В городе, который

***

Кожа Лино холодная, как зимняя стужа. Глаза – темные бездны, поглощающие свет и всё живое. В эти глаза нельзя смотреть напрямую, иначе можно подвергнуться проклятью. Сердце в груди Лино – чёрная дыра. Оно не может биться. Не может любить. Только ненавидеть всех и вся. Ненавидеть свою семью, убившую его когда-то. Ненавидеть всех чёртовых демонов, у которых он был на побегушках, пока не обрёл силу и не встал у них во главе. Ненавидеть абсолютно всё – солнечный свет, тьму. Добро и зло. Пока Лино боролся, чтобы обрести силу, претерпевая бесконечные страдания, самым большим и единственным его желанием было стереть с лица земли людской мир, а затем и мир демонов. Остаться одному. И наконец расплакаться. От того, как тяжело и больно. Как несправедливо. И почему именно его, Лино, жизнь оказалась такой поганой не только при жизни, но и в посмертии? Но когда Лино вернулся к людям, чтобы начать исполнять свой план, он остановился на краю межмирья. Присел на ступеньках. И закурил припасенные сигареты. "Родной дом" встретил его "грибом" от взрыва и развалинами. Где-то полыхал пожар, окрашивая землю в золото. Высоко над городом жужжали вертолёты скорой помощи. – Вы меня, конечно, извините. Но что мне здесь уничтожать? – нервно рассмеялся Лино. Отряхнул пепел с сигареты вниз, на этот прогнивший мир. Оставляя ему ещё больше несчастий. Прожигая пеплом землю до самого основания. Кто-то явно его опередил. Но у Лино всё ещё была цель. Не просто же так он явился сюда? Не просто так. У него ведь было такое немудреное желание. Всего лишь месть тем, кто этого заслуживает. Почему хотя бы это, уже даже не при жизни, а в посмертии, не может пройти по плану? Но оказалось, что жизнь для демонов течёт совсем по-другому. И пока Лино пробивался в свет, пытаясь стать сильным, прошло сто лет. Сменилась уже целая эпоха. И родственники, которые мучали его когда-то, оставили после себя лишь кости в разрушенных временем могилах. Лино стоял около них, заросших сорняками высотой с его рост. И на дне чёрных глаз разгоралось адово пламя.

***

Тогда Лино думал, что с ним покончено. Что, раз уж он не может исполнить свою месть как хотел, то просто добьет то, что осталось от этого жалкого задыхающегося мира, а потом приступит уже к аду. Видимо, всегда бывшему его родным. Он устраивал катастрофы. Пожары. Убил множество людей, упиваясь своей ненавистью. Утопая в боли. Лино – безжалостный. Лино – холодный. Ненавидимый и ненавидящий. Так было всегда. До появления в его жизни Джисона. Джисона, научившего его любить. С Джисоном тепло. Тепло за них двоих. Потому что Лино не может быть источником тепла. Оно давно погибло вместе с его человеческим телом. Джисон тот, ради кого Лино заставляет биться ненастоящее сердце в груди. Тот, из-за кого он поддерживает ненастоящую температуру тела. Заставляет гореть огоньки жизни в глазах. И даже подкупил демона-тень, чтобы тот ходил за ним. Потому что Лино, как демон, тень не отбрасывал. Лино всеми силами изображал человека, чтобы быть рядом с Джисоном. Хрупким и нежным. Как бы Лино ни ненавидел свою старую человеческую жизнь и всех людей, Джисона он любил больше. И даже жалел, что не мог стать настоящим человеком вновь. Прожить с Джисоном до старости. И уйти вместе с ним. Их дела на самом деле были плохи. Потому что годы летят слишком быстро. И если Лино может обманывать Джисона, меняя свой возраст соответственно ему, то это никак не изменит того, что Джисон всё ещё смертный. Лино хотел бы остаться с ним навсегда. Но знал, что если Джисон в кого и превратится в посмертии, то в ангела. Другого Лино не допустит ни при каких обстоятельствах. Нечего Джисону делать в настоящем доме Лино. Он не должен проходить через страдания. Лино всегда был очень бережен к нему. И даже капли демонической силы не выпустил в его присутствии. Не потому что боялся разоблачения. А потому что Джисон не должен касаться тьмы даже кончиками пальцев. Джисон достоин только всего самого лучшего и светлого. Но не Лино, убившего так много людей. Лино, который натворил так много бед, причину бесчисленных катастроф. Всегда мёртвого. Даже при жизни. Бывшей теперь такой далёкой. Много воды утекло. Если бы Лино встретил Джисона раньше, он бы не упал так низко. Если бы Лино узнал, что хорошие люди существуют, познакомился с ним и ребятами хотя бы капельку раньше, не винил бы себя так сильно. Но ничего уже не сделаешь.

***

Их укрывает ночь. Лино чувствует, что наложенная им иллюзия потихоньку теряет своё действие. Кожу вновь поглощает морозная стужа, а сердце в груди замирает. Лино закутывает уснувшего Хана в одеяло. Ложится рядом. Любуется его миловидным лицом, растягивая губы в улыбке. Словами не передать, как сильно Лино его любил. В ушах звенит разбитым стеклом. Это закончилось время действия маскировки. И падающий сквозь оконную раму свет рисует на одеяле отбрасываемую рогами тень. – Их тебе изображать не обязательно, – Тихо буркнул Лино. Его тень испуганно вздрогнула и стёрла с головы рога. Лино же провёл по ним пальцами и тяжело вздохнул. Ему бы скрыться на несколько часов, чтобы никого случайно не напугать. Но Джисон спит крепко, а ребята ещё не все отошли ко сну. Лучше пока переждать здесь. Короткий стук. Радужки Лино окрашиваются в опасный-красный и он бросает взгляд-стрелу на окно. Но за ним притаился всего лишь скелет – доверенное лицо из Царства Тьмы. Лино тихо выскользнул на балкон и запер за собой дверь. – Умеешь ты пугать, Лино. Уж думал убьёшь. – нервно похихикал Скелет. – Ближе к делу и побыстрее, – попросил Лино, боясь разбудить болтовнёй Джисона. И понимая, что если Скелет пришёл, то не с лучшими новостями. – Ты слишком долго отсутствовал. Демоны готовят восстание, – с сожалением протянул его друг. Повернул скрипучую голову к окну. Посмотрел на мирно спящего Джисона. И снова вздохнул. – Если он дорог тебе, придётся попрощаться. В ближайшее время. Слова бьют Лино по больному. Единственному больному месту, которое у него есть. Он тоже оборачивается. Смотрит на Джисона – нежно и с болью. Не видит своего отражения на поверхности стекла – так и должно быть. Точнее, не должно – быть его отражения, как и его самого в жизни Хана Джисона. Но Лино был. И любовь тоже была. Безмерная настолько, что он готов ради неё на всё. Даже если с Джисоном придётся навсегда расстаться.