Осьминоги против рыб

Вадим не выпускал Алтану из рук. Он сам кормил её, купал и пеленал, не отлучался даже на минутку, умудряясь при этом пребывать в отличном расположении духа. Он никогда не встречал таких чудесных детей, как его маленькая девочка, никогда не думал, что ребёнок в принципе может приносить столько радости. И хотя Вадим знал, что Алтана пока не может его видеть, её взгляд казался ему осмысленным. Ему даже казалось, что Алтана его узнает — когда он звал её по имени, дочка всегда что-то довольно угукала. Алтан даже завидовал тому, как легко Вадим управляется с дочерью. Сам он всё время чувствовал себя уставшим и сонным, и когда девочка просыпалась ночью и начинала плакать, ему удавалось поднять себя с постели с большим трудом. Хорошо, что Вадим всё время был рядом и подрывался, стоило Алтане издать хоть звук. У него сразу находилось решение проблемы — колыбельная, чистые пелёнки или бутылочка. Глядя на Вадима, Алтан невольно испытывал вину — сам он не мог реагировать так скоро и при этом улыбаться и шутить. Ему казалось, что он очень плохой отец, раз интуитивно не понимает, что нужно дочери на этот раз и как её успокоить, если она просто хочет покапризничать. – А ты спать не хочешь? – спросил Алтан, когда Вадим принёс в его комнату нарезанные яблочные дольки. Умудрился заметить, что Алтан с утра ничего не ел, хотя даже на минуту не отвлёкся от дочери. – Нет, – ответил Вадим, ловко укачивая Алтану одной рукой. – На службе я часто не спал. Один раз даже провел двое суток по пояс в холодном болоте, пока меня искали, и потом ещё сутки добирался до нашей базы — когда прибыл, там уже никого не было, и пришлось двенадцать часов топать до следующей, только уже с воспалением лёгких. А тут ничего, тепло, – улыбнулся он и наклонился, чтобы поцеловать спящую девочку в лоб. – И можно кемарить, когда она спит. – Она просыпается каждые два часа, – проговорил Алтан, чувствуя себя жалким. Он попытался представить, как справлялся бы с дочерью в одиночку, и тут же накатила волна леденящего ужаса. Даже сейчас, несмотря на то, что Алтан был всего лишь на подхвате, у него едва ли хватало сил поесть и привести себя в порядок. Он давно не заплетал косы, носил ужасный свитер, который обещал себе выбросить после родов, и больше не надевал контактные линзы, потому что глаза всё время были раздражены. А уж без Вадима... – Это потому что кушать хочет, – сказал Вадим и мягко нажал дочке на кончик носа. Она недовольно скривилась, наморщилась, но всё-таки не проснулась — Алтан невольно улыбнулся. – Ничего, скоро интервалы станут побольше, можно будет даже в кино сходить. Можно подумать, они хотя бы раз в жизни были вместе в кино. Но, конечно, Вадим просто хотел его успокоить. – Хорошо, что это ты, – заметил Алтан, наконец, бестолково завозившись в постели. – Каменный бы точно не торчал тут целыми днями. Конечно, есть ещё Наташа — мне кажется, она Алтану ждала даже больше, чем я, и к тому же Юма обещала приехать через месяц-два, но всё-таки лучше, когда рядом родной отец. По крайней мере, ему так казалось. Своего отца Алтан не знал — Баатар всегда нелестно о нём отзывался, впрочем, это было за дело. Он оказался охотником до лёгких денег и исчез раньше, чем Алтан появился на свет. – Всё хорошо, отдыхай, – ласково проговорил Вадим. Алтан упал щекой на подушку, с тоской покосился на тарелочку с яблочными дольками. Вадим оставил закуску на прикроватном столике всего пять минут назад, но дольки уже слегка окислились. Хороший знак — Наташа купила отличные яблоки. – Не понимаю, почему не получается, – произнёс Алтан, сворачиваясь клубком. – Может, это вообще не моё, и я совсем не создан для отцовства, и на самом деле поэтому у меня дети не получались. Не будь у него денег и связей, Вадим легко мог отобрать дочь, обосновывая это тем, что Алтан просто не в состоянии обеспечить ей надлежащий уход. В суде к таким омегам, как Алтан, всегда относились с презрением и довольно легко отдавали детей альфам, если они могли обеспечить потомство. – Нет, просто... тяжело несколько месяцев быть ходячим инкубатором, – мягко заметил Вадим. – Как бы противно это ни звучало, но ты кормил ребёнка своим телом, и сейчас тебе надо отдохнуть и восстановить силы. И тебе стало бы лучше намного быстрее, будь у меня возможность о тебе заботиться. Но я не могу одновременно следить и за тобой, и за Алтаной, поэтому тебе придётся заботиться о себе самостоятельно. Но если я могу чем-то помочь, я помогу, – сообщил Вадим, накрыв ноги Алтана пледом. – Включить тебе телевизор? От его заботы хотелось плакать. – Нет, не надо, – Алтан натянул плед повыше, намереваясь подремать, но всё-таки покосился на Вадима — он продолжал покачивать дочку, с довольным видом рассматривая её крохотное личико. Он всегда смотрел на неё с таким видом, будто урвал огромный выигрыш в лотерее. – Спасибо. – Тебе спасибо, – ответил Вадим и поднял малышку повыше, чтобы Алтан мог на неё взглянуть. Она чувствовала себя так безопасно в его руках, что даже не проснулась от резкой смены положения. – Смотри, какая красивая. «Действительно, самая красивая на свете», – подумал Алтан, улыбнувшись уголком губ. Он любил её — сильно-сильно. Но у него совсем не было сил. А вот у Вадима они были — и много, поэтому он ни минуты не сидел без дела. Он и разговаривал с Алтаной обо всём, что приходило ему в голову, и песенки ей пел, иногда на английском языке, и погремушки показывал, и книжки с картинками демонстрировал, и предметы учил держать, и гулять вывозил на коляске. Создавалось впечатление, что они на одной волне, и ещё — что Вадиму с Алтаной безумно весело. Через некоторое время Алтан и сам начал присматривать за дочерью — теперь у него получалось кормить, купать и переодевать Алтану самостоятельно, без помощи отца-охранника. Страх навредить прошёл, мысли о собственной несостоятельности тоже отодвинулись на задний план. Когда Алтана впервые схватила его за косу и попыталась засунуть её в рот, он чуть не заплакал от счастья. И даже перестал стесняться петь дочери колыбельные, когда Вадим возился рядом. О каком стыде могла идти речь, когда Алтана радостно лопотала, заслышав его голос? Тут уж Алтан совсем разошёлся — наконец, нанял рабочих, чтобы они оборудовали детскую в кратчайшие сроки, приобрёл самую дорогую мебель и большое количество игрушек. Параллельно велел разбить под окнами особняка детскую площадку, а к бассейну приделать небольшую горку — на будущее. Он ожидал, что Вадим над ним посмеется, но альфа реагировал на все его идеи с большим энтузиазмом. Более того, Вадим спустил всю зарплату на коллекцию детских платьев, из которых Алтана выросла за неделю. – Думаешь, котопианино — это как-то слишком? – поинтересовался Алтан, лёгким движением пальца забрасывая игрушку в корзину. Ему казалось, он ещё думает, но решение уже было принято. – Она ведь даже не понимает, для чего нужны игрушки, и радуется, когда ты трясёшь ключами у неё перед лицом. – Алтана заслуживает всего самого лучшего. Да, моя бусинка? – уточнил Вадим и чуть дёрнул рукой, привлекая внимание девочки. Алтана издала радостное «агу» — она действительно не понимала, что происходит, но ей нравилось, когда Вадим обращался к ней ласковым голосом, трепал по голове и делал смешное лицо. Смешные лица у него получались особенно хорошо, хотя Наташа говорила, что с такой рожей можно и травмировать ребёнка. – Передай её мне, покормить нужно, – тихо сказал Алтан, протягивая руки. Как и всегда, Алтана схватила его за косичку и принялась обсасывать золотую бусинку — постепенно резались зубки, и ей всё время хотелось держать что-нибудь во рту. – Тяжелая уже. – Ест много, как я, – с гордостью заметил Вадим, целуя Алтану в лобик. Вадим не мог нарадоваться, потому что Алтана действительно ела за двоих — совсем как он в детстве. И ещё потому что она всегда тянула к нему ладошки, когда Вадим входил в комнату.