Новое прошлое - 3: Будущее. Наше?

- Ты ей веришь? – с сомнением спросил Априм. - Да! – совершенно серьёзно ответил Джераб. – Врать ей нет никакого резона… Да и когда резон был, она все равно этого не делала… - Вот! – Сабрина оперлась о стол руками и прогнулась так, чтобы муж увидел кромку бюстгальтера в вырез надетого на нее плаща. – Вот почему я столько лет была с ним. Он мне верил! А ты нет! И так с самой нашей первой ночи, когда я честно призналась тебе, что непорочная девственница, - Сабрина явно издевалась, а Априм лишь опустил голову и несколько раз несильно, но достаточно громко ударился ею об стол. - Ты вышибешь себе последние мозги, - Сабрина снова выпрямилась и теперь повернулась уже к Джерабу. – Когда там твоя девственница родит? - Ты узнаешь об этом последней, - усмехнулся Джераб. - Да ладно те.., - начала было она, но договорить не успела. Дверь распахнулась и в кабинет без стука вошёл один из адъютантов Генерального Консулата. Адъютанты Априма замелькали где-то позади него, но не пропустить гостя они не посмели. - Все в порядке, - кивнул Априм, чтобы успокоить своих людей. - Добрый день, - поздоровался вошедший, окинув Сабрину изучающим взглядом. - Добрый ли? – Джераб оперся о поручни кресла и сам себе помог подняться. - Господин Военный Консул, господин Военный Комендант, следуйте за мной, - адъютант развернулся к двери, но замер, когда Сабрина бросила ему в спину саркастичное: - А мне не очень-то и хотелось. - Помолчи, - проходя мимо неё, сквозь зубы процедил Априм. - А-то что? – изображая искреннее любопытство спросила она. - Помолчи, - спокойно повторил Джераб, следуя за адъютантом. Ответ Сабрины они оба уже услышали. Сопровождающий Джераба и Априма был вежлив, но сразу же дал понять, что им лучше отказаться от транспорта Военного Консулата и поехать к Генеральному вместе с ним. При этом он тактично отвернулся, пока Джераб, поморщившись, буквально загружал свое тело в автомобиль. Водитель, так же, как и адъютант, вежливо поздоровался с пассажирами, но на этом любые разговоры были закончены. Джераб прикрыл глаза и просто по наитию угадывал, когда автомобиль проезжал основную часть пути, въехал на территорию Генерального Консулата, проходил две первые линии контрольно-пропускных пунктов, подвергся более тщательному досмотр на третьем и, наконец, остановился у ступеней здания. - Джераб! – голос Априма показался Военному Коменданту особенно встревоженным, и он открыл глаза. Взглянув в окно, Военный Комендант почти тут же резко открыл дверь и, несмотря на боль, спрыгнул с автомобиля и почти побежал в сторону ступеней. - Куда вы её ведёте? – он догнал двух офицеров сопровождавших девушку. – Вы не смеете! Она ничего… - Джераб! – Априм нагнал его и схватил за предплечье. - Все хорошо, Джераб, - Ромина сделала шаг навстречу к супругу и положила ладонь на лацкан его форменного пальто. – Меня не арестовали, даже не задержали. - Господин Генеральный Консул пригласил госпожу на встречу, - проходя мимо супругов, холодно бросил адъютант. – На вашем месте, я бы не стал заставлять его ждать. - Вы не на моем месте! – впервые огрызнулся ему Военный Комендант. - Джераб! – прошипел на его спиной Априм. - Слава Провидению, у меня для этого достаточно разумности, - ответил адъютант и направился к ступеням. – Следуйте за мной и не задерживайте гостью. - Пойдём, - Ромина успокаивающе скользнула ладонью по рукаву пальто, а затем, как только её рука почувствовала его ладонь, перепела их пальцы. Супруги вступили на первую ступень одновременно, а Априм, тяжело вздохнув, последовал за ними. Преодолев несколько лестничных пролётов, Военный Консул, Военный Комендант и Ромина, а также адъютант и сопровождавшие госпожу офицеры оказались в просторной приёмной. В кабинет Генерального Консулата прошёл только адъютант, после чего он вернулся и тут пригласил Ромину следовать за ним. Джераб снова встрепенулся, но заставил себя оставаться на месте. Ромина же оглянулась на мужа, улыбнулась ему и скрылась за массивными дверями. - Господин Консул просил проводить вас в комнату для отдыха, - адъютант миновал длинный коридор, открыл находящуюся в самом дальнем углу дверь, и Ромина оказалась в том же помещении, где менее полугода назад Генеральный Консул встречался с её мужем. - Госпожа! – при виде Ромины Генеральный Консул тут же поднялся на ноги и отложил на кресло, в котором до этого сидел, свою любимую кошку. Та спрыгнула и устроилась на лежавшей на полу специально для нее подушечке. - Господин Генеральный Консул, - Ромина чуть склонила голову. - Вы изменились, - улыбнулся ей Консул и тут же потянул к ней второе кресло, жестом давая понять, что ей стоит присесть. – Вам безумно идёт материнство. - Благодарю, - произнесла Ромина. - Однако уверен, что, в связи с последними событиями, вы совершенно о себе не заботитесь, - он осуждающе покачал головой. - Готов поспорить, что сегодня вы или вовсе не завтракали, или перекусили на быструю руку чем-то либо не особо питательным, либо не особо полезным. - Я выпила сок, - честно призналась Ромина, улыбаясь и смущаясь одновременно. - Ты предупредил кухню о полу-завтраке – полу-обеде для госпожи, которая готовится стать матерью? – обратился к адъютанту Консул. - Как вы и поручили, ещё со вчерашнего вечера, - отчитался тот. – Перед выездом проверил, все уже готово. - Вели подавать, - кивнул Консул, и адъютант, прижав кулак к сердцу, вышел. Проходя через приёмную, он буквально физически чувствовал на себе угрюмый взгляд Джераба, но ещё труднее ему было сохранять невозмутимый вид, когда тот едва ли не подскочил от удивления, когда мимо него в кабинет отправились сразу три подноса с разнообразной едой и тележка с различными чаями, соками и водой. Проследовав за работниками кухни, адъютант внимательно проконтролировал сервировку и лишь потом снова кивнул Генеральному Консулу. - Спасибо, - ответил тот. – Ты свободен. Я сообщу, если мне ещё что-то понадобится. Офицер снова прижал кулак к сердцу и исчез за дверью, провожаемый удивлённым взглядом Ромины. - Я понимаю ваше беспокойство за мужа, - проговорил Генеральный Консул, обращаясь к своей гостье. – Но вы должны помнить, что с самого Дня Солнца и до конца вашей жизни вы теперь не только супруга, но и мать. Ничто и никто на свете не должны отвлечь вас от вашего материнства. Ромина молча кивнула, но к еде так и не прикоснулась. - Нам предстоит весьма важный разговор, - снова заговорил Консул. – Он будет касаться будущего всей вашей семьи. Однако я не произнесу ни слова, пока вы не поедите. - Простите, - кивнула Ромина. – Просто сейчас мне трудно сосредоточиться на чем-то, кроме того, что станется с Джерабом. Я безумно волнуюсь, - в порыве она подняла голову и впервые посмотрела Консулу прямо в глаза. - Это моя вина, госпожа, - тут же спохватился он. – Я должен был сказать вам изначально. Ваш супруг не избежит наказания, но вовсе не за то, в чем его обвинил этот полоумный мальчишка, - Консул подался вперёд и наполнил чашку Ромины ароматным чаем. – Попробуйте! Арамина только-только прислала мне небольшой мешочек. Так вот, - он снова вернулся к теме разговора, - господин Военный Комендант действительно заслуживает хорошей трепки, но не как военный преступник и предатель, а, скорее, как нерадивый сын, обладающий множеством талантов, но предпочитающий растрачивать их попусту или вовсе лениться. Ромина удивлённо смотрела на собеседника, не понимая, что именно тот имеет в виду. - Я сожалею, что говорить это приходится мне, - продолжил Консул, - но с ним бы никогда такого не случилось, если бы не его разгильдяйство и беспробудное пьянство. Генеральный Консул посмотрел на Ромину, которая машинально взяла в руки чашку и обняла её ладонями. - Ахрун слишком труслив, чтобы осмелиться сунуться к тому Джерабу, которого вы знаете, - усмехнулся он. – Но и я слова больше не произнесу, пока.., - Генеральный Консул молча кивнул на её тарелку. - Простите, - закивала Ромина, осознав, что Консул уже положил ей пару маленьких бутербродов и выпечку. - То, что Ахрун совершил с вашим супругом, - Консул остался доволен тем, что Ромина, наконец, начала есть, - глупо не по тому, что было совершено против Джераба, - он закатил глаза и усмехнулся. – Глупо было само предположение, что я могу чего-то не знать, - проговорил он. – Каким надо было быть идиотом, чтобы не понимать, что, награждая Военного Коменданта за предотвращение диверсионной операции Канцелярии, я, естественно, был в курсе, каким образом эта информация к нему попала. Ну и так же естественно, что я понимал, что она была оплачена и продолжала оплачиваться канцеминами. И уж боле, чем естественно, что сын бывшего Канцлера Медицины, находящийся в столице, да ещё и тесно общающийся с Араминой, так же не мог быть мною, скажем так, тщательно не проверен. Как, впрочем, и его дочь… Ромина замерла. Чашка в её руках шумно опустилась на блюдце, проливая часть содержимого на стол, а взгляд взметнулся в сторону Генерального Консула. - Госпожа Ромина! – ровно и четко произнёс Генеральный Консул. – Я буду обращаться к вам именно Госпожа Ромина, - твёрдо произнёс он. – Я являюсь Генеральным Консулом уже более двенадцати лет. А шёл я к этому всю свою сознательную жизнь. У меня нет семьи, нет собственного имущества, нет детей, которых я бы мог таковыми признать. В моей жизни нет ничего, кроме Консулата. И так же, как и вы готовы отдать жизнь за свое дитя, я готов отдать все во славу Консулата. Ваш брак и гражданство Консулата присоединило к нам территории, находящиеся во владения Канцлера Зераббабеля. Признание вашего брата даст нам право претендовать на земли вашего настоящего отца. Мне не нужны два наследника на одну территорию, если я могу получить двоих с разными. Простите мне мою откровенность, но таким образом я хочу дать вам понять, что ваш секрет будет храниться гораздо тщательнее, чем если бы я принёс вам множество клятв. - С-спасибо, - дрожащим голосом произнесла Ромина. - Отныне и навеки вы останетесь дочерью Территориального Канцлера Зераббабеля госпожой Роминой, - Генеральный Консул снова наполнил её чашку чаем. – Имя вашего брата будет восстановлено. Естественно, мы проведём суд, который пересмотрит дело вашего отца, признает его невиновным, а отчуждение его имущества – незаконным. Это даст нам право легитимности на дальнейшее продвижение войск. И поверьте, для меня нет ничего важнее, чем вернуть Консулату его былую славу, чтобы веками после меня никто не смел даже подумать о том, как его можно шантажировать чем угодно, пусть даже водой. Ромина смотрела на Генерального Консула и будто бы совсем его не узнавала. - Господин Ахрун угрожал мне и моему ребёнку рабством, - произнесла она, наконец. - Поверьте, - понимающе кивнул её собеседник, - в данный момент каждая клеточка его тела невероятно сожалеет, что в его мозгу могли зародиться такие мысли, а его язык их озвучил. Теперь что касается вашего мужа, - снова заговорил Консул. – Больше всего на свете мне действительно хотелось бы выпороть его так, чтобы даже он расплакался, как ребёнок, но я знаю, какие страдания это принесёт вам, а в силу того, что я знаю, кем вы когда-то были, я даю вам слово, что сделаю все, что бы вы больше никогда не страдали безвинно. Ромина благодарно улыбнулась. - Вы позволите мне вопрос? – наконец, решилась она. - Если только ответ на него не будет подразумевать раскрытие государственной тайны, - улыбнулся тот. - Как вы узнали? – Ромина закусила губу. - Простой анализ, - снова улыбнулся Консул. – Умение слушать, замечать и делать выводы. Я следил за делом бывшего Канцлера Медицины, когда сам ещё только мечтал стать Генеральным Консулом. Я в курсе того, что у него было двое детей. Наша разведка внимательно следила за процессом, и мы знали, что его малолетние сын и дочь были проданы некой пожилой госпоже. Однако затем события в Канцелярии начали развиваться с такой скоростью, что о детях бывшего Канцлера в отчётах больше не упоминалось. Когда ваш супруг штурмовал город, я вспомнил, что ранее видел упоминание этой виллы в каких-то очень давних документах. Ну а потом, встретившись с вами, я полностью удостоверился, что вы никак не можете быть дочерью такого ублюдка, простите меня госпожа, как Зераббабель. Простой анализ ситуации и хорошая память на цифры подсказала мне, что только одна девушка могла подходить по возрасту и статусу, могла бы быть рабыней, но при этом иметь хотя бы начальное образование и.., - он мягко улыбнулся, – так же сильно страдать от врожденного милосердия, как и её отец. Ну а что касается вашего брата, то о нем мне сообщил Саргон. И я собирался раскрыть его личность, как только мы подготовим все необходимое для суда, но, к сожалению, сейчас придётся решать все эти вопросы, как говорится, уже «в пути». - Мой отец обращался за помощью к Консулату? – вдруг спросила Ромина. - Нет, - Консул отрицательно покачал головой. – Но незадолго до ареста наши люди сами пытались предложить ему сотрудничество. Однако Канцлер Медицины предположил, что в дальнейшем Консулат может использовать его против Канцелярии, и таким образом он предаст свою Родину. - Он предпочёл сохранить верность стране, которая сожгла его заживо, убила его жену и обрекла на мучения его детей, но не спасти свою семью, - горько усмехнулась Ромина. - Вряд ли он предполагал такие последствия, - пожал плечами Консул. – Но это именно та причина, по которой я никогда не заведу семью. - И та, по которой я буду сражаться за своего ребёнка, чего бы мне это ни стоило, - ответила Ромина, поднимая взгляд на хозяина кабинета. – Даже если до конца жизни мне придётся признавать себя дочерью, как вы точно выразились, ублюдка. И даже если я никогда не смогу публично назвать своего брата братом. Генеральный Консул понимающе кивнул и пододвинул к Ромине тарелку с фруктовой нарезкой. - Их мне тоже прислала Арамина, - улыбнулся он. – Она беспокоится о моем рационе и постоянно ругается с моими поварами. - Если бы у меня был такой отец, как у неё, - ответила Ромина, - я бы поступала точно так же. - Благодарю, госпожа, - убедившись, что Ромина съела пару долек красного яблока, он поднялся с места. – А сейчас нам обоим предстоит выпороть вашего мужа, хотя и, всего лишь, метафорически.