В городе, который

***

Чан бредёт по коридору со скрипучими пыльными полами. Как всегда босиком и слегка неровной походкой. Попутно выключает в комнатах забытый свет, телевизор. Ставит на зарядку телефон – на заставке высветилась лисичка. Йени снова забыл про него и будет потом кричать, что будильник не прозвенел. Но если Чан сейчас зайдет к нему, может разбудить. Лучше уж сам поднимет Чонина утром. А сейчас и ему пора спать. Но только бы Бина перед этим дождаться. Дождаться во что бы то ни стало. У Чанбина отключена трубка – сколько ни звони, не снимает. За Чанбином такое не водится, а значит что-то случилось. Как и всегда. Но лучше бы его телефон просто сел. Или сломался. Или утонул. А сам Бин вернулся скорее. День действительно оказался тяжёлым. Был бы пожар единственной катастрофой за сегодня, Город Катастроф не оправдывал бы своё название. Потому и существует Sandd. Потому Чан и валится сейчас с ног. Но не уснёт, пока не дождётся всех. Не дождётся – пойдёт искать. Не ищет Бина уже сейчас только потому, что доверяет ему. К себе Чан всё же не доходит. Присаживается под стенку, присоединяясь к компании растянувших на ней узорчатый ковёр пауков. Вокруг сплошная темнота и тишина. Сердце в груди тревожно колотится. Чан протягивает руку перед собой. От кончиков пальцев темнота окрашивается серебристым свечением. Сила течёт по венам спокойными водами. Усталыми. Он правда исчерпал сегодня очень много. Но и спас жизней. Тоже много. Последним был Феликс. Бог, как представил его Хенджин. Вполне смертный, как оказалось на деле. Если бы Чан не вылечил его сегодня, всё могло закончиться плачевно. Для них с Хëнджином. И для его собственного сердца. Феликса Чану не хватало. Но кто же он, Феликс этого мира? И почему появился именно сейчас? Какая у тебя была жизнь все это время, Феликс? Через сколько невзгод ты прошел на этот раз? Но вообще... какого чёрта? По предположениям Чана, Феликс, живший в городе Катастроф, давно погиб. Но вот он перед Чаном. Тот самый и никто другой. Судьба Феликса всегда была особенная. Особенно любящая подкидывать своему владельцу испытания. За пятнадцать перерождений уже и не упомнить о каждом. Но все они всегда были рядом – Бин, Хенджин, Чонин, Сынмин, Лино, Хан, Феликс – это Чан не забудет никогда. В своей шестнадцатой жизни Чан в первый раз вспомнил о предыдущих. И с тех пор как вспомнил, берег ребят настолько, насколько мог. Наверное, такова была его цель в мире Катастроф. Не просто же так ему на этот раз была дарована сила целителя. Чан знал, что каждый из ребят скрывает от него что-то. Возможно, всё совсем не так, как ему кажется каждый день. Но они – всё ещё те самые, с кем он прожил столько лет. Столько жизней. С кем ему быть, как не с ними? Скрывал что-то и Бин. Бин, признаться, был самым загадочным. "Ты всегда можешь начать сначала". Таковы были последние слова Чана в его пятнадцатой жизни. Жизни, где он не дожил до старости и погиб вместе с миллиардами людей в один день. Сказаны они были Чанбину. Потому что Бин проболтался ему, что каждый раз начинает историю сначала. И нынешний Чанбин подозрительно напоминал Чану предыдущего. Будто Бин тоже что-то помнил о прошлом нëм и других событиях. Сложно это. Жить в шестнадцатый раз. И знать, что лёгкой жизни тебе не обещано. Имея множество знаний и навыков из других пятнадцати жизней, в нынешней Чан считал себя причиной усугубляющихся катастроф. Потому что он, такой сильный и одарённый, не мог предотвратить их все. Но старался. Правда старался. Старался хотя бы не считать, что именно он принёс в этот мир беды, вспомнив о других мирах, где тоже есть Чан. Ведь так не положено. И неправильно.

***

Джисон прячется под одеялом. Дождь барабанит в стекло, грозясь его разбить и ворваться в комнату ураганом. Но этого не произойдёт. Джисон всё просчитал. Скорость ветра. Его силу. Вероятность данного события. И даже заглянул в сборник гаданий и разложил карты. Карты не обещали, что сегодня его подушку зальёт непогода. Но подкинули интересную персону. Феликса. Светятся в темноте глаза. Но не отражают электронный свет экрана. Сияние льётся изнутри. Да. Люди иногда пользуются игральными картами, чтобы заглянуть в судьбу. Свою или чужую. А Джисон ну очень хотел быть похожим на человека. По многим причинам. Первая – нежелание подчиняться приказам, а поступать только так, как он хочет сам. Вторая – люди как минимум любопытные существа. Особенно выделялось их умение раздувать проблемы из мелочей. И ещё их невероятная хрупкость – людей и царапина может убить. Но что было Джисону интересно больше всего, так это человеческие сердца и чувства. Отсюда и вытекала причина номер три. "Третья причина" тихо шла по коридору. Но Джисон знал. Джисон просчитал. Захлопнул ноутбук и спрятал под одеялом. Провёл пальцами по векам, активируя режим маскировки. И свет в радужках потух. Дверь заскрипела. В комнату протиснулся Лино. Присел на край кровати, и Хан привычно повис на нём нежными объятиями. Лино тёплый. Лино добрый. Лино тот, кому Хан подарил своё сердце. А для его народа это было особенно трепетно – если Хан влюбился, то только в одного и навсегда. Его сердце выбрало Лино. Хрупкого. С короткой человеческой жизнью. Но Хан пройдет по ней с ним до самого конца. А потом будет помнить Лино. Годами. Веками. Лино будет жив в его мыслях и сердце. Губы накрывает поцелуй. Нежный, постепенно перетекающий в страстный. Лежащие на одеяле карты шелестят под пальцами Лино, пока другая рука прижимает Хана к себе. Пока поцелуи спускаются ниже, к шее, оставляя на ней следы. Пока пальцы не оставляют карты в покое и не ныряют под футболку Хана, чтобы быть ближе. Насколько можно. Они оба будто горят в огне. Такая у них любовь – яркая, словно звезда, с которой Джисон родом. Главное, чтобы она не стала такой же далёкой. Как можно дольше. Джисон вдруг перехватывает инициативу и валит Лино на спину. Долгий поцелуй накрывает губы, а когда разрывается, и Джисон открывает веки, он видит счастливые звезды в глазах своей любви. Лино. И большего ему самому для счастья не надо. Он ложится сверху – в его объятия. Сильные руки обнимают. Защищают от беды, которую Лино не в состоянии победить. От которой он не в силах предостеречь Джисона. Лино всего лишь человек. Куда ему тягаться с целой армией преследующих Джисона инопланетян? Но Джисону нравилось думать, что в объятиях Лино он в безопасности. Что за ним – как за каменной стеной. И что у них есть хоть какое-то недолгое будущее. Хотя в закрытом ноутбуке всё по-другому. Он рассказывает о том, что вокруг Земли летает множество метеоритов. Что его соотечественники напали на его координаты и совсем скоро окажутся здесь. Что вырвут Джисона из этих крепких объятий. Наверняка мёртвых. Потому что Лино его просто так не отдаст. Но тогда уж если умирать, то вместе. Но Лино не стоит об этом знать. Потому что сейчас губы горят от долгих поцелуев. А в груди сладко тянет от нежных чувств. Вокруг них разбросаны карты. И они начинают беспокоить Джисона. Возможно, карты это черезчур? Возможно, его желание адаптироваться под человека слишком очевидно? Он выделяется? Его скоро раскроют. Раскроют. И в тот же момент Хан Джисон снова станет для всех чужим. Как было всегда. Нет, ему обязательно нужно быть похожим на человека. Просто не перегибать. Ради Лино. Ради ребят. Ему нужно сохранить тайну своей личности как можно дольше. Чтобы оставаться нужным и любимым до конца. *** Хан Джисон. Он же – причина творящихся в этом мире катастроф. Вместе с собой он принёс на эту крошечную планету слишком необычную инопланетную силу. Да и скорое нашествие других пришельцев не за горами, потому аномалии неизбежны. Прибавить ко всему то, что опасность уже дышит в спину, и получается скорый апокалипсис. Окончательный и бесповоротный. Джисон невероятно винил себя за это. Но Джисону очень хотелось быть рядом с любимыми ему. Людьми.