Осьминоги против рыб

Вадим долго не мог решиться — уж очень смущал крохотный бюджет, ограничивающий выбор, а хотелось размахнуться, повыделываться, сделать приятное, в конце концов. Любимых же не зря радуют — сделаешь подарок, и самому на душе хорошо становится. Это Вадим выяснил, когда Алтана впервые обрадовалась принесённой им игрушечной лошадке (тем же вечером отгрызла ей глаз, проглотила и довольная поехала в больницу на руках перепуганного отца). Обозначить свои намерения следовало давно: всё-таки спали под одной крышей — даже в одной постели — и вместе воспитывали ребёнка. Как-то... не по-людски получалось. За дочку стоило поблагодарить отдельно — обычно такие подарки делали в первую неделю после рождения, а у них получилось как всегда. Алтана уже бегала и безобразничала, а подарок до сих пор не был сделан. Был бы жив Баатар... скорее всего, не допустил бы в принципе такого позора, как охранник, хозяйничающий в доме. Колечко Вадим выбрал симпатичное. Сумел позволить себе даже небольшой камешек, огранённый в форме кошачьего глаза. Главное — золотое. Золотко для Золотка — сам смеялся, когда проговаривал про себя. Но получалось символично. Момент подгадал вечерочком, когда Алтан, как обычно, царственно растянулся на тахте и с незаинтересованным видом пролистывал новости. Настроение у него в такие моменты даже бывало развеселым, только Алтан не любил в таком признаваться. Улыбнётся — и морщинки появятся на идеальной коже. Наверное, ему этого не очень хотелось. Вадим подкрался осторожно, поставил коробочку на его колено и присел рядом, как непоседливый ребёнок, ожидающий, что его шалость заметят с минуты на минуту. – Что это? – поинтересовался Алтан. – Открой, посмотри, – предложил Вадим. Коробочку Алтан открыл без особого энтузиазма — взгляд так и остался незаинтересованным. У него было много красивых украшений, и Вадим не тешил себя иллюзией, что Алтана так легко впечатлить. – Дешёвка, – заметил он. – Ну, извини, на что хватило, то и купил, – ответил Вадим без обиды. В принципе, со стороны Алтана на что-то такое он и рассчитывал, но вместе с тем почему-то ожидал от себя большей прыти. Чтобы Алтан точно понял, что он имеет в виду. – Не нравится? – Сойдет, – сухо проговорил Алтан, надевая кольцо на палец. – А в честь чего? Вадим машинально почесал затылок, чтобы не съежиться под пристальным взглядом. Прямо древнее божество, получившее вместо гекатомбы чахлого осла — того и гляди молнией запустит. – Просто хотел сделать приятно, – протянул Вадим — да, пожалуй, недорогое кольцо и в самом деле выглядело нелепо на этой прекрасной ручке. – Да и вообще... ну, знаешь, на память. «И-и-и... предложение не состоялось», – подумал Вадим. Алтан снова перевёл взгляд на кольцо, но как-то незаметно оказался рядом, чуть прислоняясь плечом, и вновь принялся за свои новости. И то хорошо — правда, любой другой омега на месте Алтана уже бы его расцеловал. А, впрочем, разве же это интересно — искать лёгкие пути? А тут стало ещё лучше — Вадим отчётливо услышал, как по коридору топает маленький слонёнок. – Па-а-ап! – крикнула она ещё с коридора и тут же вбежала в гостиную — голос громкий, нетерпеливый и очень-очень требовательный. Она остановилась у тахты и настойчиво посмотрела на Алтана, взмахнув рукой, чтобы привлечь его внимание. – Наташа не разрешает брать печеньки! – Наталья Григорьевна, – сухо сказал Алтан, встречаясь с дочерью взглядом. – Наталья Григорьевна, – повторила Алтана уже тише и шаркнула ножкой по полу, пытаясь скрыть нетерпение. – Не разрешает брать печеньки. – Потому что скоро ужин, – объяснил Алтан не терпящим возражений тоном, наконец, блокируя экран планшета. – После ужина съешь, сколько захочешь. Первая часть предложения очевидно предназначалась и Вадиму, чтобы он не вздумал тащиться в кухню и потрошить банку с печеньем. – Но после ужина я вообще не захочу, – обиженно протянула девочка и вдруг воодушевленно наклонилась вперед, подняла ножку, чтобы вскарабкаться на дивана. – Ой, пап, что это? – Твой папа подарил, – равнодушно поведал Алтан, красиво протягивая руку, чтобы показать дочке кольцо. Глазки Алтаны загорелись, личико стало радостным-радостным. Вот что значит ребёнок — так мало нужно, чтобы она вся засветилась. Ей недавно начали нравиться бусики, браслетики и заколочки — Вадим их чуть ли не каждый день заказывал через маркет-плейсы, вот бюджет и поредел немножко. – Нравится? – весело поинтересовался Вадим. – Это самое красивое колечко на свете! – воскликнула Алтана, крутясь вокруг папы, чтобы рассмотреть украшение получше. Вадим знал, что лет через пять, такой ерундой её будет не удивить — тонкий вкус обязательно перейдёт по наследству. – Можно мне примерить? – Нельзя, – серьёзно сказал Алтан, убирая руку, и зачем-то покрутил кольцо пальцем. – У тебя маленькие пальчики — ты сразу уронишь и потеряешь. – Я не уроню, – тут же начала канючить Алтана, хмуря бровки, и перевела взгляд на Вадима, зная, перед кем нужно плакать. – И не потеряю, – добавила она, собираясь хныкать уже серьёзно. – Я примерю и сразу отдам! Алтан вздохнул. Было заметно, что ему не очень хочется потакать этим капризам, но он всё-таки позволил Алтане примерить свое украшение. Конечно, кольцо было ей великовато, и она всё пыталась сомкнуть пальчики так, чтобы со стороны это казалось незаметным. – Хорошее было бы сокровище! – восхищённо воскликнула она. В последнее время у неё появилось новое увлечение — она собирала маленькие «сокровища» в пустые металлические коробочки из под чая и печенья, а потом закапывала их во дворе, после чего проводила целый вечер, рисуя карту сокровищ. Иногда она ехидно смеялась и напускала на себя таинственный вид — Вадим просто обожал за этим наблюдать. – И думать забудь, – строго сказал Алтан, забирая кольцо, но всё-таки мягко добавил: – Если так хочешь чего-нибудь вкусного, можешь попросить у Наташи яблоко. Алтана насупилась. У неё была очень подвижная мимика, и Вадим без слов понял, что Алтана хотела бы высказать отцу в ответ на это предложение, будь у неё побольше смелости и более... широкий словарный запас. – Пойдём, солнышко, – Вадим аккуратно поднял Алтану на руки, и она тут же заулыбалась, глядя на него сияющими глазами. – Попросим Наташу дать тебе яблочко. Алтан тут же напустил на себя вид разъярённой фурии. – Если я узнаю, что ты клянчил для нее печенье... Пришлось сработать на опережение — Вадим наклонился и быстро поцеловал Алтана в губы, не позволяя продолжить угрозу. Предложение не удалось, но вечер всё равно был хороший. И Вадим честно-честно не собирался клянчить печенье. *** Ящичек для украшений Алтан перебрал целых три раза, а кольца так и не нашёл, хотя положил его на самое видное место, в центр, чтобы всегда находилось перед глазами. Сердце сразу зашлось от какого-то досадного чувства несправедливости — это был первый подарок Вадима. Как знать, может, и последний. Зачем-то же он сказал: «на память». Может, шутил, как обычно... С ним ведь редко можно поговорить серьёзно. Да только уточнять почему-то не хотелось. Алтан целый час подбирал костюм, чтобы кольцо хорошо смотрелось на его фоне. Даже нашёл старые золотые клипсы на волосы нужного оттенка... но дело было даже не в этом. Это был его подарок — он ждал целую неделю возможности его надеть. – Золотко, тебя долго ждать? – спросил Вадим, появляясь в дверном проёме. – Ты как-то долго прихорашиваешься ради обычного завтрака. Или сегодня какая-то богемная встреча, о которой я не знаю? Алтан открыл рот, чтобы сказать Вадиму, что он не вовремя и чтобы он засунул свои тупые шутки куда подальше, но вместо этого произнёс совсем другое: – Кольцо пропало. И тут же почувствовал себя жалким. Он терпеть не мог жаловаться на свои проблемы, а с Вадимом его слабости вскрывались — одна за другой. Получалось это как-то само собой — Вадим не то чтобы производил впечатление эмпатичного собеседника. А сейчас и вовсе сделал глупое лицо. – Что за кольцо? – спросил он с таким видом, будто на повестке дня могло быть какое-то другое кольцо. – Которое ты подарил, – проговорил Алтан почти раздражённо, пытаясь как-то скрыть свою беспомощность, и выдал самые страшные опасения: – Унёс кто-то. Вадим пожевал губу. И тут же стал серьёзным — так он выглядел, когда Алтан нанимал его на работу, разве что в тот день Вадим потрудился ещё и костюм надеть. Тогда он произвёл впечатление альфы, знающего своё дело, что оказалось правдой. Вот только костюмы он, как выяснилось, надевал крайне редко. – Что ещё пропало? – спросил Вадим этим своим деловитым тоном, каким всегда разговаривал, когда речь шла о его работе. Он осматривал комнату внимательно, пытаясь выявить следы вторжения. Алтан ощутил себя растерянным. – Ничего, – запутанно проговорил он. – То есть унесли дешёвку из «Санлайта», а твои побрякушки из «Тиффани» оставили? – уточнил Вадим уже абсолютно другим голосом, опираясь на дверной косяк. – И фамильные украшения на месте? Тут-то и наступило осознание. *** Глядя на плачущую в углу Алтану, у Вадима разрывалось в сердце. Он ощущал это физически, и от того не находил себе места. Как она заливалась, бедняжка! Голосила надрывно, завывая, потом чуть затихала — разве что носом хлюпала да и икала — и начинала по новой, даже громче прежнего. – Из-за какого-то дешевого кольца — в угол? – спросил Вадим, на миг прекращая измерять комнату шагами. – Она взяла его без спроса. Потому что знала, что я не разрешу, – холодно заметил Алтан, поставив чашку кофе на стол. – А потом она его потеряла. Пусть теперь стоит в углу и думает. Будь это какой-то другой ребёнок, Вадим бы сказал, что стоять в углу — ерундовое наказание, особенно, за такую серьёзную провинность. Вот его за мало-мальские проступки пороли, и ничего — не умер, и каким орлом вырос... – Но она плачет, – проговорил Вадим из ниоткуда взявшимся жалостливым тоном. Честно говоря, он был в шаге от того, чтобы пройти мимо Алтана и взять любимую дочурку на руки. Душа рвалась успокоить, утешить, купить ей мороженое, и всё, что она захочет. Подумаешь, кольцо! Эта ерунда не стоила её слёз. Вадим вообще был против наказаний, когда речь шла об Алтане. Но Алтан был неумолим. – Она всегда чуть что плачет, потому что знает, что может тебя так разжалобить, – ответил Алтан, возвращаясь к своему кофе. – Ничего, один раз поплачет по-настоящему, потом двести раз подумает, прежде чем брать чужое без разрешения. Может, пока стоит в углу, вспомнит, куда задевала кольцо. Алтана так ничего и не вспомнила. Сказала только, что спрятала кольцо среди «сокровищ», однако обширные раскопки в саду ничего не дали. *** Обязанности поделили честно: Вадим повёл младших детей в зоопарк, а Алтан устроился в оранжерее, стараясь не прислушиваться к шуму, доносящемуся с участка. Надо было подрезать кусты, пока выдалась свободная минута — Вадик-то обязательно захочет помочь, и тогда уж придётся следить, чтобы не порезался большими садовыми ножницами. У него каким-то образом всегда получалось измазаться, пораниться, наткнуться на единственную в оранжерее осу... А всё-таки какой хороший, трогательный ребёнок! Каждый цветочек несёт показать! И всегда приносит букеты из парка: весной и летом — цветочные, осенью — из листьев. И бабочек ему рисует на праздники. Даже на Новый год, вместо ёлочек, потому что крылья у них красивые... – Начальник, – в оранжерее появился жизнерадостный прораб, перепачканный строительной пылью. – Мы разобрали дорожку и нашли под ней это. В руки Алтана перекочевала залепленная землей металлическая коробка из под конфет с изображением красивой девушки в шляпке. Её некогда миловидное лицо выглядело немного пугающим, потому что покрылось ржавчиной — Алтан пожалел, что не надел перчатки и теперь рисковал перепачкаться. Крышка открылась со скрипом, и сразу же бросилась в глаза фотография — он, Вадим и Алтана лет пяти, важно сидящая у папы на ручках. Воспоминания тут же разблокировались. Коробка с сокровищами! Алтана прятала и зарывала такие вплоть до восьми лет, а потом, в один миг, ей это наскучило. А Алтан по-инерции собирал коробки из под печенья, надеясь, что они ещё пригодятся. – Спасибо, – кивнул Алтан, продолжая рассматривать фотографию. – В детстве моя старшая дочка любила прятать «сокровища». Она таких штук пятьдесят закопала по всему участку. Я думаю, это не последняя коробка, – добавил он, незаметно улыбаясь своим мыслям. – Когда-нибудь захотим установить фонтан и обязательно найдём что-то ещё. Прораб понимающе хмыкнул. Он работал на семью Дагбаевых не первый год, и, насколько Алтан помнил, у него самого были дети. – Долго ещё? – уточнил Алтан. – К вечеру закончим, – сообщил прораб, отряхивая руки. Он покинул оранжерею, а Алтан прошёл вглубь и сел на скамеечку, чтобы внимательно всё рассмотреть. Не то чтобы ему хотелось рыться в личных вещах дочери, но появилось желание увидеть ещё фотографии, если они были. Внутри оказались ракушки, высохшие в труху цветочки, игрушки из киндер-сюрприза, заколочки и бусики, детские пластиковые крабики, фантики, какой-то щербатый камешек и ещё золотое кольцо. Алтан взял кольцо в руки, пытаясь понять, откуда у его дочери в пять лет могло появиться такое украшение. Дешевка, конечно, но ведь всё равно какая-то ювелирка... Да к тому же не по размеру. Огранка в виде «кошачьего глаза» напомнила о чём-то давно забытом. Алтан выдохнул, ощутил, что сердце бьётся быстро-быстро. Подарок Вадима! Он старался не думать о нём, зная, что никогда больше его не увидит. А потом и забот прибавилось... И теперь оно вернулось к нему, ни капли не испорченное — бережно завёрнутое в фантик из под шоколадной конфеты. Кажется, в Зоопарке было очень весело — по крайней мере, дети перебивали друг друга без конца, пытаясь рассказать о том, что видели настоящего белого медведя, и про то, что он купался в большом бассейне, и о том, что он смотрел прямо на них (и даже хотел съесть!), и потом его кормили, и им даже разрешили посмотреть... Вадим, как и всегда, делегировал себе обязанность покормить и выкупать детей, пока Алтан принимал работу и рассчитывался с прорабом. – Я закончил, – объявил Вадим — кажется, нисколько не устал, хотя целый день провёл на ногах, не позволяя дочерям и сыну расползаться в разные стороны по всему Зоопарку. – Дети строят замок в детской. Соскучился? – Немного, – Алтан уклончиво улыбнулся. – Немного? Мне хватит, – сообщил Вадим с воодушевлённым видом, устраиваясь на диване рядышком. Алтан коснулся его щеки, обжигая лёгкой прохладой. Вадим поймал его ладонь, с любопытством осмотрел обновку. – О, что это на твоей прекрасной ручке, Золотко? Не знал, что такая дешёвка в твоём вкусе. – Мне нравится, – сказал Алтан, чуть прищурившись. – Это подарок моего любимого человека. Вадим так и замер, точно изваяние. Было заметно, что в голове у него крутятся шестерёнки, и зрачки сужаются от плохо скрытой ревности. – От кого? – спросил он. – От моего любимого человека, – повторил Алтан, прекрасно понимая, что Вадим хочет услышать имя. Взгляд Вадима скользнул в сторону — он закинул руку на спинку дивана и, по всей видимости, усиленно о чём-то думал. Кажется, он действительно не помнил кольцо, подаренное больше десяти лет назад. – А что, твой любимый человек не мог раскошелиться на что-то более... достойное? – поинтересовался он, не скрывая ехидства. – На что хватило денег, то и купил, – просто ответил Алтан. Вадим презрительно фыркнул. – Вот как, – проговорил альфа, покусывая губу, и, кажется, с горечью принял поражение. Таких глаз Алтан у него прежде не видел — злость сменила какая-то глубокая тоска. – И... что мы теперь будем делать? Алтан пожал плечами и протянул ладонь. – Ты целовал мою руку, – напомнил он. – Можешь продолжить. В коридоре кто-то затопал — Алтана больше не носилась по дому, но её всё равно легко было опознать по шагам. Она выросла настоящей красавицей — свои блестящие чёрные волосы всегда носила, как корону, и плечи всегда держала так, словно за спиной развевалась мантия. – Па-а-ап, можно я поеду к Свете с ночёвкой? – спросила она, аккуратно подбираясь к дивану. – Ей подарили щенка корги, я очень хочу посмотреть. – Можешь поехать, – позволил Алтан, махнув рукой. – Только не забудь позвонить. – Хорошо, – кивнула Алтана — уже собралась ретироваться из комнаты, но взгляд зацепился за что-то блестящее и заинтересованно вспыхнул. – У тебя что, новое кольцо? Дай посмотреть, – она с любопытством наклонилась к руке отца, совсем, как в детстве, и чуть не подпрыгнула. – Ого! Пап, это ведь то кольцо, которое я потеряла! Где ты его нашёл? – Ребята выкопали твою коробку с «сокровищами», – охотно объяснил Алтан — дочь всё ещё держала его за руку, во все глаза рассматривая украшение. – Она была закопана под дорожкой. Там очень трогательные фотографии, ракушки, какие-то маленькие игрушки и записочка, которую я не стал разворачивать, – добавил он. – Я оставил в твоей комнате, на столе. – Здорово, надо будет показать Свете, – немедленно решила Алтана и вдруг отчего-то стушевалась. – Ты не сердишься? Алтан удивлённо вскинул брови. – Почему я должен сердиться? – Ну, это ведь папин подарок, – ответила Алтана, зачем-то сложив руки за спину, и шаркнула ногой по полу. – Ты тогда так разозлился из-за того, что я его потеряла: в угол поставил и даже накричал на меня. Я думала, ты меня никогда не простишь. Воспоминание выплыло на свет как-то неохотно. Теперь Алтану казалось, что не стоило кричать. Отчитать — одно дело. Объяснить, что никогда, ни в коем случае, нельзя красть — тоже. Но кричать... – Прости меня за то, что я накричал на тебя, – сказал Алтан, серьёзно взглянув на дочь. – Это мой промах, как родителя, и я не горжусь этим поступком. Мне следовало объяснить тебе, почему нельзя трогать чужие вещи, но не кричать. – Ну, не знаю, мне вот иногда хочется, чтобы ты накричал на Вадика и Гэрэл, когда они по комнате носятся, – сообщила Алтана и перевела взгляд на Вадима. Взгляд стал совсем виноватым. – Пап, а ты не сердишься? – Нет, Алташ, не сержусь, – ответил Вадим, легко улыбнувшись. – Но тебе лучше поторопиться, а то Света съест все коржики. Вид у Алтаны стал такой, будто она в один миг пожалела, что в принципе волновалась за этих людей. – Папа, это... очень не смешная шутка, – Алтана закатила глаза и как-то утомлённо махнула рукой в воздухе. – Люблю Вас, – бросила она, прежде чем скрылась в коридоре. – И мы тебя, – крикнул Алтан ей вслед. Кажется, Алтана его уже не слышала — но он надеялся, что она знает. Что она чувствует, что они её любят. И что он не совершал слишком много ошибок, подобной тем, что случилась, когда Алтана взяла его кольцо. Долю секунды Вадим молчал. – Я твой любимый человек? – уточнил он, придвигаясь ближе. – Доброе утро, – протянул Алтан с демонстративным недовольством и легко откинул голову на его плечо. – Ты забыл, что сделал мне подарок? Вадим покачал головой. – Сейчас начинаю вспоминать, – честно признался Вадим, поймав его ладонь, чтобы рассмотреть свой подарок. – Из головы вылетело, как выглядело это кольцо. Я точно помнил, что тебе не понравилось. И что Алтана его где-то потеряла. – Не стоило мне обругивать это кольцо, – сказал Алтан, рассматривая украшение вместе с мужем. – Очень красивое. Лица Вадима он не видел, но каким-то образом почувствовал, что альфа улыбается. – Оно по-прежнему не в твоем вкусе, – заметил он, наклонив голову, чтобы поцеловать Алтана в висок. – И выглядит дешево. – Но мне было приятно, – проговорил Алтан искренне. – Это был твой первый подарок. Ты выбрал в пределах своих возможностей, и всё это, чтобы меня порадовать. – Я предложение хотел сделать, – усмехнулся Вадим, как-то легко отдаваясь во власть воспоминаний. – Хорошо, что ты тогда меня не понял. Было бы стыдно — с таким-то кольцом. В этот же миг Алтан отстранился — и посмотрел с таким выражением, точно его ужалила ядовитая змея. – А я назвал кольцо дешёвкой, потому что подумал, что ты издеваешься, – произнёс он медленно. – Иди сюда, – Вадим привлёк его обратно в объятия и поцеловал в макушку. – Подумал бы ты об этом дольше, чем одну минуту. Вот зачем бы я издевался? – А тебя что, никогда не смешили влюбленные в тебя омеги, в которых ты не был заинтересован? – спросил Алтан. – Смешили, – согласился Вадим. Высокими моральными качествами он никогда не отличался. И, возможно, о многих вещах так в жизни и не задумался бы, не появись на свет его первая дочь. – Наверняка же они хотели за тебя замуж, – сказал Алтан. – Было такое, – припомнил Вадим. Его действительно хотели окольцевать — и не раз. Да только он дураком никогда не был и всегда умудрялся смыться раньше, чем начинало пахнуть жареным. Для него это даже являлось поводом для гордости. Снял сливки, да сбежал — ай да Вадим, ай да сукин сын! – Тогда чему ты удивляешься? – поинтересовался Алтан. – Тому, что ты себя приравнял к людям, чьих имён я не помню, – серьёзно проговорил Вадим. – Ты мне лучше скажи: почему ты решил, что мой любимый человек — не ты, – потребовал Алтан. Вадим хмыкнул. – Я верю глазам, – сообщил альфа тоном учителя. – Мой молодой и привлекательный муж хвастается кольцом, которое явно дарил не я и которое даже не в его вкусе. Из того, что я о тебе знаю, ты рядом с таким убожеством даже дышать не будешь, – поведал он, исхитрившись щёлкнуть Алтана по носу — омега всегда не любил, когда Вадим так делал. – А тут надел, счастливый такой. Значит, любишь его больше, чем хочешь выглядеть безупречно. – Жаль, ты делал мало подарков, – негромко заметил Алтан, постукивая пальцами по его грудной клетке. – Хоть каких-нибудь, даже маленьких. Голос у него звучал как-то... уязвлённо. Совсем как в тот раз, когда Алтан заговорил о том, что он некусанный. – Правда? – спросил Вадим, чуть нахмурившись. – Очень хотелось твоего внимания, – произнёс Алтан, стараясь звучать равнодушно. Сжав его в объятиях чуть крепче, Вадим поднял взгляд, будто пытаясь рассмотреть люстру. Задним числом это действительно казалось очень глупым — что ему стоило принести каких-нибудь приятных безделушек? Пусть даже Алтан и посмеялся бы. – Денег не было, чтобы подарить что-то стоящее, – признался Вадим нехотя. – Ну, и если говорить о чувствах... не хотелось, чтобы ты поднял меня на смех из-за плюшевой капибары. – Унизительно жить за мой счёт? – серьёзно спросил Алтан, пытаясь подняться на локте, но Вадим не позволил. Хотелось держать его под своим крылом — защищать по мере возможностей. Это всё, что он мог. И ещё — любить очень сильно. – Нет, – ответил Вадим, вновь наклоняясь, чтобы поцеловать красивые чёрные косы. – Сейчас нет. Да и поначалу нет, – добавил он. – Просто досадно было, что я не могу подарить тебе такой букет, который ты заслуживаешь. А унизительно стало потом, когда я понял, что ты меня любишь, хотя на меня нельзя положиться. – Что ты несёшь, только на тебя и можно положиться, – возмущённо заметил Алтан и всё-таки ухитрился на него посмотреть. – Мне понравился букет, который ты подарил мне на первом свидании, – сообщил он одобрительно. – Ну, когда ещё было много сюрпризов. – Он, кстати, стоил двадцать пять тысяч, – фыркнул Вадим. К первому свиданию Вадим подошёл очень ответственно. И хотя к концу вечера Алтан заметно устал и слегка задумался, они всё равно хорошо провели время вместе и даже как-то... особенно сблизились. Дети в тот день остались дома, с Наташей. Это был вечер для них двоих. – Да, по нему было видно. Как-то тихо, – проговорил Алтан вдруг и вытянул шею, пытаясь прислушаться к тому, что происходит в доме. – И никто до сих не прибежал жаловаться. Они там что-то сломали или... – Золотко, – Вадим развернул Алтана к себе за лицо. – Сломали и сломали. Если разоблачишь наших детей на полчаса позже, ничего не случится. Побудь со мной немного. Этому мягкому напору трудно было противостоять. К тому же Вадим начал медленно водить рукой по его спине, вызывая приятно-смешливое чувство. Пришлось уступить — Алтан опустился лицом на широкую грудь. – Я бы всё равно отбил тебя у Каменного, – сообщил Вадим, продолжая гладить Алтана по спине. Алтан притиснулся ближе, дразняще скользнул своей рукой по плечу Вадима. – Правда? – поинтересовался Алтан. – Да, – серьёзно ответил Вадим. – Никак иначе. – Вот и хорошо.