Осьминоги против рыб

Годик они отмечали с таким размахом, что об этом даже напечатали несколько статей в интернете, хотя гостей на празднике не было — пришли только аниматоры и работники контактного зоопарка. Больше всего Алтане понравился огромный английский сеттер — он позволил тянуть себя за уши и грызть свою лапу. К полудню Алтана уснула у него под боком, и сеттер не шевелился до тех пор, пока Вадим не унёс девочку в её комнату. В год и два месяца Алтана уже бодро что-то говорила, правда, Вадим понимал только «папа» и «дай». Всё остальное представляло собой бессвязную кашу, но Алтана так настойчиво пыталась донести до него свою мысль, что Вадим не мог не соглашаться с ней. Он охотно кивал, делая вид, что всё понимает и задавал вопросы вроде: «правда?» и «неужели?», чтобы никак не выдать свою неосведомлённость. Алтана была в восторге от их общения. Только когда она громко крикнула слово «бять» и разразилась довольным смехом, Вадим понял, что уже не может, как раньше, говорить всякую ерунду веселым голосом. Теперь все разговоры должны были что-то значить. Может, он и не понимал Алтану, зато она, желая общаться, старательно повторяла новые слова, даже те, произносить которые ей не следовало. Алтан, как ни странно, даже не поругался с ним, хотя это должно было его взбесить. Он вообще стал довольно мягким и охотно принимал его помощь, когда Вадим предлагал. Пару раз они даже хохотали вместе, вспоминая, как смешно она шмякнулась, споткнувшись о ковёр. Конечно, в первый миг они оба испугались — решили, что девочка сильно ушиблась, но вскоре поняли, что вопит она больше для привлечения внимания. Мешковатый свитер куда-то запропастился, на смену ему пришли красивый красно-чёрный халат и потрясающая шёлковая пижама. Вадим, если честно, плохо понимал, как ему держать себя в руках, когда Алтан всё время находился рядом в таком виде. Держать дистанцию ему всегда удавалось неплохо, но сейчас была совершенно другая ситуация. Он знал, что ему позволили воспитывать ребёнка, но это отнюдь не значило, что можно было распускать руки, приставать, лезть целоваться. Меж тем, Алтан сам мог бы держать свои руки при себе — всякий раз, как он ненароком прикасался, Вадим огнём горел. Впервые в жизни Вадим думал о том, чтобы закинуться подавителями на период гона. Обычно ему хватало хорошей кровавой бани, но сейчас об этом не шло и речи. Вряд ли он мог вернуться к жизни наемника в ближайшее время. Многие в Питере теперь знали его в лицо, как любовника Алтана Дагбаева, что существенно усложнило бы халтурку. Несколько раз Вадима даже журналисты ловили и спрашивали, каково ему сидеть на шее у омеги и как протекает их сексуальная жизнь. «К сожалению, никак», – ехидничал Вадим про себя, а вслух отвечал: «Лучше некуда». Скорее всего, Алтан, увлечённый заботами о дочери, эти статьи не видел. Иначе точно поставил бы Вадима на место и велел бы держать рот на замке. – Тебе, наверное, лучше перестать спать на диване, – сообщил Алтан как-то вечером, когда Вадим размышлял, не стоит ли ему почитать на ночь немного беллетристики. Теперь, когда Алтана понимала смысл прочитанного, ему приходилось по три раза за вечер декламировать «Паровозик из Ромашково». Это был тот ещё адок. Вадим облокотился рукой на стол. – Неужели пустишь меня в хозяйскую постель, Золотейшество? – насмешливо поинтересовался он. Алтан смерил его надменным взглядом. – Можем поставить вторую рядом, – ответил он и как-то совсем уж равнодушно повёл плечом. Ворот съехал, оголяя ключицы. Вадим еле заметно фыркнул. До него постепенно доходил смысл происходящего — похоже, не он один в последнее время думал о сексе. – Может, не будем ходить вокруг да около? – вкрадчиво уточнил Вадим, притягивая Алтана к себе за талию. – Хочешь меня в своей постели? Только скажи. Он ожидал, что Алтан заартачится, но в ответ услышал лишь: «хочу». Такого напора Вадим не ожидал — Алтан толкнул его на диван, моментально оказываясь сверху, и жадно поцеловал в губы, не позволяя опомниться. Теперь Вадиму оставалось только дернуть за пояс — он чувствовал, под халатом у Алтана совсем ничего нет, и это приятно волновало. – Я не знал, что до этого дойдёт, Золотко, – заметил Вадим, когда Алтан оторвался от его губ и спустился ниже. Он пьянил ароматом роз и сводил с ума, пытаясь повторить губами его татуировку. – У меня нет никаких средств защиты. – Зачем они нам? – жарко прошептал Алтан, бегло погладив его через штаны. Когда он отнял руку, Вадим несдержанно зарычал от нетерпения. – Разве мы не доверяем друг другу? Неужели ты не хочешь по-настоящему это почувствовать? Когда Алтан жадно втянул мочку его уха в рот и дразняще покатал её языком, Вадим понял — это единственное, что он хочет по-настоящему. Кто бы мог подумать, что всё так удачно сложится. Омега его мечты, секс-бомба с крутым норовом — в его руках мягкий и податливый, готовый абсолютно на всё. – О-о-о, нет, – протянул Вадим, решительно спихивая омегу со своих коленей. Так грубо и быстро, что Алтан чуть не свалился на пол. – И как это я сразу не понял! Не делаешь мне замечаний, не огрызаешься, прикасаешься будто бы случайно... А теперь эта сексуальная одежда и открытое приглашение в твою постель. Мне просто не могло так повезти. – Знаешь, если ты сегодня не в настроении, так и скажи. Вадим многозначительно фыркнул — теперь он отчётливо понимал, что это уловка. В обычное время Алтан бы сказал что-то вроде: «Ты что, с ума сошёл?», да прогнал бы обратно на диван, но сейчас он терпеливо ждал, что Вадим начнёт уверять его в обратном, лишь бы не упустить возможность заняться сексом. Говоря откровенно, Вадим был о-о-очень близок к этому, но всё-таки на его сторону встали опыт, армейская выправка и средний возраст, из-за которого постепенно снижалось либидо. Пришлось подвинуться ближе, взять Алтана за подбородок и заставить посмотреть на себя. Омега был весь красный, казался смущённым подростком, которого поймали за постыдным занятием. – Твой врач... – Много этот дурак понимает, – возмущённо бросил Алтан, уже не скрывая свои намерения. – Я сам знаю, что мне делать. Это очень хорошо, когда у детей небольшая разница в возрасте — меньше ссорятся, скорее приобретают социальные навыки... И Алтане будет с кем играть. Последнее произнёс как бы между прочим, зная, что Вадим сделает ради дочери всё. – Ничего, года три-четыре — не так много, – невозмутимо заметил Вадим. – В их возрасте это целая пропасть, – недовольно возразил Алтан. – Ну, тогда и два года — это целая пропасть, – отрезал Вадим. У него было время, чтобы покопаться в интернете, и то, что он там нагуглил, лишь подтвердило его опасения. Сперва Вадим думал, что беды обошли их стороной, но когда у босса началась послеродовая депрессия, стало понятно, что к советам врача лучше относиться серьёзно. В противном случае, Алтан мог вытворить что-то с собой, с Алтаной, с другим ребёнком. Об этом стоило поговорить без обиняков, но Вадим не успел — Алтан вдруг расплакался. Так громко и так горько, что Вадим даже опешил. Он не видел босса плачущим с тех пор, как они переспали в оранжерее. Тогда Алтан плакал иначе — он и человеком в тот момент не был. Горе полностью выпило его, и он вытекал наружу вместе со слезами, мучаясь от боли. Тогдашние слёзы были умиранием. Сейчас его слёзы казались отчаянными, жалобными — он звал на помощь, но Вадим не мог понять, как именно протянуть ему руку. – Ты же уйдешь скоро за хлебом, – проговорил Алтан, вздрагивая всем телом — Вадим непонимающе склонил голову, прислушиваясь к сбивчивой речи. – А мне очень... я всегда очень... очень хотел, чтобы у меня было много детей... У меня ни с кем больше не получится, только с тобой... – С кем-нибудь обязательно выйдет, – растерянно произнёс Вадим. – Ни с кем больше не выходило, – покачал головой Алтан, давясь слезами. Сейчас, в минуту отчаяния, Вадим хорошо видел, что он совсем ещё юный. И вовсе не такой храбрый, каким всегда пытался казаться. – Мы с Каменным сходились-расходились, ещё два альфы было, когда мы ненадолго разбежались. И ничего, – давясь слезами проговорил Алтан. – Совсем. Вернее... ты знаешь. Перед глазами так и стоял цветочный садик, где покоились не рождённые дети. – Но теперь ты знаешь, что это возможно, – ободряюще сказал Вадим, погладив Алтана по плечу. И вдруг понял, что говорит совершенно не то — так опешил от этих внезапных слёз, что нёс какой-то вздор, вместо того чтобы прислушаться к своим чувствам. – Золотко, не собираюсь я ни за каким хлебом. До рождения Алтаны я ещё рассматривал такой вариант, а теперь даже вообразить себе это не могу, – честно проговорил он, невесомо касаясь пальцами мокрой щеки. – Ну, как можно её оставить? Она моё маленькое сокровище, самое дорогое и самое ценное, что у меня есть. Я могу себе представить, что разлюблю тебя, что мы можем поругаться, что я буду даже тебя ненавидеть... Но ты сам можешь себе представить, что её можно разлюбить? Алтан бестолково провёл рукавом под носом и покачал головой. Вид у него был оглушённый, как у рыбы, которую внезапно стукнули молотком по голове. Слёзы больше не шли, а вот с носа продолжало течь. – Мы с тобой постараемся, хорошо? – ласково спросил Вадим, привлекая Алтана к себе в объятия. – Не разругаться, не возненавидеть друг друга, стать хорошей семьёй. И я сделаю тебе столько детей, сколько захочешь. Вместо ответа Алтан спрятал мокрое лицо у него под боком и сжался в комок, будто хотел целиком там уместиться. Вадим обнял его ещё крепче. – Я тебя на руках буду носить, Золотко. Обещаю.