Гомицидофобия

      В месте, где угроза жизни нависает хмурым облаком, тянущим за собой изнемогающую тревогу и гиперболизирующим все страхи, о безопасности можно было забыть. Она как-то отдалённо маячила на горизонте, являя собой мираж из потаённых фантазий.              Монтеаго дышит ровно. Спокойно. Задействуя всю диафрагму и успокаивающе концентрируясь на этом. Он, к собственному удивлению, теперь может дышать ровно. Не перебиваясь рвано, глотая воздух в приступе тревожном, что, казалось бы, стало естественной нормой, когда вокруг трупы и пахнет кровью.       Её мясистый цвет Кай запомнит надолго. Надолго отложит в памяти эти картины чистого безумства, хотя хотелось бы поскорее их забыть – увы.              В месте, где умирают люди по прихоти неизвестного, пахнет чистой кровью и нескрываемым эгоизмом – Деймон Майцу станет пристанищем, дарующим чувство защищённости. Как будто всё вокруг было не более, чем симуляцией. Как будто всей жестокости не было вовсе.              Как будто лежат они сейчас в тишине и спокойствии дома, а не в комнате общежития, дожидаясь конца убийственной игры…              Монтеаго близится к тому, чтобы осознать себя и свои чувства, ведь не было ничего более, о чем можно было бы поразмышлять для отвлечения мысли. Все эти часы, за которые стрелка на циферблате не сдвинулась ни на миллиметр, Кай думал о Деймоне. О его поступке, что пришлось разделить и о том, что чувствует к этой излишне выделяющийся в своей жизни персоне.              Глубокий анализ режет мысли. Осмысление фактов бьёт по площади и окунает с головой в то, от чего хотелось уйти и отложить на потом.              Нельзя.              Если Кай отложит мысли о Майцу, их может развести по разные стороны с первого шага на свободе. На свободе Монтеаго не хотел бы расходиться. Он так привык чувствовать этот трепет и флёр надёжности, что без Деймона загнётся, как без кислорода.       Ценности меняются с неподвластной осмыслению простым человеком скоростью. Пожалуй, стоит принять, что тот, кого удалось встретить совсем недавно стал важным жизненным звеном.              По крайней мере, если бы не Деймон, Кая бы убила Ева. Он спас ему жизнь… Это тоже должно что-то да значить?              Монтеаго привык получать посредственное внимание, но не быть ценным. Его деятельность выжигает на нём клеймо посредственности, потому что таких, как он – совершенно точно уникальных, блещущих оригинальностью медиа-элит – миллионы миллионов. Нескончаемое количество во всей сети, и каждый из них будет посредственностью.        Кай будет самой простой говорящей головой в электронном прямоугольничке, такой же, какую пользователь увидит, пролистнув чуть ниже.              Вопрос в другом – а будет ли всё, как раньше, когда их выпустят отсюда?              Вакантное местечко Кая наверняка займёт кто-то ещё, долго ведь ждать его не будут…       Он снова сомневается в своей абсолютности? Ох, конечно, он достаточно натерпелся, чтобы сомневаться и в ближнем, и в себе самом.              «Как раньше» уже не будет никогда. Потому что «раньше» Монтеаго в убийственных играх не участвовал.              Забота Майцу и успешные попытки защиты, его внимательность по отношению к Каю. Самая простая человеческая симпатия, доказанная действием. Это всё было чем-то… Чем-то, с чем Монтеаго никогда не сталкивался, от того и не знает, как правильно реагировать и в каком темпе двигаться. Он имеет право сказать, что конкретно чувствует к Майцу уже сейчас, или ещё рано? А когда будет не рано?       Сколько дней и часов должно пройти, чтобы смело говорить о чувствах? Пожалуй, Кай был бы не против, если бы кто-то дал ему подробный план, где будет описано, насколько близки они должны стать с Деймоном, по пунктам будут обозначены секреты, о которых нужно узнать из первых уст, а также в кружочек будет обведён день в календаре, когда признание будет идеально вписываться во временные рамки.              У Монтеаго сердце отбивает в ушах и кончики пальцев кровью заливаются при каждой попытке сближения с Майцу, его самоощущение рядом с ним подозрительно спокойно и не подаёт сигналов тревоги. Кай готов отбросить всё и пойти на поводу у этих необычных чувств, но насколько это будет рационально?       А чувствует ли Деймон тоже самое?              Вздох. Кай снова думает об этом сам, хотя куда проще было бы спросить у Майцу.        Кажется, этот странный интерес взаимен, разве нет? Или у Кая точно какой-то непорядок с головой, в таком случае, Деймон укажет на это.              Майцу тихо сопит под боком, и Монтеаго позволил себе слишком много, обнимая того и к себе прижимая непозволительно близко. Жест всего-навсего для душевного успокоения, но Кай уверен, что Деймон не будет против.       Монтеаго пальцами локоны волос на макушке его перебирает, треплет в руках и старается думать о хорошем – о плохом он уже думал достаточно.              Движение в области груди даёт понять, что Деймон просыпается. Он довольно долго восстанавливался, хотя, быть может, так просто кажется Каю. Он ведь тоже волновался.              Монтеаго робко убирает руки, по-детски пытаясь скрыть, что только делал. Пожалуй, первым шагом на пути к принятию своих чувств к Майцу, стоило перестать раз через раз стыдливо опускать руки.       Деймон медленно поднимает голову, сонно раскрывает глаза и хлопает ресницами. Думает, верно, что всё произошедшее кошмаром было, сейчас они отгонят сонливость и встретятся в столовой с Евой, а потом спокойно проживут своё утро без кровоподтёков.              – Тозу… Тозу сказал, что только ты очнёшься, и он сразу отпустит нас отсюда, – Кай начинает с шёпота, но ничуть не притормаживает перед разъяснением тяжёлой информации.       Разумеется, это бьёт по Деймону. То не было кошмаром, он правда убил Еву. Был поглощён собственными эмоциями и желанием защитить Кая настолько, что пожертвовал чужой жизнью.              Нет. Он обменял жизнь Цунаки на жизнь Кая.              – Я не верю, что нас отпустят так просто. Как будто дожить до конца – малая плата за освобождение, – Деймон хорошо научился отходить от сна быстро, потому в первые минуты уже готов говорить на важные темы.       И… Ему просто нравится лежать на груди у Кая. Он так старался держать все под контролем, а теперь может расслабиться в чужих руках.              Нет. В родных.              Кажется, будто Деймон уже уверен в том, чем было то чувство, охваченное душевным трепетом. Доказательством было убийство ради спасения Кая. Ради случайных людей на столь отважный шаг не идут.       Он аккуратно поднимает голову и заглядывает в глаза визави, Монтеаго отвечает расслабленной улыбкой, и именно тогда Майцу принимает к осознанию, что счастлив.       И хотел бы он рассказать о волнующем, но слова распадаются на несвязные звуки. Деймон отложит признание на другой день. Другой день вместе ведь будет? Кай не должен оставить его после окончания убийственной игры, это просто нелогично.              – И… Нас не отпустят отсюда?, – острожный вопрос Монтеаго. Он нервно подергивает пальцами, уложенными на Деймоне где-то в области шеи и плеч. Второй определённо чувствует это.              – Отпустят. Если бы хотели убить – сделали бы это сразу, – Майцу запинается на полуслове. Он сам не понял, для чего сказал это – только панику в сознании Кая посеял, – что тебе сказал Тозу?              – Что вывезет нас отсюда, как только мы будем готовы, – задумчивое мычание, – он имел в виду, что тебе нужно отдохнуть, – Кай перекладывает руку на голову Майцу вновь, успокаивающе проводя по волосам.              А Майцу то… Подрывается с постели, нервно так на руках поднимается, выпрямляясь в локтях и над Каем нависая. Последний удивлённо глазами хлопает и старается медленно выбраться из этой клетки рук.              – Ты повторяешь это уже второй раз, – уточнение Деймона под задумчивый взгляд, – я пропустил мимо ушей сначала… Идём, – Майцу слишком резво двигается для себя, быстро соскакивает с постели и руку Каю протягивает, помогая, – у меня нет ни малейшего желания находиться здесь больше положенного.              Монтеаго согласно кивает головой. Естественно, он ведь не может не согласиться с Деймоном. Кай послушно держит Майцу за руку, следуя за ним.              И, кажется, он всё больше убеждается в чистоте своих чувств. В их искренности и совершенности, как будто они уже прошли проверку временем. Кай проследует за Деймоном куда тому угодно. Привязанность – больная шутка, и пошутили здесь столь злостно над Монтеаго, но он ничуть не жалеет. Он готов посмеяться над собой и сжать руку Майцу чуть крепче – на случай, если то сном окажется, он всё равно его не выпустит.       Ощущение, будто Кай стал коллекционером собственных эмоций и трепетных моментов с Деймоном.              Если Тозу внимательно наблюдал за ними, что до сих пор оставляло неприятный осадок от осознания слежки, то он наверняка понял, что те уже готовы покидать это место, но Майцу все равно перед камерой разводит рукой.              Их отпустят. Правда? Отпустят отсюда?              Если убийственная игра была ценой, которую пришлось заплатить, пройдя через неё, Монтеаго, в принципе… Готов смириться с этим эпизодом в своей жизни, если в награду он получил Деймона.              Он будет бояться этого ведущего, которого сам кличет «козловатым», если Майцу будет держать его за руку.       Стоило сделать первый шаг в коридор, так Тозу тенью собирается где-то из-за угла и предстаёт перед ними. Жуткая маска. И игры у него тоже жуткие. Монтеаго не особый любитель таких персонажей.       Он с недоверием косится на маски в руках ведущего, чем-то отдалённо напоминающие кислородные, те, что в самолётах выдают при аварийных ситуациях. Из этих же какой-то газ выходит… Им точно гарантируют безопасность по окончании игры…?               – Горжусь вами, – хрипящий голос доносится из-за козлиной маски, эмоции, как и всегда, разглядеть нельзя.              Кай с недоверчивым смешком реагирует на этот странный комплимент, сжимает руку Деймона в своей и оттягивает назад.              – Ритуал завершился успешно, – облегчённый вздох, который никакого облегчения парням не даёт. Как будто только больше вопросов вызывает.              – Ритуал?, – Монтеаго чувствует, как сердце начинает биться быстрее. Перед ведущим он никогда не чувствовал спокойствия. Кай боится за себя, но ещё больше боится за Деймона, тому рукой указывает встать ему за спину и с леденящим выражением лица демонстрирует, что крайне заинтересован в честном ответе.              – Фрашокерети. Грешные души сожжены, кровь недостойных питает божественную силу и предотвращает разрушение мира до завершения подготовки, – Тозу ничуть не шутит, говорит какими-то заумными богохвалящими словами и не думает о том, кто стоит перед ним.              – Видимо, похитители – религиозные фанатики, – Майцу склоняется и шепчет Каю на ухо, – лучше не спорь.              – Мы… Мы убили человека, разве это не грех?, – Монтеаго прямо сейчас предпринимает попытки начать рыть собственную могилу голыми руками, но…, – почему ты отпускаешь нас?!              Совсем недавно спавшая на нет тревога возвращается вновь в двойном размере. Если вся эта игра – глупейшее развлечение каких-то псевдорелигиозных фанатиков – все остальные умерли за зря.       Кай не уймётся, его эмоциональная лабильность выходит ему боком. Который раз уже?              – Деймон Майцу убил Еву Цунаку, а не ты, Кай Монтеаго. То был жертвенный грех – необходимое зло ради большего блага. Майцу пошёл на это ради защиты воз-, – Тозу обрывается на полуслове, когда Деймон демонстрирует острое недовольство на лице и рефлекторно вытягивает руку в немой просьбе замолчать, однако, едва ли его послушает этот человек, – возлюбленного.              Кай удивлённо оглядывается, но словесно не реагирует, оборачиваясь обратно к ведущему. А Деймон от раскрытия своего секрета впервые почувствовал что-то такое, что обычно чувствует Кай.              Когда сердце будто по барабанам отстукивает и шумно отдаёт в голове, когда колени сводит от волнения и в мыслях лишь кричащая фраза, что ошибкой то было, что нельзя было так раскрывать столь важные духу тайны.       Признаться честно, Майцу действительно почувствовал себя голым сейчас. Стоящим посреди коридора и чувствующим, как кожа, подобно оболочке из краски, трескается и падает на пол, разбиваясь.       Он хотел сам сказать о чувствах – с трепетом на сердце и помутневшим разумом, с охладевшими и дрожащими пальцами признаться в том, что заставляет растворяться в приятном беспокойстве.              Тозу все испортил.              Он протягивает свои странные маски, настойчиво попросив надеть их:       – Всё это делается не более, чем для сохранения анонимности организации, – внешний вид – показатель уверенности в сказанном. Как будто стоит довериться, пусть и не хотелось глотать клубки какого-то странного газа.              Майцу всё не решается надеть маску, перебирая её в руках, а Кай шустро надевает на себя свою, задерживая дыхание. Возвращается к Деймону, подхватывая за плечи и свободной рукой надевая на него маску, аки ключ к свободе. Чем быстрее они отключатся – тем быстрее окажутся на свободе.              Если Тозу не наплёл с три короба о каком-то то там божественном отборе и их не перестреляют по дороге.

      

      ***

             Ветер обдувает лицо и даёт надежду на то, что удалось-таки покинуть замкнутые коридоры и купола с симуляцией реальной природы. Глаза не хочется открывать, куда приятнее тешить себя ожиданиями и наслаждением свежим воздухом.       Ощущается это так странно, наоборот – неестественно. Ну отвыкли оба от свободы за начисляемые дни, проведённые в неволе. И все же, кто-то должен первым встретиться с чистым небом.              Майцу на руках приподнимается и глаза раскрывает. Смазано видит перед собой ночной город – самый настоящий, не голограмму какую-нибудь. Он переливается и отблескивает, а повернуть голову чуть левее…              – Деймон! Ты очнулся, – Кай, кажется, пришёл в сознание чуть раньше. Он заметно повеселел, когда Майцу поднял голову.              Деймон мягко улыбается. Встряхивает головой и оглядывается по сторонам. Недовольный полустон срывается с губ, когда он взглядом цепляется за храм.       Совсем рядом – их буквально кинули возле него. Действительно, похитители были просто религиозными фанатиками, которые решили побаловаться с чужими жизнями ради выдуманных ритуалов.       Майцу готов поклясться, положив руку на сердце – в зороастрийской доктрине нет ни слова об убийственных играх между молодыми Абсолютными.              Стыдно, что ли… За то, что с их жизнями игрались какие-то ненормальные. Стыдно, что из всех присутствующих выжила лишь пара человек.       Деймон чувствует непривычный вес на шее, тянется и рыщет рукой, обнаруживая странную подвеску – такую он точно никогда не носил. И вообще, из них двоих – Кая и Деймона, подвески – тема Монтеаго.              Пальцами он срывает аккуратное «что-то» и вертит на ладони. Круглая подвеска – символизирующая цикл жизни и смерти – темная по цвету, а в центре – золотого цвета гексагон. Отвратительный дизайн, могли и бы постараться над призами победителей. Это ведь Тозу нацепил. Насмехается над ними, да?              – Сектанты чёртовы, – недовольный хрип, Деймон хорошенько замахивается и отправляет кулон в дальний полёт над храмом.       Кай на этот жест только посмеивается и срывает свой с шеи. Забрасывает так же и встаёт по правому плечу Майцу.       – Деймон…              Тишина. Глушащая такая, но не тревожная – спокойная.              – Что такое?, – в груди потеплело, как будто являясь знаком предупреждающим – сейчас будет неприятный вопрос.              – А то, что сказал Тозу…              – Конкретнее, – ох, ну разумеется… У Монтеаго разыгралось любопытство. Нет, Деймону не стыдно за свои чувства. Ему стыдно, что признание в них вышло кривым и не романтичным.              – Ну, про возлюбленного…, – Кай выглядит совершенно спокойно, но мысленно не унимается от волнения и навязчивых мыслей, так и кричащих, что он услышит заветное «да».               Вздох. Майцу быстро переключается с недавнего пробуждения и нервно покусывает губы. Ни капли смущения, одно лишь раздражение и злость на Тозу. Хочется надеяться, что более таких приключений не будет.       Деймон Кая на себя поворачивает и за запястья хватается, поднимая их к своим губам. Волнительно. Волнительно и приятно, потому что ответ можно предугадать с почти удивительной точностью.              – Правда, – так сухо. Совсем не как в мелодраме или книге какой. Деймон не смеет претендовать на что-то большее – целует руки в своих ладонях. Шумно дышит и волнуется из-за молчания Кая. Чистое и краткое признание, но Монтеаго хватает этого. Он сначала сдерживает улыбку, а после звонко посмеивается.              Пусть Майцу убеждает себя столько, сколько захочет, но Кай видит искреннее стеснение и неловкость – придётся взять инициативу в свои руки, но так даже интереснее, все же…              – Мы будем двигаться дальше вместе, да? Обещаешь, что мы не разойдёмся?, – Каю привычно вести себя так… «завлекающе». А Деймон, кажется, правда чувствует себя неловко. Злится на себя, но самую малость.              – Обещаю, – сквозь зубы произносит Майцу, чуть щурясь и отводя взгляд в сторону.              – Ну-у, не дуйся, – Монтеаго высвобождает свои руки и обхватывает ими лицо напротив. Вне условий постоянной опасности Кай чувствует себя свободнее. Расцветает за минуты. А Деймон расцветает рядом с ним. Внутри – внешне он стыдится показать это.              И почему это произошло только после признания?              – Я могу поцеловать тебя?, – как будто Монтеаго должен был спросить об этом, но легче переварить услышанное не получается.       Майцу кратко кивает:       – Да, пожалуйста.              Мягкость чужих губ ощущается, как нечто запретное. То, что удалось заполучить лишь множественными жертвами. Тепло. Горячо. Грудная клетка вот-вот лопнет от того, как быстро бьётся сердце, оно выскочит из под рёбер прямо в руки Каю, а Деймон и не против будто.       Пусть Монтеаго ловит его сердце и сжимает в руках, как пожелает.       Они отдали столько жизней за этот финал. Но его ведь можно назвать счастливым?              На самом деле, Майцу очень счастлив сейчас. Кай разделяет это чувство. Прошлое, даже самое недавнее, не должно волновать сейчас. Они погрустят как-нибудь потом, не сейчас.       Сейчас они увлечены друг другом слишком сильно.