Трон: яшмовый эликсир

— Венгера, 212 год после Ноя. Ыёгай. Центральный штаб. Кабинет Итана Нокса. 17 августа. 16:56 вечера —

— Знаешь.. иногда я думаю о том, что было бы с этой страной, не имей она достойного правителя. И поняла, что её бы просто не существовало. Сжимая горло острыми ногтями, ощутимыми даже под слоем шёлковой перчатки, Райана рассуждала о самых различных темах. На лице Лиоры выделялось несколько новых дополнений: два пореза на щеке, кровоподтёк над рассечённой бровью, где густая кровь медленно сочилась, попадая в глаз, и опухшая, наливающаяся синим, щека. Сейчас женщина выглядело побито, пристыженно и совершенно утратила былую надменность, которую ей приписывал каждый, кому не лень. В лёгких быстро кончался воздух, но хватать за чужое запястье и попытаться вырваться— чревато последствиями. Несколько бумажек, разбросанных по полу, оказались опалены со всех сторон. Некоторые из них превратились в щепотку пепла, не стоящего и капли внимания. — Тогда бы не было бы тебя. Итана. Четвёртого отряда. Грустно, не правда ли? Ох, уверена, нет ничего более трагичного, чем осознание безысходности. Мы тут так долго, даже успели подраться, а твой начальник всё не возвращается. Куда же делся генерал-майор, м? Ласковый голос, наполненный фальшивым теплом и нежностью, как и синие глаза. Такие пленяющие и глубокие, как воды южно-венгерского моря. На дне темно и почти нет обитателей, но там она. Яркая пленительная, как рыбацкие сети из нержавеющей стали. Их блеск привлекает рыб, они самонадеянно сами запрыгивают в нём, а после их жизнь прекращается, а лицо застывает в искреннем ужасе. Умереть от недостатка кислорода— худшая смерть, которую можно представить. А потому Лиора не хотела быть одной из тех, против кого выступала Райана. Просто так вышло, что её скромный путь посмел пересечься с её амбициозными планами. И теперь.. нельзя скрыться. Если бы кто-то сказал, что в кабинете ждёт враг, то Зорхан, как и всегда, вошла бы в него с гордо приподнятым подбородком. А после пожалела бы об этом. Снова.

«К врагам бегут на встречу»

Дурацкая фраза Эгиты не вовремя всплыла в голове. Всё тело бил озноб. Мысли сталкивались и путались. Было больно даже подумать о кислороде. Лишь когда крепкая хватка ослабла на минуту, Зорхан смогла вдохнуть. Жалко и задушено, но что ещё оставалось? Когда за твоей спиной стоит тот, кого невозможно победить, то не стоит даже пытаться. Второй раз.. в повторной атаке действительно не будет проку. Нехватка воздуха ощущалась даже острее, чем разорванная мочка уха и сломанное предплечье. Любимые серьги-гвоздики, подаренные Итаном, сегодня сыграли с ней злую шутку. Но она не будет в этом никого винить. Ни себя, что надела, ни начальника, который подарил их, ни ту, что сорвала их, отбросив куда-то. Это показалось ей донельзя забавным. Ещё одно нападение не приведёт ни к чему. Хорошему— так точно. Дверь открывается резко, чуть не слетая с петель от напора. Лиоре хотелось верить, что если та слетит, то её отпустят. Совсем на мгновение ей хотелось засадить собственную перчатку в чужое брюхо и вдоволь покопаться в кишках. Единственное, о чём оставалось грезить, быстрая смерть. Но, кажется, звёзды имеют на неё совершенно другие планы. В дверях стоял генерал-майор. Итан Нокс собственной персоной. Лицо его моментально застыло в испуганной гримасе, но чуть погоня брови сошлись на переносице. Взгляд серых, леденисто-белых глаз, впился мёртвой хваткой в охваченное весельем лицо Райаны. Та, усевшись на стол, заставила Зорхан сделать шаг назад, чтобы не рассечь затылок от соприкосновения со столом. — А мы только вспоминали вас, Итан. Нам так жаль, что ваш кабинет пострадал. Примите скромное извинение от этой благородной Ланум? Говорить о себе уничижительно, приправив это не дюжей долей иронии, могла лишь одна из трёх дочерей Ноя. Старшая. Обладающая рапирой, что именуема Сэкуум. — Я бы попросил лишь об одном в данный момент, маршалка. Отпустите мою подчинённую. — А если я не хочу, м? Не одному же тебе наслаждаться всеми благами. Её лицо исказилось в хитрой улыбке, а глаза заблестели. Хватка на шее Лиоры ослабла, дав сделать той вдох, но сразу же усилилась. Райана определённо любила давать надежду, а после безжалостно её забирать. Она поддалась вперёд верхней частью корпуса, положив голову на плечо Зорхан, поворачивая голову профилем к вошедшему. Ланум шумно вдохнула аромат её духов, смешанный с кровью. Зелёный чай с мятой и металлические нотки. Пахло отчаяньем. — Пахнете потрясающе, Лиора. Кажется эти духи вам дарит генерал-майор, верно? Отлично сочетаются с солёным привкусом вашей крови. Эту симфонию ещё можно дополнить слезами, но я не хочу становиться свидетелем драмы. Не считаете? Полковник сглотнула, боковым зрением словив хитрый прищур маршалки. Она видела, как в дверях напряжённо ждёт Итан. Ещё хоть слово— и он готов пуститься в бой. Страшно не оттого, что появятся новые раны, а потому, что Нокс может пострадать. Больше всего в жизни Лиора любила его. Энергичного, весёлого, болтливого, вежливого. Грустного, отчаянного, холодного. Разного, но такого.. настоящего. Многогранного. Лучшего. Искреннего. Любимого. Это не имело ничего схожего с привязанностью к члену семьи или начальнику. Он ей не друг. Не товарищ. Не знакомый. Не приятель. Не родственник. Не напарник. Не враг. Не соперник. Кто-то.. больший. Таких слов, наверняка, ещё не придумали, но.. Итан ощущается, как лёд во время жары, как мазь на рану, как первый рассвет после серой зимы, как тишина, как спокойствие, как глоток свежего воздуха на вершине высокой горы. Как тёплый летний дождь, что пошёл в ясную погоду и искриться на траве, подобно бриллиантам. Как надоедливый, но любимый третий кот. Как дом. Заполненный всевозможными приблудами.

Анатру-юко Шгих.

Тойкур, с которым каждая мелочь значима. От цвета бутонов роз до издания любой книги. Таких берегут, как последние деньги. Они верны, как устойчивая валюта. Тот, с кем можно жить, а не существовать. Таких заворачивают в расшитый с любовью платок, как монетницу, на бабушкин манер. — Чего вы добиваетесь этим, маршалка? Кислород медленно покидал тело, то резко наполнял его. Ещё один судорожный вдох Лиоры заставил Итана напрячься настолько, что от него, наверняка, слышался звон натянутой струны. — Чего, спрашиваешь? Да так. Забавно мне смотреть на тебя. Личико красивое, но такое хмурое. Хотелось увидеть что-то новое, но ты совсем каменная. Хотя даже они меняют свою форму, а ты остаёшься всё такой. — Вы здесь не для того, что веселиться, верно? — Ты очень настырная, полковник. Очень.. Перчатка плавно переместилась с горла на подбородок, со всей напускной нежностью развернув к себе. Её глаза ласково блестели, практически искрились. Но отчего? — Это задание обещало быть скучным, но вы его приятно скрашиваете. Знала я одного пёсика, умненького, который пытался лаять на хозяина. Но ничего у него не получилось. Лежит в гробу, присыпанным землёй. Пот выступил на бледном лбу Итана. Тот стиснул зубы до скрежена. В комнате висело напряжение массой с тонну, но Райане казалось, будто бы всё это весело. Сжав кулаки мужчина хотел было выхватить припрятанный пистолет, однако Ланум предупреждающе сжала щёки Лиоры. — У вас с Фомном много общего. Это даже забавно. Что он, что вы.. хотели застрелить невинную девушку. Только проблема в том, что сейчас у меня есть заложник, а в вас нет решительности. Будь мы тогда, в архиве, один на один, вы бы смогли? — Вне всякого сомнения. Безжалостно выплюнул Нокс. Его бледное лицо, усеянное совсем крохотными светлыми веснушками, побагровело от злости. Кулаки с хрустом щёлкнули, будто бы с успехом раскололи орех. Жилка на шее, проступившая из-за гнева, планомерно билась, выглядывая из-под светлой кожи. Мужчина выглядел уверенно. Рука Райаны, вопреки всему, лишь сильнее сжала челюсть, демонстративно помотав головой пленницы из стороны в сторону. — Ты так нежный. Не можешь смотреть на это, зная, что не можешь предотвратить? — Почему вы решили, что я не нападаю на вас лишь потому, что не смогу противостоять? — Потому что это так и есть! Если попытаешься провести атаку, я перережу ей горло. Уверена, мои ногти справятся с этим даже в перчатках. И, подкрепляя слова фактами, второй рукой обхватила горло Зорхан, демонстративно впиваясь коготками. Лиора тяжело выдохнула. Левая рука отказывалась слушаться лишь по причине откровенного здравомыслия. Если она вновь попытается напасть, то простыми ударами они более не обменяются. Это будет её последнее сражение. — Что ты хочешь? — Да в общем-то.. ничего особенного. Лишь ваше молчание. Четвёртый отряд— вот те, кто ни в коем случае не должны узнать о данном дне. Ни-че-го. Ни того, кто к вам приходил, ни того, что вы наверняка узнали, кто за всем этим стоит. Ни того, куда подевалась ваша обожаемая подчинённая. Сердце Итана упало в пятки и еле слышно забылось. Кровь отчаянно перекачивалась им, но должного эффекта не возымела. У него будто бы случился кратковременный инфаркт. — Зачем вам четвёртый отряд? — Мы не герои глупого романа, чтобы рассказывать друг другу слезливые подробности нашего прошлого и нынешние планы, касающиеся вашего будущего. И я наверняка знаю, что выйду отсюда победителем. А вам даже простая, секундная победа, может стоить жизни. — Если бы мы были тебе так не важны, то наши трупы уже соскребали бы с потолка, однако этого всё ещё не произошло. Мы ведь важны тебе, верно? — К сожалению или счастью— да. Я не могу позволить вам умереть. Временно. — А что, если я сделаю так? Вынув из кобуры пистолет, мужчина снял курок и в один миг приставил к виску. Однако Райана даже не удивилась, наоборот— страшно приободрилась, повеселев. На фарфором лице, не имеющем изъяна, пышной алым оттенком цвела улыбка. Она рассмеялась, из-за чего на щеках появились крохотные ямочки. — Ты очень забавный, Итан. Настолько, что мне даже хочется проверить: сможешь ли ты это сделать, оставив свою драгоценную подчинённую мне на съедение, или побоишься? — Я просто предупреждаю. Если ты что-то сделаешь с ней, то я.. — Убьёшь себя? — Ты ведь сказала, что четвёртый отряд— ваш главный ресурс, верно? Я могу просто послать за их душами сотни мипаудинов. — У тебя кишка тонка. Мы оба это знаем. — Правда? Его улыбка жуткой тенью поселилась на красивом лице, обрамлённым светлыми волосами, ресницами и бровями. Итан напоминал настоящую звезду, лично спустившуюся с неба. — Мы сейчас не играем, у кого больше власти, ведь нам прекрасно известно, что я могу передумать на ваш счёт в любой момент. И убить. — Если ты так легко могла бы это сделать, то дерзай. Я стою прямо перед тобой. Раскинув руки в стороны, мужчина держал левой пистолет крепкой хваткой, боясь, что тот выбьют и он останется ни с чем. В голове был рой мыслей и звенящая пустота. Идеи отметались со скоростью света, сменяясь другой. Он не был до конца уверен даже в том, что действительно выйдет живым из собственного кабинета. — И раз тебе ничего не мешает меня убить, то давай я это сделаю за тебя. Уверен, что проблем у вашей скверной компашки прибавится, если я пущу пулю в висок. Гадкая улыбочка окрасила бледное лицо Итана, сделав того донельзя живым и безумным. Светлые глаза с маленькими зрачками смотрелись до того инородно, что вызывали дискомфорт от одного лишь созерцания данного явления. — Можешь попробовать. Согласно закивала головой в ответ Райана, разглядывая его лицо. Её необычайно властная поза, вселяющая лишь искренний страх, сковывала любое движение Лиоры. Обхватив шатенку короткими худыми ногами, облачёнными в скромные слингбэки,она удерживала его подчинённую, вплотную прижимаясь грудью к спине заложницы, обвив коленями талию и скрестив лодыжки на середине бёдер. Ланум, подобно властной паучихе, обвила ту своими липкими сетями. Как только Итан попытался сделать шаг вперёд, то мышцы на них напряглись, а в глазах заиграл хищный блеск. Как будто бы внутри неё горело солнце, желающее вырваться и испепелить тойкура перед собой. И, кажется, ещё одно нерациональное движение, и он действительно может навредить своими действиями полковнику. — Но не стоит забывать, кто в моих руках. Думаешь, ей будет приятно видеть твои выплывающие мозги? Кричать, надрывая свой милый голосок, а потом в конечном счёте отправиться за тобой. Вы романтично встретитесь в путях перерождения. Но не только вы. А ещё ваши друзья. Весь сто второй отряд ляжет, если ты сделаешь это. Сердце Нокса сжалось с двойной силой, словно его настойчиво пытались раздавить крепкие ладони. Ещё секунда и настойчивому врагу это бы удалось, однако мужчина сделал рваный вдох. Кишки перекрутились вместе, образовав толстый жгут в животе. Все органы от одного лишь упоминания его товарищей перемешались, став кашей, заполняющей полое тело. — Неужели все твои требования за сохранность жизни моих людей— простое молчание? Не веряще покосился на неё Итан, нахмурившись. Его рука по-прежнему сжимала пистолет, готовая в одночасье стать чем угодно, но спасти своего владельца. Всё же, хвала звёздам, он отлично контролировал горные породы. — Я бы заключила с тобой клятву души, однако твоя подчинённая довольно бойкая, пусть и боится меня. Она может нам помешать. Если ты что-то сделаешь с ней, то обещаю, что я не наврежу ей. И даже позволю обменяться вам сантиментами перед разлукой. Что скажешь, м? — В чём заключается эта процедура? — Ничего серьёзного, если будешь послушно исполнять её условия. Я связываю наши души, мы меняемся половинками. Они прижимаются. Что-то вроде «кхалим-пхкан». Только вот.. при попытке нарушить договор— твою душу начнёт рвать на части. Если ты попробуешь кому-то поведать о том, что произошло сегодня, то будь уверен.. расплата придёт раньше, чем я об этом узнаю. А ты знаешь, что станет с твоими ребятами, если умрёшь. Лукавая улыбочка, словно лисиный оскал, смотрелся до мраморном лице донельзя естественно, словно она родилась с таким выражением лица. От этого в груди неприятно опустило. Он труп в любом случае. Она наверняка знает, что делает, а потому подчиняться ей сейчас— идея очень безрассудная и глупая. Глаза покраснели, а в носу защипало. Почему-то захотелось чихнуть, но Итан понимал: если сделает это, то пустит слезу. Покажет слабость. Даст ударить себя в самое сердце. Но оно и так ноет, не переставая. После смерти Адама у него напрочь отбилось желание жить. То будто бы выпрыгнуло с окна Центрального штаба, распластавшись кашицей по ровному асфальту. День ото дня, вплоть до похорон, на которые он сознательно опоздал на три часа, дабы остаться один на один с могилой лучшего друга, Нокс подставлял дуло револьвера, к виску. Сначала это была проверка на трусость. Но вскоре это переросло в откровенный азарт. Хотелось пустить пулю в висок и умереть, оставшись в душах ближних сильным тойкуром, а не тем, что от него осталось. Револьвер поначалу был всего с одним патроном. Удача Итана мешала: никто не выпадала пуля и он просто щёлкал на курок, не услышав заветного громыхания. И даже когда ствол оказался заполнен, Нокс оставил всего один пустой слот. И три раза подряд выпадал лишь он. Везение, которым мужчина наделён, обременяло. Давило на шею, свесив ножки и забавно болтая ими туда-сюда, словно и не чувствовало оно, как сильно мешает. И после этого генерал-майор сдался. Отложил оружие, надел форму и вышел из дома, где заживо разлагался. Ночной воздух ударил в лицо, а каждый вдох морозного воздуха приятно щекотал лёгкие. Мужчина всматривался в ночные улицы. Одинокие и покинутые. Мрачные и опасные. Он заметил лишь один силуэт. Глаза этого человека светились золотистым огоньком, подсвечивая аккуратное лицо. Тогда, словно по зову судьбы, к нему пришла Лиора. С корзинкой сезонных фруктов: абрикосы, нектарины, персики, а в довершение— взбитые сливки и сгущёнка. Она такое не любила. Слишком сладко. Но знала, что ему это нужно. Сладкое— пусть к душе того, кто в отчаянье. И, кажется, полковник услышала это от его матери. Любые мелочи добавляли смысла к жизни, которая, казалось, скоро закончиться. Непереносимость радости чужих— худший грех. И Итан грешил. Страшно и много. Завидовал даже счастливым детям, которых видел с балкона по утрам. Они веселились, играя в салочки или катаясь на качелях. Невыносимым оказался сам факт. Кто-то смеет быть в норме после потери такого важного для него человека. Но осознание настигает внезапно. Закурив украденные у лучшего друга сигареты, Итан внезапно почувствовал облегчение. Оно расползалось по телу приятным теплом, будто бы укутывая новым пушистым пледом. Он никогда не разделял любовь к пушистым зверькам, у которых шерсть выпадает от малейшего дуновения ветра, но почему-то именно в тот момент завалился в квартиру подчинённой, чтобы их потискать. Они громко мяукали, увидев нелюбимого хозяина, призывая того смыться, но вместе ожидаемой реакции получили крепкие объятия. Сейчас тоже хотелось так сделать. Абстрагироваться от внешнего мира и неспешно принять решение. Но факт был в том, что в данной ситуации такое поведение непозволительное.

Фривольное.

От его слов зависит жизнь четырнадцати человек. Целого отряда. Его отряда. Сжав челюсть, он с нечеловеческим усилием смягчил выражение лица, хотя желания имелись совершенно другие. В его кодекс чести не входило нападать первым на противника, однако во всём всегда имелось исключение. Сейчас, к сожалению, даже они не работали. В горле запершило. — Я согласен. Но и у меня будут свои условия. — Конечно. Правда.. если попробуешь занять более выигрышную позицию, то я откажусь от условий и убью её. Едва разжав маленькую ладонь, Райана уверенно сжала её вновь. Лиора в её руках уже не задыхалась, а лишь отчаянно смотрела вперёд, пытаясь сохранять остатки спокойствия. Правда жизни такова, что даже в худшем положении можно приспособиться и затаиться, дабы нанести удар. Чтобы избавить Зорхан от заведомо ложной надежды, Итан отрицательно покачал головой. Левая рука всё ещё оставалась целой, а потому у женщины возникли мысли хотя бы с её помощью перекрыть потоки зофу в чужом теле. Но шанс успеха не больше тридцати процентов, а в остальные входят перелом этой самой руки, что повлекло бы за собой полную, а не частичную, беспомощность. Нокс бы рискнул чем угодно, но не жизнью родного человека. Оставив пистолет в кобуре, мужчина поднял руки вверх, поровняв ладони с лицом. — Что нужно для свершения ритуала? — Ничего такого. Я нарисую своей кровью ритуальный круг, после надрежем ладони, закрепим рукопожатием, а дальше просто наблюдай и повторяй за мной. — Ты же знаешь, что это звучит крайне неубедительно? — Ничего не могу с собой поделать. Мне позвать ещё кого-нибудь, чтобы подкрепить свою убедительность? Боюсь, что если сделаю это, даже ты не сможешь выйти отсюда без перелома. Мысль пришла сразу и очень конкретная: « Тадалья ». Офелия, их информатор, рисковала своей жизнью и сохранностью достаточное количество раз, чтобы ей верить. К тому же в Центральном штабе о ней ничего не слышно, что давало весьма красочные представления о её мнимом местоположении. А вот средняя Ланум находилась в столице. Сегодня ночью готовилось нападение на подпольный бар, где ночью творилось незнамо что. Итан лично отбирал на эту миссию людей, поскольку эти бумаги чудесным образом попали к нему. Как? Теперь, похоже, такие глупые вопросы задавать бессмысленно. — Я дам вам пять минут. Милуйтесь, сколько влезет. Но помните: если попытаетесь сбежать или атаковать— вы трупы. Надкусив собственный палец, предварительно сняв перчатку, девушка ловко принялась цизедствовать. За такое бы сейчас не сожгли на костре, но уж точно по голове бы не погладили. И всё же она на три головы выше них. Сильнее, значимее, хитрее. Они действовали опрометчиво, а потому были пойманы. И Итану бы не хотелось этого признавать, будь более завидное положение в данный момент. Лиора, боясь сделать и шаг минутой ранее, налетела на начальника с крепкими объятиями. Рука болела, словно языки пламени слизывали кожу шершавыми языками, наслаждаясь трапезой. Лицо горело. От отчаянья. Температура в кабинете повысилась. Но стоило ему только провести шершавой широкой ладонью по волосам, как на мгновение оба забылись. Всего на секунду, но.. почувствовали облегчение, пока Лиора не почувствовала, как чужая сила сдавливает горло, перекрывая кислород. Горло драло когтями животное, по истине обладающая страшной силой. Последствия длительных игр с дыханием оказались неприятными. Кашель, сухой и безжизненный, который всё не удавалось до конца вытащить из горла, наполнил собой кабинет. Заботливо приобняв двумя руками Зорхан за плечи, Нокс бережно притянул её ближе, уложив подбородок на плечо. Он ободряющего начал массировать ей плечи, пытаясь временно избавить от тревоги. — Я не допущу, чтобы из-за меня вы пострадали. — Будет тебе, Итан.. Я обычный солдат. Простой патрон в пушке рядового офицера. Что со мной станет? И такое откровенное наплевательское отношение к собственной жизни будто бы пробудило запретные воспоминания, отложенные куда подальше. После войны они более не возвращались к разговору о её смерти. Эта тема исчерпала сама себя, но оставила зёрнышко, проросшее спустя долгие годы. В этом году, из-за обилия дождя и крови почва тревожного сердца размякла достаточно, чтобы росток проявил себя, дав первый цветок. И Итану отчаянно хотелось его сорвать, смешав тёмно-фиолетовые лепестки с землёй, чтобы никто более от них не пострадал. Глаза сами собой смягчились, как и остальное лицо. Морщинки проступили повсюду: в уголках глаз, при улыбке и даже между бровей, когда основание поднято выше от переносицы, а кончики остаются на своих местах, одаряя Лиору не простым теплом, а настоящий зимним днём, когда можно выйти на улицу без верхей одежды. В такие дни снег искриться под лучами выглянувшего солнца, нет ветра или снегопада. Лишь безмятежность, тепло и искренние улыбки. И Нокс был таким днём. Весь его вид. Смотря на такое нежное лицо, относящееся лишь к ней одной, Зорхан невольно почувствовала волю. Небольшую, но ощутимую. Удалось свободно вздохнуть и перевести взгляд на спасителя. Огладив большими пальцами щёки, не задевая царапины и синяк, мужчина осторожно приложил к кровоподтёку на лбу припрятанный платок. Её подарок. — Не согласен с вами, Лиора. Вы недооцениваете себя. Для меня вы.. Его перебили. Жёстко и требовательно. Зорхан поднял руку, кожа на которой после многочисленных ожогов была испещрена сеткой гладких шрамов. Разорванная перчатка на правой ладони проливала свет на всю эпопею пройденных страданий. — Выживи. Обо мне не беспокойся. — Нет. Если вы пострадаете, то я.. — Что? Пойдёте следом? — Умру за вас. Закрою собой от летящей пули, лесного пожара, торнадо или наводнения, но не дам вам умереть. — Я.. всё хотела спросить, на последок. Почему ты так уважительно ко мне обращаешься? Даже Ланум навострила уши, хотя до этого была лишь безмолвным слушателем. Всего лишь.. натягивала ошейник потуже, чтобы верная собака задыхалась, в попытках сбежать. Даже самые лучшие в состоянии понять, что их хозяин— монстр, но сейчас они не в той ситуации, чтобы мыслить рационально. Это бы имело слишком катастрофические последствия. — Потому что не могу иначе. Вы не достойны менее уважительного обращения. — Что ты имеешь ввиду? — Я не хотел говорить об этом лишь потому, что мои мысли не должны сбивать вас с выбранного пути, но.. Боюсь, что для них может не найтись более подходящего времени. Честно признался Итан. Его глаза, красные и полные непролитых слёз, приводили Лиору в состояние минутной прострации. В голове защёлкнулись тысячи замочков, развешанных по всему периметру. Они в одночасье захлопнулись, оглушив ту от пальцев ног до завитков волос. — Мне жаль, что ситуация сейчас такая не подходящая для этого всего. Но я устал молчать. Вы говорили, что всего в вашей жизни недостаточно. Работы. Сил. Времени. Но при этом у вас всегда был часок-другой на меня. Может подобное уже стало частью вашей рутины— приносить мне обед или заваривать зелёный чай, но это для меня всё, как в первый раз. Я хочу и впредь видеть вас каждый день, звонить каждый вечер, присматривать за вашими котами, дарить и получать подарки. Ходить с вами в кино, сидеть на новых постановках в театре, закупаться самыми банальными вещами, а после помогать их донести, хотя вы всё можете сами. Готовить и есть вместе. Перебинтовывать раны друг друга. В полном молчании лежать, глядя в потолок, пока где-то на фоне играет телевизор. Спорить и смеяться. Вам всегда хватало на меня сил и времени, несмотря на час и день. Вы важны мне. Настолько, что если луна и солнце пропадут с неба, то в одночасье я подумаю о вас. Как же вы там. Страшно ли вам. Как это повлияет на вас. Вы важнее мне солнца, потому что свет исходит от вас, подобно самой яркой звезде. Вы важнее мне луны, потому что светитесь изнутри, освещая самый тёмный путь. По щеке Лиоры скатилась слеза. Сердце рухнуло в пятки, раскрошившись на мелкие кусочки, словно мел. Его так легко сломать, но Зорхан.. Она не была таковой. Бесспорно: тойкурка обладала не дюжим состраданием, однако сейчас то не оказалось задействовано, что являлась для неё противоестественным. Разве люди плачут не потому, что им грустно? Первая и последняя слезинка, пробежав по округлой щеке, поспешила скрыться за застёгнутым воротом военной формы. Небольшая родинка на левой щеке, напоминающая перевёрнутое сердце, видоизменилась всего на мгновение из-за преломления света, ненароком стала темнее обычного. В комнате повисла такая звенящая тишина, что даже тихое дыхание Лиоры оказалось чересчур громким. Непозволительным. Лишним. Но Итан любил. Искренне, чисто, сколько себя помнил. Потому что они товарищи по тренировкам. Соратники. Сослуживцы. Друзья. И.. Дальше история ещё не успела взмахнуть своим широким белёсым пером, дабы расписать грядущие события. А если и сможет, то не факт, что после многоточия появится что-то ещё.

А может и никогда более эта строчка не пополнится.

— На моих глазах происходило множество признаний в любви: от самых глупых до чрезмерно помпезных. Оба напряглись, став натянутыми, как тетива лука. Выпрямив спины, только Итан имел полный обзор происходящего. Они стояли так близко и далеко одновременно. Не хватало недавних объятий. А что, если они были последними? — Это было так трогательно и.. сопливо. Жаль, куколка, отнимать тебя у такого заботливого коллекционера, чьи полки пустовали бы всю жизнь в ожидании тебя, но таков ужасный рок судьбы. Обвив руками крепкие плечи Лиоры, Ланум ловко оплела тонкими пальцами, облаченными в белые шелковые перчатки, чужую шею. Осторожно сдавила, на пробу. Будто бы через мгновение собиралась сорвать с плеч голову, а сейчас лишь играла, заставляя забиться жертву в конвульсиях. Итану, казалось, секунды будет слишком много, чтобы среагировать. Свет, возможно, в этот момент оказался медленнее, чем настрой Нокса. Но ничего не произошло. Сэкуум осторожно поднялась к щекам и развернула лицо Зорхан к себе профилем, чтобы Итан мог наблюдать и не сорвать в драку, подумав неладное. Отступив на шаг, Райана улыбнулась, кивнув в сторону нарисованного круга. Необычный рисунок, усеянный различными знаками, написанными фиолетовой кровью, леденил собственную в жилах, не давая той циркулировать по телу. Кончики пальцев в мгновение ока онемели. — Тебе так идут слёзы. Мне так жаль, что не присутствовала лично, когда ты надрывала голос после потери Адама. Зорхан замерла, переводя глаза с начальника на маршалку. Лиора не оказалась шокирована, но внутри отчаянно билась ненависть и боль, смешанные с отчаяньем в одном вареве. Всё сварилось, кажется, во внутренностях самой девушки, выпаривая остатки крови. Лицо стало бледным, когда чужой язык подцепил слезинку с подбородка и скрылся во рту, вкушая яство. Казалось, что полное моральное уничтожение— вот цель всей её бессмертной жизни. — Пусть твоя куколка временно постоит на полке. Мне нужно ненадолго тебя забрать. Резко разомкнув капкан из цепких пальцев, она сделала два шага в сторону круга. У Итана закружилась голова, когда он нетвёрдым шагом приблизился к той. Они встали одной ногой в центр, оставив вторую за цизедовой чертой. Надрезав свою и чужую, девушка с ухмылкой пожала ему руку, а после демонстративно слизала всю кровь со своей ладони, кивнув тому на собственную. Нокс среагировал быстро и без вопросов. Оставалось лишь только повторять. — Я, Райана Ланум, клянусь своей душой, что сохраню жизнь всем подчинённым Итана Нокса, если он никому не расскажет о мне, нынешней ситуации и дне, когда узнал о том, кто представляет для него опасность. — Я, Итан Нокс, клянусь своей душой, что не расскажу об этом дне никому. Если я умру, то Райана Ланум будет вольна поступать с моими подчинёнными так, как вздумается, но пока я жив, то она обязуется не причинять боль Лиоре Зорхан, её заключённой, являющейся гарантом моего послушания. — Я принимаю твои условия! — Я принимаю твои условия! Одновременно завершили они. И, кажется, за окном раздался грохот грома. Молния сверкнуло в тёмно-синей туче, привлекая внимание. Духи завертелись в ритме собственного танца, плавно и медленно разбившись, а после воссоединившись, но обретя при этом новую половинку. Итан про себя усмехнулся. В груди теперь не было ноющего чувства. Он будто бы готов был взлететь до небес от явного облегчения, но, почуяв это, Ланум может заподозрить, что сделка прошла неудачно. Агнесс рассказала ему, что одна половинка его души потемнела и покрылась трещинами, оттого его состояние значительно ухудшилось, а также снились кошмары, зацикленные на одном единственном сюжете. Том самом дне. 15 июля. Язык всё равно чесался, прося сигарет, к которым его обладатель пристрастился, но теперь Нокс чувствовал реальное облегчение, хотя мысли и не думали уходить. Эйлер предлагала что-то сделать с этим, но он гордо отмахнулся, сказав, что ему жалость ни к чему. Тогда ничего, кроме искреннего сожаления во взгляде и крепких объятиях получить не удалось. А ему и не хотелось. Но теперь Итан будто бы почувствовал себя стократ лучше. Словно ему вкололи лошадиную дозу «розовой черепахи». Но стоило моргнуть глазом, как обе девушки тут же исчезли. Широко раскрыв глаза и обыскав всю комнату, Итан пришёл к простому умозаключению: боги могут всё, так почему бы им не воспользоваться чем-то вроде мгновенного перемещения в пространстве? Это не успокоило и доли паники, охватившей мужчину с головой. Не найдя в себе и капли сил продолжать, блондин осел на пол, подперев дверь в кабинет спиной. В этом не было смысла, ведь та оказалась закрыта на нижнюю щеколду. Обхватив ладонями светлые волосы, Нокс тяжело задышал, пытаясь подавить в себе растущий гнев. Он выходил из берегов безмерной чащи терпения. Такого он терпеть не имел желания, но.. У него уже имелся план. И не один. И не два. Нельзя рассказать? Ну так не он это сделает. Объяснения то написаны Адамом. Спасибо, добрый друг, за луч надежды. Спасибо за всё, что ты делал после. Уверен, что ты смотришь на меня сейчас и говоришь: «Не оплошай! Я верю в тебя!». И я не подведу.

«Я защищу тебя, Лиора. Даже если ценой окажется собственная жизнь.»

— Венгера, 212 год после Ноя. Дэстары. Повествование ведётся от лица Офелии Ланум —

Сильные нечеловеческие пальцы сдавили горло. Текиолапси, хранить душ и главные судья этого мира, рассуждал просто и здраво, а потому каждый раз грозился задушить нарушителей, желающий разорвать заключённую клятву души. Шестирукое существо, имеющее синюю кожу и две пары глаз, заполнилось Офелии настолько, что при очередном нарушении его образ произвольно возникал перед глазами, напоминая своим величественным видом, кто же ждёт её по ту сторону мира. Его чёрные когти, точно новое лезвие бритвы, бесстрастно шинковала кожу, зарываясь в волосы и снимая скальп. Перед глазами плыло. Боль накатывала снова и снова, импульсами норовя спровоцировать инсульт. Текиолапси неоднозначный и очень пугающий дух: за милой улыбкой крылась денерская натура последнего короля. И, по правде говоря, Ланум не была уверена, что это сравнение уместно, ведь.. дух существует ещё с начала времён и успел спровадить множество отчаянных идиотов в пути перерождения. — Ava bakko de soga! Шёпотом проговорила Кинвало, моментально сняв напряжение. Мрак отпустил её мысли, пригладив волосы длинными пальцами. В голове воцарилось звенящее молчание. Блаженное. Желанное. Любимое. Сглотнув слюну, Окедия тяжело выдохнула, зарывшись пальцами в чёрные длинные волосы. Причёска моментально испортилась: одна из шпилек тут же выпала, заставив добрую часть прядей рассыпаться по плечам. Небольшой номер гостиницы, практически самый дешёвый и убитый, сейчас окружал её своими стенами, норовя выкачать весь воздух. Открыв окно и, наконец, вдохнув полной грудью, Офелия почувствовала настоящее счастье. Ночной воздух, прохладный и дарящий спокойствие, залетел в открытую створку, разметав волосы за спиной. Девушка улыбнулась, опираясь локтями о деревянную раму. Вдохнув ещё немного блаженного холода, она огляделась: круглая площадь, четыре пути, являющиеся основными улицами, вдоль которых тянулись магазины. Посреди площади, выложенной брусчаткой, красовался фонтан и несколько лавочек по кругу. Обычно такое место служило самым романтичной точкой всего города по ночам, пока утром здесь носились телеги, велосипеды и редкие машины. Некоторые места просели, но в тёплом свете уличных фонарей всё казалось таинственным и завораживающим. Луна, полная и мягкая, сегодня чрезмерно быстро убегала. Простояв у окна слишком долго, думая о своём, Офелия почувствовала усталость в ногах. Растерев стопы, освободившись предварительно от кожаных сапог, она стала спокойнее, но тупая боль не утихла. Сон смог бы решить эту проблему, но.. она не спала так давно. Тело бессмертного не нуждалось в пище, воде и сне. И, кажется, именно это являлось одним из ключевых факторов, почему она так грезила умереть. Чтобы обрести долгожданный покой. Чтобы стать нормальным тойкуром. Таким же, как и миллионы других. Которые хотят обычных вещей: шоколада и хорошенько поспать после рабочего дня. Чья жизнь буквально зависит от чего-то банального. Она же, несмотря на искреннее желание уснуть или наесться получала лишь головную боль. Мышцы расслаблялись только на столе массажистки, которая ей лично прислуживала и сейчас осталась в столице. Девушка очень хотела поехать с ней: её мотивов Офелия не знала и знать не желала, однако всё-таки оставила дома, аргументируя тем, что она может пострадать. Её имя, кажется, довольно простое, но маршалка всё время её забывает. Салли? Селена? Синдзи? Помассировав виски, Ланум получила ответ. Саланда. Отчего-то на душе стало пусто. Всё перевернулось вверх дном. Спустя секунду немых метаний по комнате она поняла: её медальон нагревался. Золотая цепочка, на которой висел замочек, стремительно обжигала кожу. Офелия тут же сжала его в руке и закрыла глаза, прислушиваясь к повторяющемуся шуму в голове. Всего секунду спустя поняла, что это женский голос.

Шерон!

После побега, организованного Ланум, они разделились. Учёные поспешили скрыться, оставив на своих местах клонов. Мейсон была очень умной девушкой, оттого, за весь год заключения, продумала весь план наизусть и в скором времени намеревалась его воссоздать. Он был прост и сложен одновременно, как часы: сначала они создают земляных клонов, наделают их частичками своей души и оставляют на своих местах. Всё это нужно сделать быстро и, желательно, за раз. Шерон, дотошно изучившая и себя, и своего друга с головы до ног, воссоздаст их точную копию, пока Мэдон наполнил сосуды мнимым подобием крови. План рискованный до скрежета зубов, учитывая, что их создание может затянуться, а смена Офелии, в качестве надзорного, серьёзно ограничена по времени. Не более 24 часов. Тем не менее эти двое готовы были рискнуть собственным шатким положением, чтобы выбраться и, наконец, вдохнуть свежий воздух. Сразу после неудачной попытки убийства они попали в тюрьму и допрошены Райаной с особым пристрастием. Даже Тадалья ушла из той камеры под предлогом, что ей пора на занятия по стрельбе. После, с помощью Офелии, они узнали про её связь с Элио и, в конце концов, согласились на работу в лаборатории. Место по истине жуткое: связанные люди, повсюду кровь, части тел. Нет ни нормального света, ни уборки. Им пришлось всё переоборудовать, чтобы добиться некоторого расположения. За такую скромную помощь Ной улучшил их жизненные условия и дал возможность проводить эксперименты с людьми. Учёные искренне не хотела вредить невинным людям, но и дураку было понятно, что заключённые здесь тойкуры не смогу выбраться отсюда уже ни-ког-да. Им оставалось лишь одно: попытаться создать совершенный эликсир. Они терпели поражение за поражением, пока вновь не повторили свой успех, оценённый Ноем в достаточной мере, чтобы даровать им всего одного охранника: свою дочь. Стало намного легче: в чужие смены семья упорно трудилась, а с сообщницей проговаривали план и создавала мелочи, дабы с полпинка вырваться отсюда, а не натужно скрипеть, тратя драгоценное время. Сбежали они в отсутствие Райаны, на смене младшей Ланум, 11 августа. Клоны с зашитыми ртами донельзя напоминали самих создателей. Офелия помогла им избавиться от пут, после чего они ушли в неизвестном направлении, оставив при себе золотой ключ. Для передачи сообщения носителю замка нужно сжать металл до побеления костяшек, окропить каплей крови и взывать, пока золото нагревалось. Далее следовало сосредоточиться и терпеть жар, передавая послание. После его получения другой стороной жжение уходило, а при новом— вновь появлялось. Таким образом Окедия поддерживала с ними связь, несмотря на дальние расстояние. Сейчас Шерон сообщала следующее: « Мы в трущобах на юге Ыёгая. Дела обстоят хорошо, хотя и напряжённо. Лассурцы рады нас видеть. Докторам всегда рады в таких местах. Нам выделили небольшую комнату. Они очень поражены нашими способностями, однако мы посоветовали говорить о нас только между очень близкими. На последние три дня удалось вылечить более тридцати больных. Не знаю, как пойдёт дальше, но они очень впечатлены нами. Если дела пойдут хуже, то двинемся к морю и уедем. Но, чувствую, что наша работа здесь не окончена. Скажи, в чём она заключается по-твоему мнению?» Совсем немного поразмыслив, Офелия сжала двумя пальцами подбородок и выдала: « Оставайтесь на месте столько, сколько сможете. Если всё идёт по-моему плану, то совсем скоро ты встретишься с четвёртым отрядом.» Шерон ответила сразу же: « С теми, кого Ной выбрал в качестве второстепенных звёзд? Не рано ли ещё?» Окедия отвела взгляд в сторону. Различные мысли блуждали туда-сюда, но лишь одна была верной. И именно её она изложила: « Закат близится. И настанет он осенью. Вы должны быть знакомы уже к моменту ноября. Восстание разрастётся до таких масштабов, что его невозможно будет контролировать. И мы присоединимся к ним, ударив со спины моих дорогих коллег.» Мысли Мейсон звучали крайне ехидно: « Когда земля оденется в голое платье, у Центрального штаба мы встретимся вновь.»

Ланум почувствовала, что связь оказалась завершена.