Новое прошлое - 3: Будущее. Наше?

Спустившись в кабинет, Лилит рассчитывала найти Саргона разбирающим документы Агентства, но неожиданно для себя оказалась тут совершено одна. Пройдя к столу, она остановилась, и ее ладонь скользнула по столешнице, а затем опустились вниз. Наощупь открыв второй ящик, девушка дёрнула его на себя и ее рука юркнула в самый дальний уголок. Странно, но металл оказался не таким холодным, как она предполагала. Ещё чуть дальше, и вот и коробка с патронами. Хотя в них сейчас не было надобности. После покушения Саргон всегда держал пистолет заряженным. Лилит прислушалась, судя по звукам в комнате никого не было. Вытащив пистолет, она отошла от стола и протянула руку в сторону, касаясь окна. Затем она развернулась так, чтобы оконный проем оказался слева от неё, на случай, если пуля пройдёт на вылет, и приложила пистолет к левому виску. Глубокий вдох, начало выдоха, палец коснулся курка, но что-то обожгло ладонь и от боли, она просто выронила оружие. В следующую секунду сильные и мощные руки развернули её лицом к себе и завели её собственные запястья ей за спину. — Какого Пламени, Кроха?! — прохрипел Джераб. Девушка замерла, затем шагнула вперёд и, уткнувшись в его грудь, разрыдалась. Джераб стиснул зубы. Ему безумно хотелось обнять ее и прижать к себе, но он вдруг осознал, что Лилит погрязла в чужом сочувствии настолько, что опустилась на самое дно жалости к самой себе. Усилием воли он заставил себя сдержаться, резко развернул её спиной к себе и, перехватив её запястья одной рукой, оставил их за её спиной. — Я задал вопрос, Кроха! — произнёс он жестким голосом, но в ответ услышал лишь всхлип. — Ладно, — он безжалостно встряхнул её, но руки так и не высвободил. — Мне ты отвечать не обязана. Но обязана ему… — Нет! — всхлипы вдруг затихли и послышалось отчаяние. — Умоляю, не гов… — Шумун! — голос Джераба разрезал пространство. — Нет! — Лилит дернулась вперёд, но Джераб перехватил её запястья левой рукой, а правой обхватил её за плечи, прижимая к себе ещё крепче. — После того, что ты натворила, я лишаю тебя права голоса, — прошипел он ей на ухо. — Шумун! — Да, господин Военный Комендант… — весело откликнулся тот, но увидя Лилит, Джераба и лежащий на полу пистолет, запнулся, замер на пороге и улыбка сползла с его лица. — Найди Саргона, — приказал Джераб. — Но у него сейчас совещ… — попытался напомнить Ашур. — Пусть шлёт всех своих «совещателей» в Пламя и немедля… — Джераб, пожалуйста, — Лилит, наконец, перестала сопротивляться, и он почувствовал, как её горячие слезы капают на его руку. — Немедленно! — из последних сил оставаясь жёстким, бросил Джераб. Лилит опустила голову и обмякла так, что Джерабу пришлось удерживать её на ногах. — Пожалуйста, — Лилит тихо выдохнула. — Не говори ему… я тебя умоляю… — Секундой позже, — тихо выдохнул Джераб, — и я бы ненавидел себя всю жизнь, Кроха. Что бы он с тобой после этого ни сделал, ты заслужила. — Джераб… — Тш-ш, — его рука скользнула наверх и открытая ладонь прикрыла её рот. — Будь добра, помолчи. Она дернулась из последних сил, но звук знакомых шагов заставил её замереть. — Какого Пламени? — Саргон со злостью захлопнул дверь прямо перед лицом следующего за ним Шумуна. Джераб ногой подтолкнул в сторону брата пистолет, а затем с недоверием отпустил Лилит. От неожиданности девушка качнулась вперёд, и Саргон машинально шагнул ей навстречу, чтобы помочь, но был остановлен жестом брата. Лилит замерла, спиной к ним обоим, и потерла свои затекшие запястья. Она сгорбилась, опустила голову, съежилась, будто хотела казаться меньше, чем есть, а то и вовсе исчезнуть, и теперь уже тихонько заплакала. — Лилит хотела… — Не-ет, — вырвалось из её груди, и она резко обернулась. -… лишить, — безжалостно продолжил Джераб, но, вопреки тому, чтобы сказать «себя жизни», он произнес, — нас себя. — Что? — Саргон понял брата, но не мог принять сказанное им. Джераб молча нагнулся и поднял с пола оружие, ставя пистолет на предохранитель и пряча его обратно во второй ящик стола. — За… что? — тихо обратился к Лилит Саргон. — Просто, скажи мне за… — Тш-ш, — Джераб прижал палец к губам, заставляя брата замолчать. Лилит закрыла лицо руками и заплакала уже так отчаянно, что сердце сжималось при звуках ее всхлипов. — Шумун, — крикнул Джераб и по тому, как тот тут же распахнул дверь, Военный Комендант понял, что не ошибся — все это время его раб был за порогом. — Проводи хозяйку в её спальню, и не спускай с неё глаз, пока Саргон тебя не заменит, — произнёс Джераб так, будто распоряжался в своём доме, а не в доме брата. — И пока ты не скончался от любопытства, хочу сообщить тебе, что хозяйка хотела причинить себе вред… — Джераб! — провыла Лилит. -… но, во-первых, — Джераб едва сдерживал дрожь в пальцах от её надрывного стона, — если об этом хоть кто-то узнает, я спущу с тебя шкуру, а во-вторых, следи за ней в оба, и если понадобится, ты можешь применить разумную силу, чтобы сохранить ей жизнь и сохранность. А теперь, — он стиснул зубы, чтобы его тон был хоть немного таким жёстким, каким ему казалось правильным, — забери её отсюда! Шумун бросил взгляд на Саргона, будто ожидая подтверждения, но тот стоял к нему спиной, уперевшись взглядом в одну точку в пространстве и, казалось, не слышал ничего вокруг себя. — Хозяйка, — Шумун приблизился к Лилит и коснулся её руки, но она дернулась от него и тихо прошептала: — Саргон… Тишина висела в комнате около минуты и была пропитана её надеждой, но затем разбилась об его: — Иди в свою комнату… Лилит опустила голову и прошла к выходу. Едва дверь за ней закрылась, как Саргон сделал несколько шагов и рухнул в первое попавшееся ему на пути кресло. Джераб тихо вздохнул, подошёл к столику с напитками, наполнил бокал бренди и, с ностальгией втянув запах алкоголя, приблизился к брату, протягивая ему напиток. — Это не решит никаких проблем, — произнёс он, опускаясь на пол напротив Саргона и прижимаясь спиной к стене, — но даст тебе шанс справится с дрожью. — Дрожью? — растерянно переспросил тот, только сейчас заметя тремор в руках. — Я думаю, — Джераб снова выдохнул, только сейчас осознавая, как вымотался за эти несколько минут, — пара секунд, и мы бы выбирали вариант погребения. Саргон залпом осушил бокал и поставил его на край подлокотника кресла, но руки тряслись так сильно, что он задел его и бокал упал на мягкий ковёр, не разбившись, но оставляя лёгкий коричневый след на светлом ворсе. — Я… — тихо прошептал он, — это я во всем виноват. — Да, — согласно кивнул Джераб. — Ты виноват. Только не в том, о чем думаешь… Саргон поднял на него взгляд исподлобья. — Как думаешь, почему я отослал её с Шумуном, а тебя оставил тут? — Джераб ногой подтолкнул к себе бокал и, взяв его в руки, снова жадно втянул густой аромат брэнди. — В тебе сейчас столько злости и отчаяния, что ты либо причинишь ей новую боль, либо так растечёшься в жалости, что это будет ещё хуже того, чем быть жёстким. — И что же мне делать? — отчаяние, кажется, побеждало злость. — Ты знаешь, почему назначая порку, как наказание для того или иного своего солдата или офицера, я никогда не приводил приговор в исполнение сам? — спросил Джераб и, получив молчаливый вопрос во взгляде брата, продолжил: — Потому что я был на них зол. Зол на столько, что боялся не суметь остановиться. И я знал, что никто не остановит меня. Поэтому первое, что тебе нужно, это войти в ту комнату только тогда, когда злость тебя полностью покинет. Иначе ты разнесешь её в клочья. А теперь я скажу тебе, почему я все же назначаю наказания — это не моя месть за их поступки. Это справедливость. Мне трудно бывает смотреть на то, как им больно и ещё больше стыдно, но я знаю, что жалость не взрастит ничего, кроме пустоцвета. И ты будешь безумно виноват, если войдёшь в ту комнату с целью пожалеть её. Она и так разрушена этой жалостью. Не удивлюсь, если после всего, что случилось, вы даже не спали вместе… а если и спали, то ты был так приторно нежен, что её аж подташнивало от твоей сладости. — Заткнись! — огрызнулся Саргон, и Джераб понял, что попал в ещё одну болевую точку. — Она не вернётся, — игнорируя грубость брата, проговорил Военный Комендант. — И никогда не будет прежней, если ты не будешь обращаться с ней, как с прежней. Твоя жалость… — Это не жалость, — прорычал Саргон. — Называй это сочувствием и заботой, но по факту для неё это всего лишь банальная жалость. И твоя жалость довела её до состояния, когда жалеть могло уже быть некого. — Джераб, хватит! — Саргон опустил голову, и старший брат впервые за долгое время увидел, как слеза сорвалась с его ресниц и разбилась о пол под ногами. — Если тебе это нужно, — произнёс Джераб, поднимаясь на коленях и придвигаясь к брату, — то плачь. Он отложил стакан, который все это время вертел в руках, борясь с почти непреодолимым желанием сначала наполнить, а потом осушить его, протянул руки вперёд и обнял брата за голову. Саргон уткнулся в его плечо и заплакал почти навзрыд. — Я хочу её, — прохрипел он. — Хочу прежнюю. Мою Лилит. Но я… я разрушил все, и я не знаю, как вернуть её и… — Верни то, что было между вами до того, как все это случилось, — рука Джераба легла на затылок брата и погладила его по волосам. — Я не знаю, что это было: может ты целовал ей пятки и она умирала от смеха от щекотки, а может придушивал её, чтобы ваша близость была более страстной, но между вами точно должно было быть что-то лично ваше, о чем знаете только ты и она. И если ты вернёшь это, но вернёшь по-настоящему, без театральщины и наигранности, она поймёт, что она нужна, важна, желанная и любима тобой так же, как это было раньше. Саргон отстранился и кивнул. — Я заслужил глоток? — Джераб подобрал стакан и протянул его брату. — Ты да, — кивнул он, — а твоя полумертвая печень — нет. Саргон поднялся на ноги, утер слезы и, отняв у брата стакан и вернув его на столик с алкоголем, быстрым шагом вышел из комнаты. Минуя лестницу, он прошёл к спальне и дёрнул за ручку. — Спасибо, ты свободен, — кинул он вскочившему ему на встречу Шумуну. Тот кивнул и тут же скрылся за дверью. Саргон сейчас казался ему опаснее, чем даже когда-либо Джераб. — Встань! — жёстко проговорил Саргон, когда дверь за его спиной хлопнула, но Лилит не пошевелилась, оставаясь сидеть в кресле. — Встань, я сказал! — он подошёл вплотную и резко дёрнул её за руку, заставляя подняться. Лилит понимала, что он зол, но все последние дни он был так нежен и ласков, что сейчас она была ошарашена его переменой. — Знаешь что, милая, — произнёс он голосом полным сарказма, — игры закончились. — Саргон, я… — Лицом к стене! — он отпустил её так же резко, как и схватил. — Что? — Лилит замерла на месте. — Я повторяю в последний раз, — прохрипел он внезапно осипшим голосом. — Лицом к стене, Лилит! Девушка продолжала стоять на месте, а Саргон мысленно молил Провидение о том, чтобы его брат был прав. И спустя несколько гулких ударов сердца, Лилит сделала шаг вперёд, затем следующий, и, наконец, третий, пока её лицо не уперлось в стену. Машинально она подняла руки, как делала это всегда, и прижала ладони к шероховатой поверхности обоев. — Никогда, — зайдя за её спину, он положил свой подбородок ей на плечо, а его руки скользнули к её груди, расстегивая пуговицы, — ты не смеешь причинять ущерб тому, что моё! — избавив её от кофты, он отбросил ту в сторону. — Ты моя! — его руки скользнули к молнии на её брюках и стянули их вниз, прикосновениями принуждая её поднять стопы, чтобы снять их окончательно. — И ты не смеешь причинять себе вред, — бюстгальтер полетел вслед за остальной одеждой. — И сейчас я проявлю к тебе милосердие, — его рука сжала её правую ягодицу, а затем скользнула за резинку белья и нырнула глубже, — и позволю тебе получить удовольствие вместе со мной, — его прикосновения обжигали и возбуждали, вызывая в ней отклик и сводя на нет все её попытки противиться. — Но если ты посмеешь ещё хоть раз попытаться сделать что-то с собой, с принадлежащей мне Лилит, я буду доводить тебя до экстаза, не позволяя тебе ответить мне тем же. Я знаю, как ты ненавидишь это. И я накажу тебя так, как ты больше всего не приемлешь, Лил. — Я больше никогда… Но Лилит не успела договорить, так как Саргон притянул её бедра на себя, раздвинув её ноги лёгким постукиванием своих ступней по внутренней стороне её голеней, сдвинул в сторону оставшееся на ней белье и овладел ею. — Ещё! Раз! — в такт с ритмом своих движений проговаривал он. — Позволишь! Себе! Такое! И не моли! О прощении! Больше! Никогда!!! Их последние вскрики были настолько одновременными, что эхом отозвались в разных углах комнаты. — Никогда! — выдохнул он, подаваясь вперед и целуя её в шею. — Никогда! — едва дыша, пообещала Лилит. Буквально из последних сил Саргон подхватил Лилит на руки и отнес на кровать, почти упав рядом с ней в изнеможении. — Лил, — тихо позвал он, когда ее дыхание хоть немного успокоилось. — Когда я обидел Ромину, я прожег себе руку… — Это я ее тебе прожгла, — напомнила она. — Не суть, — Саргон повернулся на бок, и накрыл покрытое мелкими шрамами тело покрывалом. — Ради тебя я выжгу себе глаз, если это как-то примирит тебя с тем, что случилось, и позволит нам вернуться на ту ступень, где мы вместе. — Мой второй глаз так же бесполезен, как и потерянный, — горько усмехнулась она. — Если это так важно, я готов и на это, — выдохнул Саргон. — Мне все равно! Мне нечего видеть в этом в мире, если в нем не будет тебя. И это вовсе не высокопарные слов… Лилит тоже повернулась на бок лицом к Саргону и осторожно накрыла его губы своей ладонью. — Мне не нужны жертвы, — тихо улыбнулась она. — Мне нужно, чтобы ко мне не относились, как к жертве.