Опережая время, пространство, миры.

Однажды Альфонсо сказал мне: «Из любой ситуации есть выход», но, боюсь, он ошибся, потому что в моём положении не было ни одного логичного исхода (кроме, может, моего полнейшего провала). Любые действия, которые я бы совершила, привели бы к глобальным проблемам- да они итак. -Прекращай жаловаться, -Кристофер, мерцающий голубым светом, обернулся в воздухе. –у меня от твоего нытья панель задач глючит. Я остановилась, не поняв, что конкретно он сказал, и кому это было адресовано: -Что, прости? -Подумай о чём-то другом, –металлическим голосом приказал мне Шестой. –ради Бога. Я даже рот раскрыла от удивления. Не знаю, что меня смутило больше: факт религиозности искусственного интеллекта или то, что он, кажется, всё это время преспокойно читал мои мысли. Мама предупреждала меня о том, что способности Кристофера не предугадать: то, что он показал за всё это время- это малая часть всех умений супергероя. Никто из журналистов, и видимо, Харгривзы тоже, не были в курсе полного списка способностей куба. Одному Реджинальду известно, что это за машина. Именно мужчина сконструировал его. Это и привлекало меня, и настораживало, ибо номер Шесть являлся довольно противоречивой натурой. В нём было то, что восхищало- как вот, например, контроль температуры в комнате, так и то, что вызывало недопонимание. Учитывая инженера и дизайнера, у меня в голове крутилась сотня вопросов. Почему, а главное- зачем сэр Реджинальд прописал Кристоферу какое-то странное, (как подметила Фей- «чисто английское») чувство юмора и эти фразы по типу «Боже милостивый», «Ради всего святого», «Бог поможет». Это было так нелепо и забавно… В то мгновенье я задумалась: а что, если номер Шесть просто вышел из-под контроля? Пробыв двенадцать- или сколько там он существовал- лет рядом с людьми, куб вполне мог «очеловечиться» и впитать в себя привычки близких. -Выходит, ты лазишь у меня в голове? –с нескрываемым любопытством спросила я. -Выходит. –пробормотал Кристофер. -И как давно? -Ну… -цвет поверхности порозовел. –Это не так важно. -По какому праву, -поинтересовалась я, пропихиваясь локтями вперёд, дабы быть поближе к амбрелловцу. –ты заглядываешь в мой мозг? Куб сменил безразличие на попытки оправдаться: -Меня попросили! -Хорошо, перефразирую: зачем Пятый попросил тебя узнавать мои мысли? -Почему сразу Пятый? –Кристофер снова перевернулся. -Потому что ты только с ним и общаешься. –отрезала я. -Не только с ним! –обиженно перебил меня номер Шесть. –К нам иногда Ваня подключается. -Подключается? –я остановилась и подтянула рукава. –В каком плане? -В плане группового звонка. –Харгривз издал звук, очень похожий на вздох. –Как если бы в твоей голове говорили сразу несколько голосов. Номер Пять часто такое устраивает. -Теперь у меня есть объяснение всему этому… -я покрутила пальцем у виска. –сумасшествию твоего брата. Кристофер на это никак не отреагировал, только переместился куда-то в конец трубы. Я хмыкнула и ускорилась, потому что время поджимало, и тратить его ещё и на разговоры было слишком глупо и опрометчиво. -Вниз. –скомандовал куб, то ли мысленно, то ли- вслух. Я уставилась в пол и заметила там небольшую решётку. Она была поменьше, чем та, в которую я залезла в самом начале, но куда более чистая. Видимо, временами кто-то всё-таки протирал пыль в этом доме. Не дожидаясь подсказок Шестого (потому что он бы всё равно не дал мне их) я осторожно потянула на себя планку. К счастью, она легко поддалась, даже легче, чем я думала, открыв моему взору вид на обитель Реджинальда Харгривза. Это был огромный кабинет, обставленный дорогой мебелью и, как ни странно, находящийся в состоянии бардака. От одного-единственного взгляда у меня зарябило в глазах: в помещении было так много цветов и стилей, совершенно неподходящих друг другу, что общая картинка получалась какой-то нескладной. Будто это была не комната гениального изобретателя и миллиардера, а подростка, всеми силами желающего показать свой протест миру. На столе также царила неразбериха: сотни листков, разбросанных по лаковой поверхности, были исписаны неразборчивым почерком. Я сглотнула. По некоторым причинам я ожидала увидеть здесь что угодно, и в том числе- идеальный порядок, как у Грейс, но никак не это. Посмотрев ещё раз-другой на Кристофера, который так и не пискнул, я аккуратно просунула одну ногу в образовавшуюся дырку в поисках чего-то, на что можно стать. И пока я торопливо выбирала себе ступеньку для импровизированной лестницы, кто-то постучал в окно. Я медленно развернулась, сжимаясь изо всех сил, как если бы это сделало меня невидимой, но мой страх тут же отступил. За стеклом стоял Альфонсо, с лицом, которое буквально говорило «Соломия-что-ты-чёрт-возьми-делаешь», и в позе, которая идеально описывала одновременно две эмоции: негодование и удивление. Я неловко улыбнулась брату. Номер Четыре подошёл поближе к окну-так, чтобы я точно увидела, что он делает- и вновь протянул руку, намереваясь постучать. Я испуганно затрясла головой, мол, нет, не нужно, и парень остановился. Нет необходимости хорошо знать его, чтобы понять, что от меня хотели. -Мне нужна твоя помощь. –одними губами произнесла я, отделяя каждое слово, чтобы он точно не ошибся в трактовке. -Ну нет. –тут же прошептал Альфонсо. –А ну быстро уходи оттуда! -Пожалуйста. –взмолилась я и состроила жалобную мордашку. –Пожалуйста… Несколько секунд Четвёртый разрывался между желанием уйти и моей просьбой, но я не сомневалась в его окончательном решении. Мы с братом давно заключили такой себе неписанный договор вечной помощи друг другу: что бы не происходило в наших отношениях и мире вообще, если одному из нас нужен совет или поддержка (будь она моральной или физической), другой даст её. Вот и сейчас- несмотря на утро, парень поспешил забежать в дом и открыть дверь кабинета. Это было хорошим знаком: по всей видимости, ни Грейс, ни Реджинальда на первом этаже не было. -Ты что творишь, Соломия? –дрожащим голосом спросил Альфонсо, подбегая к моей высунутой ноге. –Головой ударилась, что ли? -Помоги мне спуститься. –попросила я и, кинув короткий взгляд на Кристофера, который отчего-то совсем перестал светиться, повисла на двух руках. Номер Четыре встал на носочки и крепко вцепился за мою талию: -Да всё, всё, отпускай. Я расцепила пальцы, почти сразу обхватывая ими шею брата, и наконец-то расслабилась. Да, поводов для беспокойства было ещё достаточно, как минимум, впереди меня ждало отыскание ключа и обратная дорога, но зато теперь в помещении был и Альфонсо, а это не могло не радовать. -Ну, я жду объяснения. –заявил супергерой, стоило мне стать на пол. –И учти сразу: если это нарушение правил, я вне игры. -Реджинальд запер Бена и номера Пять в подвале. –быстро проговорила я. –Ключ находится здесь, и я подумала, что смогу быстренько сгонять сюда… -По вентиляционной трубе? –уточнил Четвёрка. -Да-да, именно по ней. –беспечно отозвалась я. –Так вот, сгонять сюда, позаимствовать этот самый ключ, и потом достать их. Как-то так. -И в чём твоя вина? -В плане? –рассмеялась я, поглядывая на дверь. Альфонсо нахмурился: -Не делай из меня дурака, номер Один. Я же понимаю, что ты бы вряд ли стала проворачивать вот такое из добрых побуждений и стремлению к справедливости. Не морочь мне голову и говори, как есть. -Хорошо. –вздохнула я. –Но давай после? Мы теряем время. Брат ничего не ответил мне, только поплёлся обратно к выходу, дабы стать на шухер. Я улыбнулась и подбежала к столу. «И почему никому в голову не пришло сказать мне, как выглядит этот самый ключ? Остаётся надеяться, что он тут один». Стараясь действовать осторожно- мне не хотелось после возвращать всё на места- я ящик за ящиком перерывала вещи Харгривза, но ничего нужного не находила, пока вдруг не наткнулась на фотографию в рамке. Не в моих правилах трогать чужое, (хотя ладно, это не лучшее время, чтобы говорить про собственную правильность), но у меня аж руки вспотели от желания рассмотреть снимок. Этим я и занялась. Представьте же моё удивление, когда я разглядела там маму и Реджинальда! Это была такая же фотография, как и та, что мне тогда показала Джейми, но состояние и качество разительно отличались. У меня создалось впечатление, будто тот, кто хранил эту вещь, имел к ней противоречивые чувства. В отличии от маминого, снимок Харгривза был порван несколько раз- пусть хозяин и склеил его, это с лёгкостью можно было понять по швам. Кроме того, лицо Реджинальда на кадре было заштриховано чем-то белым, вероятнее всего, маркером. -Альфонсо, иди сюда, посмотри! –позвала я парня. Последний негодующе повернулся: -Нашла свой ключ? -Почти, но ты только глянь, это мама и… Остаток фразы потонул в тишине: и я, и Четвёртый настороженно прислушались к раздающимся шагам в коридоре. Делать было нечего- подав знак приятелю, я юркнула под стол и затаилась, а он, хлопнув себя по лбу, вылетел из помещения.