В городе, который

Бог По имени Феликс. Феликс. Звучит звонко. Как заливистый смех в ушах. Сладко. Как карамель на языке. Тепло. Как солнечные лучи на щеках. Мягко. Как родная ладонь в руке. Которую не хочется отпускать. Никогда. Но всё в этой жизни течёт. Всё меняется. Вместо смеха – крики. Сладости – горечь. Тепла – нестерпимый обжигающий жар. И разбитые в кровь ладони. Нет. Ничего прежнего больше нет давным-давно. Кроме Феликса. Феликс. И снова звонко, сладко, тепло и мягко. Жаль только, что Феликс – выдуманный. Феликс – бог. А богов не бывает. Если бы боги существовали, они бы услышали его молитвы. И ему бы не пришлось смотреть сейчас на одного из них. Бога, которого он выдумал сам. Не смотреть бы. Но звонко. Сладко, тепло и мягко. И улыбка не сходит с губ – ещё более яркая, чем обычно. Хенджин не был так счастлив уже давно.

***

– Что-то ты замечтался. Хенджин прекрасно знал, что Лино только делал вид, что спал. На деле он вслушивался в каждый шорох и звук в этом доме. Всегда знал, кто где находится, и даже прячущимся в норах мышам не удавалось избежать его наблюдательности. Так и сейчас он изловил мысли Хенджина, словно кот проказливую мышь. Но душить не спешил. Смотрел ему в лицо снизу вверх и улыбался. Что-то понял. Кому же ты продашь мой секрет, дьявол Лино? Кто за него осмелится отдать тебе душу? – Да. Задумался о том, как, наверное, здорово быть зефиром, обжаривающимся на огне до золотистой корочки. "Не стоит тебе туда лезть, Лино. В мою душу. Даже Дьяволу не разобраться, что в ней правда, а что обман". Ведь наверняка половину из того, что в ней есть, он сам выдумал. Ведь, скорее всего, и Лино обычный человек. А ему, Хенджину, нравится думать, что всё вокруг необычное. Хенджин болен. И нет такого врача, что смог бы его вылечить. Если душа разбилась – как и с хрупким стеклом – не все осколки удастся собрать, как ни пытайся. Лино же не провести. Он недовольно фыркает, но остаётся при своих мыслях – Хенджин что-то знает о новеньком. Феликсе. Боге, как он представился. А вот правда ли он бог, ещё предстоит выяснить, ведь... А почему, собственно, нет? Их мир настолько поехал крышей, что парочка богов ничего не изменит. Если только он не явился с объявлением о том, что собирается сбросить их большую игру до заводских настроек. А так тут и без него не то чтобы скучно. Но по какой же причине он явился? Лино чешет кота за ухом. Тот довольно урчит, но в какой-то момент вырывается и спешит потереться о ноги гостя – Феликса. Лино провожает его удивлённым взглядом, но не возражает. Посмотрим. – Судя по всему, ты зефиром как раз чуть не стал, – комментирует Сынмин. Глядит он при этом на экран телевизора, где шипящие новости транслируют эпицентр пожара. В какой-то момент камера цепляет и Хëнджина, общающегося со службой спасения. – Ага. Но не поджарился, а только гарью пропитался. К счастью или сожалению, – бросает Чонин, морщась от резкого запаха. – М-да, привести себя в порядок, кажется, не помешает, – соглашается Хëнджин, критично оглядывая грязные рукава. На ходу расстегивает пуговицы воротника, оголяя шею и обнаруживая под рубашкой белую майку, и бредёт в сторону выхода из комнаты. А потом вдруг со звонким смехом срывается на бег и скрывается в глубине коридора. – Боже, – вырывается у Чонина. – Я бы сказал, что он спятил, если бы не знал, что он уже. – Ничего не поделаешь, – Чан пожимает плечами, но мгновенно сосредотачивается – от обработки ран он перешёл к перевязке, и лучше бы бинтам оставаться на своих местах. Джисон помогал придерживать и обрезать, где надо. И не переставал то и дело вставлять фразочки "Как так можно было?" и "Совсем беда". Но с уходом Хенджина отвлекся. И прекрасно слышал, что сбежал он далеко не в сторону ванной комнаты. – Этот псих решил искупаться под дождём. Видимо, раз уж случай представился. – Пусть делает, что хочет. Учитывая его нестабильность, пусть уж лучше радуется. Последние слова произнёс Сынмин. И заставил всех обернуться к себе. Даже очень занятого Чана. Слышать от Сынмина подобное не то что редкость – уникальная возможность. И нельзя было не признать, что он прав. Пусть уж лучше Хëнджин будет счастлив. Тем более дождь тёплый. Ничего с ним не станется. Феликс устремил плывущий взгляд туда, где исчез Хенджин. Любопытство внутри шевельнулось и приглушило физическую боль. Чан заметил, что Феликс заинтересовался, потому помахал ему ладонью, привлекая внимание. – Итак, внешне мы частично разобрались, поговорим о внутреннем состоянии. Если есть боли в груди или животе, то лучше уж тебе сказать об этом сразу. Скрытые от глаз кровотечения зелёнкой не замажешь. Феликс отметил боль в боку, но не придал ей существенного значения. Куда интереснее ему было увидеть, чем же там занимается местный сумасшедший. – Ладно, – вздохнул Чан, однако с улыбкой. – Я понял. Пошли. Он помог Феликсу встать и обернулся к ребятам: – Время позднее, пора расходиться. И сегодня отлично поработали. – Да, тяжёлый был денëк! – Хан с удовольствием повалился на диван. – Добро пожаловать, Феликс! – Добро пожаловать! – отозвались ещё три голоса – Лино, Сынмина и Чонина. И Феликс не слышал в них фальши. Только искренность. Стало теплее. И ещё любопытнее. Что за место этот Sandd? И кто эти люди, всего за мгновение принявшие его за родного? Феликс прислушался к своим ощущениям. Не было в этом месте ничего плохого. Было загадочно и странно. Но совсем не злобно. Рука, помогавшая ему сохранять вертикальное положение, была такой же мягкой, как и при перевязках. Чана даже просить ни о чем не пришлось. И это немалый показатель его широкой души. Чан провёл его сквозь тёмные коридоры к приоткрытой двери, из-за которой на пол падала полоска света. Вела она на задний двор. За ней шумело и плескалось от ливня, но над входом был натянут навес и имелась небольшая площадка с расставленной обувью и подпирающими стены старыми зонтами. Туда Чан и помог Феликсу присесть и сел сам. Лампочка у входа давала разглядеть совсем не много, но далёкая вспышка молнии дополнительно подсветила изящный силуэт Хëнджина в брызгах дождя. Хенджин танцевал по щиколотки в лужах. Хенджин обнимал дождь и дарил ему самую искреннюю улыбку. Хенджин никогда ещё не был так близок к небу, как в этот день. Оно не только разверзлось на него водопадом. Но ещё и послало ему Бога. Бога по имени Феликс.

***

Так сильно лило очень давно. И Хенджин никогда не забудет тот дождь. Всё течёт. Всё меняется. Но потом повторяется. От этого горько. Больно. Но ещё звонко и сладко. Хорошо ли быть психом? Хенджин мог написать на эту тему целую диссертацию. И бог Феликс был бы в ней в разделе "хорошо".