В городе, который

***

Запах лекарств и льющийся из-за окна хмурый серый свет. Под боком шекотало и мурлыкало. А в душе было абсолютно пусто. Ким Сынмин предпочёл бы, чтобы всё пережитое им оказалось длинным кошмаром, но нога болела так, будто была готова вот-вот отвалиться. А значит всё услышанное и увиденное им произошло на самом деле. Следом за пустотой пришли яркие вспышки тёплых воспоминаний. И стало гораздо больнее душевно, нежели физически. Впору было бы расплакаться, но Сынмин всё не мог понять, как именно ему нужно относиться к предатествую Чонина. Затаить обиду на него. Или на себя, что не замечал подвоха. Так легко попался. Но... Видит бог, в которого Сынмин никогда не верил – он всегда искренне любил Чонина. И даже когда открылась правда он всё ещё не мог поверить в неё. Поверить, что место рядом с ним опустело. Что самый близкий человек больше никогда не будет рядом. – Сынмин, ну не грусти. Хочешь я ему вмажу? – раздаётся совсем рядом голос Лино. Сынмин натягивает одеяло на голову, прячась от его взгляда. Чувствует, что по щекам потекли слезы. Трет их – бесполезно. Лежащий под боком рыжий кот просыпается и глядит на него своими яркими золотыми глазами. Перемещается на колени, пытаясь подарить капельку поддержки. Лино тяжело вздохнул. Горе Сынмина, что бескрайний океан. Как и ожидалось. Здесь ничем не поможешь, кроме полного распутывания всех обстоятельств и в итоге подтверждения, что Чонин соврал и никогда их не предавал. В любом другом случае горевать Сынмину до конца жизни. Ведь любовь его была глубока, как и нынешняя печаль. Лино боялся, что после ухода Чонина Сынмин вновь закроется в себе. Ведь до того как Хенджин притащил в "Sandd" Чонина, он совсем не разговаривал. Они даже думали, что Сынмин немой. Или потерял способность говорить в результате травмы.

***

Когда Сынмин только попал в Город Катастроф, он считал каждый упавший с дерева лист своим врагом и потому убивал всех монстров, подбиравшихся к нему в радиусе километра. Существам это не понравилось, и они целыми сворами бросались на охотника-Сынмина, мстя за себе подобных. А как известно, вокруг "этого чертового города" водилось всякое и в больших количествах, так что Сынмин ввязался в бесконечную войну. Исход которой был предопределён – чтобы разобраться со всеми напастями Катастроф не хватило бы и десяти Сынминов. Но, надо сказать, он хорошо держался. Пока не закончились патроны. Остался лишь один, на самый крайний случай. И отчаянное желание прожить как можно дольше. В незнакомом месте, скованным метками-цепями по рукам и ногам. Не зная, где правда, а где ложь. Сынмин проиграл лишь одной твари, потратив драгоценный последний патрон. Нет, он не промазал. Просто его противником оказался Лино.

***

Конечно же "Sandd" заметил вызванные Сынмином волнения на границах города, и Лино вызвался добровольцем – посмотреть, что же там интересного происходит. За свою трехдневную командировку онразнёс целую армию тёмных созданий. Затем закупился в магазинчике сувенирами и вернулся домой с огромным мешком. Дверь от прихода Лино привычно ударилась с размаху о противоположную стену (там уже был прибит ограничитель с виде старой диванной подушки, чтобы он не убил несчастную). Специально топая погромче по скрипучему досчатому полу, Лино прошествовал к жилым комнатам. Ещё в коридоре на него налетел маленький вихрь в виде Джисона, который он подхватил, покружил и, поцеловав в макушку, вручил огроменный пакет конфет. Заскрипела дверь. Лино выхватил светящимся в темноте глазом силуэт Чанбина, досыпающего после ночной смены. Он тихонько прошмыгнул в комнату и оставил коробочку с плеером рядом с будильником на тумбочке. Воскреснет – найдёт. А то Лино зацепил краем уха, что пару дней назад его плеер утопил в озере водяной. Лино ходил к нему, спросить, как там плейлист Чанбина. Но плеер, конечно, был уже испорчен. У двери комнаты Хенджина Лино потоптался, так и не постучав. В итоге почиркал по бумажному пакету карандашом и оставил его висеть на двери. Когда Лино отвернулся и зашагал дальше, из-за двери высунулась рука и сцапала подарок, утащив его в художественное логово. На пакете значилось "От Чанни" с сердечком в конце. А внутри нашлись новые кисти. Последним в списке Лино остался Чан. К нему, в импровизированный кабинет-лабораторию по созданию всевозможных технологичных устройств, он и заглянул (вломился). В прекрасном настроении, зацепив целую стопку каких-то бумаг, и без его помощи, под силой гравитации валящихся со стола. Но теперь они рухнули окончательно, зацепили ящик с инструментами, и те загрохотали о пол так, что не только Чан подскочил – Чанбин в соседней комнате проснулся, Хенджин едва не схватил инфаркт, а Хан подскочил от неожиданности дойдя к экшн-моменту в комиксе и перепутав историю и реальность. Но Лино всё ещё оставался доволен. Он подтащил к столу, на котором Чан собирал руку робота, большой мешок и провозгласил: – Подарок! Чан удивлённо поднял очки на лоб. – Прежде чем потяну за ниточку и развяжу, наверное, мне стоит спросить, какого чёрта он шевелится? Лино рассмеялся в голос. Чан же со вздохом раскрыл мешок и его глазам предстал связанный по рукам и ногам парень с глазами такими чёрными, будто на Чана уставилась бездна. Чан вздрогнул от неожиданности, почувствовав угрозу. Но, кроме глаз, больше ничего пугающего в парне не было. Потому что это был, черт возьми, Ким Сынмин, знакомый ему в пятнадцати жизнях. Да ещё и совсем юный и побитый жизнью – исцарапанный и искусанный впридачу. Конечно, от него можно было ожидать чего угодно, не понять, где Сынмина носило все эти годы, если Чан его усиленно искал и не нашёл, пока Лино не приволок. Буквально, в мешке. Лино ещё прислонил к столешнице ружьё, как бы намекая, что они с мальчиком идут в комплекте. Повисло многозначительное молчание. В котором Лино не выдержал первым. – Чан. Ну возьми щенка, пригодится. Дом будет сторожить. – Да ну тебя, Лино! Ты где его взял? – На пустыре. Бегал там один. Чан тяжело выдохнул, потянулся к рукам Сынмина, чтобы снять верёвки. Но Лино перехватил его запястье. – Развяжешь – убьёт всех нас. Смотри, взгляд какой дикий. Его потихоньку нужно приручать. Чан не без труда, но высвободился из его хватки и, закатил глаза: – Лино. Веди себя нормально, я тебя умоляю. Пошутили и хватит. Однако улыбка на лице Лино стала саркастичной. – Чан, я ведь не шучу. Это он убивал чудищ пачками. И у него давно закончились патроны – один остался, планировал пустить пулю в меня. Мне едва удалось поймать его. Так что я предупреждаю. Пока Лино рассказывал, Сынмин смотрел на Лино как на главного врага всей жизни. Лино это заметил и подошёл вплотную, заставив его отодвинуться подальше, насколько позволяли связанные руки и ноги. Лино присел на корточки, чтобы быть к нему максимально близко. И указал за свою спину – Слышь! Если он тебя всё же развяжет, и с его головы хоть волос упадёт, тебя ждёт мучительная смерть! Бывай! Последнее Лино крикнул уже Чану. Звонко хлопнул себя по коленям и удалился восвояси. Оставив Чана любоваться на Сынмина в одиночестве. Полностью забыв, а чем он занимался и планировал заниматься вообще. Самым сложным для Чана было каждый раз притворяться, что не знает ребят. Хотя, если порассуждать, в других мирах они и другими людьми были, с другим набором опыта и воспоминаний, так что всё равно знакомиться приходилось заново. Вот у Сынмина явно были большие проблемы. И дело далеко не в Лино, перепугавшим его до полусмерти. – Я тебя развяжу, и мы поговорим. Зла тебе здесь никто не желает, так что бояться нечего. Чан обезаруживающе улыбнулся, но выражение лица Сынмина не изменилось – всё такое же напряжённое и зашуганное. Чан вздохнул. Работы здесь по горло, но откуда-то начинать нужно. Он подхватил со стола рабочий нож и срезал верёвки сначала на ногах Сынмина, затем настала очередь рук. И стоило только лезвию ослабить узел, нож выбили из пальцев, а самого Чана резким толчком повалили на пол. И теперь нож моячил уже перед его глазами, грозясь воткнуться в глотку. Ожидаемо. Даже слишком. Ничего не поделаешь, придётся действовать так, как требуют обстоятельства. Чан дёрнулся вбок – на шее осталась тонкая полоса. Ответный удар, и уже Сынмин катится по полу и ударяется о стол. Пытается сразу вскочить, но Чан оказывается быстрее, беря его руки в захват и прижимая к полу. – Мы кажется собирались разговаривать. Но, раз ты не настроен на диалог, послушай меня. Стоит тебе выйти за эти стены, ты сдохнешь в пасти какой-нибудь твари. Здесь тебе могут предоставить укрытие, но, если будешь себя так вести, домом тебе это место не станет. Выбирай, какой вариант тебе ближе, но знай, что если навредишь кому-то из организации и сбежишь, я найду тебя и собственноручно прикончу. И месть моя будет пострашнее своры самых жутких монстров. Я сам – не в счёт. Я даю тебе вторую попытку. Будет нужно – дам и третью. Не тороплю – полежи, подумай. Но, имей ввиду, охотясь и на мою жизнь, ты получишь от других ребят. Опасных предметов в комнате было в избытке и логичней бы было увести Сынмина куда-нибудь подальше, но Чан лёгких путей не искал. Пусть Сынмин в этой, шестнадцатой жизни, сам выбирает, что для него лучше. Все равно он выберет сторону добра. Чан был уверен, ведь Сынмин именно такой – как бы жизнь его не трепала и не склоняла к злу, свет его всё равно касался. Он обжигался об него. И бережно хранил шрамы от ожогов, чтобы знать, как чувствуется тепло, когда ты не готов ему открыться. Второй раз Сынмин ожидаемо нападать не стал. Стоило Чану отпустить его, он забился в угол – только искры метал из своих чёрных глаз. Где, Чан видел, блестели и готовые пролиться слезы. Начало положено. И практически без потерь. Вот и славно. Чан распустил волосы, чтобы прикрыть царапину, от которой по шее уже растеклись струйки крови, и вышел за дверь, где обнаружился играющий в змейку на телефоне Лино. – Будешь за ним следить. – наказывает Чан. А Лино вдруг задыхается в возмущении: – Я? Да он меня как огня боится! Чан отмахивается, игнорируя возражения. – Позже, нужно будет спросить, из какой он организации. Хорошо дерётся. У нас всех есть шанс подтянуть боевые навыки. – А то у нас самих умений мало. – усмехается Лино, быстро смиряясь со своей участью. Если Чан что сказал, то хоть об стенку головой бейся, будет стоять на своём. Теперь он нянька киллера. Или скорее надзиратель. Которому положено вынести вердикт, насколько новенький для них опасен. – Чан. Ты же не пострадал? – спрашивает Лино с подозрением. Чан же отправляется восвояси. В комнату Чанбина, обрабатываться и маскировать побои. И объяснять их Чанбину правдоподобно, если он заметит. Что там, робота не отладил или бритва соскользнула? Может даже ему поверят. Потому что если сказать, что это Сынмин его ранил – для него это будет смертный приговор и от Чанбина и от Лино. Ведь участники "Sandd" были больше чем товарищами. Семьёй.