Опережая время, пространство, миры.

«Боже, и зачем я только до этого додумалась?»- мысленно допытывала себя я, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться и подтянуться. С момента моего радикального решения прошло не больше пяти минут, но столько всего поменялось- начиная от атмосферы в подвале и заканчивая моими суждениями на этот счёт. Я думала о том, что будет, если я провалюсь и сделаю что-то не так. Второго шанса всё исправить не будет. А если Реджинальд всё-таки будет в своём кабинете или зайдёт в самый неподходящий момент? Хотя ладно, плевать на него, но если узнает Грейс… К тому моменту, как я наконец-то успешно смогла забраться в отверстие, которое, как выяснилось, было вентиляционной трубой, я успела сотню раз передумать. Но, к сожалению, мои принципы были куда сильнее страхов, так что я не осмелилась сказать мальчикам об этом. Впереди меня снова летал куб, принявший свой постоянный синеватый цвет, а позади с каждой минутой оставалось всё меньше света. Вздохнув, уже в сотый или тысячный раз за последний час, я доверилась судьбе и ускорилась. Нам и правда нужно было торопиться: даже если Харгривз, как я и подозревала, общался с мамой, их разговор не мог быть вечным. -Она так и не предложила мне переместиться. –подытожил Пять, как только я перестала слышать их. Бен, сидевший в самой неудобной позе, какую только можно придумать, тут же отозвался: -Мия сразу поняла, что здесь это не работает. –парень усталым взглядом поглядел на решётку, которая отрезала его от мира. -Нет, дело в другом. –Таймер, продолжающий насвистывать гимн, закинул затекшую шею назад. Он давно привык ко всем неудобствам этого подвала, потому что был одним из самых частых его гостей. За общее время, которое он тут отбыл, номер Пять выучил буквально каждый сантиметр небольшой камеры и перепробовал все варианты побега. Ни один из них не сработал, и тому было объяснение: его отец был самым настоящим гением. Пятый мог только догадываться, как он создал помещение, где не будет возможно использовать ни одну известную силу. Но убрав и это- в целом подвал был настолько жутким, что временами шатену казалось, будто он попал в какой-то дешёвый фильм ужасов с его отцом в роли маньяка-убийцы. Любая деталь этой комнаты не соответствовала остальной части дома, её будто придумывал другой архитектор, не обладавший особым вкусом. В детстве Пять отдал бы всё на свете, лишь бы только его снова не садили в «камеру изгоев» в наказание, но сейчас всё изменилось. Он полюбил проводить время наедине, так, чтобы никто не заставлял его участвовать в командных играх или собраниях. Только в минуты уединения здесь (ну, или в своей комнате, но такая роскошь случалась крайне редко) Таймера переставали мучать головные боли. Хотя они всегда были с ним, сколько он себя знает. Кажется, тело Пятого настолько срослось с вечным ощущением того, что его голова вот-вот взорвётся изнутри, что он уже не мог вспомнить, а главное- понять, что однажды было иначе. Несмотря на все трудности, с которыми он сталкивался каждый день, супергерой никогда не рассказывал о них, наученный жизнью и горьким опытом. Пять в целом редко когда любил быть рассказчиком. Его повседневная роль- внимательный слушатель, который как губка впитывает информацию, абсорбируя нужное и бесполезное. Талант слушать- самый нераспространённый, особенно в их семье. Наверное- по крайней мере, парню хочется так думать- именно поэтому он плохо ладит с остальными членами Академии. И вроде номеру Пять это и не нужно, но вместе с тем… Ему тоже важно чувствовать себя любимым, а не просто ещё одним звеном, причём лишним в большинстве случаев. Ведь по правде говоря- пусть признать это слишком тяжело- Таймер любит своих братьев и сестёр. Причина таких тёплых чувств заключается в том, что они- единственные люди в целом мире, хоть капельку родные для него. А это- то, в чём нуждается любой человек. -И в чём же дело? –лениво спросил Бен. -В том, что все лидеры по моим убеждениям страдают отсутствием выбора. –не торопясь проговорил Пять. –Соломия мыслит в рамках, ты не заметил? Ей дали проблему, решить которую можно не одним путём, но она, вместо того чтобы найти креативный выход из ситуации, изобретает велосипед. Это психологическая травма- потому что в вашей семье её сделали главной, дали чёткие правила, когда вставать, как жить, чем интересоваться и так далее. Теперь она всегда будет действовать вот так. У Лютера та же херня. Номер Два закусил губу. Говоря начистоту, ему было абсолютно всё равно, какие там убеждения у Таймера, и он поддержал беседу только потому, что не хотел отдаваться переживаниям о сестре. В итоге, от услышанного Бену стало только хуже, и он, любивший говорить прямо и правду, не смог удержаться и не высказать своё мнение. -Честно, я не понял и половины из того, что ты только что наплёл, но я скажу тебе так: если это действительно будет надо- Мия придумает хоть сто различных планов и ещё сотню вариантов развития будущего в зависимости от принятого решения. Пять хмыкнул: -Влюблённые склонны переоценивать объект своего обожания. -А дураки- не соглашаться с другим мнением. –отплатил той же монетой номер Два. Парни уставились друг на друга с неприязнью. Она возникла ещё с утра, но вскоре утихла, потому что общее несчастье объединяет; А сейчас, когда каждый из них немного остыл, вражда вернулась и разгорелась с новой силой. -Вы не будете вместе, ты не её типаж. –отчеканил номер Пять, когда тишина снова заполнила комнату. -Слушай, -Бен оскалился. –у вас не принято в семье учиться на ошибках, или ты не видел, что я сегодня с утра сделал с твоим братом? Это воспоминание неприятно засаднило в горле шатена. Одно дело- играться с чувствами этого зазнайки-воробья, но совершенно другое- когда играются с твоими. Да ещё и так жестоко. -Не переходи черту. –отрезал Таймер. –Иначе, клянусь, к возвращению твоей возлюбленной от тебя останется только дурацкая форма и гольфы.