В городе, который

Кто из нас

Тот самый Джек,

Который построил дом?

***

– Ребята! Я вернулся! – крикнул Хенджин вглубь темного коридора и щелкнул выключателем. На стене загорелась тусклая лампочка. Свет выхватил несколько приклеенных на рваные обои фотографий, но Феликс не успел их рассмотреть – Хенджин требовательно потащил его за собой в темноту. Не продлившуюся долго – пара поворотов, и показался светлый дверной проëм. И в комнате явно кто-то был. Тихо работал старый шипящий телевизор. Первым, кого заметил Феликс, был сидевший на диване кудрявый парень. Он был в свободной толстовке, но даже так было заметно его спортивное телосложение. Парень один за другим пролистывал каналы – ужастики, новости, реклама, мелодрама, мультфильмы, спорт – и не останавливался на одном дольше пары секунд. Видимо, ничего из транслируемого его не устраивало. Стоило Хëнджину войти, он запрокинул голову на спинку. И его глаза широко распахнулись в удивлении, когда он заметил, что Хенджин явился не один. – Если вы тоже его видите, значит он не мои галлюцинации, – заулыбался на его реакцию Хëнджин. – Это Феликс. Он Бог. – Ты где его взял? – отозвался голос из угла, и Феликс увидел сидящего в кресле в позе лотоса второго парня. С черными волосами, беличьими щеками, в кепке и с комиксами в руках, от которых его отвлёк шум. Хенджин пожал плечами. – Так, с неба на меня упал. Знаете, говорят, счастье на дороге не валяется, но у меня есть опровержение этому выражению. И даже доказательство. – Ты снова бредишь. Какой ещё бог, Хëнджин? – третий голос звучит снизу. От ещё одного парня, очень красивого, словно фарфоровая кукла. Рыжего, с очень узким разрезом глаз. – Брежу? Он сам мне сказал, что он Бог, при чём здесь я? – возмутился Хенджин. Однако весело. – Значит вы – два сапога пара – оба двинутые, нашли-таки друг друга в большом мире, – комментирует его слова четвёртый, сидящий сбоку от "фарфоровой куклы", напротив, совсем другой, с будто пропитанной черным цветом аурой. Очень короткими волосами и, в общем-то, похожий на подростка, проживающего период между эмо и готом. Вся его одежда была чёрной с кучей цепочек и замков. Хенджин отошёл от Феликса на пару шагов, приближаясь к последним двоим. Те самозабвенно продолжили заниматься тем, чем занимались – точили какие-то ножи. Хенджин ловким движением перехватил один из руки того, что с рыжими волосами, и с интересом рассмотрел на лезвии красные пятна. – Да это джем! – отозвался владелец, пытаясь его отобрать, но не дотягиваясь – Хенджин был слишком быстрым. Хенджин же тем временем успел мазнуть по красному пальцем и облизнуть его. Феликс, наблюдая за происходящим вполоборота, заметил на языке Хëнджина пирсинг. И ему стало немного неловко. – Джем со второй группой крови? Ну-ну! – нож перебрасывается владельцу в воздухе. – Я слежу за тобой. – Как же! – по-лисьи фыркнули в ответ и закатили глаза. – Приглядывай за своим дружком! – наказал Хëнджин "готу", но когда тот поднял на него взгляд исподлобья, понял, что обратился не к тому. – Нет, Чан, лучше уж ты приглядывай за ними двумя. – Да я и так, – комментирует названный Чаном с дивана. Он всё не отводил глаз от Феликса и наконец встал, чтобы поприветствовать нового человека. – Меня Бан Чаном звать, я тут за главного. Добро пожал... Озавшись совсем рядом, Чан наконец разглядел под тусклым светом кучу синяков и ссадин на лице Феликса. И то, что он едва стоит на ногах. – Хан, тащи аптечку, – скомандовал Чан, не оборачиваясь. Парень в кресле недовольно зашуршал комиксами и что-то проворчал. Но когда тоже наконец получше разглядел проблему, ойкнул и рванул вглубь комнат без вопросов. Чан же тем временем осторожно помог Феликсу присесть. Тот тихо благодарит, опускаясь на диван. И вдруг вздрагивает, потому что видит ещё одного парня, валяющегося на полу. Очень бледного. – Это Лино. Он тут спит, а не умер. Отпихни его ботинком, если мешает, – хихикая, представляет ещё одного человека в этих стенах Хенджин и падает рядом с Феликсом. – Он у нас безработный. Но богатый. Это его здание. – Был когда-то богатым. Пока с вами не познакомился, – комментирует "живой труп", переворачивается на другой бок. И оказывается, что он спит в обнимку с рыжим длинноухим котом. На этом этапе разговора возвращается Хан. Вручает Чану аптечку, а сам приземляется с другой стороны от Феликса. И вдруг начинает трещать: – Ой, мамочки! Болит? Тут на голове рана такая, что не только Богом назовешься. Сколько пальцев видишь? Три? Четыре? А, жалость какая, я сейчас слезами зальюсь. – Сделаем всё возможное, – вставляет Чан и осторожно промакивает шипящей перекисью ватой висок Феликса. – Феликс, верно? Не помнишь, откуда ты? – Я-то помню. Но, думаю, если начну рассказывать, запрете меня в подвале,– неловко улыбается Феликс. – В подвале точно не запрем. Там огурцы и варенье – места нет. Йени постарался, – хихикает Хëнджин. И вдруг охает от боли – Йени – тот, что как кукла, пнул его по лодыжке ногой. – В общем, можешь поделиться с нами, если хочешь. Помнишь же, как переводится название нашей организации? "Сборище адекватных неадекватных для других". – А я думал, что мы "Сволочи алчные неадекватные дурные дебилы", – хихикает Хан, и ему прилетает от Чана весомый шлепок. – Ай! Вообще-то не я один так говорю! Многие нас так называют! – Не бей Джисона. А то встану, – проснулся и уставился в потолок хтонь-Лино. – Лежи. Тебя не хватало, – ворчит Чан. – Как вообще "Самые ангельские нежные добрые дети" превратились в это? – А мне кажется, что мы – "Своими амбициями неизбежно достигли дна", – парень с короткими волосами бросил на Чана взгляд. – Вариант Сынмина хорош. – одобрил Йени. – Ну и "Свободу аду нашему достанем драками" нам тоже подойдёт. – А ещё "Своих агентов не держим долго". – Лино всё же поднялся с пола и присел рядом с Ханом. Чан уже не знал, куда ему глаза закатывать. Но у него всё равно залегла улыбка в уголках губ. Как можно не любить этих дураков? Он продолжил бережно помогать новенькому с травмами. И сказал: – В общем, кем бы ты ни был, Феликс, ты можешь остаться. Главное, чтобы ты сам этого хотел. Как видишь, здесь все капельку странные. Но ведь и ты – не совсем обычный. Я прав?

***

Не совсем обычный во всех смыслах. Чан знал это. Знал, потому что... На самом деле это очень длинная история.