В городе, который

***

Сынмин так сильно плакал, а Лино совсем ничего не мог сделать, чтобы утешить его горе. Сердце, которое давно не билось, будто бы снова щемило, как в прошлом. И хотелось спрятать Сынмина объятиями от всего мира, который причинил ему столько боли. Но не поможет. Боль уже пустила в нем корни. Тут только припереть Чонина к стенке и удар за ударом выбивать признание, почему он поступил так жестоко с Сынмином. С ними всеми. Лино злился. А со злостью Дьявола лучше не шутить. Хенджин же там вроде в курсе, в какую сторону идти? Лино до зубного скрежета его ненавидел, но сейчас не время для препираний. Чем быстрее разберутся с моральным состоянием команды, тем быстрее смогут освободить верхний мир от чудищ. Лино оглянулся на лежащую на тумбочке рацию – она молчала. Чан и Чанбин сейчас наверху, охраняют вход, чтобы демоны не проникли в убежище. Лино же остался за няньку для всех покалеченных жизнью и обстоятельствами. Когда Чан утром объявил распределение ролей, Лино пробовал возражать, но толкового ничего не вышло. Лидер ушел в компании со своей любовью, и плевать ему, что он просто человек. Хотя Лино не мог не признать, что он очень умный и достаточно сильный. Да и Чанбин не лыком шит, раз все еще не помер в их компании – навыки у него имеются. По большей части скрытые от других. Лино не мог перестать переживать не только из-за Сынмина, но и за остальных, кого зацепил уход Чонина из команды. Потому собирался нарушить приказ и немедленно отправиться в путь.

***

Хенджин дремал, свернувшись в потертом кресле в импровизированной гостиной. Телефон пиликнул, вырывая его из мира тревожных грез. На экране светилась запись "Пользователь «Дьявол» добавил вас в новый чат". Хенджин кликнул по оповещению и оказался в пустой переписке, в которой на его глазах название сменилось на «Родительский чат». А затем пришло первое сообщение. «Хенджин, все очень плохо. Ты согласен мне помочь?» Хенджин не ответил. Прислушался к своим ощущениям – плечо болело, но не критично. В голове тоже было вполне ясно, бред немного отпустил. Почему бы тогда не согласиться помочь Дьяволу? Прежде чем ему верить, лучше взглянуть самому. Джисон не ответил на стук в дверь, и замок оказался заперт. Сынмин лежал, свернувшись комочком на кровати, и не подавал признаков жизни. Феликса же не оказалось там, где Хенджин его оставил прошлой ночью. Снова. Хенджину бы его поискать, но где гарантии, что Феликс вообще все это время был? Феликс сам явится, если так будет нужно. Дьявол находится на лестничной клетке. Курит, стряхивая пепел в консервную банку. И совсем не прячется – тень куда-то подевалась. Возможно, мысли его настолько заняты другим, что ему не до того. Для Хенджина же это новая улика, которую он никак не может доказать. – Допустим, я готов тебе помочь. Мне просто интересно, что будет, если я откажусь. Лино с ухмылкой поднимает на Хенджина глаза. – Спасение членов организации Sandd и Города Катастроф в твоих интересах. Не хочешь быть героем? Хенджин скривился от слова «герой», словно у него разом заболели все зубы. – Уже бывал когда-то. Больно высокую цену приходится выплачивать за это звание. Не уверен, что готов сделать это вновь. Ухмылка Лино становится шире. – Если откажешься, я расскажу Феликсу, что ты сумасшедший фанатик, который его рисовал. Внутри Хенджина что-то разом ломается. Земля уходит из-под ног, ему приходится схватиться за перила, чтобы устоять. Перед глазами пролетают все события прошедшего дня. В них Феликс совсем как тот, прежний. И совсем другой одновременно. – Они что, правда так похожи? Или я вновь воспринимаю все только так, как хочу сам? Лино поднимается и хлопает Хенджина по плечу. Впервые, дружески. – Я не могу знать, что творится в твоей сумасшедшей голове, и откуда на твоих картинах этот парень. Возможно, ты предвидел его приход? Или, может быть, когда-то действительно верил в этого бога, и он стал твоей музой? Хенджин хочет сказать, что все гораздо сложнее. Но путается в своих мыслях. Единственная связная из них – что Феликса лучше все же попытаться найти. Чтобы не потерять снова. Возможно, ему правда каким-то неведомым образом удалось встретиться с Феликсом. Пусть и не с прежним, пусть с тем, с которым они никогда не были знакомы. Но удалось. Когда он уже почти сдался. – Эй, Хенджин, прием. Не время сходить с ума, сначала покажи дорогу. Хенджин переступает через себя, давит вспыхнувшие в груди чувства. Феликс побывал в Sandd, и Хенджин уже не упустит его не при каких обстоятельствах. Пока Феликс жив, Хенджин знает, что его нахождение уже больше чем просто мечта. Даже если происходящее все еще его сумасшедший бред. – Проверим Сынмина перед уходом. И сами не будем сильно задерживаться, нельзя оставлять его надолго без присмотра. – Говорит Хенджин.

***

Лино заглянул в больничную палату. Сынмин лежал все в том же положении, что и в прошлый раз. Лино потянул за одеяло, чтобы проверить, не пропиталась ли повязка кровью. Но обнаружил под одеялом лишь еще одно одеяло. – Кажется, нас опередили! – Вскринул Лино. В голове мелькнуло еще одно подозрение. Он понесся к комнате, где закрылся Хан. Вскрыл своими демоническими силами замок. И обнаружил только гуляющий по комнате сквозняк, проникающий сквозь открытое окно. – Зараза, – шипит Лино сквозь сжатые зубы. – Ханни, что же ты творишь… – Тут еще не понятно, с кого все началось, – говорит подошедший Хенджин скрестив руки на груди. – Моя карта пропала. А украсть ее мог кто угодно. К примеру, Чан с Чанбином. – Вот уж кто точно не мог. Они в дозоре. – Возражает Лино. Но Хенджин в ответ смеется. – Дьявол, ты такой очаровательно-наивный. У них ребенок пропал, а они будут сидеть в дозоре? Ты действительно в это веришь? Да, организация поклялась охранять город, но делать это можно и дистанционно. С охраной входа и роботы прекрасно справятся. Вот. Хенджин повернул к Лино экран телефона с выведенными изображениями камер. Ни на одной из них не было Чана с Чанбином. Только механические псы. – Откуда у тебя пароль? – Спрашивает Лино с подозрением. – Одолжил, – загадочно отзывается Хенджин. – Куда важнее, что мы сейчас в числе отстающих. Думаю, наша помощь ребятам не помешает. Поспешим, Дьявол.

***

И вновь незнакомый серый потолок перед глазами. Из окна падает хмурый свет – просачивается ли он из внешнего мира или в потолок-небо встроены тысячи лампочек, у которых этим утром тоже совсем нет настроения? Перед глазами Феликса вспыхивает момент, когда монстр вцепляется в Хенджина. А он, бог, просто стоит не в силах ему помочь. Только после этого Феликс оставил попытки сделать что-то с помощью сил Катастроф. Ринулся в бой с несчастным луком, бесполезным в ближнем бою. Для чего живут боги? Первое правило из сотен, что нужно было заучить, готовясь взойти на божественный престол – бог служит людям. Даже если спасение человека будет стоить богу жизни, он не отступится. Каждый давал эту клятву. Но, кажется, Феликс единственный, кому довелось в полной мере прочувствовать ее на своей шкуре. Никогда мир не слышал, чтобы бог сходил с небес ради одного несчастного человека. Да еще и спасал его так, словно бы был одним из смертных – собственными руками. Если задуматься, Феликс воистину беспрецедентный случай – прошел к божественному посту, ступая по дороге, устланной лепестками роз. А, надев корону, понял, что ноги изранены их шипами. Нового шага не сделать. И головы тоже не поднять – корона слишком тяжела. Сделана из железа, которое при ковке поливали не иначе как кровью. Больно. И как будто не в первый раз. Когда-то уже было Что-то подобное. Но никак не вспомнить. Тяжелый замок выскальзывает из-под одежды. От резкого разворота цепочка больно охватывает шею, не давая вдохнуть. Чертова сила катастроф. Чертов пост, который он никогда не желал. Феликс от безысходности был готов сдаться. Но не мог. Потому что Хенджин все еще нуждался в его помощи. Как и Сынмин, которого тоже приходилось успевать отбивать у тварей. Хотелось кричать, прося о помощи. Но, кроме него самого, помочь было некому. Когда Феликсу чудом удалось уничтожить монстров он упал на колени рядом с Хенджином. - Хенджин! Хенджин! Но Хенджин не отвечал. Плечи, в которые Феликс вцепился, словно в спасительную соломинку, были такими холодными, словно Хенджин уже умер. Феликс так испугался, что в глазах помутнело. Снова было невыносимо душно. И холод пробирал до костей. – Хенджин. Пожалуйста, не умирай. Ты единственный, кто у меня есть. Феликс произнес это прежде, чем Хенджин пришел в себя. И не знал, слышал ли тот его слова. Существует ли тот, кто спасает богов? Кажется, сумасшедший Хенджин – единственный. Феликс принес ему так много боли. К добру ли или к худу, что он теперь рядом? Кто в чьей помощи нуждается больше? Наверное то, что Феликс все же к нему привязался – плохо. Их судьбы никогда не должны были пересечься. Нельзя было ему влезать в историю Города Кататроф. Возможно, пытаться что-то исправить – тоже ошибочное решение. Но что же ему делать, если он даже не знает, как вернуться обратно к богам? Вновь болела голова. И разодранные о тетиву пальцы саднило. Феликс поднялся с кровати, огляделся. В простенькой комнате не было ничего кроме нескольких картин с натюрмортами в таком же текучем стиле, как и прежние, небольшого шкафа в углу, да кровати с тумбой. На последней покоился лук, которым Феликс вчера сражался. Феликс вспомнил кое о чем, похлопал себя по карманам и достал маленькую плату. – У Хенджина не боли, у собаки-робота тоже не боли. Лучше уж боли у Феликса. – Говорит он с надтреснутой улыбкой. За свои грехи он будет достоин этой боли. Лучше уж уйти, пока не случилось еще что-нибудь более страшное. Коридоры тонут в темноте. Феликс бесшумно бредет мимо комнат, стараясь исчезнуть как можно незаметней. Было бы здорово, умей он еще и стирать память. Себе в том числе. – Уже уходишь? Феликс испуганно оглядывается. И видит Сынмина, хватающегося за стену, потому что стоять самостоятельно он был не в состоянии. На этом моменте Феликс словно выныривает из кошмара, в который так глубоко провалился. – С ума сошел?! Тебе не то что ходить – вставать противопоказано! Он подходит к Сынмину, чтобы отнести его обратно на кровать. Но тот вдруг падает перед ним на колени. Феликс замирает в двух шагах. – Феликс, ты же бог, верно? Прошу, помоги. Я всего лишь хочу узнать правду о Чонине. Взамен готов сделать что угодно. Даже если ты темный бог и за помощь на веки заточишь мою душу в кандалах, я не возражаю. Пожалуйста, Феликс. У Феликса все внутри оборвалось. Глаза поймали взгляд Сынмина. – Не молись Богу Катастроф. Быстрее беду накличешь, чем помощь. – Но другие боги никогда не отвечали на мои молитвы. Даже когда я нуждался в их помощи, проваливаясь в ад, они и пальцем не пошевелили. Почему же тогда злобный Бог Катастроф печется о том, чтобы я не попал в беду? Феликс удивленно моргнул. Он правда не знал Сынмина, но тот совсем не прост. Кажется, ему от жизни сильно досталось. – Да и потом, что может быть еще хуже того, что уже произошло? Предательства самого дорогого человека? В которое я совсем не верю. – Тихо говорит Сынмин. Феликс своими глазами видел, что Чонин на самом деле никакой не человек, как и знал, что остаться в мире демонов было только его решением. Но еще он вспоминал блеснувшие на щеках Чонина слезы. Говорили они о многом, что еще предстояло доказать или опровергнуть. Другое дело, что Сынмин не знал об этой улике. Но чувствовал, что Чонин не мог так с ним поступить. Наверное, именно это называют настоящей любовью. – Зовешь Лиса человеком? – уточняет Феликс. Сынмин уверенно кивает. – Да. Потому что, хотя все и говорят обратное, я знаю, что он хороший. Чувствую, понимаешь? Но, находясь здесь, никак не могу доказать. Феликс колебался. Подниматься наверх, к монстрам, с раненым на спине, да еще и искать вход в мир демонов в лесу – не самая умная затея. Если брать в пример вчерашний опыт, он быстрее погубит Сынмина, чем поможет ему. Но Сынмин продолжает настаивать. – Феликс, пожалуйста. Мне не так уж долго осталось смотреть на этот свет. Феликса слова ударяют поддых. Он испуганно опускается на колени рядом с Сынмином и силится рассмотреть в темноте, не открылась ли рана. Но Сынмин перехватывает его ладони, фокусируя внимание на себе. И грустно улыбается. – Проблема не в ней. Долго рассказывать, но есть кое-что гораздо страшнее. И время, что у меня еще есть, я хотел бы провести с тем, кого люблю. Сколько бы боли Чонин мне не причинил, я прощу. Куда важнее, чтобы он был в порядке. Если то, что Чонин сказал, окажется правдой, я проживу остаток жизни в горе, но спокойствии, что сделал все, что мог. Если же он соврал мне во благо, я обязан ему помочь. Феликс хотел исчезнуть из жизней ребят Sandd, чтобы не наделать бед. Но, как-то так вышло, что источник несчастий, Бог Катастроф Ли Феликс – единственный, кто мог помочь Сынмину.