходилось скрывать лицо. — Мы тоже участвуем в восстании, поэтому.. нам бы не помешало тут осмотреться. Намекнул Бенедикт. Шерон и Эдон неотрывно смотрели на новоприбывших, напряжённо ожидая, когда и третий подаст голос. — Выглядите уж больно бледными, господа-учёные. Плохо тут совсем, да? Предлагаю по такому чудесному поводу развеяться где-то, кроме этого.. зачуханного зала. Рэй, с яркой улыбкой, неформально и даже в какой-то мере грубо, перешёл от слов к действиям. Казалось, что у Шерон подкосились ноги. Он. Или же?.. Быстро преодолев разделяющее их расстояние в десять шагов, женщина срывает с блондинистой головы капюшон и без церемоний хватает за лицо, вертя туда-сюда, пытаясь убедиться в своей догадке. Увидев столь бесцеремонное покушение на своего друга, Кюри хотел было вмешаться, однако Мэдон лишь отрицательно помотал головой, призывая отказаться от столь глупой идеи. Агнесс, удивлённо глядя на всё это, не успела задать свой вопрос, ведь Эдон опередил её. — Это он? — Вне всякого сомнения.. Заворожённо говорит Мэйсон, пока Рэй неловко мнётся под её взглядом. Не каждый день его взрослые женщины хватают за щёки и вертят туда-сюда, только разве что бабушка, но он с ней уже не живёт. По крайней мере— сейчас. — Я конефно осень изфиняюсь, но фто фтезь проифодит? Сжатые чужими руками щёки отказывались членораздельно и правильно пропускать во внешний мир слова. Только после этого Шерон, словно очнувшись от чарующего транса, сделала полшага назад. — Прошу меня простить.. я не видела тебя очень давно, Рэй. Не привыкла, что ты таким большим стал. Пятнадцать лет, всё же, прошло, с нашей последний встречи.. — Чего?.. Недоумённо похлопали глазами все троя, переглядываясь между собой, а после и уставившись на Мэйсон. — Когда тебе было три года, а мне семнадцать, то я пыталась вывезти тебя за границу Венгеры. Ты, наверное, и не вспомнишь-.. — Авиерим.. рыжая молодая девушка, погоня.. Так это ты девушка из моего сна?! Тут же вскрикнул Коши, взявшись за голову и сделав два шага назад, вытаращился на учёную во все глаза. Шерон, совершенно поражённая этим, застыла околдовано, моргая так медленно, что создавалось ощущение полного оледенения её серого вещества. — Ха?! Ты помнишь! Но ведь.. тебе было три года! Как ты.. ты! Нервно затараторила рыжеволосая тойкурка, пятясь назад. Эдон поймал коллегу за плечи, поглаживая большими ладонями по мягкой ткани рабочей рубашки. — Но.. я в-в любом с-случае рада, что ты помнишь.. хах. Крайне неспокойно заговорила Мэйсон, стуча зубами, словно её окатили холодной водой. — Как там Ханна?.. Неловко перевела тему девушка, пытаясь как-то переварить полученную информацию. Её всю трясло. Мало ли, что он ещё помнит! — Откуда ты знаешь мою маму? Серьёзно спросил Коши, уверенно сократив между ними расстояние. Эдон осторожно выставил руку вперёд. — Не перегибай, парень. — Не перегибать?! А откуда мне знать, что вы.. — Рэй, тише. Не пугай. Спокойно попросила Агнесс, ловко и бесшумно подобравшись к другу со спины, положив руку на плечо. — Мама уже должна была уехать к лассурнам, вместе с остальными, а что? Сделав серию глубоких вдохов и выдохов, парень получил порцию ободряющей поддержки от Бенедикта, чья скромная улыбка помогла собраться, и замолчал, ожидая реакции. Однако изнутри рвался шквал вопросов, которые плотина по имени «терпение» боялась не перенести. Шерон, осторожно приблизившись, касается его макушки и, пригладив выбившиеся волосы, молча проходит мимо. Заместо неё Эдон коротко говорит: — Пойдём. Во время максимально тихой экскурсии, Рэй получил буквально но-ль ответов на свои вопросы! Он всё задавал и задавал, пытаясь на крайний случай вывести Мэйсон из душевного равновесия, однако она лишь улыбалась уголками губ. На входе в зал, откуда они и вышли, девушка остановила их ознакомительный поход. — Агнесс, зайди. Подала голос тойкурка, открывая дверь. Эйлер несколько секунд помялась на месте, после чего вошла в зал, оглянувшись на друзей. Те лишь обеспокоенно переглянулись и пожелали удачи, а Рэй так и вовсе указал на ухо, намекая, что услышит в случае чего. Последнее, прежде чем скрыться за дверью, Агнесс расслышала: — Так, получается, если Шерон меня пыталась вывезти за границу, то откуда-то же она меня достала? А если.. у меня есть семья? Там? — Не думаю, что есть. Будь это так, то тебя бы давно нашли. К тому же.. Ною весьма важны наши шкуры, а это значит..- Мэйсон быстро перебила их голоса собственным, тихим и твёрдым, словно вершина самой высокой заснеженной горы. — Я когда-то высылала химеру, чтобы она передала вам сообщение, однако, вижу, послание дошло до вас слишком поздно. — Химеру?... Вспомнив то существо, с которым она сражалась на крыше пятиэтажки, девушка прикрыла рот рукой. — Ах, так это вы.. Вы— Эдер? Ох, мне так жаль… — Видимо, малыш Эрлийз не справился со своей миссией. Ничего-ничего. Мы тут не только за этим. Шерон выудила из внутреннего кармана фартука продолговатую деревянную коробочку, больше походящую на колбу. Её резиновая крышка намекала на то, а блестящее лаковое покрытие создавало эффект стекла. — Береги своих друзей.. Здесь немного, но в случае чего должно помочь. Держи. Протягивая её деревянную колбу, попросила Мэйсон. Эйлер бережно взяла её, откупорила крышку и ахнула: внутри, сияя ярче тысяч звёзд, находился яшмовый эликсир! На мгновение ей даже пришлось закрыть глаза, а после и спешно саму колбу, дабы не ослепнуть. Обострённое зрение, всё же, имело минусы. — Я.. я.. разве так можно?.. Оно ведь сделано.. — Не стоило Офелии говорить вам, всё же. Признаю, оплошность. Но, поверь.. этот сослужит добрую службу. Сделан на основе душ преступников. Убивать тойкуров, конечно, так себе идея, но они бывают настолько гнилыми, что лишь цизедство может даровать хоть какую-то пользу их жизни. Серьёзно заверила её Шерон, нахмурившись. Её лицо ожесточилось, а желваки заиграли на щеках от плотно сжатой челюсти. — Я.. так долго мечтала о нём. Хотела его получить, а когда узнала, из чего делается, то струсила и забросила эту идею в дальний ящик. Как мне теперь удержаться?.. Мой отец.. Ты дала его не тому человеку, Шерон.. Сразу перешла на «ты» Агнесс, протягивая деревянную склянку обратно. Мэдон отрицательно помотал головой, притягивая коллегу к себе одним движением. Она, подняв серьёзный взгляд сначала на Эйлер, а после и на друга, похлопала рукой по его предплечью, безмолвно прося отпустить. Он подчинился без вопросов, полностью доверившись ей. — Он хороший, несмотря на своё происхождение. И, раз Офелия верит тебе, то и я поверю. Это мощное оружие, которое без должного использования не сможет реализоваться полностью. Поскольку ты наиболее подкована среди вас троих в цизедстве из-за.. своих причин, то вверяю его тебе. Пытаясь подобрать слова, чтобы возразить, Агнесс лишь вздыхает и набирает воздух, но вслух так ничего и не произносит.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Квартира четвёртого отряда. 30 октября. 20:40 вечера —

Уже будучи дома, Агнесс без остановок вертела эликсир в луках, поднимая лакированную пробирку над головой. В её голове вертелся их последний диалог: — Эликсир может стать опорой в трудную минуту, но не стоит слишком на него полагаться. Опасная эта вещь, опасная.. Постучав по своей левой ноге и правой руке Эйлер, Мэйсон грустно улыбается, приподняв основание бровей. Её взгляд стал напоминать жалостливый, словно она искренне сопереживала раненному ребёнку, которого видела впервые. — Чтобы использовать— капни кровь того, кого хочешь вылечить в эликсир, а потом выпей. Если забудешь, то может просто влить в рот. Желательно не распыляться.. эффект более непредсказуемый. Эйлер, не зная, как реагировать, неловко замялась на месте, потупив глаза в пол и о чём-то молча размышляя. Спустя минуту звенящего в воздухе напряжения, Агнесс всё-таки спросила: — А что.. случилось с тобой? Ты из-за эликсира это получила? Невесело хмыкнув, Шерон расправила плечи, а затем вновь ссутулилась, словно на них что-то давило, делая низкий рост ещё меньше. — Знаешь.. в этом мире мало, что можно обратить вспять. Однако один тойкур попытался, но в итоге лишил моего отца жизни. Трагедия в том, думаю я, что была слишком юна и горяча. А теперь.. мой пыл охлаждает металл этой ноги. — Кто.. кто это сделал? Это тоже была-?.. — Хах. Проще, конечно, было бы спихнуть всё это на них, однако реальность куда более.. простая. Немного помолчав, Шерон одними губами прошептала: — Это была моя мама. На лице её не дрогнул ни один мускул, однако кулаки сжались так, что вены вздулись на шее. Агнесс на мгновение почудилось, будто бы эта лютая ненависть, покрывающая своей ледяной коркой кожу, обращена лично к ней. — Спи. Завтра предстоит трудный день. Хриплым голосом оповестил Рэй, слыша возню под правым боком. Девушка, пытаясь отогнать мысли прочь, обняла его поперёк торса в отчаянном желании заснуть.

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. «Повстанческий предел» близи Центрального Штаба. Южная стена. 31 октября. 5:40 утра —

Коши, поправив воротник военной формы, любовно рассматривал письмо. Малейса написала, что все приезжие весьма отчаянны, однако все, как на подбор— добры и милы. Крайне благодарила его за возможность внести свой вклад в это непростое дело, а также заверила, что ближе к началу нового года и сама уедет, выказывая по этому поводу искренние сожаления, ведь Рэй обещал присутствовать на её дне рождения, однако события складываются далеко не в их пользу. Безмолвно читая последние строки, парень ещё несколько секунд внимательно вглядывается в текст. Оставив на бумаге четыре поцелуя, майор Коши складывает его пополам и прячет в внутренний нагрудный карман, прямо рядом с сердцем. Агнесс, проделав тоже самое с письмом от Дарии, пришедшим этой ночью, тихо выдыхает. Внутри неё пылает огонь решимости, готовый сжечь дотла не только окружающих, но и саму тойкурку, дай она хоть секунду слабины.

.31 октября, 6:00 утра.

Несколько тойкуров, неспешно обходя водохранилище под Центральным Штабом, раскрывают люки. Спустя десять минут вода уже полностью заполняет ров, приведя гладь в звенящее спокойствие. Шла активная пересменка: хоть военных было в десять раз меньше, чем обычно, однако центральный вход охранялся с таким же усердием, из-за чего охрана остальной части значительно просела. Видимо Ной и не рассчитывал, что лассурцы согласятся осквернить эту дату ради восстания, а потому решил оставить всё, как есть. Как сказал однажды Адам: « Умён не тот, кто создал 100 ситуаций, а тот, кто разрешил 100 ситуаций ». В небо воспарил ярко-алый шарик. Он летел мерно и неспешно, ветер будто бы боялся тревожить его покой. Вся столица спала, предвкушая суету, что начнётся на несколько часов позже. Темноты бы и поглотила несчастный шар, оставив его без внимания, однако этому не суждено было сбыться. В утренних сумерках раздался хлопок— резина порвалась, громко хлопнув в тишине начавшегося дня. — Странно. Откуда здесь вообще взялся шар? — Может с главного входа вылетел? Там вроде что-то украшали в честь праздника. — Ну так ленточками и цветами, не-… Западная стена, на которой стояли неизвестные сторожевые, была безжалостно атакована! Плеск поднятой к самому верху волны тут же притупил звук диалога, потопив людей внутри воды из рва. Почти три сотни тойкуров спокойного пути, слаженно и синхронно, разошлись по позициям и, заняв те в несколько мгновений, успели овладеть чужой защитой прежде, чем получить пули. Все, словно единый организм, подпрыгнули на месте под сотрясание земли за своими спинами, опуская ранее поднятые руки к земле, тем самым обрушивая волну против нападающих. Огромное цунами тут же затопило центральный вход, обрушившись мощным потоком на бетонные стены и буквально смывая всех патрульных, кто не смог зацепиться за что-либо. Тем временем за тойкурами спокойного пути, разделившись на четыре основных отряда для создания «Хрустальной лестницы», тойкуры твёрдого пути возводили крепкие стены: около шести сотен, одновременно и синхронно, словно готовились к премьере решающего в их жизни балета, с небывалым усилием пробили асфальт и воздвигли десятиметровую стену, опоясывающую весь центральный штаб. Первая линия домов находилась в восьми метрах от ыёгайского дорожного кольца, на место которого мятежники и возвели собственную защиту. Линию двухметрового забора использовали в тот же момент, преобразуя его для второго слоя обороны, если кто-то решиться прорваться, то это должно задержать врага на несколько секунд, которых наверняка хватит для контратаки. Четвёртый отряд, выступая в первом ряду южной группы, активно участвует во всех сражениях: несколько уцелевших сторожевых на центральном входе пытаются их убить, однако им не удаётся даже коснуться кончиков чужих волос. Агнесс, открывая аварийную комнату, тут же ломает кнопку сигнализации ногой так, чтобы её даже нажать не представлялось возможным, пока Рэй вырывает электрический счётчик, питающий южные ворота. Подняв их, ребята облегчили проникновение на базу, однако ждущие их на той стороне враги, упавшие со стены вместе с хлынувшей волной, начали массовый обстрел. Несколько молодых лассурцев сразу получают пулевые ранения, однако всё равно успевают установить железные панели, как укрытие. Рэй, подав новоприбывшим повстанцам знак, тут же вылетает из укрытия, отвлекая внимание на себя. Боеприпасов хватает, а потому лассурцы принимаются за активную защиту своих позиций и из расширение. Где-то за спиной гремят стены: часть тойкуров твёрдого пути отделились, чтобы проломить стены. Сверху, на патрульной площадке, шёл ожесточённый бой: все оставшиеся усиленно отбивались, используя, что придётся: куски стены, остатки воды или огонь, что с каждым мгновением потухал и вспыхивал, но всё реже и реже, словно в первую очередь убивали тойкуров искристого пути. Наконец, когда потух последний огонь, а одна из стен с небывалым грохотом рухнула, сделав прореху в пять метров шириной, зазвенела пронзительная мелодия тревоги. Все, находящиеся рядом с ней, были погребены под завалами, не успев избежать разрушения. Штаб покинула всего сотня военных, немедленно призванных для защиты. Гражданские, следуя инструкции, спешно, смешавшись в одну толпу, хлынули по подвалам, трясясь от одной лишь мысли, что Третья Лассурская война, возможно, началась прямо сейчас. Агнесс и Бенедикт, тем временем, решили подняться на стены, дабы выяснить обстановку или ринуться в гущу событий. Хрустальный отряд справлялся быстро и уверенно, всего за несколько минут построив лестницы с внешней стороны стен из крепкого льда. Эйлер, пробегая мимо раненных, которые несли других раненных, ускорилась. Жертв оказалось больше, чем предполагалось. Ледяные ступени измазаны кровью, а оттого стали излишне скользкими. Поднимаясь наверх, девушка упала бы, не схвати её за руку Бенедикт. Парень поспешно привёл лестницу в пригожий вид, стараясь успевать за подругой. Сжав зубы, она тут же ринулась в представшее перед глазами сражение. Окружив оставшегося лассурца племенем, девушка отвлекла на себя всех остальных: их удивление и шок не помогали, а лишь наоборот— способствовали скорому проигрышу. Выпустив из кончиков пальцев стаю огненных бабочек, она тут же прыгнула в самую гущу пламени, дабы уже оттуда, под полной защитой родной стихии, подставить плечо союзнику. Бенедикт, преуспев в физическом плане, активно практиковал полученные навыки: рукопашный бой проходил быстрее и легче, а бывшие союзники отлетали ещё раньше, получив один или два удара. Им бы здесь здорово пригодилась-… — Сзади! Рэй, забравшийся на стену, одним своим возгласом помогает Агнесс избежать удара: та припадает к земле, пока мощный ветряной поток, раздув её пламя, сбивает подожжённого нападающего с ног. Тот, ударившись затылком о бетонный выступ патрульной площадки, теряет сознание. Бен окатывает его водой, как только Коши помогает ему разделаться с последним атакующим. Кюри, наполнив бурдюк водой, разворачивается к товарищам. — Ты как раз вовремя. Что там внизу? Встряхнув кистями, Эйлер отзывает бабочек, оставив после них лишь снопы искр. — Недурно. Если и дальше так пойдёт, то через час Штаб будет наш. Блокпосты уже в курсе, подмога двигается стремительно. Нам необходимо подчинить себе Ноя, а там уже и дело с концом. — Как самонадеянно и глупо. В вашем стиле. С ноткой иронии говорит Райана, свесив одну ногу со стены, а вторую, согнув в колене, прижимая к груди. На ней военная форма, в ножнах— рапира, а с головы только что слетела фуражка из-за порыв а утреннего ветра. Её награды блестят в лучах рассветного солнца, а улыбка, надменная и снисходительная, смотрится слишком пугающе в купе с тёмно-синими глазами, блестящими в приступе безумия. Нападение происходит также внезапно, как и встреча: меч сверкнул столь стремительно, пытаясь достать до Бенедикта, что лишь Рэй успел среагировать, услышав мимолётный лязг ножен. Закрыв своей спиной раненного лассурца, Кюри уже приготовился к удару, однако Коши сделал шаг вперёд и, выставив вперёд предплечье, отражает удар со звоном. Сине-голубая ткань формы рвётся, оголяя железные наручи, скрытые под ней. — Вижу, вы подготовились. Ну что-ж. Разобраться с вами по одному? — Ты ведь даже нас убить не можешь. Какой смысл бахвалиться своей силой, которую даже использоваться на полную мощность не в состоянии? — К сожалению её демонстрацией заниматься буду не я. С ухмылкой заявила Райана, одним разворотно-рубящим движением рапиры отправляя Коши в полёт по направлению Центрального Штаба. Тот, сориентировавшись не сразу, приземляется на крышу, поднимаясь с колен. Бенедикт и Агнесс упустили момент и, сорвав с Райаны лишь пиджак со всеми наградами, остались на стене вместе с раненным товарищем и элементом чужого гардероба. От злости глаза Эйлер вспыхнули, как и чужая одежда в руках. Внизу кипела бойня: звуки выстрелом отовсюду мешали нормально думать, а также норовили остаться на внутренней части глазниц звенящим напоминанием этого дня. Громкий треск возводящихся по всему периметру центральных стен лассурцами, сбивал и приободрял одновременно. Они начинают занимать выгодную позицию! Эйлер и Кюри помогают раненным спуститься, пока за стеной Рэй уверенно держит удар первой маршалки. Парень, словно наконец получив приказ использовать всю свою силу, тут же послушался и выпустил всё: вплоть до боли, которая чуть не сожрала его изнутри. — ГОРЕТЬ ТЕБЕ В ВЕЧНО-ЧЁРНОМ ОГНЕ, СУКА. Его голос, громкий и надрывный, словно свист приближающегося смерча, пронзает своей обширностью всю округу. Многие отвлекаются, из-за получают ранения. Несколько солдат, пытаясь найти источник звука, тут же лишаются своей позиции. Агнесс уходит влево, а Бенедикт— вправо. Они разделились всего на несколько минут, чтобы узнать обстановку. Над головой свистит ветер, с грохотом катаются телефонные будки и вырванные с корнем деревья. Кровь льётся рекой: с обоих сторон достаточно раненных, однако лассурцы, всё же, в больших количествах покидают поле боя. Дрожит земля под ногами, мелкие камни и вовсе отплясывают денерские танцы. Перестрелка идёт складно, однако боеприпасы восстания начинают заканчиваться. Многие, перестав пользоваться огнестрельным оружием, принялись сооружать бетонные пули и выходить их укрытий, вступая в открытое противостояние. Из-за этого безрассудства в глазах появляется фиолетовая пелена: всюду лишь кровь и насилие, словно ничего в мире важнее нет. Голова от такого количества звуков начинает раскалываться, а глазное давление стремительно скакать. Внутри Агнесс всё содрогнулось, когда она, выглянув из сооружённой лассурцами стены для перестрелок, увидела Рэя: тот, сжимая кровоточащее плечо, упорно не даёт Райане даже приблизиться к восстанию. У него нет беруш, из ушей льется кровь. Лопнул барабанные перепонки, чтобы не слышать? Он бьётся так, словно на кону стоит его собственная жизнь, словно его убьют, посмей он дать слабину. Сжав ладони, она выпускает три огненные змеи. Они, выжигая траву, стремятся к сражающимся. Хлопнув, вдогонку девушка посылает им ещё рой бабочек. Ланум, не глядя, одним взмахом руки перенаправляет пламя в её сторону, обжигая мощью камни. Те даже покрылись чёрным налётом, немного сточившись по краям. Плохо, больше нельзя рисковать. Несколько людей, находящихся подле неё, получают ожоги, то тойкурка спокойного пути быстро тушит огонь, чуть не съевший из заживо. Когда грохот стих на мгновение, Эйлер было высунулась из укрытия, как тут же оторопела: Райана выстрелила Рэю в ногу. Тот, взвыв, всего на секунду потерял концентрацию и тут же поплатился. Ланум сбила его с ног подсечкой, поместив пистолет обратно в набедренную кобуру и, самодовольно приблизившись, поставила сапог на грудь раненного Коши, надавливая так, что даже с такого расстояния Агнесс услышала хруст и задушенный крик. Тяжело вдохнув, Рэй распластался по земле, поверженный своей соперницей. Всё тело медленно наливалось синим и фиолетовым, когда кровь наконец начала сочиться с ран, почувствовав, что хозяин расслабился. На мгновение Агнесс ослепила вспышка: Коши засветился, подобно сошедшей на землю звезде. Его глаза, волосы, татуировки— всё сияло не хуже поднимающегося солнца. Бледно-жёлтое свечение знатно исказило лицо Ланум, полностью обескуражив ту. Импульс. Это импульс! Одним движением Коши притянул Райану к себе за длинную косу, впечатывая рядом в землю. Та, не скрывая страха, тут же отпрыгнула, выхватив пистолет вновь. Рапира, направленная остриём на оппонента, разлетелось на осколки лишь от одного взгляда его взмаха, а выпущенная обойма пуль прошла по разные стороны от цели, поражая как своих, так и чужих. Бенедикт, поняв, что дело пахнет жаренным, выжидал момента. Если бросаться слепо на рожон, то так недалеко стать самой тонкой на свете отбивной. Друзья, усердно закивав друг другу, приняли решение оставаться в укрытии некоторое время. Импульс действует не больше пяти минут, а потому нужно всего лишь-.. Ланум, отлетев в правую оборонительную баррикаду, где находится Бенедикт, даёт весьма слабый отпор: если она перегнёт, то они останутся без ценной жертвы. Внутри неё кипит гнев и остервенение, однако стихия будто бы и вовсе не слушалась. Кулаки чешутся просто взять, да и высосать из его лёгких весь воздух, однако на душе неспокойно, подобно пещаной буре. Тем временем Рэй не медлит: окутав всё тело плотной воздушной бронёй, парень продолжает сражаться с маршалкой в рукопашную. Тойкур ветряного пути тем и плох, что в ближнем контактном бою бесполезен, т.к. негде развернуться для зофства, а раз Райана старой закалки, то её устаревшие техники требовали минимум средней дистанции. Однако, с оружием, любой ближний бой будет твой, а без него.. ты никто. Она не убегала, однако и не атаковала: всё пыталась разорваться дистанцию, чтобы выиграть время и лишить противника части воздуха, дабы ослабить поступающее в сердце кислорода и тем самым сократить частоту пульса, непосредственно являющуюся катализатором импульса. Как обладателю такой силы ей было хорошо известно, что с этим делать, однако теперь у неё не было прикрытия, ведь Тадалья отделилась от неё и убивала восставших за пределами Центральных стен, рисуя на возведённых ими же баррикадах крайне занятный по цветовой экспозиции картину. Агнесс, завидев столь потрясающуюся душу картину, тут же ринулась в бой. Ей путь преграждали пули и тела, препятствия и укрытия, свои и чужие, однако первостепенным долгом было защитить Бенедикта. Внутри сжималось всё с такой силой, что из носа пошла кровь, а в ушах запищало. Ничего не могло позволить ей остановиться. Подобно Итану в ту злополучную ночь, она сейчас бежала такой же марафон, цена победы в котором— спасённая жизнь. И если один должен проиграть, то она— обязана выиграть. Ланум держалась хорошо, хотя стало заметно отсутствия должного количества эликсира в крови: раны затягивались медленно, сковывая движения и не давая нормально противостоять. Бенедикт старался вообще не дышать: кусок проломленной стены почти накрыл его с головой, а потому, увидев Агнесс, он лишь напрягся сильнее. Вот её здесь нахождение.. весьма плохой знак. — Это.. и есть импульс? — Да.. и, боюсь, если всё пойдёт дурно.. Тихо говорил Кюри, оглядываясь. Эйлер помогла ему выбраться из-под завала. Пиджак зацепился, а потому его принято было решение оставить вместе с бурдюком, который с характерным хлопком лопнул, стоило куску стены упасть на него. Воды в нём не было, т.к. лассурцам минутой ранее понадобилась дополнительная вода. Звук получился настолько пронзительный, что в ушах Эйлер затрещало ещё сильнее. Осталось 4 минуты. —.. то мы следующие. Как будто бы накаркал Бенедикт. В следующую же секунду атаки уже оказались направлены на них! Райана, похороненная под грудой обрушенных камней, предпочла притвориться мёртвой и дождаться подмоги более воинственной сестры, нежели участвовать в этой анархии. Бенедикт, заблокировав воздушной порыв собственной спиной, в попытке защитить Агнесс, стал жертвой нескольких крупных обломков. Они ранили его плечи, разрывая рубашку, однако из-за железного каркаса бронежилета парень остался почти цел. Кровь тут же хлынула их порезов, промочив ткань цизедовой кровью. Столкнувшись лицом к лицу с собственным лучшим другом, который явно не собирался расценивать их как союзников, ноги Агнесс подносились. Её оставлял на плаву лишь факт, что если она не вмешается, то они и вправду станут самыми тонкими в мире отбивными, но и если причинит ему ощутимый вред.. умрёт. Осталось 3 минуты 20 секунд. Немедля больше ни секунды, девушка хотела бы уже броситься в атаку, как Коши со спины оплели деревянные путы. Дейв! — Бегите! Я его задержу! — Ты не понимаешь, с кем планируешь сражаться! Только и успевает выкрикнуть Агнесс, прежде чем устремиться самолично к Коши. Тот с разворота уже готов был пустить Уилсона в свободный полёт, параллельно пробив его спиной крышу бетонного укрытия, однако Эйлер успевает схватить того поперёк торса и потянуть на себя изо всех сил. — Уходи отсюда! Ты умрёшь! Быстро! Командует Агнесс, абсолютно забывая, что здесь звания ничего не значат. Дейв всё ещё прочно стоит на ногах, однако Рэй достаточно быстро объясняет свою суть: он вышвыривает с помощью ураганного ветра товарища из укрытия, намереваясь совершить задуманное. Всему мешает Бенедикт, раскрывая своё запретное искусство: тело Коши подчиняется его умелым движением! Запретный пик работает! Тойкур, словно попав в сильный мороз, дрожит и дёргается. Кюри всё ещё крайне посредственно управляет кровью, чтобы заставить его тело стоять и не дёргаться.

Осталось 2 минуты и 10 секунд!

Не успела радость расцвести на их лицах пышным цветом, как снаружи доносятся полные ужаса крики: Тадалья подоспела на помощь старшей сестре, а оттого за стенами Центрального Штаба происходит если не мясорубка, то крайне жестокая кровавая бойня с весьма любовным подходом к делу. Бен, потеряв контроль над чужой кровью всего на долю секунды, тут же попадает под горячую руку: в его челюсть с характерным свистом влетает кулак Коши. Оба остаются на ногах, однако если у одного в глазах стоит ярость и желание убивать, то у другого дымка боли, усложняющая задачу в раз эдак сто. Кровь льётся по подбородку, размеренно капая на траву пурпурной лужей. Деревья вокруг помогли бы укрыться, хотя бы несколько мгновений, однако из-за ожесточённый схватки тойкуров ветряного пути теперь здесь не то, что деревьев не наблюдается, так и пней от них! До конца импульса 2 минуты. Агнесс посылает огненных бабочек и сама, будто бы не чувствуя их жара, несётся следом за ними, почти касаясь кончиками волос их крыльев. Искры срываются с пальцев, поджигая всё вокруг: дым помогает выиграть время и скрыть бабочек. Те безжалостно вцепились в ноги парня, стараясь вернуть с помощью боли его разум, однако бесплодным насекомым остаётся лишь развеяться под порывом ледяного вражеского порыва. Бесконтактные техники, благо, игнорировались клятвой души. Бенедикт, перепрыгивая через вспыхнувшее пламя, заряжает по чужой голове с разворота, без стеснения втаптывая лицо лучшего друга в землю. Всего 1 минута 30 секунд. Лишь бы продержаться. Краем глаза она заметила движения около Дейва: того забирали повстанцы во главе с Лианой, обеспокоенно суетящейся вокруг друга. Это несколько облегчило её эмоциональное напряжение, в купе с этим понизив восприятие. Было ли это зря? О да. Рэй, решив сконцентрироваться на отвлечённом сопернике, с присущими ему безмолвием и скоростью сократил расстояние между ним и Агнесс, а затем с размаху впечатал её спиной в землю. Нога неприятно налилась свинцом, пригвождая её к потрескавшейся от столкновения поверхности. Перепачканное в грязи лицо не давало понять, что происходит перед ней, а потому она постаралась быстрее встать. Такой шалости сломанная нога ей не простила, а потому обронила обладательницу обратно, тем самым спася от удара в голову, летящего столь быстро, что это могло стоить ей сознательной жизни. Осталась 1 минута. Бенедикт из последних сил, перевязав раненое плечо отрывком ткани, поспешил вступить с лучшим другом в ожесточенный бой. Исход очевидный: поражение. Куда ему до Коши, который в этом и практиковался большую часть жизни? Всего за шесть ударов Кюри оказался размазан по земле и избит: его права рука посинела от количества гематом, пока вторая получила свою порцию моментом позже. Её пронзило стрелой боли. Запястье сломано! С шипением он, утерев плечом разбитую бровь, кинулся обратно. Выглядел парень так, словно неделю выживал в лесу и, исхудавший и бледный, столкнулся с медведем-людоедом. С подбитым глазом он видел совсем плохо. Всё складывалось не в его пользу, пока на горизонте не появилась Агнесс: превозмогая перелом со смещением, девушка оставила свой след на лице Коши в виде собственных костяшек пальцев, впечатывая кулак в его скулу. Стрела боли пронзила её душу, заставив сдирать кожу на груди. Нечем дышать... лёгкие разрывает... Вдох, пожалуйста, хотя бы один вдох!

30 секунд.

Рэй падает с ног, но в последний момент успевает послать порыв ветра в сторону атакующей. Эйлер успела уклониться, всё ещё хватаясь за татуировки на груди. Под ногтями забились кусочки кожи и крови.

25 секунд.

Бенедикт, доставая воду из травы, безжалостно примораживает чувствительную к холоду кожу Рэя друг к другу, чтобы тот при движениях был скован, параллельно стараясь извлечь ещё для регенерации запястья. Зофствовать одной— крайне сомнительная идея. Ему хотя бы ослабить боль... Немного, совсем немного...

17 секунд.

Но кто ему сказал, что это поможет? Новый порыв ветра сносит Агнесс с ног: она падает на траву, вонзая в голые плечи мелкие камни разбитой оборонной стены неподалёку. Рукава, минутой ранее, загорелись, а потому пришлось их оторвать. Выстрелы всё ещё доносятся, пока отовсюду не прекращались полные боли и ругательств крики. Всё рушилось и падало, кто-то погибал, выпустив последнее слово изо рта вместе с кровавой пеной, кто-то закрывал своим телом близкого за неимением сил сделать ещё хоть что-то. Тел не становится меньше, как и маячащих носильщиков, уносящих на своих плечах раненных. Приподнявших на локтях, Агнесс прибывает в прострации и замечает совершенно странные события: недалеко лежат умершие подростки, имена которых она почему-то запомнила. Эфсун, приняв на себя очередь, закрыла собой Нормана, однако и тому досталось несладко. Череп проломили, оставив безжизненные тела в объятиях друг друга. К телам хотели подобраться Валлант и Нагасаки, чтобы попытаться спасти товарищей, однако сражение, происходящее прямо рядом с теми, полностью обескураживает. Их лица выражают это: лассурцы лишаются румянца, стоит ещё раз взглянуть на побоище, устроенное их же союзниками. Девушка, решив всё за них двоих, выбегает из укрытия и, подхватив на руке сразу двоих, падает, не сумев пронести ребят дальше трёх шагов. Безумный крик, полный боли, разрывал сердце каждого изнутри. Глаза, полные слёз, и руки, измазанные по локоть в крови умерших друзей, только что запечатлели жертву. В глазах троилось, голову словно заполнило железо, в ушах стоял грохот собственной боли, на щёки капала, проползая стройными ручейками сквозь брови, кровь. Кровь?

10 секунд.

Обернувшись к месту битвы, где в последний раз она услышала звук, девушка заметила маленький медальон. Её медальон. Внутри всё было тревогу и отчаянно дёргалось, рвота подступала к горлу. Вопреки всему мозг выдавал глухую и совершенно бесцветную картинку. Внутри было так шумно.. Только вот.. где, внутри? Над головой просвистел удар. Тело успело сделать последний и весьма хилый уклон. Бок начало саднить. В него словно врезался камень. Нигде не виднелось медальона. Где же он?! Туман. Всё вокруг приобрело кровавые нотки. Медленно моргнув, девушка резко упала на бок, увидев яркую вспышку прямо перед тем, как отключиться. Тумблер внутри щёлкнул с характерным звуком, кровь набрала огромные обороты, проясняя зрение. Боль! Как же больно! Разбитая голова совершенно одурманила её, а новая вспышка боли из-за столкновения чужих сил отбросила в остатки стоящих деревьев, намеренно или нет, приказывая сломать о ствол спину. Ничего не хрустнуло, однако подняться оказалось настолько трудно, что приподняться на локтях являлось настоящим достижением.

0 секунд.

Оглядевшись, Агнесс замерла в испуге и болевом приступе. Её сердце упало, пробив собой земную твердь, добралось до ядра этой планеты в желании самоуничтожиться. Нос защипало, а руки мелко задрожали. Всё тело била крупная дрожь, будто бы прямо под кожей бегала колония муравьёв. Дыхание сбилось, а глаза наполнились горькими слезами. Когда первая скатилась с щеки, остальные уже было не удержать: они градом покатились, испаряясь с горячей кожи. Всё внутри горело и плавилось. Не обращая внимание на боль в правом глазу, Эйлер начала ползти на руках до друзей. Та вспышка.. это был Бенедикт и Рэй! Они столкнулись! Стараясь как можно тише себя вести, девушка тут же села, с всхлипом распрямляя поломанную ногу. Всё тело болело так, что жить больше не хотелось. Боль-больно-больно! Слёзы обжигали разбитую губу и множество порезов на щеках. Ярко-фиолетовые синяки от камней на плечах наливались цветом. Разбитая голова не помогала думать: все воспоминания от одного вида раненных друзей улетучивались. Правой руки Рэя.. и левой руки Бенедикта.. не было по локоть! При столкновении.. они.. они… Громкий рёв пронёсся над ней. Оставалось загадкой: что за чудище, живущее внутри неё, его издало. Она или.. её душа?.. Выудив целой рукой эликсир, она трясущимися руками попыталась сделать один глоток, однако там всего было.. на один глоток. Девушка, поняв это, повременила с глотком. Если отдача идёт на другого, то пострадают мальчики, а если.. она вылечит их, то.. можно забыть об этой боли. Припав губами сначала к губам Кюри, она влила половину, а вторую— Коши. Оба выглядели так, словно ещё один вздох— и жизнь насовсем покинет их. Сине-фиолетовые лица с зелёным подтоном синяктв, неестественная поза, разорванная одежда. Лишь место, куда они положили письма— остались целы, словно имели особый дар.

Ничего не происходило секунду, две, три..

Эйлер, совершенно отчаявшись, взяла их за уцелевшие руки и начала шептать, заливаясь такими крупными слезами, что видеть из-за них оказалось невозможно. —Я не знаю, что ты заберёшь у меня.. вновь. Зрение, слух, часть органов, руку, ногу. Да хоть всё моё тело.. Но прошу.. Текиолапси, прошу.. позволь вернуть им руки и заживить серьёзные раны. Прошу.. прошу тебя.. У их счастья не должно быть цены, даже если сырьём для этого станет моё тело.. Сбивчиво бормотала Эйлер, смотря куда-то в небо. Её глаза заволокла пелена отчаянья. Как же у неё болело всё тело.. ничего, кроме боли она не чувствовала: тело горело изнутри, голову словно раскололи топором по полам, а ногу— придавило пятитонной плитой. От накатывающей паники и боли становилось страшно. Панически. С каждым вдохом внутреннее пламя сжигало всё больше и больше. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-АХА-АХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА. БОЛЬНО! ДА КОГДА ЖЕ Я УМРУ НАКОНЕЦ?!АХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХА. Я ХОЧУ СДОХНУТЬ. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-АХ. ОН ТАК РЯДОМ С МОИМ МОЗГОМ! ПРОШУ, УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. КАК ЖЕ БОЛЬНО, ХАХАХАХАХАХХАХАХАХ.

УБЕЙТЕ МЕНЯ. СЕЙЧАС. СЕЙЧАС. СЕЙЧАС.

Я СЛЫШУ ТВОЙ ГОЛОС. ЛИШИ МЕНЯ ЖИЗНИ. Я НЕ ХОЧУ ТЕРПЕТЬ ЭТУ БОЛЬ. СПАСИ. ПОМОГИ. УБЕЙ. Изнутри рвались духи. Буйные, свирепые, настоящие. Что?.. Внутри сидел монстр, отчаянно желающий насытиться её страдания. Или... она сама стала монстром? Безумство приходит с пережитой болью. Но что делать, если такое… мало, кто-то способен пережить? Последнее, что видела Агнесс перед тем, как провалиться в забытье, была золотая вспышка. От боли, накатившей в этот момент, она не смогла больше находиться в этом мире.