Трон: яшмовый эликсир

– Ещё так далеко до Венгеры 206 года после Ноя… Помещение освещено лишь небольшой настольной лампой, под светом которой Агнесс делала историю. Черкнув перьевой ручкой по листу бумаги та обнаружила, что чернила оставили множество клякс из-за сильного нажима. Недовольно нахмурившись и встав из-за стола, та лишь презрительно глянула на испорченную работу. – Ха! Ишь, чего удумали – основные даты и события истории Венгеры! А не много ли требуете? Эйлер хотела скомкать всю проделанную работу, что до этого усердно писала, лишь бы выместить злобу. Она сдержалась. Поругают и попросят отца прийти в школу. Да и часть, которую девочка писала до недавнего времени, была внушительной, а поддаться порыву, чтобы потом переделывать – это долго, а пальцы не железные. – Стоит отвлечься.. Понимает Агнесс, потягиваясь. Кабинет отца, с недавнего момента ставший ему ненужным, медленно и верно стал местом, где она делала уроки. Она выходит в коридор, крутя запястьями. Тишина, да и света нет. Темнота окутывает узкий проём, бросая тени вглубь гостиной, что совмещена с кухней, но отгорожена большой столешницей. Странно, она же включала настенные светильники. Только дойдя до одного из них та обнаруживает, что комната отца приоткрыта. Ринувшись в сторону проёма, девочка видит, как отец спокойно читает книгу. Небольшая лампа на тумбе помогает ему видеть текст. В комнате витает слабый запах сладкой мяты и знакомый запах больницы. Элио, заметив силуэт дочери в дверях, машет ей рукой и хочет что-то сказать, однако не успевает. Чёрные руки появляются из-под кровати, хватая за одежду и вытаскивая из-под одеяла, словно давно притаившийся монстр, мужчину. Агнесс на секунду замерла от ужаса, и этого хватило, чтобы отец скрылся в небольшом проёме между постелью и полом. Сделав шаг назад и начиная бежать по тёмному узкому коридору, девочка быстро достигает входной двери, однако та не открывается. Вновь заклинила ручка. Дёрнув пару раз за неё и не получив никакого результата— начинает навалиться всем телом, чтобы попробовать выбить. Но слабые руки ничем ей не помогают, лишь горят от нарастающей боли, с которой она пыталась повернуть ручку. Силы медленно покидают Эйлер, но не запал. Попробовать ещё раз не получилось, потому как множество чёрных рук настигают её, хватая за одежду и конечности. – Агнесс.. Шипит голос из комнаты отца. Девочка хватается за пол, однако гладкая поверхность не позволяет за себя удержаться. Стены оказались наиболее удачным вариантом опоры, однако лопнувшие лампочки в коридоре испугали её своим звуком настолько, что она отпустила деревянный косяк. Рабочий кабинет отца медленно отдалялся. Руки очевидно пытались её затянуть под кровать, однако Агнесс намертво схватилась за массивный комод, стоящий в коридоре. Пальцы болели так сильно, будто их отрезали один за другим. – Агнесс. Голос сложно подбирался всё ближе. – Агнесс! Пальцы разжались от боли и отчаянно вцепились в косяк отцовской комнаты. Левая рука отрывается и с влажным хлюпом падает на пол, окрашивая светлые доски ярко-фиолетовой кровью. Девочка кричит от ужаса, пробравшего бедняжку до костей. Столько крови она прежде никогда не видела. От страха волоски на затылке встают дыбом. Вопль звучит так душераздирающе, словно с неё заживо снимают скальп. Слёзы наворачиваются на глазах сами собой. Что вообще здесь происходит?.. – Агнесс Эйлер! Названная подскакивает на месте. Левая рука, о которую она опиралась во время сна, порядком затекла, и всё плечо свело судорогой. Боль вывела её из агонии прошлого, переместив в настоящее. Перед глазами, сонными и полными слёз, всё казалось расплывчатым и мутным. Точно. С того момента прошло уже шесть лет. Эйлер протёрла очи правой рукой, стараясь собраться воедино. Кошмар своим внезапным появлением совершенно выбил ту из ритма реальности. Чья-то рука машет перед глазами. – Рэй вызывает Агнесс. Отзовись. Голос Рэя, мягкий и тёплый, напоминающий собой заботливый шёпот обеспокоенного родителя, потревожил её сон. Ясный и чистый звук чужих слов пытался проникнуть в сознание и рассеять сонный туман, но в голове всё никак не прояснялось. Бенедикт, стоящий в начале общего вагона, в котором все поголовно спали сидя, закинув головы на деревянные сидения, рассматривал её лицо в поиске ответа на заданный самому себе вопрос. Отстав от окна, которое служило подушкой всю поездку, девушка постаралась сфокусировать зрение на мягком лице Кюри, что отображало безмятежность и выглядело в лучах рассветного солнца изумительно. Близко посаженные глаза с поднятыми уголками, нос с горбинкой, очки для чтения, что в скором будущем будут уложены в футляр. Брови, делающие взгляд несколько грустным и злым для незнакомых людей, приподнялись в облегчении. На ходу он бросил бумажный пакет на своё место и сел рядом, укладывая руку на деревянный подлокотник. – Мы скоро будем на месте. Сообщает Бенедикт, взяв отложенную книгу, не спешил погружаться в чтение с головой. – Я.. так внезапно уснула. Собственный голос показался Агнесс хриплым и вялым, словно у человека под наркозом. От долгого сна и сухого горла едва звук можно было выдать. Прежние эмоции и радость, сквозящую в нём, сейчас уловить не удавалось. Тараторство–тоже. Язык буквально прилип к нёбу, делая речь неразборчивой. Выпрямившись, та поправила длинные косы, размяла шею с характерным хрустом и потянулась, сидя на твёрдом сидении. Проигнорированный Рэй, который всё ещё с неопределёнными чувствами что-то бубнил, вдруг отвлёкся от своего занятия и обратил внимание на себя. – Ты что, не слушаешь, что я тебе рассказываю? Агнесс слегка стушевалась, ведь и вправду не слушала. – Не совсем… Пыталась отвертеться от прямого ответа девушка, пока Кюри не захлопнул книгу. – Вам стоит подумать, как мы будем искать ночлег, а не выяснять свои отношения. Брюнетка согласно закивала, обрадованная тем, что в очередной раз её зад спасли от душераздирающе лекции по поводу дружбы и того, что нужно слушать близких. Рэй, демонстративно отвернувшись от Бенедикта, хлестнул блондинистыми волосами прямо по чужому лицу, заставляя того лишь закатить глаза. Коши ответил: – Понд – большой город! Нам не составит труда найти, где переночевать и поесть. – Ты снова голодный, что ли? На прошлой станции ведь выходили. Складывая руки на груди, спрашивает брюнет. Его слова полны сарказма и насмешки, что разительно отличается от привычно уверенного и спокойного тембра. Голос, уверенный и выразительный, казалось, его шёпот можно услышать даже в шумной толпе, принадлежал Бену. Город за окном, величественный и разросшийся на несколько километров в разные стороны, лишь приближается. Поезд всё больше напоминал укромное место на окраине Венгеры, где не слышали ни о какой суматохе. Все пассажиры спят, пока утреннее солнце пробивается сквозь сбитые кучи облаков. Алые лучи достигают лиц, делая тон кожи апельсинового цвета. – Мальчики. Зовёт Агнесс. Оба отвлекаются от разговора, который больше был похож на выяснение отношений супружеской пары, что прожила вместе не один десяток лет и смертельно устали друг от друга, нежели на что-то другое. – Как думаете, получится ли у нас.. Рэй её перебивает, поднимая руки вверх. – Ты спрашиваешь это уже тринадцатый раз за поездку, Несса! Бенедикт переводит осуждающий взгляд на него, заставляя стушеваться. – Не знаю, получиться ли, но надеюсь, что здесь мы найдём то, что поможет тебе. Говорить слово «эликсир» в людном месте всё равно, что планировать теракт в громкоговоритель. Агнесс кивнула, приподняв уголки губ. Положив на колени левую руку, та стала разминать затёкшие пальцы. После долгого нахождения в одной позе кровь, перемешанная с зофу в общих венах и артериях, совсем отлила от протеза, и теперь приходилось возвращать тому прежнюю подвижность. С тех пор, как Миранда, кузина по маминой линии, его поставила – он рассеивался всего два раза, что не могло не радовать. Если это конечная точка их пути, то ей больше не придётся вот так сидеть и терпеливо сгибать каждый, чтобы вновь ощутить контроль над ним. Хоть искусственная конечность и была похожа на настоящую руку, но совершенно точно можно сказать– с её помощью нельзя почувствовать холод или тепло, а также структуру поверхности или предметов. Они просто теперь напоминали вещи с разной весовой категорией. Кузина предупредила, чтоб в дом без своей настоящей руки не возвращалась. Агнесс не знала – её так хотят спровадить или пожелать удачи, однако чувствовала, что если та узнает о внезапно рассеявшейся руке, то точно настучит по голове, ведь в Ыёгай, столицу Венгеры, она ехать точно не станет. – «Тебе надо – ты и приезжай! Это пять дней пути, дорогуша!» Её отвлекли от мыслей. И это, как ни странно, оказался голос Рэя, наполненный искренним интересом с нотками тревоги. – Рука болит? – Знаешь ведь, что уже года как четыре не болит. Эйлер пожала плечами. – А фантомные боли? Разве их нет? – Ну, здесь сложнее. Рука всё ещё помнит ту боль и та иногда возвращается после сна в виде судороги, но по большей части просто становится окоченевшей, если ей не пользоваться или не разминать по утрам. – Слушай, я никогда не спрашивал, но раз речь зашла про протез, то… а он может нагреваться или становится холодным? Бенедикт сделал вид, что не знаком с ним. Агнесс, разумеется, не стала бы делиться такими незначительными деталями, которые тесно связаны с её неприятным прошлым, но в книгах по инновационным применениям зофу, которые им рекомендовали для прочтения, чёрным по белому написано: «Венгерцы научились создавать искусственные конечности, в точности повторяющие недостающие части тела. По началу они готовились на заказ из стали или других прочных металлов, но после зофу шагнула вперёд и в 186 году, после Ноя, Венгера увидела первую искусственную конечность, практически не отличающуюся от потерянной. Однако они совершенствуются по сей день, потому как не способны на данный момент чувствовать тепло, холод, структуру ткани или текстуру предметов, которых касаются». – Итану стоит тщательнее отслеживать твой прогресс в развитии. Усмехнулась девушка. Кюри расплылся в улыбке, убирая книгу на колени. Рэй побагровел. Его притягательное лицо, без ярко выраженных скул или точёной линии челюсти, как у мужчин более старшего возраста с его типом внешности, казалось больше милым, чем сердитым. Прямые светлые брови, пухлые губы, чёрные глаза— всё это элегантно сочеталось с его длинными волосами. Агнесс не удержалась и щёлкнула того по носу, вызывая лишь протяжный стон боли. Он был похож на щенка, который застрял между прутьев забора и не мог выбраться самостоятельно. Обиженный тем, как с ним жестоко поступили. Казалось бы – взрослый лоб, ненамного младше её самой, а толку то? – Как только вернём мистера Эйлера, то попрошу его поставить тебя в угол! Бен, казалось, хохотнул от такой новости. – Не боишься, что она головой в потолок упираться будет? Рэя, казалось, не смущало, что ему уже далеко не двенадцать лет, когда ещё приемлемо ставить ребёнка в угол, а уже целых семнадцать. Включая то, что многие не вели себя так даже в десять, он был прям-таки белой вороной. – Да чтоб вас. Оба хмыкнули, ударившись кулаками. Рэй всегда был с тонкой душевной натурой, так что любой подкол в его сторону был равносилен злой шутке и мог вывести из равновесия того, кто обычно не мог заткнуться. – Как только приедем – клянусь, что заселюсь в другой отель, чтобы лиц ваших не видеть. Бен перевёл взгляд на друга, который не прекращал дуться ещё с момента, когда ему щёлкнули по носу. Ну прям недоступная принцесса из сказки. – Всенепременно. Хмыкнула Агнесс, вставая в полный рост, чтобы размяться. Две чёрные косы плавно сползли с плеч, скрываясь за спиной. Бен действовал на опережение: – Как только поезд подъедет к станции – не убегай далеко. Девушка села обратно, поняв, что прибудут они не так уж скоро. Однако, стоило дверям в поезде распахнуться, а милому женскому голосу объявить, что последняя станция уже достигнута, как Эйлер тут же взяла рюкзак и побежала прочь, чтобы первой выскочить из толкучки сонных тел. Рэй закатил глаза и недовольно покачал головой из стороны в сторону. Он не только не выспался, но и был не в настроении начинать даже шевелиться. То ли недостаток еды в организме, то ли переизбыток эмоций за бессонную ночь, но Коши выглядел уставшим и уж точно не способным проявлять положительные эмоции, от которых обычно светился, как спустившееся на землю солнце. Парни неспешно собрали свои вещи; выходя из поезда, они заметили Агнесс, сидящую на деревянной скамье. Сейчас было начало апреля, а потому на севере Венгеры шёл мокрый снег и таяли лужи, но это не означало, что становилось тепло. Большинство местных жителей ходили в пальто, закутываясь в шапки и воротники с натуральным мехом. Однако Эйлер беззаботно щеголяла в шортах по колено и белом трикотажном топике с рукавами до середины плеча, поверх которого надела чёрную вязанную Бенедиктом кофту-паутинку. Ноги, благо, удостоились чести носить характерную для такой погоды обувь – чёрные ботинки. Рэй, ощущая на себе все неблагоприятные условия погоды, о которых предупреждал Итан, тут же закутался в тёплое пальто по самый нос. Бенедикт лишь плотнее завязал шарф на горле, отдав самоуверенному другу свою шапку ещё в середине пути, когда тот вопил о холодных ушах и мокром снеге в волосах, стоило только выйти из вагона на очередной остановке. – Сложно даже представить, насколько я сейчас хочу оказаться на твоём месте. Коши дрожал, при этом будучи в зимней военной форме. Бен хмыкнул, наблюдая, как Агнесс беззаботно улыбается, смотря на их замёрзшие лица. «Чего и стоило ожидать», – читалось по её лицу, – «южане». Хотя она тоже была оттуда и должна труситься вместе с ними, однако обладала искристым путём, и внутреннее пламя её согревало похлеще, чем знойное солнце в безветренную погоду. Блондин, до этого выказывающий искреннее желание согреться, подскочил к ней поближе и взял за предплечье, грея руки о тёплую кожу подруги. Эйлер заулыбалась, стоило холодным пальцам коснуться её правой руки. Они тут же стали тёплыми и намертво вцепились в протез. Девушка переместила пальцы на щёки Коши, согревая беднягу. Что-что, а холод он переносил ужасно и всегда фыркал, когда за окном шёл даже холодный дождь, будучи при этом в здании. – Бен, она такая тёплая! Почему я раньше не додумался до этого!? Рэй, поражённый своим открытием, увидел хитрое лицо друга. Сложив два плюс два тот понял, что Кюри не просто так всё время сидел рядом с ней и даже ходил рука об руку. Вот паршивец! – Потому что раньше ты прижимался к батареям и тратил деньги на горячие напитки, чтобы хоть как-то согреть руки. А всего лишь нужно было немного подумать. Агнесс улыбнулась, слегка прищурив чёрные глаза. – Будет тебе, Бен, не деритесь. Пойду в центре, чтобы вам двоим было тепло. На момент в глазах Кюри, похожих на темноту ночи, что-то вспыхнуло, и оно было похоже на радостную искру. Его всегда было непросто понять, если он не имел желания говорить. – Скоро обещали ливень. По радио сказали, что к полудню улицы будут в лужах. Рэй, только обрадованный перспективой не трястись от холода, заметно поник. Да сколько можно! – Тогда нам стоит поторопиться. Агнесс, расположившись по центру компании, была взята в плен. Справа шёл Рэй, а слева Бен. Довольно непривычно, ведь обычно девушка предпочитала идти с левого краю на шага два в сторону, чтобы лучи её тепла не доходили до друзей, которым вечно жарко, когда та находилась рядом. Сейчас Агнесс поняла, что как нельзя рада тому, что у неё есть такая способность, ведь теперь-то они не жалуются, что им душно! Город встречал их не только сыростью и слякотью, но и симпатичным антуражем. Двухэтажные дома, отличающиеся друг от друга лишь цветами на подоконниках и расцветкой крыш, обнесены плоским камнем, как и дороги. В просвете между укладкой, где виднелся залитый асфальт, скапливались ручьи, после чего планомерно стекали с пригорка вниз. Большие окна, на ночь закрываемые ставнями, рассказывали о жизни каждого, кто виднелся в них. В одном— мать и дочь раскрывали тесто, в другом— на подоконнике, отвернувшись от дождя, лежал большой рыжий кот. В последним Эйлер заметила мужчину, который снимал игрушки с ёлки, явно понимая, что она простояла слишком долго. Его дочь, не больше шести лет, поставила коробку с ними на пол, после чего увела отца в другую комнату. Эта картина настолько тронула сердце девушки, что на лице невольно расцвела улыбка, а мир вокруг стал менее серым, чем казалось на первый взгляд. Спустя десяток минут пешей прогулки и поисков гостиницы троица нашла подходящую вывеску глазами. Номера взяли на одном этаже, соседние по правой стороне. Бенедикт вышел на улицу, чтобы купить еды, оставив двух друзей в номерах. По его приходу, как и ожидалось, чужие вещи не были разложены, а двое обладателей опять что-то не поделили и решили устроить бой подушками, чтобы узнать истинного победителя некоего спора. Вошедший и оставшийся незамеченным Кюри, в руках которого находились горячие пирожки с вишней и мясной пирог, купленный у милой бабушки для этих двоих, пришёл в самый разгар ожесточённого сражения. Рэй, отправляя мощным потоком воздуха чужую подушку обратно, тут же уворачивается от второй, прячась за кроватью. Агнесс весело хохочет, пока ей в лицо не прилетает собственный снаряд. Она почти начала шквальное нападение, но уже с помощью зофу, как вмешался тойкур спокойного пути– парень потушил запущенную огненную полосу, которая при желании могла бы разгореться до уровня лесного пожара, мощным ударом водного хлыста. Послышалось шипение и к потолку поднялся густой пар. – А ну успокоились! Эйлер, не заметившая, как за её спиной раскрылась дверь и как пропал собственный огонь— слегка удивилась, увидев там Бенедикта. Обычно он приходит к самому началу таких потасовок, чтобы не дать последствиям разрастись до вселенского уровня. – О! Послышался радостный голос Рэя, который выпрыгнул из-за кровати, чуя носом запах свежей выпечки. Его одежда, порядком помятая, будто бы тот качался по полу, как нельзя кстати оказалась дополнена пухом. Волосы оказались все в перьях и здорово растрёпаны. Агнесс видимо одерживала победу, раз выглядела в несколько раз лучше. – Я отлучился всего на четверть часа, а вы..! Оглядев просторную комнату в светлых цветах с двухспальной кроватью, на полу которой тонким слоем лежали перья, он хотел бы смачно выругаться на беззаботных друзей, которые применяют пути в закрытом помещении. Но вскоре понял, что тоже его использовал, поэтому предпочёл не говорить дальше. – Мне удалось узнать, где жили Шерон Мэйсон и Эдон Медон. Решил перевести тему Кюри. Агнесс тут же оживилась, встретившись взглядом сначала с Коши, а после вновь глянув на говорящего. – Старушка в ларьке любезно подсказала короткий путь, так что нет нужны рыскать туда-сюда. Через два часа выдвигаемся. Эйлер кольнуло что-то в сердце. Скорее всего – это была тупая игла вины. Как она могла забыть, ради чего сюда приехала? Хлопнув себя по щекам пару раз, чтобы очистить разум от прежних мыслей, девушка кивнула друзьям и вылетела из номера Коши. Парни переглянулись. – И.. что будет дальше? Как-то сконфуженно спросил блондин. Бенедикт неопределённо покачал головой, вероятнее не располагая точным ответом на чужой вопрос. От этого Рэй только сильнее загрустил. – Воскресим мистера Эйлера. Поможем тебе стать следующим правителем Венгеры, а мне– учёным. Воплотим в жизнь желание каждого из нас. Коши покачал головой, будто совсем не это имел в виду. – Всё не может быть так просто, верно? Бенедикт кивнул, соглашаясь. – Легендарный артефакт, третья кровь и сердце, центр мироздания, пятый элемент и путь, эликсир, изготовленный из крови создателя. Яшмовый эликсир.. Будто бы нарочно перечислил все названия тот. – Правда ли я думаю, что мы его найдём? Конечно, нет. Заключил он. Обладатель ветреного пути понимающе кивнул, соглашаясь с ним. – Нам стоит сказать Агнесс, что поиски бесполезны. Заявил Рэй, вставая с кровати, однако друг перегородил ему путь. Глаза одинаковых цветов столкнулись в немой битве; никто не хотел уступать. Бен отрицательно покачал головой. – Ты знал, что с самого начала идея, из-за которой мы сюда приехали – не реалистична, и всё равно согласился поехать с нами? Это могло прозвучать угрожающе, однако в словах Коши парень разглядел лишь тень укора. – Дай ей почувствовать контроль над ситуацией. Она впервые за большое количество времени, по-настоящему, чего-то отчаянно желает. В её глазах снова загорелась искра надежды. Мечтать не вредно. – Это жестоко. Врать ей в лицо, что шанс найти эликсир       здесь — вообще есть! Бенедикт неопределённо покачал головой. – Она прекрасно осознаёт, на что могла и может наткнуться. И, конечно, предполагает, что имеется возможность зайти в тупик. Думаю, что мысленно Агнесс готова к такому. – Тогда почему бы нам не двинуться дальше? Думаешь, те Шерон и Эдон любезно предоставят нам свои записи, чтобы ты создал похожий эликсир? – Разумеется это невозможно. Но есть шанс, что мы сможем найти подсказки. – Подсказки? Рэй склонил голову по-птичьи. – А ты думал, что мы приехали сюда зачем? – За эликсиром, разумеется. Бенедикт хмыкнул и закатил глаза, сложив руки на груди. – Шерон и Эдон мертвы, а он пропал. Их бумаги, предположительно, спрятаны где-то в доме. Мы приехали искать то, что от них осталось, а не строить розовые замки из облаков и летать на пегасах. Рэй сглотнул. – Нас ведь кто-то наверняка уже опередил. Кюри кивнул, развернувшись к другу спиной и, открывая дверь, закончил диалог: – Рассказы о нём реальны, и многие охотятся за ним, зная данный факт. Агнесс видит это, но надеется на лучшее. Разве могу я, да и ты, развеять тонкий шлейф только что образовавшегося пути? Ему не ответили. Коши почувствовал себя так, словно друзья потянули его на другой конец страны забавы ради. Рэю вспомнилось, из-за чего всё и началось. Тогда ему было всего двенадцать, как и друзьям: самое начало декабря. Мистер Эйлер умер десятого августа, прямо в свой день рождение. Агнесс, казалось, перенесла потерю, однако стоило затихнуть буре на несколько месяцев, как землю сотряс вопиющий случай нарушения запрета. Как же было удачно: у Эйлеров как раз нашлась книга, описывающая тайную технику. Воскрешение мертвеца. Стоило Агнесс только увидеть это, как подобное желание ударило по вискам, заставляя голову кружиться. Запретный путь… воскрешение… отец. Карты сложились донельзя удобно. Однако ничего не удалось. Вместо этого она получила самую мягкую отдачу: ей оторвало руку, а душу отца навсегда повредило, сделав повторную попытку почти невозможной. Девочка еле как добралась до порога соседнего дома, чтобы попросить помощи — по плечо была откушена левая конечно, а сама тойкурка истекала кровью и молила о помощи, задыхаясь в рыданиях и беспорядочных вздохах. По соседству жила бабуля, которая от вида крови и истекающего подростка чуть не умерла на месте. Благо ей удалось позвать на помощь семью врачей. Мисс и мистера Кюри. Мысль о том, что она могла видеть и чувствовать, заставляет кровь в жилах стыть. Отчаянный ребёнок, проводящий опаснейший ритуал в собственном доме, пострадал из-за простого желания иметь семью. Её бы ждало длительное пребывание в приюте, в котором ранее жили оба парня, а после, когда всё вскрылось— смертная казнь. Однако обошлось: произошло так, что тётя по маминой линии, Жанна, узнавшая о тяжёлой ране своей племянницы, примчала как можно скорее, чтобы забрать последнюю из Эйлером к себе. Она бросила ради этого не только все силы и средства, но и постоянную работу и мужа, отчаянно сопротивляющегося столь радикальной перемене. Однако как можно бросить ребёнка, который буквально даже поесть себе приготовить не способен? Женщина дала ей новый дом, руку и возможность надеяться, что когда-нибудь у неё всё-таки получится вернуть к жизни отца. Рэй растрепал волосы, стоило ему подумать об этом. Запрещённый пик, позволяющий воскресить мёртвого... Это звучит, как фантазия. Думать о подобном не хотелось. Агнесс слишком увлечена тем, чтобы найти эликсир и привести план в исполнение, в этот раз не пожертвовав собой или кем-то другим. И, что являлось по-настоящему страшным, девушка никогда не исключала вероятность, что этот ритуал мог бы убить её, или дать такую отдачу, что не только не было бы руки, но и её в принципе. Эйлер не выглядела как та, которую беспокоят реалии этого мира. Со стороны— так точно. Однако, будучи знаком с ней почти девять лет и наблюдая этапы чужого взросления Коши понял, что из всей компании не вырос только он сам. Наивный взрослый ребёнок. Рэй так и не смог перерасти версию себя трёхлетней давности. Однако… плохо ли это? У него есть хорошая семья, даже работа! Школа позади, впереди – мир, интересный и полный неизведанных мест. Друзья. Мечта. А что плохого в том, чтобы быть... как все? Ему, по правде говоря, последнее, чего бы сейчас хотелось – думать о подобном. Плохо сравнивать своё несчастье с чужим, иначе можно осознать, что твоя ситуация лучше и из-за этого перестать действовать. Да, по сравнению с друзьями его жизнь куда лучше – он не помнит, кем были его настоящие родители и как те умерли. Не помнит: любил ли он их вообще когда-то, и как оказался в приюте, и как долго там пробыл, прежде чем его забрали в первый раз. Не помнит, хотел ли когда-то также отчаянно сражаться за возможность вернуть их к жизни. Ему просто повезло стать самым нормальным в этой компании. А по итогу – чувство вины, что именно он получил лучшую судьбу из всех трёх, буквально сжирало изнутри. Ему, как истинному стороннику первородного ветреного пути, хотелось мира без войн и драм, где люди бы жили вечно и не знали горя. Коши думалось, что ему и вправду повезло: он почти не помнит событий прошлого, у него есть полноценная любящая семья, а ещё мечта, что постоянно, подобно звезде, горит на небосводе. До неё нельзя дотянуться самому. Лишь с помощью верных друзей, которые подставят свои спины, чтобы он мог взобраться наверх. И Рэй отчаянно желал воплотить её в жизнь. Сначала помочь своим друзьям, а после с их помощью заняв покровительствующее место, расплачиваться за поддержку. Его цель была самой нереалистичной, если так посудить. Парня здесь встречал ряд сложностей, к примеру: правитель Венгеры не сменялся уже 212 лет и вряд-ли это произойдёт при его-то жизни! Иногда Рэй задавался вопросом, а правда ли, что у власти стоит один и тот же человек? Каждый год, в первый день лета, вся страна замирала: многие собирались перед радио и пузатыми телевизорами, а особенно богатые и влиятельные, так же и те, что жили в столице – прямо на главной улице, где проходил настоящий карнавал, – и слушали речи правителя, а после смотрели удивительное представление, которое устраивали его три дочери. В учебниках бессменному правителю присваивали дары верховного творца: умение воскрешать мёртвых, менять погоду или делать из песка плодородную землю. Однако тот, несмотря на явно сложившийся культ его личности, отнекивался от подобного. Он пришёл в мир, чтобы нести слово создателя и детей его, дабы мир не погрузился в состояние первозданного хаоса. С момента своего первого осознанного визита в столицу, город Ыёгай, по случаю такого торжества, лицо правителя не изменилось. Рэй, как и любой ребёнок до определённого момента, верил в написанные в книгах небылицы: взрослые не выказывали недовольства и с удовольствием поддерживали всяческий интерес, каждый раз упоминая имя правителя с великим трепетом, кланяясь портрету четыре раза, словно тот их слышал. Коши передёрнуло от воспоминаний о школьных годах, когда ему приходилось учить подобные сказки. – Денерцы с вашими идеями. Я участвую. Парень хмыкнул, зарываясь в волосы пальцами. На его лице красовалась улыбка, полная решительности. Да пусть всё пропадёт, он в деле! Рэй вышел из номера, обнаружив в начале длинного коридора незнакомую женскую фигуру. Она стояла спиной к нему. Из примечательного в ней – только голубая лента в длинных тёмных волосах. Незнакомка, по всей видимости, за кем-то наблюдала. Осторожно входя в соседнюю комнату и стараясь не скрипеть дверью, он оказался в вытянутом тёмном коридоре. Слева, прямо у входа, располагалась дверь в ванную, которую по началу Коши даже не заметил. Рядом с ней стоял высокий узкий шкаф из тёмного дерева. Пол, ровный и холодный, состоял из досок, залитых эпоксидной смолой. Свет проникал в комнату Эйлер сквозь широкие окна, не скрытые плотным слоем тёмных штор. Двери в спальню оказались открыты, а у самого выхода в комнату тот обнаружил Агнесс, которая расплетала косы у зеркала, что висело над небольшим столиком. Расположение показалось ему не очень удобным, однако перед выходом посмотреться в него— самое то. – Я думала, что ты в курсе. Перешла сразу к делу девушка. Она неспешно распутывала смольные пряди, отделяя одну от другой, чтобы при расчёсывании не вырвать большой клок волос. Локоны, длинной ниже сбитых на недавней миссии колен, вились из-за долгого нахождения в тугой причёске. Вошедший так и застыл в проходе. От чего-то в спокойном тоне подруги на душе стало тревожно. – И ты согласна с тем, что мы можем ничего не найти? Агнесс покачала головой, не зная, как правильно ответить. – У меня нет другого выбора, кроме как пойти дальше. Рэй немного осмелел. Сделал шаг вперёд, встал у двери в комнату, опираясь о косяк. Плечо Эйлер почти соприкасалось с его грудью, однако она лишь перебросила распутанную часть за спину, осматривая себя в зеркало. Её стрижка с челкой, волосами средней длины у ушей и длинными волосами сзади, казалась каким-то бредом парикмахера, однако Коши с уверенностью мог заявить, что что-то обычное не прижилось бы в её внешности. Характер не тот. Расслабленные брови подходили её слегка загорелому лицу как нельзя лучше, отображая доброжелательность, пока губы бледно-розового оттенка изогнулись в усталой улыбке. Она знала, что Рэй видит в зеркале её лицо, поэтому намеренно сделала ту чуть более явной. – Не боишься, что поиски могут продлиться годы? – Тогда мне придётся перебороть свой страх не вернуть его и с гордой походкой пошагать в светлое будущее, где я всё-таки найду.. микстуру. – А если утратишь воспоминания или душа, в конечном итоге, уйдёт в цикл перерождения? – Не забуду. Как я могу забыть человека, который посвятил мне жизнь? Её ровный тон слегка надломился. Рана была ещё такой свежей на чужом сердце, что лишь разговор мог вызвать блеск в тёмных глазах. Именно поэтому Рэй и не пытался допрашивать её. Агнесс не любила, когда пытались утешать или подбадривать, когда она очевидно этого не заслуживала. – Тогда можешь всегда рассчитывать на меня. Удивление тронуло погасшее лицо Эйлер. – Рэй.. Я.. Спасибо. Названный улыбнулся. – Я рассчитывала на тебя. Спасибо, что помогаешь мне. Как мне отплатить тебе, когда мы найдём его? Коши непонимающе захлопал глазами. – Что ты смотришь на меня, как кот на птицу? Я, вообще-то, намерена отплатить друзьям за помощь! Её глаза больше не выглядели грустными. В конце концов, больная тема была смещена грациозно в сторону. – Ты будешь смеяться. – Ты всё ещё бредишь идеей стать новым правителем Венгеры, так? Хитрая усмешка появилась на женском лице, пока Рэй отвёл взгляд в сторону, слегка краснея от стыда. Это было всё равно, что показывать свои обмоченные простыни матери. Неловко и довольно-таки страшно. – Брось. Нет ничего невозможного. Неожиданная поддержка придала ему уверенности, и он перевёл взгляд на профиль подруги, которая уже расчёсывала волнистые пряди деревянным гребнем. – Это точно сейчас сказала Агнесс Эйлер? Она посмеялась, наблюдая за Коши через зеркало. Её глаза при улыбке всегда щурились. – Почему тебе смешно? Ты буквально месяц назад назвала эту идею бредовой! – Почему бы и не попробовать, верно? Я вот, как видишь, собираюсь. Если уж мне будет суждено найти легендарный артефакт, то почему бы тебе не стать правителем, а Бену – учёным? – Иногда мне кажется, что тебя подменяют. Выгнув бровь, с усмешкой заметил он. Девушка пожала плечами. – Неожиданно поверила в чудеса. Ничего необычного. – В нашей ситуации настоящее чудо, что Итан – великодушный, и отпустил нас ненадолго из столицы. – Будь нашей начальницей мисс Зорхан, уверена, отпуск бы нас ждал только в следующей жизни. – И то не уверен, что она бы позволила после смерти нам спокойно уйти, отправившись в цикл перерождения. Оба хихикнули, вспоминая грозное лицо разозлённого подполковника Лиоры Зорхан. В голове всплыл случай, как та отчитывала старшего лейтенанта Уилсона, который пришёл на работу без оружия. Мужчина, который был на голову её выше, склонился вниз, как ива для большей покорности, чтобы только не прилетело. Даже будучи друзьями с этой женщиной, укрыться от правосудия не только не удастся, но и даже пробовать не хочется. Итан, спокойно пьющий утренний кофе и рассматривающий первые принесённые бумаги, выглядел чересчур довольным таким началом дня. Тогда, на секунду, троице стало жаль бедолагу, однако они лишь смиренно ожидали чужого вердикта. Ему выписали штраф за отсутствие необходимого элемента рабочей формы. Это, честно говоря, сочли наилучшим исходом из всех. Лиора Зорхан является поистине страшной женщиной, а что ещё хуже – даже Итан, их общий начальник, отказывался вмешиваться в её решения, если они напрямую его не касались. Ходили слухи, что он даже боится свою подчинённую. Никто не был бы удивлён, услышав утвердительный ответ. Несмотря на то, что подполковник являлась тойкуром всего лишь средней категории – от этого она страшнее быть не переставала. Даже Бенедикту, обладающим преимуществом из-за противоположного пути, не получалось одолеть Зорхан из раза в раз. – Я, по-моему, достаточно ясно выразился, что принёс вам поесть. Появившийся в дверях Кюри казался больше обеспокоенным долгим спокойствием между ними, нежели тем, что еда остывает. Агнесс всегда в шутку заявляла, что не зря её с собой берут – она умеет разогревать еду! – Точно! Стукнула себя гребнем по лбу девушка, откладывая его на стол. Пройдя боком в проём, который занимал Рэй, Эйлер поспешила ворваться в жилище тойкура спокойного пути, дабы первой схватить самый вкусный кусок мясного пирога. За ней следом вылетел и Коши, который не сразу осознал, для чего она так летит. В коридоре более не было никого. Кюри лишь оставалось наблюдать со стороны, как эти голодные дети дерутся за еду. И это ещё включая то, что порция там была далеко не на одного. Бен наблюдал за ними, сидя за столом, пока те расположились на кровати с полотенцами на сложенных ногах, дабы не испачкать белое бельё. Стоило понадеяться на небольшой перерыв в их драке, как они снова начали драку, но уже из-за последнего пирожка с вишней. – Как дети малые! Проговорил Бен, хлестнув двоим по рукам небольшим водным кнутом, который впитался в кожу, стоило произвести должный эффект. Оба обиженно глянули на Кюри, потирая каждый свою тыльную сторону ладони, на которой располагалась восьмиконечная звезда. У Агнесс была красная, а у Рэя– голубая. – Ты, вообще-то, младше нас! – Но походу все ваши умные мысли перешли мне. Ледяной нож появился в его руке, разрезав булочку пополам. Румяное снаружи и мягкое внутри тесто благозвучно захрустело, а изнутри пошёл слабый пар от горячего варенья из вишни. Виновники драки облизнулись в один момент, тут же посмотрели друг на друга, а после, отвернувшись, взяли каждый свой кусок. Нож растворился. – Поели? Теперь нужно и поспать. Ну точно детский сад, а не поездка за легендарным артефактом. Тойкурка недовольно промычала, а Рэй был не против. В поезде именно он всю ночь не спал, забрав у друга книгу, чтобы хоть как-то развлечься. До того, как они перебрались в общий вагон, троица рассекала на машине. Там-то Коши беззаботно храпел, совсем не стесняясь пускать слюни на прихваченную подушку, мешая не только Эйлер, но и Бенедикту, который и вёл транспорт, скрипя зубами от раздражения. Когда ты слушаешь это шесть часов к ряду– о, упаси Ной, уши начинают вять непроизвольно. Агнесс думалось, что сегодня ночью тоже будет от этого страдать, ведь стены тонкие и весь разговор парней она услышала именно из-за этого. – Тогда я, пожалуй, займусь чем-то более полезным. Девушка аккуратно встала, намереваясь уйти от подобного вида заботы, как сон после поездки. Но закрывшаяся дверь прямо перед носом не дала ей это сделать. Ах, Рэй, каков предатель и подлец! Тойкурке оставалось лишь с улыбкой повернуться, потирая ушибленный лоб. Кюри потёр пальцем висок, начиная припоминать чужой прокол: – В прошлый раз, когда ты куда-то пошла одна, денерец меня дери, мы нашли тебя в местной больнице! Рэй подключился: – Да! Ты подралась с какими-то тойкурами на улице, сожгла одному из них волосы, а другому оставила несколько ожогов! – И это только потому, что они пнули котёнка, а когда ребёнок пытался их оттолкнуть— и его! – Эй! Я бы тоже так поступил! Внезапно переметнулся на сторону ранее общего врага Коши. Ох, его обострённое чувство справедливости и желание защитить слабых могло сойти за сказки о добром принце Денерии, у которого в крови было золотое благородство и доброта. – Нет, я не спорю, что это было неприемлемо, однако ты перегнула палку и пострадала! – Они пытались скрыться от ответственности! В оправдание себе девушка показала на свою тыльную сторону ладони, намекая, кем и где работает. Правосудие – теперь её второе имя! – Напомни, что потом тебе за это было? Агнесс немного подумала, прежде чем ответить: – Большой штраф за вред гражданским лицам без особых причин и покрытие большей части ущерба. Плюс меня чуть не понизили в звании... Облегчающее обстоятельство, благо, нашлось – они ранили меня в бок и другие гражданские пострадали по их вине! Бенедикт подметил, слегка постукивая указательным и средним пальцами по виску, будто бы в его голове хранилась картотека, и он пытался найти то самое дело: – Помнится мне, что среди них не было тойкуров искристого пути, верно? – Верно… Эйлер предчувствовала, о чём ей сейчас напомнят. –Тогда почему ты подожгла бар? Рэй одобрительно закивал, здесь уж точно поддерживая друга. Оба уставились на девушку, что с особенно виноватым видом улыбалась. – Ну.. понимаете.. Агнесс не смогла признаться, что просто-напросто промазала! Это было бы хуже всяких оправданий. – Я ведь всё равно покрыла расходы и перед всеми сердечно извинилась! Обещаю, что больше подобного не вытворю! Бенедикт и Рэй синхронно закатили глаза, сложив руки на грудь. – Естественно не повториться, ты просто в следующий раз сожжёшь город до тла, не уследив за силой своего пламени. И тогда тебя отдадут под трибунал, а потом ты лишишься государственного звания, полномочий, накоплений и, под конец, будешь приговорена к смертной казни за попытку теракта. Покачал головой Кюри. Он лучше из всех троих помнил содержание военной конституции, поэтому запросто мог прикинь примерное наказание за то или иное действие. И Агнесс уже думалось, что как-то слишком сильно ей везёт, если максимальное наказание для неё всегда был лишь крупный штраф. – Я понимаю, что тебе хочется быстрее наведаться в дом Шерон и Эдона, поэтому ты так переживаешь. Рэй согласно покачал головой. – Именно поэтому нам стоит отдохнуть и выспаться, чтобы, в случае чего, быть свежими для возможной стычки. Агнесс нахмурилась, складывая руки под небольшой грудью. – Я поняла вас. Оба переглянулись. Точно не такой реакции они ожидали. – Бен, я говорил тебе, что её, возможно, подменяют время от времени? Даже Кюри был немного озадачен чужим ответом. Его глаза слегка распахнулись, а тонкие светлые губы – приоткрылись. Рэй же, не стесняясь собственных эмоций, выглядел так, словно увидел лес среди пустыни. – Не говорил, но я готов подписаться под каждым предположением. Эйлер фыркнула. – Я просто спешила, поэтому не совсем понимала, что вы тоже хотите отдохнуть. Это было довольно прямо и честно, из-за чего парни расслабились. Девушка по-прежнему являлась собой. – Тогда.. Мне стоит пойти в номер. Спокойных снов. Агнесс открыла дверь и неспешно вышла, махнув напоследок рукой. По звуку шагов из общего коридора она направилась в соседнюю комнату. И замолкла. После этого тишина воцарилась такая звенящая, что оба тойкура невольно подумали о том, чтобы забрать все свои минусы в пользу теории Рэя. Это правда была будто бы не их подруга. Даже спустя четверть часа всё было спокойно. И спустя полчаса. Карманные часы не врали. Коши даже заходил к ней в номер, однако девушка спала. Это всё казалось таким странным. Здесь определённо имелась подоплёка. Когда и тойкур ветреного пути уснул, Бенедикт не смог сомкнуть и глаза. Читал, смотрел на часы, читал – ходил проверить. Перепроверив всё ещё раз тот, всё-таки, выдохнул. И вправду спит. Кюри опустился на угол кровати Агнесс, чтобы поправить одеяло и пойти себе спокойно вздремнуть. Когда ладонь дотянулась до простыни, то миллион искр вспыхнули в голове. Ткань оказалась холодной. Нетронутой. Дёрнув его на себя и обнаружив, что под ним скрыт муляж из подушек, а вместо волос— длинные штаны, его за горло схватило возмущение и непонимание. Глаза распахнулись. Дрёму как рукой сняло. Кюри был готов убить её на месте, если увидит. Агнесс сбежала! Прямо у него из-под носа! Обдурив его, как последнего придурка! Одним движением распахнув шторы, парень резко вдохнул, едва не закашлявшись. Сплетённый из запасных простыней, которые обычно клали на верхние полки шкафов, свисал косичкой импровизированный канат, как доказательство того, как же их просто надуть. Открыв двери на балкон, Бен перегнулся через широки перила и увидел, как на слабом ветру едва покачивается ткань. Когда только успела?