В городе, который

*** Когда вокруг всё неизвестно и страшно, принимать решения, опираясь на логику, очень тяжело. Единственное, о чем Сынмин мог думать, где раздобыть побольше патронов нужного калибра. Из чистого серебра, чтобы избавиться от привязавшейся (привязанной, как он мог слышать из-за двери) к нему нечисти. Парень по имени Лино выглядел совсем как человек. Он мог обмануть кого угодно, даже Сынмина, который, увы, из-за сдерживающих силы цепей, не мог как следует разобрать – демон перед ним или нет. Если бы они встретились в спокойной обстановке где-нибудь на улице, Сынмин бы даже не обратил на него внимание. Но тогда, в пылу битвы, он видел, как Лино сражается. Видел и без раздумий пустил в него пулю. И вообще-то попал. Вот только Лино не умер. Не умер и после того, как Сынмин воткнул ему в живот лезвие ножа. Лишив его последнего оружия, Лино забрал Сынмина с собой. В неизвестное место в неизвестном мире-тюрьме. И там, забившись в угол, Сынмин наконец заплакал от всех свалившихся на него несчастий. Ким Сынмин. Бывший герой своей страны вынужден был сгинуть в иллюзиях среди монстров в человеческих обличиях. Лино не умер. И это поселило в нём уверенность, что и остальные ребята в организации такие же монстры. Сидя в своём углу, Сынмин слушал шорохи и шаги. Кроме Лино и парня, назвавшегося Чаном, было ещё трое. В комнате, где его оставили, не заперев на ключ и не приставив охраны, было порядочно приспособлений для убийства. И они бы пригодились, если бы он имел дело с людьми. Но это было не так, иначе бы вряд ли "подобравшие его по доброте душевной" стали так рисковать. Сынмин пытался припомнить, что могло помочь ему кроме серебра. Вспомнил оставшуюся в его мире книгу с заклинаниями и мысленно стал её перелистывать. Но всё в ней было не то. С таким он ещё за свою короткую жизнь боевого мага не сталкивался. И, наверное, к лучшему, что он не смог вспомнить ничего подходящего. Проклятые цепи всё равно не дали бы колдовать нормально. Они чернели клеймом в свете настольной лампы. Сынмин натянул рукава пониже, чтобы их не видеть. Почувствовал боль и сжался калачиком, обнимая раненый бок. Хотелось выжить. Хотелось жить. Хотелось как раньше, до того, как его признали предателем. Хотелось домой. Но дороги туда нет. И дома никто не ждал. К нему пришли спустя время. Оставили воду и еду, но Сынмин даже не взглянул в их сторону. Зато его состояние заметили, потому тот же человек вернулся спустя короткое время и осторожно коснулся его плеча. На что Сынмин ощетинился невидимыми колючками и отодвинулся подальше, окончательно вжавшись в стену. Второе прикосновение уже было требовательней – Сынмина насильно развернули и заставили принять сидячее положение. Он метнул бешеный взгляд, приготовившись отвоёвывать свою жизнь. Но столкнулся с парой спокойных глаз. Ярко-голубых. И на мгновение замер будто попал под гипноз Этого мгновения незнакомцу хватило, чтобы отодвинуть его ладонь с окровавленного бока. Недовольно цыкнув, он принялся разрывать упаковки с ватой и бинтами. Сынмину не нужна была помощь от врагов, потому он снова приготовился давать отпор. Но тут парень заговорил: – Нечего на меня так смотреть, если пустить на самотёк – ноги протянешь. Ты же умный мальчик, и сам должен понимать. Так что сиди спокойно. Парень говорил очень мягким тоном. И, как казалось, эта мягкость не была напускной – будто он правда желал Сынмину добра. Взвесив получаемую выгоду, Сынмин сцепил зубы и позволил себе помочь – забрал из чужих рук бинты и приступил к перевязке сам. – Хоть обработай для начала. Зараза попадёт, – вздохнул парень, откручивая крышечку с дизенфицирцющего средства. – Меня Со Чанбином кстати звать, и я тебе не враг. Здесь ни один человек тебе ничего плохого не сделает. Понимаю, что ты столкнулся с большими трудностями, но если позволишь нам тебе помочь, мы сделаем всё возможное. Сынмин шмыгнул носом и, закончив с не самой лучшей перевязкой, отвернулся к стенке. Очередной же болтун в этих стенах, не получив от него удара, осмелел и, приблизившись, обработал шипучей перекисью царапины на его щеке. Осторожно так, не причиняя лишней боли. Однако такая забота отзывалась болью в сердце. Парень по имени Чанбин не ушёл сразу. Остался сидеть на полу рядом, рассматривая недособранную руку робота на столе в окружении кучи инструментов, висящие на стенах части механизмов, находящихся в статусе "в процессе". Все они – работа рук Чана. И все они в скором времени начнут служить людям добром. Чанбин любил это место, как и самого Чана. Во всех жизнях. Знал, сколько труда он вкладывает каждый день для того, чтобы продлить жизни людям из Города Катастроф. Он боролся за каждого. И, конечно же, он будет бороться даже за недружелюбно настроенного Сынмина, можно было не сомневаться и не упрашивать дать ему шанс. Главное, чтобы Сынмин не напугал Хана и Хенджина. Хотя и то вряд ли. Оба они своеобразные. Всё к лучшему. Чанбин очень много сил вложил в то, чтобы найти Сынмина, но, как было и с другими ребятами, Сынмин оказался с ними по воле случая. – Хорошо, что мы снова вместе. Даже если ты и не рад, вредный ребёнок. – сказал Чанбин одними губами и заулыбался. Хотелось подразнить Сынмина, растрепав волосы, как раньше, в других жизнях. Но нельзя – откусит ещё руку, как потом объяснить другим? Через четверть часа вернулся в мастерскую Чан. Увидев Чанбина, он удивлённо приподнял бровь, на что поймал тёплую улыбку. – Могло быть хуже. Справимся. – сказал Чанбин шёпотом. На всякий случай, вдруг Сынмин засыпает. Чан подал ему руку, помогая подняться, и они вышли в коридор, присев уже на ящики с инструментами. Чан тоже постарался говорить потише: – Нужно немного времени. У тебя уже есть опыт в том, чтобы ставить на ноги, мне приходилось сталкиваться с случаями неконтролируемой агрессии. Так что рад, что и тебе парень не кажется безнадёжным. Будет сложно, но переживем. Как и каждый раз. Увидев серьёзное выражение на лице Чана, Чанбин потыкал его в щеку, мгновенно вызвав у него улыбку в краешках губ. – Снова ты переживаешь, но делаешь вид, что нет. Чан, я тебя поддержу в любом случае. И только попробуй хоть раз в этом засомневаться, получишь у меня! – Что, правда изобьешь? – хитрая улыбка становится шире, а Чан – ближе. Но Чанбин невозмутимо подвигается ему на встречу и шепчет в самые губы. – Моё наказание будет куда ужасней. Возьму вторую смену и останешься без поцелуя наночь. – А вот сейчас обидно было! – отзывается Чан, признавая своё поражение. Опутывает Чанбина объятиями и оставляет мягкий поцелуй на щеке. – Но я не всерьёз. Бросишь тебя, хитрый волк. – посмеивается Чанбин. Тонет в нежных объятиях. Чувствует тепло. Тепло, которого ему всегда мало, даже за множество жизней. И это – его последняя. В последней он бы хотел быть с Чаном как можно дольше, но для этого нужно предотвращать все грозящие уничтожить мир катастрофы. Если в том мире, куда Чанбин спускался множество раз, происходила одна и та же, и он просто не мог с ней справиться, то в Городе Катастроф катастроф было не меньше пары сотен на год. Мелких и крупных. Пока их удавалось обезвреживать общими усилиями. От большинства помогали барьеры, которые Чанбин устанавливал. Но их нужно было поддерживать, потому он так часто отлучался, прикрываясь сверхурочной работой. И от Чана и от ребят. Но его это устраивало. Пока все они в безопасности, всё хорошо

***

Сынмин совсем не стеснял Чана в его кабинете. Он, как ни в чем не бывало, вернулся к своей работе и делал вид, что не замечал косых взглядов Сынмина в свою сторону. Постепенно под его умелыми пальцами конструкция приобретала форму и объем. Робот выглядел совсем как живой человек, и, если бы не состоял из металла и сторонний наблюдатель не приглядывался, то мог бы и перепутать. Сынмину настолько продвинутые технологии знакомы не были. В его родном мире люди только приблизились к ним, но не настолько чтобы собирать роботов в маленьких мастерских без специального оборудования, а просто при помощи обычных инструментов. Так что, конечно, Чан вызывал у Сынмина опасения. Но и любопытство тоже. – Это защитник. Он для помощи людям. Может вытащить из-под завалов или создать щит. – заговорил Чан, когда Сынмин в очередной раз посмотрел в его сторону. – К сожалению, он не очень сильный, но чем-то помочь все же может. Чтобы двигались пальцы, нужно замкнуть контакты здесь и здесь. Сынмин слушал молча. Честно говоря, обдумывая план если не убийства, то побега. Пока не поддался на обманчиво-доброе отношение к себе и не захотелось остаться. Потому, когда Чан глубокой ночью ушёл из мастерской, Сынмин собрал все силы и бесшумно покинул Sandd. Он и не заметил, что Чан и Лино наблюдают за ним с балкона. Лино выпустил в полнящийся вечерней прохладой воздух облачко сигаретного дыма. Чан покачал головой. – Ты же не думал, что обойдётся без этого? – похихикал Лино. – Я бы не хотел удерживать его насильно. Но ему всё ещё нужна помощь. Нужно придумать, как убедить его остаться с нами, но при этом чтобы он думал, что это его решение. Потому, даже сказав, что Сынмин под твоей отвественностью, я не хочу, чтобы ты следил за каждым его шагом. – А ты тот ещё манипулятор! – "И кто из нас тут дьявол!" – добавил Лино уже про себя. – Есть мысли? – На данный момент нужно не упустить его. Монстры всё ещё ведут за ним охоту. Отрыв мы ему дали, чтобы не думал, что мы его собрались отлавливать. Если увидим что-то странное, отправимся на помощь. Чан достал из кармана телефон и вывел на экран карту. На ней мигал красным огонёк передатчика, отмечая передвижения Сынмина. Он не стал углубляться в город, а отправился к его окраинам, чтобы как следует затеряться. И у него бы получилось, если бы не передатчик. Передатчик. Который вдруг потух. Кажется, Сынмин его обнаружил и уничтожил. – Нас переиграли. Собираемся, и идем его искать. – комментирует Чан с замершей на губах нервной улыбкой. Лино со смехом похлопал Чана по голове. – Ты, главное, не обижайся, бать. Я тебя предупреждал, что парень не так прост. Да и если бы в Городе Катастроф всё шло по плану, он бы не был Городом Катастроф. Так, посмеиваясь, Лино прошествовал к первой комнате и не без наслаждения забарабанил в дверь. Предпологались возмущённые возгласы нагло разбуженного Хенджина и угрозы с ругательствами. Но на деле в ответ Лино откликнулась мёртвая тишина. – Уж не помер ли? – Лино нервно заглянул светящимся красным глазом в щель. Никого. Хенджина не было дома. Лино набрал в лёгкие побольше воздуха и закричал: – Бать! У нас снова всё не по плану!

***

Найдя на своей одежде передатчик, Сынмин так перепугался, что перешёл на бег. Раны отозвались болью, но он терпел её, пока не выбрался из ямы-города и не смог охватить его взглядом сверху. Страх гнал Сынмина дальше, он знал, что за ним могут идти по пятам, но ему всё же пришлось перевести дух, присев под дерево. Делая глубокие вдохи, Сынмин пытался успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Успокоиться, чтобы найти достойное решение. Но... – Куда ведёт тебя дорога, если глаза твои слепы? Правильный ответ – в пустоту. – Услышал Сынмин голос над своей головой. Опасливо поднял глаза – на ветке повис вверх ногами какой-то странный парень. Увидев, что его заметили, неизвестный заулыбался. – Пока не откроешь глаза, все дороги будут для тебя одинаковыми. – продолжил он. – Я увидел, как ты уходишь, потому пошёл за тобой. Красивый отсюда вид. Как думаешь, это настоящий город или мы его выдумали? Сынмин не ответил, собираясь убраться подальше, но встать с первой попытки не смог – повалился обратно на землю. Чем вызвал у Хенджина беспокойство. Он легко, словно акробат, спрыгнул, приземлившись на ноги, и зашагал к Сынмину на помощь. На его искреннюю заботу ощетинились ножом. Из Чановского кабинета, как Хенджин отметил. И поднял перед собой руки, сдаваясь. – Я Хенджин – местный сумасшедший. Приятно познакомиться. Я абсолютно безоружен и беззащитен перед тобой, грозным и страшным. Но зато могу протянуть руку помощи. Ещё можешь в заложники меня взять, будет весело. Главное не навреди себе необдуманными действиями. Ты много крови потерял. Хенджин сделал ещё несколько шагов в направлении Сынмина. Тот не спешил убирать оружие. Пытался почувствовать хоть что-то своим крошечным запасом оставшейся магии. Ничего. Совсем ничего. Хенджин оказался совсем близко. Присел на расстоянии вытянутой руки, буквально подствившись под удар. Одно чёткое движение, и с ним покончено. Но Хенджин совсем не боялся. И на лице и во взгляде таилась ласковая улыбка. Которая Сынмина и остановила. Всё же, он слишком добрый. И корил себя за эту доброту. Но, если он почувствует хоть каплю угрозы от этого типа, прикончит его без раздумий. Хенджин, кажется, остался доволен его решением. Принялся беззаботно насвистывать неизвестную Сынмину песню. И, несмотря на темноту, подсвечивающуюся лишь далёкими неоновыми огнями, принялся царапать что-то в своём блокноте. Чем дольше Сыниин смотрел на него, тем больше убеждался, что Хенджин сказал правду. Он немного не в себе. И что с ним делать, не понятно. И не убьёшь и с собой не возьмёшь. Оставалось надеяться, что чудом отстанет сам. Но надежды, как видно, были зря, потому что Хенджин не только не спешил отвязаться, но и повернул к Сынмину его портрет и указал на его губы. – Вот тут улыбки не хватает. Думаю, она у тебя очень красивая, улыбайся чаще.