Новое прошлое - 3: Будущее. Наше?

Шумун опустил голову и сбежал вниз по лестнице, а Ромина прошла спальню. - Ну зачем ты с ним так? – спросила она, ставя поднос на тумбочку. - Подслушивать плохо, - жестко ответил ей Джераб. - Намерено делать людям больно – не лучше, - ответила Ромина. - Из твоих уст заявление вполне спорное, - почти огрызнулся Джераб. - Знаешь, - она снова стянула с него покрывало и осторожно коснулась пальцами нескольких ран, чтобы убедиться, что мазь впиталась, - в такие моменты ты совсем чужой. - Можно подумать, в другие я тебе родной, - ответил он. - Иногда был, - вдруг, сама от себя такого не ожидая, ответила Ромина. – Перевернись, я смажу раны на торсе и на руках. - Сначала поем, - ответил он. – Мне неприятно есть голым. - Хорошо, - она нагнулась к нему, подставляя руку, чтобы помочь ему перевернуться. - Ромина, - ее лицо было так близко, что ему безумно захотелось его коснуться. - Да? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. - Я… ты… Ничего, - ответил он и закусил и без того разбитую губу, чтобы боль хоть как-то заставила его сосредоточиться и собраться. - Поешь, - Ромина осторожно поставил поднос ему на колени. – Тебе помочь? - Нет, - он покачал головой, - я поем сам. - Хорошо, - ответила она. - А ты? – он снова поднял на нее взгляд. - Я не хочу, - ответила она. - Ты же только сказала, что вы с малышкой голодны, - Джераб взглянул на ее живот. Ромина улыбнулась и промолчала. Джераб взял одну из нескольких небольших лепешек, которые были на его тарелке, смазал ее соусом из баклажанов и кислого молока, разложил в ряд кусочки тушеного мяса и свернув лепешку пополам, протянул жене. - Поешь со мной, - проговорил он примирительно, а затем тихо добавил, - пожалуйста… Ромина снова улыбнулась. Устроившись в кресле поудобнее, она вытянула вперед ноги и положила их на постель. Подавшись вперед, госпожа забрала импровизированный бутерброд, и Джераб протянул ей тканевую салфетку, чтобы она не испачкалась. - Ты тоже ешь, - напомнила она. Джераб хотел сказать, что ему нравится смотреть, на то, как ест она, но вместо этого лишь перевел взгляд обратно на тарелку. - Он хочет стать мужчиной, - вдруг хмуро проговорил Военный Комендант. – А с таким уровнем жалости к самому себе он им никогда не станет. - Что? – не сразу поняла Ромина. - Чем больше вокруг него будет сочувствия, тем дольше он не поймет, что тонет в нем, как в болоте, вместо того, чтобы барахтаться и научиться плавать. - Ты правда считаешь, что всех на свете надо встряхивать? – спросила Ромина, даже не осознавая, как Джераб передал ей уже второй «бутерброд». - Нет, - он отрицательно покачал головой и тут же поморщился. – Люди разные. Кого-то стоит пожалеть, кого-то поругать, но даже те, к кому проявляешь сочувствие, не надо в нем топить… как и в порицании, кстати. - Ты такой мудрый, - состроила рожицу Ромина. - Если бы, - вдруг совершенно сокрушенно произнес Джераб. – Если бы я был мудрым, то… Хотя в Пламя, я не собираюсь каяться в своих грехах… точно уж не сейчас… Он осторожно протянул ей третью лепешку, которую Ромина почти сразу начала есть. - И все-таки, ты был слишком строг с беднягой, - произнесла она. - Предлагаешь мне извиниться? – со скепсисом спросил он. - Нет, конечно, - Ромина покачала головой. – Я не настолько безумна, чтобы даже предполагать такое. Но он будет очень страдать, что рассердил тебя. Поэтому ты можешь облегчить его участь, если просто с ним заговоришь. Джераб окинул ее обреченным взглядом, а потом вдруг громогласно выкрикнул: - Шумун, засранец, сколько тебя звать-то можно? - Ты ж его… - прошептала Ромина, но тут же замолчала, так как услышала, как раб бежит вверх по лестнице. - Умирать буду, тебя последним позову, - проворчал Джераб, глядя на юношу. – Мало того, что лентяй, так еще и глухой. - Простите, господин, - тихо проговорил Шумун, опуская голову и складывая руки внизу живота. - Во-первых, а где Саргон? – Джераб вдруг осознал, что за все это время брата он так и не увидел. - На допросе, - ответил Шумун, от чего Ромина резко на него оглянулась, а Джераб, несмотря на боль, составил поднос и приподнялся. - Где, Пламя тебя испепели? – ошарашено переспросил он. - Когда из Консулата приехал доктор, он велел Саргону ехать в Консулат. - За каким…? – Джераб уже был готов встать и одеться, чтобы направиться за братом. - Все в порядке, - появилась на пороге Хэмми. – Саргон должен ответить на несколько вопросов по господину Ахруну, пока вы тут. Это просто некие свидетельские показания… - Шумун, - Джераб буквально рухнул на подушки, - беги, гаденыш! Будь я даже смертельно раненным, я бы тебя сейчас догнал… Так что, лучше беги. Превозмогая боль Джераб сделал вид, что откидывает покрывало, и раб со всех ног кинулся вниз. - Хэмми, - Джераб снова опустился на постель. – Когда этот дурень наберется смелости вернуться, дай ему пинок от меня. - Конечно, - совершенно буднично кивнула она. – Вам что-нибудь принести? - Да, - улыбнулся Джераб. – Поесть. Моя будущая дочь меня объела. - Ох, Провидение, - Ромина только осознала, что действительно съела почти всю еду Джераба. - И воды, - добавил Джераб, - нам обоим. Хэмми кивнула и исчезла за дверью. - Я и в правду тебя объела, - вздохнула Ромина. – Сама не понимаю, как это случилось. - Ты наелась? – спросил он. - Да, - Ромина улыбнулась и погладила живот. – Мы наелись. - Я рад. Хэмми с новым подносом оказалась на пороге раньше, чем они оба ожидали, а из-за её спины мелькнуло лицо Шумуна. - Поезжай домой, - произнёс Джераб, глядя на раба. – И ты, Хэмми, тоже, - когда он обратился к ней, его голос становил мягче. – Вы оба устали, и вам обоим стоит поспать. - Так я могу и тут, - решился ответить Шумун. – Найду себе место внизу и… - Поезжай! – перебил его Джераб. – Утром будь тут до восьми, привези мне новую форму. - И сменную одежду мне, - добавила Ромина. - Ты тоже можешь уехать, - тихо и пряча взгляд, проговорил Джераб. – Если хочешь… - И расческу для волос, пожалуйста, - добавила Ромина. - Да, госпожа, - кивнул Шумун. - И скажи Саргону, что мы увидимся завтра, - уже громче произнёс Джераб. – Пусть не беспокоится и отдыхает. Раб снова кивнул, и они с Хэмми вышли. - Доедай, пожалуйста, - попросила Джераба Ромина. – Потом я смажу раны мазью. А когда впитается, сделаю уколы, которые доктор оставил на вечер. И нам обоим надо поспать. - Ты права, - по привычке кивнул Джераб и поморщился. - Я надеюсь, это скоро пройдет, - Ромина подалась вперёд и коснулась его лба, чтобы убедиться, что жара нет. Но лицо его все ещё было покрыто синяками, а один глаз почти не открывался. - Где-то в шкафах должны быть мои старые майки, - доедая, произнёс Джераб. – Они чистые и выглаженные. Прими душ и переоденься. Когда ты выйдешь, я уже закончу с ужином. - Хорошо, - ответила Ромина. Она встала с кресла, открыла бельевой шкаф и выбрала его белую майку с коротким рукавом. Затем Ромина зашла в ванную, отрегулировала температуру душа и встала под тёплые струи воды. Закрыв глаза, она словно снова увидела Джераба, сидящего на полу ванны и не способного вытерпеть даже напор душа. Инъекции доктора явно имели и обезболивающий эффект, так как за последние часы Джераб начал чувствовать себя значительно лучше, но Ромина все равно не могла смотреть на него без содрогания. Подставив голову под воду, она быстро намочила волосы и вспенила их шампунем, а затем смыла и обернула в полотенце. Другим, ещё полувлажным после Джераба, она вытерла тело и натянула на себя его майку, которая, как и всегда, полностью прикрыла её бедра. Когда Ромина, наконец, вышла, она поняла, что Джераб не только доел ужин, но и сам смазал все свои раны мазью, которая уже почти полностью впиталась. - Почему не дождался меня? – с лёгкой обидой спросила она, забирая с тумбочки шприцы и ампулы и начиная набирать лекарства. - Я и так измотал тебя за сегодня, - он с трудом повернулся на бок и стянул закрывавшее нижнюю часть туловища покрывало пониже. – Я хочу, чтобы ты, наконец, отдохнула и поспала. - Скажи, если будет больно, - Ромина стянула с головы полотенце, и убрала волосы назад. - Обязательно, - Джераб ответил таким тоном, что она поняла, что он и не собирался этого делать. Когда в её руках опустел четвёртый шприц, Джераб, стиснув зубы, снова лёг ровно. - Ты молодец, - проговорил он, пытаясь улыбнуться. – Я почти ничего не почувствовал. - Ты лжешь, - Ромина сокрушенно покачала головой. - Правда, - он протянул руку и коснулся её ладони. – Я же не сказал «совсем». Почти. Ромина, - его рука чуть сжала её ладонь, - гаси свет и ложись спать. Я тоже почти не спал за эти сутки. Давай отдохнём. - Ты прав, - она отняла руку, обошла постель и легла с другой стороны. - Сладких снов, м… - Джераб буквально «проглотил» слово «моя», - девочка. - Спокойной ночи, господин Военный Комендант, - Ромина повернулась на бок спиной к нему, и тихие слезы потекли по её щекам. Обида накрыла её с новой силой. Отец… за что? За что он обрек её на то, что сейчас она не смела коснуться своего собственного мужа, который так нуждался в её поддержке и никогда, никогда, в отличии от её отца, не предавал её. Но разве могла она прижаться к нему? Размер смела поддаться безумному желанию целовать его разбитые губы? Разве имела право гладить его заметно отросшие волосы кончиками своих пальцев? Разве могла позволить себе сделать все это, зная, что подарит ему надежду на то, что растает с первыми же лучами солнца… - Знаешь, - вдруг тихо проговорил он, - кто бы мог подумать, что я буду ему даже благодарен. - Если ты сейчас не уснёшь, я не буду ждать утра и вколю тебе второе успокоительное прямо сейчас, - она впилась ногтями в мягкую часть ладони, чтобы сосредоточиться и не выдать голосом слезы. Джераб усмехнулся, но ничего не ответил. Ему казалось, что он ещё долго не сможет заснуть, но, как оказалось, едва он закрыл глаза, сон накрыл его, словно морская волна. Проснувшись Джераб услышал знакомый голос, доносившийся с первого этажа. С трудом заставив себя подняться, Военный Комендант поднялся на ноги и, стараясь быть как можно более тише, чтобы не разбудить супругу, натянул на себя простые холщовые брюки и какую-то, оказавшуюся под рукой, майку. Два пролёта лестницы стали целым испытанием, но вскоре Джераб все же добрел до гостиной на первом этаже, где его пробуждения ожидал Саргон. - Зачем ты встал?! - брат тут же подскочил к нему и придвинул кресло. Джераб тяжело в него опустился. - Как ты? – Саргон подтянул второе кресло поближе и сел рядом с братом. – Прости, что не приехал раньше. - Я знаю, чем ты был занят, - губы Джераба растянулась в болезненной улыбке. – Спасал то ли мой зад, то ли моё имя. - Прости меня, - Саргон опустил голову. – Я так тебя подвёл. - Всего один вопрос, - Джераб закрыл глаза и устало выдохнул. - Когда Ахрун сказал, что я скрываю сына высокопоставленного Канцелярского чиновника, выдавая его за обычного раба, я опешил. Но… у меня было достаточно времени, чтобы подумать. Рабов, с которыми я контактировать лично, всего трое. Хэмми была первой, но она всегда жила в Консулате, и он говорил о рабе, а не рабыне. - Джераб, я… - Саргон попытался вставить хоть слово, но Джераб его перебил. - Шумун, - произнёс он, - родом из Канцелярии, но он раб по рождению. Он сам рассказал мне это, едва мы впервые поговорили. Остается только… Налей-ка мне выпить и ответь, как давно ты знал, кто он? – Джераб поднял на брата полный усталости взгляд. Все внутри Саргона протестовало против просьбы Военного Коменданта, но, гонимый чувством вины, он встал, молча прошёл к бару, наполнил стакан и вернулся к Джерабу, заодно прихватив и всю бутылку. - Незадолго до отъезда, - проговорил, наконец, Саргон, снова опускаясь в кресло. – Я знаю, что неправ, но... Я вряд ли бы поступил иначе. Он сын казненного Канцлера Медицины... - Моя жена… - Джераб осекся. – Ромина тоже знает, кто он. Иначе ведь и быть не может, верно? - Джераб… - ответил Саргон, не понимая, к чему клонит старший брат. - Получается, что он был рабом в её доме, - усмехнулся тот. - Она не могла не знать, кто он. Саргон тяжело выдохнул. - И это… - продолжил Джераб. – Это она попросила тебя молчать. - Джераб, Ромина… - Я прекрасно знаю свою жену, - Джераб громко усмехнулся и отхлебнул виски, опустошая бокал. – Я видел её рядом с Шумуном. Сын Канцлера Медицины точно должен был бы вызывать в ней чувства, и… - Она никогда не была тебе неверна! – резко произнёс Саргон. – Она живёт в моем доме, и… - Ты идиот?! – искренне удивился Джераб. – Неужто ты подумал, что я мог бы допустить такую мысль! Джераб бросил на брата презрительный взгляд и на этот раз не стал наполнять бокал, а отхлебнул прямо из стоявшей рядом бутылки. - Прости, - выдохнул Саргон. – Правда, прости… Я во многом перед тобой виноват. - Не… - Джераб сглотнул. – Ни в чем ты не виноват. Ты молодец. Ты следуешь за тем, во что веришь. Если я в чем-то и не разделяю твои взгляды, это не значит, что я тобой не горжусь. И я уж точно всегда поддержу тебя во всем, чтобы ты ни затеял. - Спасибо, - кивнул Саргон. – Но, кажется, я… - он замолчал на несколько секунд. – Я подвёл тебя… - наконец, произнёс младший брат, кивнув на бутылку в руках старшего. - Ты должен был мне сказать, и мне безумно обидно, что ты этого не сделал, но... Нет, ты меня не подвёл , - Джераб покачал головой и поморщился от боли. – Ты не обязан был проживать свою жизнь рядом и ради меня. То, что я так долго находил смысл своей жизни в тебе, не обязывает тебя поступать так же. В конце концов, ты вырос, и я обязан рано или поздно отпустить тебя в твою собственную жизнь. Саргон закрыл глаза и потёр переносицу. Больше всего на свете он хотел, чтобы Джераб сказал ему именно эти слова, но теперь, слыша все это и видя, к каким последствиям это привело, он не мог избавиться от ещё большего чувства вины. - Я тебя оставил, - выдохнул он. - Ты не заложник, - Джераб через боль подался вперёд и похлопал брата по колену. – Я не особо счастлив от того, что ты далеко. Я беспокоюсь о том, что твоя новая деятельность раздражает так много влиятельных людей. Меня пугает перспектива того, что рано или поздно Канцелярия может найти способ тебе отомстить. Меня не радует то общество, которое теперь тебя окружает. Я все ещё надеюсь на то, что у ты перестанешь страдать и у тебя появится достойная спутница жизни. Но по факту… по факту это твоя жизнь, и пока ты с ней неплохо справляешься. Я не наш отец, и я тебя не бросаю. Я всегда буду первым, кто придет тебе на помощь, если ты об попросишь. Но правда в том, что я тебе не надсмотрщик. Это твоя жизнь, и ты уже доказал, что достоин прожить её своим умом.