В городе, который

***

– Как ты предлагаешь едва знакомому мне разузнать что-то о ребятах? Если уж ты сам не мог разгадать загадки их личностей все эти годы. Феликс в искреннем замешательстве. Общаться с сумасшедшим Хенджином правда... Тяжело. Глядящий до этого куда угодно, кроме него, взгляд упирается ему в лицо. И не находит признаков сумасшествия. Замешательство. Весь Хенджин – сплошное замешательство. Внешне нормальный, но внутри черт ногу сломит. Но он, Хенджин, не отталкивает. Что бы он ни плёл. – Я уверен, что теперь будет по-другому. Что-то обязательно должно случиться. Потому что ты явился, бог Феликс. Не думаю, что твоё появление – знак беды для нас. Скорее, всё наконец должно начать распутываться. Ты станешь той самой каплей, которая заставит расплескаться воду из переполненного стакана. Только и всего. Хенджин неожиданно оказался ближе. Так близко, что Феликс немного отшатнулся. Хенджин же, глядя ему в глаза, мягко улыбнулся. – А знаешь, почему я уверен? Потому что ëкаи, путешественники во времени и между мирами, перерожденные, инопланетяне и демоны – это ещё не так необычно. Но Бог на земле – это уже чересчур. Богам положено оставаться в своих горах и руководить миром сверху. И либо ты пришёл, чтобы помочь. Либо ты сам попал в беду. Хенджин вдруг вспоминает, что находиться настолько близко как-то невежливо, потому смиренно опускается на прежнее место. Отпивает уже подостывший чай. И краем глаза наблюдает за порядком загруженным его речью Феликсом. – Не бери в голову, – вновь улыбается Хенджин сквозь прозрачное стекло чашки. – Не забывай, я всего лишь сумасшедший. И люблю поболтать. О всяком.

***

И либо Феликсу нужно было держаться от него подальше, чтобы самому ненароком не поехать крышей. Либо всё же остаться рядом. Он, Феликс, всё ещё бог. И когда-то он мечтал не вредить людям катастрофами, а заботиться о них. О таких, как Хенджин. Несмотря на то, что этот парень откровенно чудит, винить его нельзя. Только беречь. И прислушиваться, какой бы бред он ни нёс. Да и, честно говоря, у Феликса выбор был не большой. И пойти ему некуда. Так что он решил остаться в его компании. И если совсем уж честно, Хенджин ему даже нравился. Было в нём что-то такое, загадочное. Будто его речи глубже, чем может показаться.

***

– Придётся тебе поспать сегодня в моей кровати. Завтра что-нибудь придумаем. Хенджин сгреб в охапку книги, карты, фишки от настольных игр и ещё бог невесть что и свалил на стол. Следом в Феликса прилетел свежий комплект одежды, вытащенный из шкафа. Пахнущий ромашковым порошком. Феликс не много смог разглядеть в неярком свете ночника. Отметил только тени флажков, натянутых под потолком, да общий творческий бардак. Кажется, Хенджин, ко всему прочему, был ещё и художником. Феликсу любопытно было посмотреть и на картины, которые явно были. Но скрывались мглой. А просить включить общий свет было неловко. Он и так несправедливо занял чужую постель. Пока Феликс размышлял, Хенджин откопал в шкафу второе одеяло, оттащил его к двери, расстелил и лёг поверх. – Это был ну очень сложный длинный день! Пусть завтрашний будет лучше! – провозгласил Хенджин и демонстративно отвернулся от Феликса, чтобы тот смог переодеться. Когда шорохи сзади прекратились, он выдернул ночник из розетки. И комната погрузилась в темноту. Темноту, в которой Хенджин всё ещё видел силуэт Феликса на кровати. Хрупкий. Нежный. После долгого дня Феликс уже уснул. Бедняжка. Бог Феликс. Совсем вымотался. Ещё и он тут со своим бредом. – С возвращением домой. Феликс. – Произносит Хенджин тихо-тихо. Хенджин правда скучал по нему.

***

У проваливающегося в мир снов Феликса на краю сознания мазнула мысль, что никаких войн с машинами он не устраивал, хотя это его мир. Может, кого-то из богов до него тренировали на Городе Катастроф, но... Но... Если существуют боги, почему бы не существовать дьяволу? Ëкаям? Инопланетянам? Разве только... Только... – С возвращением домой, Феликс. А потом уши наполнил счастливый смех. Какого-то мальчика, державшего его за руку. И мир перед глазами залился ярким светом.

***

Феликс! Эй, Феликс! А дождь всё льёт, Феликс. Проливает слезы. По тебе.