Новое прошлое - 3: Будущее. Наше?

Саргон прошел к центру сцены и пару раз щелкнул по микрофону пальцем, чтобы проверить настройки, однако едва он открыл рот, чтобы поприветствовать собравшихся, как в этот же момент его прервал крик, на который обернулись все присутствующие. В мгновение ока Джераб буквально втолкнул Ромину в руки Арана и побежал в сторону, откуда раздался крик, но все, что он успел увидеть, как Лилит удалось вырвать из рук незнакомой женщины какой-то предмет, а затем она, обернувшись по сторонам, бросилась в сторону мешков с землей, исчезая в проходе между ними. Спустя секунду раздался оглушительный хлопок, и клочки почвы поднялись чуть выше выложенной из мешков стены. - Пламя, - на секунду замерев, прошептал Джераб, а затем бросился в проход между мешков. Тело девушки лежало на земле лицом вниз. Джераб буквально упал на колени и максимально осторожно коснулся ее плеч. - Проведение, - выдохнул он, переворачивая ее и до боли закусил губу, вглядываясь в залитое кровью лицо. Через секунду он поднял ее на руки и выбежал из-за земляной стены. - Аран! Машина! – крик Джераба был таким громким, что перекрыл все остальные крики в толпе. Краем глаза он бросил взгляд на сцену, но та уже была пуста. - Ключи! – подбегая к Арану и Ромине, прокричал Джераб. – Отдай ей! Сам за Саргоном! Аран в мгновение ока передал ключи госпоже и бросился к сторону сцены. - Быстрее! – Джераб с Лилит на руках начал пробираться сквозь толпу. – Ты за рулем. - Лучше ты! – Ромина следовала прямо за ним. – Ты поведешь быстрее. - Ты! – Джераб не тратил время на объяснение. На парковке они оказались почти спустя минуту, но им пришлось пропустить несколько быстро выезжающих оттуда машин, пытаясь увернуться от паникующих водителей. - Давай, девочка! – он кивнул Ромине на их внедорожник. Ромина быстро открыла дверь заднего сидения, и Джераб, так и не выпустив Лилит из рук, забрался на заднее сидение. Теперь у него, наконец, появилось время внимательно разглядеть ранение и сделать то, из-за чего он отказался садиться за руль – крепко зажать руку на голове, пытаясь хоть как-то замедлить кровотечение. Левый глаз Лилит был полностью залит кровью, но едва Ромина села за руль и машина двинулась с места, как Лилит открыла правый. - Джж... Джераб, - едва слышно прошептала она. – Саргон... - С ним ничего не случилось, - не имея никакого понятия, что случилось с братом, Джераб предпочел соврать. – Мои ребята взяли его в кольцо и вывезли в безопасное место. - Ты... – Лилит улыбнулась. – Я тяжелая... - Ты? – Джераб состроил смешное выражение лица. – Не тяжелее крошки хлеба. - Я... - Помолчи, кроха, - перебил ее Военный Комендант, сильнее прижимая рану. – Скоро мы будем в больнице, и тебе там помогут. А пока постарайся беречь силы, ладно? - Пламя! – ругнулась Ромина, когда на выезде с парковочной площадки ее подрезал еще один выезжающий. - Жми на газ! – зло выдохнул Джераб. - Но ведь..., - попыталась возразить Ромина. - По хрен! – не дал ей закончить Джераб. – Дави на газ. Даже если ударишь кого-то, потом разберусь. - Саргон, - снова тихо позвала Лилит и дернулась вперед. - Тише, кроха, тише, - Джераб сжал ее в объятьях еще сильнее. – Скоро. Совсем скоро. Потерпи... - Куда? – Ромина притормозила перед выездом на трассу. - Направо! – кратко бросил Джераб. – Примерно через километр или меньше будет здание новой больницы. Ромина подъехала к воротам менее, чем за минуту, однако к ней подошел охранник, который вежливо сообщил ей, что больница еще не открылась и они не принимают пациентов Джераб сделал глубокий вдох, чтобы не напугать своим криком Лилит, нажал кнопку стеклоподъёмника и чуть высунулся в окно. - Если ты сейчас же не откроешь ворота, я разнесу их в Пламя, - максимально спокойно и от этого еще более грозно произнес Джераб. Молодой раб отпрянул, но тут же вернулся к воротам, которые тут же открылись перед автомобилем. Колеса издали визгливый звук, и автомобиль резко тронулся вперед, от чего Джераба качнуло и Лилит снова открыла правый глаз. - Если я уже умерла.., - едва слышно произнесла она. - От царапинки не умирают, кроха, - ответил Джераб, пытаясь заставить себя улыбнуться. Ромина остановила автомобиль у порога ближайшего к воротам здания и только обратила внимание, как почти следом за ней в ворота въехали еще два автомобиля. - Быстрее! – крикнула Арамина, выбегая из другого автомобиля нескольким людям, которые вышли из здания. – Мы открываемся сегодня. - Но.., - попытался ответить кто-то из вышедших ей навстречу. - Мы открыты! – еще громче крикнула Арамина, подбегая к автомобилю Ромины и открывая дверь Джерабу. – Каталку! Ромина с трудом спрыгнула с высокого сидения, придерживая животик руками. Столпившиеся вокруг задней двери автомобиля люди закрыли от нее Лилит, но когда каталка и бегущие рядом люди скрылись за дверями госпиталя, Ромина впервые внимательно посмотрела на Джераба. Форменное пальто было темным, но даже на это фоне проступали пятна крови. В крови были и обе его ладони и рукава. Выйдя из третьего автомобиля, неподалеку от них остановился Шумун, а позади него – бледная Хэмми. Джераб обернулся назад и увидев их, с удивлением посмотрел на раба и швею, словно впервые осознавая, что в действительности произошло. - Где Саргон? – Военный Комендант шагнул к рабу. - Мы вытянули его за кулисы, - ответил Шумун, - а потом туда забежал Аран и куда-то увел. - Он знает о Лилит? – спросила Ромина из-за спины мужа, и Джераб обернулся на нее, продолжая смотреть на супругу все с тем же удивлением. - Пока я был рядом – нет, - ответил Шумун. – Со стороны сцены не было видно, что произошло. Только сам взрыв. - Как вы тут оказались? – Джераб начинал потихонечку приходить в себя, а в его голове события начинали собираться в единый пазл. Он действовал четко и выверено до того момента, пока жизнь Лилит хоть как-то зависела от его действий, но сейчас, когда в его сознании он стал совершенно бесполезным, мозг словно отказывался верить в происходящее. - Хэмми нашла меня и попросила отвезти сюда, - ответил Шумун. – Аран сказал, что сам позаботится о хозяине и сказал мне ехать за вами. - Она ведь... – голос Хэмми дрогнул. – Она ведь... - Зайдите! – забежавшая в здание вместе с медперсоналом Арамина снова появилась на крыльце. – Холодно. - Перепаркуйся, пожалуйста, - Ромина протянула Шумуну ключи. Затем она подошла к Джерабу и не смотрят на испачканное пальто, обняла его и уткнулась лицом в его грудь. - Все будет хорошо, девочка, - прошептал он, целуя ее в макушку. – Все будет хорошо. Джераб словно снова пришел в себя. - Зайдите! – повторила Арамина. Джераб приобнял жену и увлек ее за собой по ступенькам. Шумун оглянулся на Хэмми, и она, кивнув, прошла следом за Военным Комендантом и его супругой. В фойе молодая уборщица смывала редкие капли крови, след которых уходил вдаль по коридору. - Все оборудование уже протестировано и подключено, - на ходу проговорила Арамина. Она не звала никого за собой, но все просто машинально следовали за ней. - Персонал тоже был на работе в полном составе, - проговорила она, открывая дверь в приемную, а затем проходя в кабинет. – Присаживайтесь, - она кивнула на кожанный диван и пару кресел. - Господин, - негромко произнес Шумун и Джераб обернулся на него. – Давайте я поеду и привезу вам вещи... Джераб снова словно с удивлением заметил, что вся его одежда перепачкана кровью. - Хорошо, - кивнул он Шумуну, и тут же обернулся к Ромине. – Девочка, поезжай домой. Тебе надо отдохнуть. Ромина промолчала в ответ, лишь еще сильнее прижавшись к его плечу. Джераб обреченно вздохнул, но спорить не стал. - Попытайся узнать, где Саргон, - снова обратился он к Шумуну. – И если он не знает про Лилит, ничего ему не говори. - А если он спросит, где вы? – Шумун опустил взгляд, стараясь говорить как можно тише. - Скажи, что вы поехали в больницу, потому что Военный Комендант заволновался за госпожу, - вместо Джераба ответила Арамина. Шумун кивнул и быстрым шагом вышел из кабинета. - Саргон должен знать, - впервые с момента, как они вошли в здание, заговорила Ромина. – Возможно, он захочет с ней поговорить... - В ближайшие часы это все равно не возможно, - ответила Арамина. Ромина бросила на нее раздраженный взгляд, но ничего не ответила. Тихий стук в дверь отвлек их от разговора, и в кабинете появилась девушка, которая подала на стол чайничек с чаем и несколько чашек. Спустя еще минуту кто-то забрал у Джераба пальто и принес легкие закуски, но, в отличие от горячего чая, к ним никто так и не прикоснулся. В тягостном молчании прошло больше часа, пока в кабинет без стука ни вошел один из адъютантов Генерального Консула. Скорее по привычке, чем осознавая происходящее, Джераб поднялся на ноги и прижал кулак к сердцу, и офицер ответил ему тем же. - Здание больницы окружено, - произнес он, опустив руку. – Саргон и господин Ияри взяты под охрану, оба доставлены к Генеральному Консулу. Охрана все основных объектов и государственных учреждений также усиленна. - Консул Внутренней Безопасности... – начал было Джераб, но адъютант его перебил. - Взят под арест, - проговорил он. – Аресты и обыски так же проходят в крупных Рабских Домах. Господин Генеральный Консул выступит по телевидению в прямом эфире как только мы получим первые результаты. Со стороны улицы послышался шум, и Арамина выглянула в окно. - Пропустите раба Саргона, - произнесла она. – Он привез сменную одежду господину Военному Коменданту. Адъютант кивнул и, приоткрыв дверь кабинета, отдал приказ кому-то, кто оставался в коридоре, а Арамина подошла к стоявшему в углу телевизору и нажала кнопку включения. Ведущая новостей взволнованно говорила о проводимых мероприятиях, показывая кадры распределения солдат по городу. В постоянных обновлениях информации и повторах уже показанных кадров прошло еще около двух часов, а затем, она, наконец, объявила о прямом включении из здания Генерального Консулата. - Доблестные граждане Консулата, - Генеральный Консул предстал перед публикой в военной форме, которую носил крайне редко. - Сегодня один из самых сложный дней в новейшей истории нашего государства... Несмотря на то, что Генерельный Консул вещал с экрана телевизора, все присутствующие все равно поднялись на ноги, вслушиваясь в его слова стоя. - ... Не для кого не секрет, что у нашего славного Консулата много завистников и врагов, но больнее всего ощущать, что они есть не только там, за пределами наших границ, но и внутри нашей страны. Еще больнее осознавать, что ты доверял им и верил так безгранично, что даже сейчас, имея на руках все доказательства, мне все еще тяжело признать происходящее и принять его. Однако как глава государства, как человек, которому вы, граждане Консулата, доверили свое благополучие и безопасность, я должен признать, что как бы мы не скорбели о потери конечности, руку, пораженную гангренной надо отсечь и... Дверь в кабинет распахнулась и чей-то уставший голос произнес: - Мы закончили... - Я пойду к ней! - Ромина резко дернулась и направилась к выходу. - Подожди, - Джераб попытался последовать за ней, но она остановилась и кивнула ему на адъютанта, а потом на телевизор и вышла, услышав, как за ее спиной раздались шаги Хэмми. Обеих девушек проводили в палату, в которой находилась Лилит. Она была бледна и почти сливалась с белоснежным больничным постельным бельем. Ее тело было опутано какими-то проводами и трубками, а голова и едва ли не все лицо плотно перебинтованы. - Тебе надо поесть, - произнесла Хэмми, когда Ромина села на стул рядом с постелью подруги. - Вообще не хочется, - ответила та. - Но тебе надо, - возразила Хэмми. – И отдохнуть тоже. Господин прав. Ему надо увезти тебя в безопасное место. - Я ее не оставлю, - Ромина склонилась, пытаясь вглядеться в лицо Лилит, но из под повязки было видно лишь закрытое правое веко и часть правой скулы. – Она не должна быть одна, когда придет в себя. - Я останусь тут, - ответила Хэмми. – Она не будет одна, и... - Я не уйду, - упрямо повторила Ромина. Хэмми сдалась и опустилась в небольшое кресло позади Ромины. Часы снова начали тянуться один за другим. Джераб несколько раз заходил и выходил из палаты, а затем вернулся, чтобы в очередной раз тщетно попытаться уговорить Ромину поехать домой. Наконец сдавшись, он, словно извиняясь, сообщил ей, что его вызывают в Консулат, но он вернется сразу же, как только сможет. Сумерки за окном превратились в глубокую ночь, а Ромина так и продолжала сидеть на стуле, не покидая палату ни на секунду. Врачи заходили и выходили, совершая какие-то медицинские манипуляции, но Лилит продолжала спать, а ее дыхание было ровным и спокойным, словно с ней не произошло ничего плохого. По ровному дыханию у себя за спиной, Ромина поняла, что Хэмми все же уснула, но она даже не оглянулась на нее. И лишь когда небо за окном пересекла первая светлая полоса, тишину палаты прорезал тихий, едва слышный голос. -Я была рождена свободной... – вдруг произнесла Лилит. - Что? – Ромина встрепенулась, будто отгоняя от себя тяжелые мысли. – Ты что-то сказала? - Я сказала, что была рождена свободной! – повторила Лилит. – Такой же, как ты… И тоже в Канцелярии… как и ты… Только в отличии от твоей семьи, моя была очень бедной. Лилит горько усмехнулась, но ее губы, стянутые повязкой, лишь едва дрогнули. - Тебе надо молчать, - заговорила Ромина. – Я сейчас позову врача. - Мне не больно, - еще тише ответила Лилит. - Тебе сделали несколько уколов, - пояснила Ромина. – Врач сказал, что пока они действуют, боли ты чувствовать не будешь. - Родители были так бедны, - Лилит будто совсем ее не слышала, - что мы почти всегда голодали. Иногда в борделе я смотрела на господ, которые ели устриц и икру, чтобы хоть как-то заставить работать свои вялые члены, и не переставала удивляться тому, как отец умудрился заделать матери трех детей. Она еще раз усмехнулась, и ненадолго замолчала. - Лилит, я позову врача и вернусь, - снова заговорила Ромина. - Я хочу рассказать все до того... – Лилит снова замолчала. - Если не хочешь, можешь не продолжать, - мягко проговорила Ромина, спустя минуту. - Да, нет, - Лилит едва заметно пожала плечами, пока совершенно не осознавая своих травм. – Я ведь сама начала, ты ни о чем не спрашивала. - Мне ли не знать, что такое – рассказать о прошлом, - вздохнула Ромина. – Давай я позову доктора, а потом... - Когда мать узнала, то беременна в третий раз, - делая вид, что не расслышала ее, продолжила Лилит, - отец сказал, что продаст на блошином рынке единственное наше теплое одеяло, под которым зимой спала вся семья, чтобы оплатить аборт. Мать, рыдая, бросилась ему в ноги, умоляя не заставлять ее убивать дитя… - Лилит снова горько усмехнулась. – Какая трогательная сентиментальность, - с горечью произнесла она. – Мать подкупила отца обещанием в этот раз точно родить мальчика и не подвести его, как в предыдущие два раза. Отец сказал, что если она не сдержит слово, он запорет ее до смерти, вышвырнет дочерей на улицу, а сам женится на той, что не будет так бестолкова. Я слышала все это, и была благодарна жизни лишь за то, что моей младшей сестре всего два, и она не понимает, о чем они говорят. Проснувшись на следующее утро, я уже твердо знала, что делать. Я поцеловала спящую сестру, - голос Лилит на секунду дрогнул, - подошла к отцу и матери, разбудила их и попросила отца отвести меня к агенту на невольничий рынок. И знаешь, что самое ужасное? – Лилит с трудом повернула голову и посмотрела в лицо Ромине правым глазом. – Ты какая-то расплывчатая... – произнесла она с удивлением. - Это из-за лекарств, - не зная истинной причины, попыталась успокоить ее Ромина. - Если отец был просто ошарашен, - Лилит закрыла глаз и снова повернула голову, - то в глазах матери светилось счастье. Она радостно вскочила, принялась умывать и приводить меня в порядок, чтобы я понравилась агенту. Когда мы с отцом вышли из нашей халупы, я услышала голос сестры, которая проснулась и звала меня, и ласковый ответ матери: «Твоя сестренка умерла этой ночью, и мы ее похоронили». Услышав это я рванулась домой, но отец схватил меня за руку и потащил за собой… Ромина, дай мне воды, - попросила Лилит. Девушка встала, придерживая рукой округлившийся животик, подошла к тумбочке, наполнила стакан водой из стоявшего рядом кувшина, и поставила его на столик рядом - Я не знаю, можно ли тебе пить, - ответила она. – Давай я позову врача, мы это узнаем, и... - Позже, - выдохнула Лилит. - Когда мы пришли на рынок, то миновали офисы больших компаний. Продавать в рабство несовершеннолетних свободных людей без решения суда было запрещено законом, и поэтому мы пошли на задворки, где в небольших контейнерах ютились офисы поменьше. Отец о чем-то долго говорил с работорговцем, до меня долетали только обрывки фраз. «Девственница?», - услышала я вопрос. «В пять-то лет?!» - усмехнулся в ответ отец. Спустя четверть часа я была записана незаконнорожденной дочерью какой-то рабыни, а отцу за меня отдали целую стопку хоть и мелких, но все же купюр, а не монет. Затем меня отвели в какой-то двор, раздели догола, выдали кусок мыла и обдали ледяной водой из шланга для полива растений, заставляя тщательно мылиться. После выдали поношенное, но чистое и глаженное платье, а уже вечером оставили на пороге новых хозяев. Это была еще не старая пара, чьи дети уже разъехались из дома, а сами они остались только вдвоем. Они не были богаты, скорее средний класс, но для вечно голодной меня они были богами. С рабами они были скорее ласковы, чем строги, а если и наказывали кого-то, то чаще лишь словами, чем действиями. Под действиями медикаментов Лилит казалось, что она совершенно здорова, но очень устала. Однако ей почему-то было жизненноважно дорасказать свою историю Ромине как можно скорее, будто ее время было чем-то лимитировано. - Хозяйка лишь раз оттаскала меня за уши, когда я съела ее шоколад. И сейчас мне кажется, что взбучку я получила не за то, что его съела, а за то, что съела его весь и у меня страшно болел живот. Хозяин же высек меня тоже лишь раз, когда я сломала его макет самолета времен Второй Античности, который он выкупил на аукционе за какие-то баснословные деньги, - Лилит тяжело вздохнула. – Сейчас я понимаю, как добры и великодушны они были. Но тогда… тогда я боялась их, как огня. Хозяка и хозяин часто ссорились, но мы никогда не знали причин. Уже сейчас я понимаю, почему в доме не было ни одной молодой девушки, лишь мужчины, пожилая кухарка и я-совсем еще почти ребенок. Я прожила в их доме семь лет. Находясь всего в получасе ходьбы он того места, где родилась, я так ни разу и не увидела родителей. Может, они не знали, где я, а может им было плевать… но я молила, чтобы мама родила мальчика, и отец бы не выгнал сестренку из дома. Мне было двенадцать, когда господин сказал госпоже, что идет встречаться в друзьями. Он взял меня с собой, чтобы я несла его зонтик-трость, когда она ему надоест. Мы пришли в один не очень приметный дом, у подъезда которого его ждали друзья, которых я знала по домашним ужинам. - К тебе снова приставили соглядатая, - стали подшучивать над ним друзья, а он лишь обернулся ко мне и проговорил: - Я лишь играл в карты с друзьями! Скажешь госпоже хоть слово иначе, я с тебя шкуру спущу! Хотя он никогда не был особо злым, от его слов у меня муражки побежали по телу. Его друзья постучали каким-то мудрёным стуком, и нам открыли. И в этот момент я словно попала в сказку – мир сверкающих бокалов и люстр, музыки и доносившегося отовсюду смеха и женщин! Безумно красивых, почти небесных, и таких свободных полуобнаженных женщин. Меня оставили в одной из проходных комнат, но сквозь неплотно закрытую дверь я видела танцы, слышала мелодии, кожей чувствовала весь тот праздник, который творился там, за стеной, и которого я была лишена. В тот вечер я не выдала хозяина, а на утро после бессонной ночи, полной безумных мыслей я выследила его в саду, подальше от глаз супруги, и сказала, что если он не продаст меня в бордель, я ей все расскажу. Он был в шоке, - Лилит почти улыбнулась, вспоминая выражение его лица, - сбит с толку и сконфужен, пытался объяснить мне, что это такое, но я… я была непреклонна. В итоге, он сдался, попросив лишь подыграть мне. Вечером мы изобразили, что я была застигнута хозяйкой врасплох при попытке его соблазнить, она поверила в наш спектакль, и благоверному супругу было велено избавиться от вероломной сучки любыми способами. Он привез меня в бордель и едва уговорил удивленную хозяйку взять меня за бесценок. Когда сделка состоялась, я расправила плечи и направилась было в залу, но хозяйка резко меня одернула и велела идти за ней в подсобные помещения. Мои грезы о «сказке» разбились о реальность прачечной и кухни, где я провела последующие два года, обеспечивая комфортный быт тем нимфам, о судьбе которых могла только мечтать и за которыми порой подглядывала в замочные скважины, за что мне не редко влетало. Вскоре в поиске более состоятельных клиентов наш бордель переехал в столицу Консулата, но в моей жизни это ничего не изменило, только заставило учить новый язык. В итоге я поняла, что так и проведу всю жизнь стирая белье и драя унитазы и… я решилась. Услышав от распорядителя, что у нас богатые гости, я высмотрела в холле двоих молодых людей: одного высокого и статного в военной форме, другого – по-моложе и более щуплого, хоть и явно крепкого курсанта. Я видела как хозяйка суетилась, посылая девушек вниз, вихрем влетела в опустевшую спальню одной из них, напялила что-то из ее одежды и слетела в холл, где распорядитель уже строил всех перед клиентами. Встав в ряд, я буквально почувствовала как хозяйка заметила меня и сверлит взглядом, но она предпочла не показывать что что-то пошло не так, перед посетителями. Парень в форме отошел от второго и прошелся вдоль ряда и вдруг остановился передо мной. - Эта! – без тени сомнения произнес он. - Господин, но может… - попыталась встрять хозяйка, но он смерил ее таким взглядом, что она будто бы подавилась своими словами. Офицер же оглянулся на курсанта и произнес: - У нее ведьмин взгляд, брат! Самое оно, что нужно для первого раза. Хозяйка кивнула мне, и я, на негнущихся от страха ногах, подошла к клиенту, взяла его за руку и потянула его за собой. Я видела, что так делали наши девочки, и просто повторила это за ними. Сделав несколько шагов я поняла, что не знаю, куда идти. Я ведь не была одной из них, и у меня не было моей собственной комнаты. - Второй этаж, бирюзовая! – подсказала мне хозяйка. Поднимаясь наверх, я краем уха слышала, как Джераб отказался от девушки для себя, попросив подать ему кофе и свежие газеты. Саргон же едва плелся за мной. Лилит снова почти улыбнулась. - Самое ужасное, что может быть в постели – это два девственника. Мы оба были смущены до предела. Он не мог справиться со свой одеждой наверное минут двадцать, пару раз едва не упав, запутавшись в брюках. Я же вроде как разделась, но постоянно прикрывалась руками и не понятно было, за что господин вообще платил. В какой-то момент он вообще предложил оставить все, как есть, и соврать всем остальным, что у нас что-то было, но я сказала, что возьму это на себя и… ох, как мне было больно, - Лилит будто поморщилась, словно испытала эти болезненные ощущения заново.- Какое счастье, что этот позор переживаешь лишь раз в жизни. В итоге, мы как-то приноровились друг к другу и у нас стало получаться. Уходя, он сказал брату, что очень доволен и попросил того дать щедрые чаевые. А когда они ушли, хозяйка собственноручно до крови высекла меня при всех девочках и Распорядителях, а потом велела обучить меня всему, что я должна была уметь. Саргон стал приходить ко мне каждые выходные. Спустя несколько месяцев или даже год Джераб узнал об этом. Он пришел в бордель, выкупил меня и даровал мне свободу в обмен на то, что я больше никогда не увижусь с его братом. Я приняла его предложение, и уже как свободная женщина ушла работать в более дорогой бордель, потому что не умела больше решительно ничего и панически боялась вернуться в ту нищету, из которой была родом. Но спустя меньше чем пол года Саргон нашел меня и я… я не смогла устоять. Я уже любила и едва выжила без него те пол года. Ну а что произошло потом – ты знаешь.