В городе, который

***

– Наконец я тебя нашёл. Веки Чана вздрагивают, но не поднимаются. У Чанбина по его внутренним часам оставалось всего десять минут. И он, Чан, начал бы бить тревогу. Но тот к слишком большому удивлению успел вовремя. Как чувствовал. Может и чувствовал. Бог его знает. Может, стоит поговорить с Феликсом побольше потом. Мало ли, вдруг он действительно может что-то знать. – Рассказывай. – коротко мурчит Чан, заваливаясь на бок. Чувствуя тепло рядом и зная, что облокотится о родное плечо. Спать хотелось неимоверно. Но пусть Чанбин поговорит с ним. Как в каждом из миров, с пониманием. И пусть даже с утайками – то, о чем молчит Чанбин, рано или поздно всплывёт наружу. Что бы это ни было, Чан не разозлится. Кем бы ни был Чанбин на самом деле, он будет дорог Чану до конца. Чанбин мягко проводит по волосам Чана. Знает, как тот устал. Жалеет, пусть и сам вымотался не меньше. Как физически, так и эмоционально. – Развозил заказы до самой ночи. В связи с пожаром в центре города люди побоялись идти за провизией сами, пришлось мне носиться. А потом подменял паренька в круглосуточном магазине, пока ему нужно было по делам. Телефон разрядился, прости. Знаю, что звонил. – Звонил, – подтверждает Чан, уже почти засыпая. – Беспокоился. Макушки касается поцелуй. И губы Чана растягиваются в улыбке. Конечно же он простит Чанбина. Всегда всё прощает. Даже ложь. Ведь и он сам много врет. – Иногда мне кажется, что ты самый обычный из нас. Но это же не правда. Знаю... что не правда... – срывается с губ Чана, прежде чем его окончательно опутывают нити сна. Едва успевшая коснуться запястья Чана ладонь Чанбина отдернулась. Испуганный взгляд ловит в темноте закрытые глаза. Если бы Чанбин не боялся его разбудить, от страха забился бы в дальний угол. – Твою же-шь... мать. Ну и в какой момент он спалился? Чан что, следил за ним? Сегодня же не следил? Нет? Как же любовь слепит! Чанбину стоило не полагаться на порядочность Чана, а вспомнить, насколько тот внимателен к мелочам, и чаще оглядываться по сторонам! Мало того, что он застрял в этом перепутанном непонятном мире, так теперь ещё и тайна его личности под угрозой. И не из-за кого-нибудь, а из-за Бан Чана. Из-за Чана, благодаря которому всё это и заварилось. Карма, Со Чанбин. Нужно было терпеть, пусть и его гибель. Возможно то, что он должен был наблюдать за смертью своей любви в этом мире, должно было стать его икуплением за дарованную силу. Попытался избежать – и напоролся, разбиваясь в хлам. Шёл бы себе своей дорогой. Из мира в мир. Теряя память и вспоминая. Рождаясь, умирая и рождаясь заново. Почему он тогда решил так? Почему именно Чан из мира апокалипсиса стал тем, кому он признался в своей личности? Почему решил закончить всё именно на его истории? Чанбин запутался. А обсудить проблему ему было совершенно не с кем. Заведёт серьёзный разговор с Чаном, и не известно, не развеется ли по ветру оставшийся от Города Катастроф песок. Наверное, отличным вариантом будет утром сделать вид, что ничего такого в разговоре между ними не проскочило. Пусть Чан себе подозревает что хочет. У него нет доказательств. Нет же? А что, если есть? Ведь даже сегодня кроме привычной работы организации "Sandd" Чанбин высматривал и разведывал. Чинил выставленные вокруг города защитные барьеры. Пропускающие многое, но сдерживающие хотя бы что-то и предупреждающие об опасности. И сегодня "звоночки" звенели уж слишком сильно и часто. Чанбин ещё не успел разобраться, что именно им грозит на этот раз. Возможно то, что тайна его личности оказалась раскрытой? Насколько сильно теперь изменится и так до скрипа перекрутившаяся история Города Катастроф? Чанбину было страшно. Не за себя. За Чана и ребят. Потому что на этот раз он совершенно без понятия, чего ожидать. Потому что не сможет больше начать заново и спасти умерших. Как не смог Феликса. В этот раз.

***

В этот раз, когда Чанбин спустился в мир, Феликс уже был мертв.

***

Феликс абсолютно точно умер. Наверное, именно это событие стоит считать основной точкой отправления для всего, что произошло в Городе Катастроф дальше. По крайней мере так считал один человек, убивавшийся в горе от его потери. И натворивший глупостей до Луны и обратно. Он точно не мог сказать, сожалеет ли. Как минимум потому что был немного не в своём уме. А максимум – потому что ему было плевать. Его солнце потухло. Какой смысл обращать внимание на более мелкие проблемы? Если ему до конца жизни суждено одиноко бродить в темноте.