В городе, который

Как слëзы.

***

Падать было больно. Так больно, что Феликс потерял сознание. Когда же пришёл в себя, боль повторно пронзила каждую клеточку тела. Он лежал на асфальте – горячем от скрывшегося на ночь солнца. А с неба на его лицо падали редкие капли дождя. Тоже тёплые. Как слезы. В голове вдруг проясняется. Как и в глазах, выхвативших нависшие над ним высотки с яркими вывесками. А ещё... молнии. И всполохи огня. Феликс в панике переворачивается набок и делает попытку встать, но падает обратно. Сквозь звон в ушах – панические крики. А ещё... чей-то счастливый смех. Феликс видит. Видит, как сквозь горящий хаос бредёт чужеродно-спокойная фигурка. Пока другие спасали свои жизни, бросаясь врассыпную от распространяющегося пламени, парень ничего вокруг не замечал – пританцовывал на ходу и даже подпевал мотиву песни в наушниках. Прямо по покрывшейся обуглившимися трещинами дороге. А тем временем на него летела пылающая иномарка. И тормозить, естественно, не планировала. Водитель давно уже сгорел заживо, а машина потеряла управление. Феликс видел происходящее словно в замедленной съемке. Машина всё ближе и ближе. Скоро и само столкновение. Как угодно, но... Он обязан спасти этого ненормального. Приложив все силы, Феликсу всё же удалось подняться. И он понёсся опасности наперерез. Не успевал. Понимал, что шансов нет. Три. Две... Феликс чувствует жар пылающего металла. Ладони с силой бьют в чужое плечо. Одна. Феликс и "беззаботный псих" оба катятся по земле. Машина врезается и сшибает ближайший столб. Шипят сверху электрические искры от оборвавшихся проводов, и по всей улице вырубается свет. Однако темнее не становится. Из-за огня. А потом, вдобавок к прочему, горящая машина взрывается. Так что, чтобы унести ноги в безопасные места, освещения всем хватает. Где-то вдалеке кричат сирены спасательных служб. Феликс сжимает в объятиях неизвестного парня, пряча от уже минувшей опасности. Немного придя в себя, разжмуривает глаза. И сталкивается с ошеломленным взглядом. Жив. Он действительно смог. Наушники до сих пор громыхают отборным тяжёлым роком. Дождь начинает брызгать крупными каплями. Парень, не сводя с него глаз, выпутывает руки и опускает наушники с ушей. На этом моменте Феликс понимает, что "обнимашки" слишком уж затянулись, и отстраняется. А ещё, что то, что он совершил – явный перебор не только для человека, но и для Бога. Сил совсем не осталось – всё его тело представляло из себя один большой синяк. Думал, что парень сейчас что-то спросит у него. Или поблагодарит. Да хотя бы выскажет пару ласковых за то, что его толкнули и облапали. Но он потерял к Феликсу интерес, как только тот отодвинулся. Порылся в своей поясной сумке, достал какой-то пакет и зашуршал. А затем приблизился к горящей машине. Брови Феликса взлетели высоко вверх, когда он осознал, что сумасшедший жарит зефир. А потом с наслаждением его поедает. Дождь грозился перерасти в ливень. Потихоньку тушил пожар, устроенный им, Феликсом. Феликсом, из-за которого в Городе Катастроф всю его жизнь было неспокойно. Подъехала пожарная машина. На удивление команда не спешила прогонять сумасшедшего. Наоборот мужчины пожали ему руку, что-то спросили, указав в сторону Феликса. "Сумасшедший" развел ладонями. И, будто о чем-то вспомнив, засеменил в сторону Феликса. Присел рядом на асфальт, снова покопался в сумке. – Эй, мармеладки будешь? Феликс неожиданно для себя принял маленький пакет с мармеладными мишками. Кисло-сладкими на языке. И горькими от кома в горле. Но... Какого чëрта? Какие мармеладки? Он вляпался по уши, неизвестным образом попав в умирающий город. Тот, которого на самом деле не существовало. Как ему вернуться обратно? Стоит ли, если он наотрез не хочет быть Богом Катастроф? И если не возвращаться, как помочь миру, которому он создавал проблемы день за днём? Но ещё куда важнее... – Не ходи по дороге. Или хотя бы смотри по сторонам. Я едва спас тебя, – тихий голос Феликса звучит серьезно, но мягко. Однако в ответ на заботу звучит смех. – Чего? Это вообще-то я тебя спас, дорогуша. Феликс на такую наглость едва не задохнулся от возмущения. – Каким таким образом? Но незнакомец не ответил. Вытащил из пакета в его руке мармеладку и рассмотрел сквозь неё языки ещё не потушенного пламени. Примерно на этом моменте Феликс осознал, что парень действительно не в себе. Однако тот посмотрел на него вполне нормальным взглядом, уже не сквозь мармеладку. И спросил: – Кто такой? Феликс сглотнул, не понимая, всё же наскольно собеседник вменяем. И стоит ли вообще говорить правду. Но в итоге выбирает её. – Я Феликс. И я Бог Катастроф. Парень в ответ похлопал глазами, будто удивившись. Ещё раз внимательно всмотрелся в его лицо. И вдруг залился смехом. – Ты Бог? Ну, здорово! И неудивительно. Потому что я – сумасшедший! Да. Их диалог не имел никакого смысла. Ведь он сумасшедший, напоровшийся на правду. Но скажи подобную "правду" нормальному человеку, сумасшедшим окажется уже Феликс. – Хëнджином звать, – тем временем добавил парень, отправив мишку за щëку. А потом Феликс почувствовал прикосновение к своему лицу. И увидел, как пальцы Хенджина окрашиваются в алый. – Боже, ты что, головой ударился? – весёлость исчезает, сменяясь беспокойством. Хенджин оказывается близко. Даже слишком. Феликс почувствовал мазнувшее по щеке тепло его дыхания. – Дай посмотрю. Мамочки! Ладони Хëнджина ложатся на щеки Феликса, заставив рассеянный от боли и шока взгляд сфокусироваться на его глазах. – Ты откуда вообще? – С неба, – чистосердечно ответил Феликс. – С самолёта что ли выпал. И выжил? – наклон головы набок. – Такого ещё не бывало. – Да нет же... Я Бог, из-за которого... По правде сказать, всё это произошло. Но Хенджин помотал головой в стороны. Прикоснулся к его лбу, проверяя температуру. Промокнул кровь подолом своей белой рубашки – Может, ты потерял память, пока падал. Или ты тоже сумасшедший. – Уж поменьше сумасшедший чем ты, – буркнул Феликс в ответ. И получил очередную порцию смешков. – Ой, дорогуша. Имидж недотроги тебе не к лицу. Улыбайся чаще. Сказав так, Хëнджин посмотрел в небо. Молнии били уже реже и далеко от города. Зато от дождя уже начали появляться лужи. А у сумасшедшего, кажется, появилась новая порция идей, как бы усложнить себе жизнь. Он вскочил на ноги и понёсся на другую сторону улицы. Его при этом вновь чуть не сбили, на этот раз пожарные. Раздался недовольный автомобильный гудок, на что Хенджин только счастливо помахал. И скрылся. Хенджин сам по себе чистой воды катастрофа. Возможно, ещё одна созданная Феликсом. Ведь это же его мир. Оставшись один, Феликс сменил положение на лежачее. Дождь снова заливал лицо. Тучи всё набухали. Скоро польет сильнее. Феликс слышал – небо трещит по швам. Небо злится. На него. На своего создателя, принёсшего так много боли. Он не хотел. И очень сильно сожалел. Разбито было не только тело, но и душа. Если бы он только знал, что так выйдет, сразу бы открыл замок на своей шее ключом. Возможно, если он сделает это, то Город Катастроф освободится от его силы и превратится в утопию? Есть ли гарантии его предположений? А даже если нет, какой смысл ему оставаться здесь? Ему, Богу Катастроф, который умеет только разрушать... Феликс накрыл глаза ладонью. Вот-вот польются слезы. Ну, по крайней мере, он сделал хотя бы одно хорошее дело. Спас психа по имени Хëнджин. Совсем рядом послышалось шуршание резины по мокрому асфальту. Велосипедный звонок. Феликс приоткрыл веки и увидел дружелюбно протянутую в свою сторону ладонь. Сумасшедшего Хëнджина. Который ярко ему улыбался, щурясь сквозь залитые дождём стекла очков. – Не расстраивайся, ну, подумаешь, крышей поехал. И не таких подбирали.

***

Проблема не в том, что ты Бог Катастроф. А в том, что ты ещё и Феликс.