Осьминоги против рыб

Всё произошло внезапно — Вадим мирно дремал на диване, когда сонная Наташа, завёрнутая в тёплый халат, разбудила его и взволнованным голосом сообщила, что начальнику совсем уж невмоготу. Вадим сразу всё понял и тут же взял дело в свои руки. Он не стал вызывать скорую помощь, — на неё у Алтана была аллергия — усадил кряхтящего босса в машину и сам довёз его до больницы. Несколько раз ему даже пришлось проскочить на красный свет, но о штрафах Вадим волновался в последнюю очередь. Палату они бронировали заранее, правда и подумать не могли, что она так скоро понадобится. Алтан волновался, скрипел зубами, почти хныкал, прижимая руки к груди, и мучительно дышал. Он был весь растерянный, взмокший и такой несчастный, что всё существо Вадика жаждало встать на его защиту. Мысли, роящиеся в голове Алтана, были очевидны, поэтому Вадим очень хотел присутствовать и, насколько это возможно, морально поддерживать. К сожалению, это оказалось невозможным. Внутрь операционной Вадима не пустили — зато на правах альфы такого важного клиента разрешили посидеть в роскошной комнате отдыха, оборудованной не хуже, чем номер в пятизвёздочном отеле. Вадим в комнате отдыха сидеть не стал — терпеливо караулил под дверью, прислушиваясь к каждому звуку. Впервые в жизни так сильно тревожился. Он проходил службу в самых опасных горячих точках, имело дело с такими людьми, которых язык не поворачивался именовать «человеками», дважды его подстреливали, трижды — пытали, но никогда Вадим не испытывал страха или волнения. Всё, что ему доводилось чувствовать раньше — предвкушение или азарт. Сейчас он боялся. За Алтана, за маленького Вадика... Если бы им угрожал вооруженный грабитель, Вадим сумел бы его обезвредить. Если бы в здании была бомба, он бы накрыл её собой. Но что делать в такой ситуации, Вадим не представлял — мог только ждать, и это выматывало. Когда позвонила взволнованная Наташа, Вадим чуть на неё не огрызнулся, но вовремя заставил себя прикусить язык. Впервые босс поехал на роды — разумеется, все волновались. Наконец, дверь распахнулась, и в коридоре появилась улыбающаяся акушерка. Её лицо было скрыто за медицинской маской, но Вадим видел мимические морщинки рядом с глазами. – Поздравляю, – сообщила акушерка, и Вадима накрыло волной облегчения — если поздравляют, значит, все живы и здоровы. – У Вас девочка-омега. Вадим ошеломлённо открыл рот. Несколько секунд он пытался понять — переварить услышанное, но оно никак не укладывалось в голове. У него дочка. Девочка. Это казалось невозможным — такие, как он, если и создают что-то, то обязательно себе-подобное. И Вадим знал, что у него обязательно будет сын, который пойдёт по его стопам, и будет кровожадным, голодным до денег, подлым негодяем... И тут вдруг девочка — невинная по своей природе. Чистый лист, который можно заполнить любыми красками. Самыми яркими. Самыми светлыми. Звенящими. – Ничего, за мальчиком придёте в следующий раз, – ободряюще проговорила акушерка, замечая замешательство на его лице. Наивная. Ей было невдомёк, что Вадим не мог даже мечтать о подобном счастье. – А можно... – Подождите ещё немного, Вашего омегу ещё зашить нужно, – попросила акушерка и всё-таки похлопала Вадима по плечу. – Всё нормально, это стандартная процедура. Он даже не почувствует. Вадим немного успокоился — его и самого раз десять штопали. На адреналине ему даже не было больно. Палата, благоухающая ароматом роз, определённо стоила своих денег — в ней даже был большой телевизор, однако сейчас Вадим не собирался навешивать ценник на кресла, столик, занавески и оборудование. Всё его внимание было приковано к омеге — Вадим не мог отвести от него взгляд. Алтан лежал с ребёнком на груди спокойный, умиротворённый — похоже, на обезболивающем. Бесконечно счастливый. Свою радость он даже не пытался скрыть — просто улыбался, с нежностью рассматривая спящего младенца. Это был долгожданный, выстраданный миг, и Вадим, пусть и хотел рассмотреть дочь поближе, не решился разрушить эту идиллию. – Хочешь подержать? – тихо спросил Алтан, перехватывая его взгляд. – Очень, – выдохнул Вадим, нетерпеливо протягивая руки. Сердце пропустило удар, когда он схватил крохотный свёрток и с любопытством взглянул на свою дочь. Она почти ничего не весила и легко поместилась бы на одной ладони, но он держал её двумя руками, будто в противном случае мог уронить. Он ощутил себя маленьким, ничтожным, незначительным человеком, а в его руках меж тем находилось настоящее сокровище. Драгоценный дар. «Красивая, – восхищённо подумал Вадим, рассматривая сморщенное личико. Девочка мирно спала — у неё были крохотные ноздри, и они едва шевелились, когда она дышала. – И вовсе не похожа на изюм». Дети, которых Вадим видел прежде, казались ему неприятными, мокрыми, слюнявыми, сопливыми, но его девочка была прекрасна, совершенна, восхитительна. И он сделал её сам. Сам. Нет, конечно, она была маленькой копией Алтана, но без него, Вадима, совсем бы ничего не получилось. И теперь у него на руках была она — самая красивая, самая чудесная, самая прекрасная на свете девочка. Его крохотная частичка, такая маленькая, но Вадим чувствовал, что любит её каждой клеточкой тела, и даже ещё сильнее. Он чувствовал, что любит её так сильно, словно его сердце занимает всю палату, всю больницу, весь Петербург. – Привет, красавица, – тихо проворковал Вадим, не замечая, каким ласковым и чутким стал его голос, прежде всегда звучащий с лёгкой издёвкой, как бы он ни старался нежничать. – Привет, Алтана. Это я, твой папа. – Я хотел назвать девочку Сарангэрэл, – заметил Алтан, скрещивая руки на груди в своей привычной манере. Уступать Вадим не собирался — эту маленькую копию Алтана не могли звать иначе, кроме как его именем. – Это Алтана, – отрезал Вадим и с благоговением прижался носом к крохотной тёплой щечке. Теперь он мог отчётливо разобрать запах: утренняя полынь, птичий горец, полевой вьюнок — аромат выжженных земель, неочевидной жизни на поле боя. Она выглядела точь-в-точь, как Алтан, но пахла им — Вадимом. И он не сдержался — засмеялся и заплакал, крепко прижимая девочку к себе. Подумать только, это маленькое совершенство действительно появилось на свет благодаря ему. – Какая ты у меня хорошая, – прошептал он, вновь взглянув на насупленное личико, и сердце защемило от нежности. – Лучшая девочка на свете. Это были первые слёзы за последние лет двадцать пять, и Вадим совсем не стыдился. Он чувствовал, как становится чище, как душа наполняется светом, как растёт его любовь... с каждой секундой. Всё, ради чего он хотел жить, было у него в руках — а до этого он и не жил вовсе. Вопреки наставлению доктора, Алтан пожелал выписаться на следующий день. На самом деле он требовал, чтобы Вадим забрал его сразу после обследования, однако врач настоял на том, чтобы его пациент провёл в палате хотя бы сутки. Не говоря уже о том, что за девочкой следовало чуть-чуть понаблюдать. Алтана хватило на короткий спор, а потом он быстро уснул, не забыв перед этим пригрозить жалобой в вышестоящие инстанции. После этого Вадим сообщил врачу, что дома его омега получит должный уход, и волноваться о его здоровье не следует. На него косились с недоверием — формально Вадим приходился Алтану и его ребёнку никем, максимум охранником, выполняющим поручение хозяина. У омеги даже метки не было, что делало положение альфы более шатким. Но об этом можно было подумать и позже.