Новое прошлое - 3: Будущее. Наше?

Саргон закрыл глаза и потёр переносицу. Больше всего на свете он хотел, чтобы Джераб сказал ему именно эти слова, но теперь, слыша все это и видя, к каким последствиям это привело, он не мог избавиться от ещё большего чувства вины. - Я тебя оставил, - выдохнул он. - Ты не обязан быть заложником, - Джераб через боль подался вперёд и похлопал брата по коленке. – Я не особо счастлив от того, что ты далеко. Я беспокоюсь о том, что твоя новая деятельность раздражает так много влиятельных людей. Меня пугает перспектива того, что рано или поздно Канцелярия может найти способ тебе отомстить. Меня не радует то общество, которое теперь тебя окружает. Я все ещё надеюсь на то, что у ты перестанешь страдать и у тебя появится достойная спутница жизни. Но по факту… по факту это твоя жизнь, и пока ты с ней неплохо справляешься. Я не наш отец, и я тебя не бросаю. Я всегда буду первым, кто придет тебе на помощь, если ты об попросишь. Но я тебе не надсмотрщик. Это твоя жизнь, и ты уже доказал, что достоин прожить её своим умом. - Ты.. , - Саргон поднял взгляд на брата, но тут же запнулся. Он не мог смотреть на Джераба, потому что его тут же начинало накрывать целым каскадом чувств: сочувствие к состоянию брата, на которого он не мог даже смотреть без боли, гнев на того, кто посмел чинить такое и невероятное чувство благодарности за то, что Джераб не винил его в случившемся. - Пока ты никак не можешь выдавить из себя, что я лучший брат на свете, - Джераб с трудом поднялся, - я поднимусь наверх и переоденусь. В каком порядке, - шаркая ногами к выходу, Джераб цедил слова сквозь зубы, - меня сегодня будут иметь? - Сначала Априм, - Саргон поспешно последовал за братом, - потом вы вместе поедите к Генеральному. - Этих двоих за один день я в хорошей-то форме еле выдерживал, - Джераб по привычке усмехнулся, но разбитые губы напомнили ему, что стоит быть посдержаннее. Джераб добрел до ведущей на второй этаб лестницы и взялся за перила. - Я помогу, - Саргон попытался обойти брата, но тот окинул его таким презрительным взглядом, что тот опешил. - Если я доживу до того, что мне понадобится твоя помощь, чтобы подняться по лестнице, - горделиво ответил Военный Комендант, - будь добр, пристрели меня. - Зазнайка! – улыбнулся Саргон и отступил. Едва сдерживая стоны, Джераб поднялся на второй этаж и почти столкнулся в дверях с Шумуном. - Доброе утро, господин, - улыбнулся раб. - Да разве ж? – буркнула Джераб. - Я выгладил форму, - Шумун все равно продолжал улыбаться. – Вот! – он вытянул руку, в которой держал вешалку с одеждой. - А госпожа? – спросил Джераб. - Кажется, спит, - ответил Шумун. – Я не стал стучаться, чтобы ненароком не разбудить. - Верно, - едва кивнул Джераб. Он забрал вешалку и прошёл в спальню, стараясь быть как модно тише. Одевался Джераб долго, старательно выверяя каждое движение. Действие ночных инъекций прошло окончательно, и каждое движение отдавалось невероятной болью во всем теле. Когда Ромина открыла глаза, Джераб уже стоял перед большим зеркалом и медленно поправлял воротничок кителя так, чтобы тот был максимально ровным. С первого взгляда ей показалось, что все, что она видела вчера, было лишь кошмарным сном. Но едва поняв, что она проснулась, Джераб повернулся в её сторону, и Ромина заметила, что левый глаз все ещё почти не открывался, скула была скрыта под темным кровоподтёком, а его движения были намного медленнее, чем обычно. - Нам надо поговорить, - произнёс он уже намного чётче, чем разговаривал вчера. - Знаю, - кивнула Ромина, приподнимаясь выше к изголовью кровати и подкладывая подушку себе под спину. - Пока ты спала, я поговорил с Саргоном, – Джераб полностью к ней повернулся. – И он объяснил мне то, что я никак не мог понять вчера. Почему… Почему ты не рассказала мне о нем? Ты ведь точно знала, кто он и чей сын. - Потому что доверяю тебе больше, чем Консулату, - не задумываясь, ответила она. - Доверяешь, но скрыла? – Джерабу казалось, что он уже никогда больше не сможет её понимать. - Узнай ты, кто он, - ответила Ромина, инстинктивно прикрывая живот, - тебе бы пришлось доложить о нем Априму, а тот бы сообщил в Консулат. Сын бывшего Канцлера Медицины – ценный заложник, и одно Проведение знает, не искусились ли бы Военный или Генеральный, а может и оба сразу, обменять его на что-то, что было бы им более интересно. Для Канцелярии же заполучить сына предателя – дело чести. С другой стороны, пока он оставался рабом и был подле тебя, я знала, что ты не подвергнешь его унижению или беспричинному наказанию. Я знаю тебя, ты можешь быть суров, но никак не несправедлив. Так что я… я просто пыталась спасти бедного мальчика от еще одного ужаса в его жизни… - Бедного мальчика, - усмехнулся Джераб. – Сколько же бедному «мальчику» лет? - Восемнадцать, - без раздумий ответила Ромина. – Он был младше сестры на три года, а мы с ней – ровесницы. - Вы… - Джераб долго выбирал слово, - дружили? - Господа и рабы не дружат, - пытаясь говорить как можно спокойно и ровно, ответила Ромина. – Но это не мешает им разговаривать. Не часто и не долго, но все же. И сочувствовать. Иногда, даже друг другу. Джераб усмехнулся, но промолчал. - Это ты научила его читать и писать? – наконец, снова заговорил он. - Хилини, - ответила Ромина. – Когда её отца арестовали, ей было семь. Она уже год как умела читать и писать, и училась считать. И после делала все, чтобы не забыть, как это делается. В день ареста Канцлера детей разъединили: Хилини была в камере с матерью, а Ияри – с отцом. После нескольких дней пыток, Канцлера Медицины публично казнили. Его семью, включая детей, заставили смотреть сначала на порку, а затем на сожжение их отца. Затем их мать сразу же увели на каторжные работы, а детей отдали в Школу для рабов. - Как они оказались на вилле вместе? – Джераб сделал пару шагов и опустился в кресло перед кроватью. По тому, как он сел, Ромина сразу же уловила, что стоять ему все еще тяжело. - По случайности, - ответила она. – Точнее по тому, что все думали, что мальчик ещё слишком мал и сам не выживет, а покупавшая Хилини женщина согласилась доплатить за него символическую плату. Саму Хилини тогда купили только по тому, что она стоила дешевле всех. - Кому в рабы понадобились двое мало что умеющих детей? – нахмурился Джераб. - Купившая их бывшая хозяйка виллы была госпожой по рождению, - Ромина прикрыла глаза. Учиненный ей допрос был утомителен, но она понимала, что Джераб имеет право на ответы, ведь он и так уже достаточно пострадал за то, что она от него скрыла. - К сожалению, будучи совсем юной, она влюбилась в мужчину без титула. Её родители запретили эти отношения, но она была так влюблена, что сбежала. Они поженились, после чего новоиспеченный зять заявился к тестю, требуя уточнить детали по сроку выдачи ему приданного и тому, как скоро он получит титул. Однако семья девушки отказалась его принимать, а отец отказал ей в наследовании статуса госпожи. Ей было все равно, она была влюблена и планировала прожить пусть и не богатую, но счастливую жизнь с тем, кого любила, но, как оказалось, юноша был «влюблен» в госпожу, а никак не в бесприданницу без титула. Бросив её, он продолжил свою беззаботную жизнь, пытаясь найти очередную глупышку, чей род был бы более сговорчив. Чтобы нерадивая дочь не позорила семью, мозоля глаза высшему обществу, отец сослал её на одну из своих дальних вилл, передав её ей в полное владение, однако при условии, что она не продаст её и после её кончины вилла снова станет имуществом их семьи. Женщина осталась с роскошной крышей над головой, но сама перебивалась случайными заработками и вела как можно более уединенный образ жизни. Постарев, она поняла, что ей нужна подмога, но максимум, что она смогла себе позволить, это самая дешёвая девочка-рабыня с придатком в виде ещё более малолетнего брата. Когда распорядитель аукциона предложил их будущей хозяйке купить ещё и Ияри, Хилини упала на колени и начала истово клясться, что будет есть только половину своей еды, а работать за двоих, лишь бы добрая госпожа не разлучала её с мальчиком-другом. Хилини была малышкой, но уже тогда понимала, что об их настоящем родстве лучше все же не упоминать. Пожилая женщина сжалилась и заплатила за обоих. С тех пор Хилини с утра до ночи драила дом, готовила еду, стирала и убиралась, а Ияри помогал хозяйке в её саду и небольшом огороде, урожаи с которых помогали прокормиться им самим и получить хоть какие-то деньги за проданную часть. - Так он и стал садовником, - словно самому себе проговорил Джераб. - А потом, когда хозяйка умерла, - закончила Ромина, - оказалось, что у неё нет прямых наследников. Её родителей уже не было на свете, а брат так же скончался бездетным. По закону вилла отошла Канцелярии, а та сделала из неё резиденцию Территориального Канцлера только-только набирающего популярность курортного городка и передала его… Зераббабелю. Ромина замолчала. Произносить его имя всегда было для неё испытанием, и сейчас её руки судорожно сжали края одеяла. - Ты рассказываешь так, будто была свидетелем всего происходящего, - выдохнул Джераб. - Это воспоминания Хилини, - не смея поднять на него взгляд, ответила Ромина.